Счастливчик. Просто бизнес

Глава 2

Позвонив из телефона автомата, я назначил встречу. Джо-босс согласился с большой охотой, ведь он ждал, что я буду гнуться, что принесу ему деньги. Да, придется немного разочаровать этого заносчивого ублюдка, но делать нечего. Я не собираюсь отдавать ему так много.

Потом поймал такси на углу Деланси и Эссекс. Водителем оказался немолодой еврей с седой бородкой. Он посмотрел на мой саквояж, потом на меня, но вопросов задавать не стал. В Нью-Йорке люди научились не задавать лишних вопросов, особенно людям вроде меня. Ведь шрамы говорили сами за себя.

Да и не нужно ему было ничего. Все, что его интересовало — это пятнадцать центов за первую четверть мили и еще пять — за каждую следующую. Деньги, которые он должен был получить, они были даже написаны на двери его желтой машины.

— Куда едем? — спросил он с заметным акцентом. Похоже, что привык говорить на идише гораздо больше, чем на английском.

— Маленькая Италия, — ответил я. — Ресторан Тотти на Кросби.

Он кивнул и тронулся с места. Несмотря на то что еврей был старым, машина оказалась практически новой — седан Форд Модель А, да еще и с большим багажником-сундуком снаружи. Интересно, это его личная или он наемный водитель? Может быть и так, и эдак.

Дорога меня особо не интересовала, я смотрел в окно, наблюдал за городом. Дождь усилился, капли барабанили по крыше автомобиля, люди прятались под козырьками магазинов, раскрывали зонты, кутались в пальто. Мир продолжал жить, несмотря на то, что вчера он рухнул. С виду пока что все нормально даже. Люди еще не успели понять, что именно случилось.

Ехали минут десять. Я закурил, мне надо было обдумать предстоящий разговор. Водитель-еврей не обратил на этого никакого внимания. Представляю, что было бы, если бы я вот так вот прикурил в машине в двадцать первом веке.

А разговор был предсказуем. Массерия жадный и вспыльчивый, но он не дурак. Он понимает и уважает только силу, и если я приду к нему с деньгами как проситель — он растопчет меня. Но если поставлю себя в положение равного, который делает подарок — это совсем другое дело.

Нужно держать себя уверенно, не заискивать, но и не дерзить. Найти баланс.

Такси остановилось у входа в ресторан. Я расплатился, дал доллар на чай и вышел. Щедро, конечно, но меня тянуло хоть как-то облегчить положение людей, обслуживающего персонала, к которому я всегда относился хорошо. Ведь водителям такси постоянно приходится выслушивать разное. Клиенты бывают разными: и заносчивые молодые парни, и бабки, которым хочется побухтеть и пожаловаться на жизнь, а часто и пьяные, те вообще невыносимы. Пьяным сейчас по улице особо не пошатаешься, живо заметут.

Ресторан Тотти выглядел так же, как всегда: неприметный фасад, витрина с нарисованным меню, вывеска на итальянском, но внутри он всегда был полон. Джо-босс любил здесь обедать, встречаться с людьми, вести дела. Не так сильно, как тот ресторан на Кони-Айленде, но его ведь разнесли из Томпсонов, и там наверняка сейчас идет ремонт. Вот ему и приходится довольствоваться малым.

Я толкнул дверь и вошел внутрь. Здесь пахло чесноком, томатами и жареным мясом, вкусно, даже рот слюной наполнился, но я сюда не есть пришел, а обсудить дела. Поем уже потом, в компании действительно своих.

В такой ранний час людей практически не было, но среди нескольких случайных посетителей я увидел четверых парней в костюмах, лица которых знал. Охранники Массерии. Целых четверо, он в этот раз решил перестраховаться после покушения. Ну и правильно, он пока что нужен живым, пусть побережется.

У дальнего стола сидел Джо-босс собственной персоной. Перед ним была тарелка с пастой, бокал красного вина, корзинка с хлебом. Он ел, как всегда ел — жадно, торопливо, размазывая соус по губам. А вот человека, который сидел рядом с ним, я узнал и почувствовал опасность.

Это был Стивен Паппалардо, его правая рука, его верный пес. Жестокий и фанатично преданный Джо-боссу, главный телохранитель и порученец по особым делам. Сколько людей он убил по приказу Массерии? Даже не сосчитать.

Я подошел к столу. Массерия оторвал глаза от тарелки, увидел меня, кивнул. Рот его был набит пастой, он жевал. Проглотил, запил вином, после чего вытер губы салфеткой.

— Лаки, — проговорил он наконец. Да, меня все чаще называли так. Прозвище за полторы недели уже прижилось. — Садись.

Я сел напротив, поставил саквояж на пол рядом со стулом. Паппалардо посмотрел на меня с плохо скрываемой неприязнью, он всегда меня недолюбливал — видел во мне конкурента, угрозу своему положению.

— Хочешь есть? — спросил Массерия, указывая на еду. — Закажи себе что-нибудь.

— Нет, спасибо, — ответил я. — Уже завтракал.

Он пожал плечами, намотал на вилку очередную порцию спагетти, отправил в рот. Я сидел и ждал. Знал, что он это специально. Жрет и заставляет меня ждать. Такой уж у него способ показать власть.

Наконец он доел, отодвинул тарелку, отхлебнул вина, откинулся на спинку стула, посмотрел на меня.

— Ну что, Чарли, — сказал он. — Ты звонил, сказал что хочешь поговорить. Я слушаю.

Голос был спокойный, но я слышал в нем напряжение. Он знал зачем я пришел, и его интересовал только один вопрос: сколько именно я принес.

— Джо, — начал я, специально обратившись к нему по имени, а не «босс», как обычно. — Ты ведь в курсе, что происходит в стране и конкретно на бирже, верно?

— Слышал, — кивнул он. — По радио и в газетах только об этом и говорят: люди теряют деньги, прыгают из окон. Похоже плохие времена наступают.

— Да, — согласился я. — Плохие. Но для некоторых — хорошие. Я заработал на этом крахе, много заработал.

Глаза Массерии сузились. Паппалардо подался вперед, напрягся.

— Сколько? — спросил Джо-босс.

— Два миллиона четыреста тысяч долларов, — ответил я.

Повисла тишина. Массерия смотрел на меня, не мигая. Паппалардо открыл рот, потом закрыл, сильно удивился. Это огромные деньги даже для них. Нет, может быть за криминальную карьеру они скопили и больше, но вопрос был только в том, что на это ушло десять с лишним лет. А я же поднял эти деньги всего за полторы недели.

— Два миллиона… — медленно повторил Джо-босс. — Ты заработал два миллиона долларов за две недели?

— Да, — кивнул я, решил не уточнять, за сколько именно. — Я, Мейер и Бенни, мы втроем.

— Как? — спросил он.

— Короткие продажи, — объяснил я. — Мы взяли акции в долг, продали по высокой цене. Потом купили обратно по низкой. Разница — наша прибыль.

Он естественно знал, что такое короткие продажи. И точно так же он знал, сколько именно мы заработали — тут врать не было никакого смысла. Наоборот, нужно было сказать правду, чтобы не быть уличенным во лжи.

— Два миллиона… — повторил он снова. — И ты пришел сюда, чтобы отдать мне половину, так? Один миллион двести тысяч американских долларов.

Вот он, момент истины. Теперь мне предстоит пробежаться по лезвию. Вполне возможно, что после того, что я скажу дальше, он прикажет Паппалардо застрелить меня прямо за столом. А потом пошлет людей к Мейеру и Багси.

— Нет, Джо, — спокойно сказал я. — Я пришел не за этим.

Лицо Джо-босса потемнело. Паппалардо опустил руку на колено. У него пистолет в кобуре на поясе, и он специально так, чтобы выхватить его быстро, если прикажут. Мне-то револьвер доставать дольше в любом случае.

— Нет? — тихо спросил Массерия. Я не понял, отказывался ли он верить своим ушам, или наоборот именно этого и ждал. — Ты отказываешься платить мне долю?

— Я не отказываюсь, — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Просто я не считаю, что должен тебе половину. Это не твоя сделка, Джо, ты в ней не участвовал.

— Я — босс! — его голос стал громче. — Ты работаешь на моей территории, все что ты зарабатываешь — мое! — он понял, что все-таки хватил лишку и добавил уже спокойнее. — Половина моя.

— Нет, — покачал я головой. — Не так это работает. Если бы я торговал бухлом или собирал дань с борделей — то да, тут нет никаких вопросов. Это твоя территория, твой бизнес, и мы все работаем с твоего разрешения. Но биржа — это не твоя территория. Это вообще не территория. Это были мои деньги, мой риск, моя сделка.

Паппалардо вдруг встал.

— Ты совсем охренел, Лучано? — рявкнул он. — Ты понимаешь, с кем разговариваешь?

Я холодно посмотрел на него и криво усмехнулся. Когда все начнется, он будет убит первым. Он слишком верен, чтобы перевербовать его, и если останется жив, то будет пытаться отомстить до последнего.

— Сядь, Стивен, — сказал я. — Это разговор между мной и Джо, тебе встревать никто права не давал.

Он нахмурился и шагнул ко мне, но Массерия поднял руку.

— Стив, сядь, — приказал он.

Паппалардо сел, но посмотрел на меня с искренней ненавистью. Джо-босс же налил себе еще вина, выпил медленно, а потом бросил взгляд на меня.

— Ты храбрый, Чарли, — сказал он. — Или глупый. Или так веришь в свою удачу. Приходишь сюда, говоришь мне, что ничего не должен. Ты понимаешь, что я могу приказать моим людям забрать у тебя все? Прямо сейчас?

— Можешь, — согласился я. — Но этого не сделаешь.

— Почему? — он усмехнулся.

— Потому что неделю назад я спас тебе жизнь, — сказал я. — Когда нас в ресторане расстреливали из Томпсонов, я закрыл тебя своим телом. А потом вычислил крысу среди твоих людей. Я мог умереть, но не отступил. Потому что ты мой босс, и я обязан был защитить тебя.

Паппалардо снова посмотрел на меня со злостью. Хотелось добить его, спросить, где он был в этот момент, но я промолчал. Пока что этого не нужно.

Массерия молчал. Он помнил. Конечно помнил. С его точки зрения он давал мне шанс говорить, но уже сейчас было понятно, что он проиграл.

— И поэтому, — продолжил я. — Я считаю что мы квиты. Ты дал мне возможность работать, я спас тебе жизнь. Но есть один нюанс…

Я наклонился, взял саквояж, поставил на стол.

— Я уважаю тебя, Джо, — сказал я. — Ты мой босс, ты дал мне шанс подняться. И я хочу отблагодарить тебя. Но это не доля.

Я открыл саквояж. Массерия посмотрел внутрь, увидел пачки денег. Глаза его расширились. Много, очень. Мало кто из живущих в Америке вообще видел такие деньги лично.

— Сто пятьдесят тысяч долларов, — сказал я. — Это тебе от меня лично. В знак уважения и благодарности.

Он посмотрел на деньги, потом на меня. Пытался строить непроницаемое лицо, но я прекрасно знал, что у него в голове.

— Сто пятьдесят тысяч, — медленно произнес он. — Не миллион двести. Всего сто пятьдесят.

— Да, — кивнул я. — Это подарок, Джо, не твоя доля. Подарок. Ты можешь взять его или отказаться. Решать тебе.

Тишина затянулась. Паппалардо смотрел то на меня, то на босса, ждал приказа. Охранники за другими столиками тоже притихли, чувствуя напряжение, которое повисло между нами. Я же старался сидеть спокойно. Резко дернусь, потянусь за пистолетом — начнется стрельба. А их шестеро, пусть Джо-босс старый и толстый, но нельзя и его списывать со счетов. А Паппалардо — очень хороший боец.

Массерия протянул руку, взял одну пачку денег, пролистал. Свежие и хрустящие стодолларовые купюры, новенькие. Понюхал их даже зачем-то, а потом положил пачку обратно, закрыл саквояж. И положил на пол возле себя. Посмотрел на меня долгим взглядом.

— Ты умный, Чарли, — сказал он наконец. — Очень умный, может быть даже слишком. Ты превратил дань в подарок. Поставил меня перед выбором — взять что дают или потребовать больше и выглядеть жадным. Умно.

Мне оставалось только молчать и ждать, что он скажет дальше.

— Но знаешь что? — он усмехнулся. — Мне нравятся умные люди. Глупцов вокруг полно, а умных мало.

Он налил себе еще вина, выпил и продолжил.

— Я принимаю твой подарок, — сказал он. — Сто пятьдесят тысяч — это щедро для подарка. Очень щедро.

Я почувствовал облегчение, но старался его не показывать. Пусть думает, что я спокоен.

— Спасибо, Джо, — сказал я.

— Но, — он поднял палец. — Запомни одно. Ты правильно сказал — биржа это не моя территория. Но бухло — моя. Бордели — моя. Наркотики — моя. Все остальное — мое, и там ты платишь долю. Как положено. Ясно?

— Ясно, — кивнул я. — Я всегда платил, Джо, и буду платить.

— Хорошо, — он снова налил вина, теперь уже два бокала, протянул один мне. — Тогда выпьем. За деньги. За умных людей.

Я взял бокал, чокнулся с ним. Выпили. Вино было хорошее, итальянское красное, терпкое и с привкусом дубовой бочки. Массерия облизал губы, поставил бокал на стол, откинулся на стуле.

— Ты предсказал крах на бирже и заработал на этом, Лаки, — сказал он. — Скажи мне, есть еще варианты на этом заработать? Этот крах на бирже… Это надолго?

— Это будет рискованно, — ответил я честно. — А крах — надолго. Года на три-четыре минимум. Может быть дольше.

— И что будет?

— Депрессия, — сказал я. — Люди потеряют работу, банки закроются. Заводы будут увольнять людей. Будет голод и нищета, все будет сложно.

Он задумался немного, а потом сказал:

— Это плохо для бизнеса. Если у людей нет денег, они не будут покупать бухло.

— Будут, — возразил я. — Когда плохо, люди пьют еще больше. Чтобы забыться. Наше дело не пострадает, наоборот, только лучше станет.

— Думаешь? — спросил он с сомнением.

— Уверен, — кивнул я. — Но цены придется снизить. И нужно делать упор на самогон, на местных производителей. Тогда будем зарабатывать только больше.

Массерия кивнул, он понимал логику бизнеса, иначе не добился бы такой высокой роли, не стал бы боссом всех боссов.

— Хорошо, — сказал он. — Будем держать это в уме. А что с Маранцано?

Вот эту тему мне поднимать не хотелось совсем. Потому что если он узнает, о чем мы договорились — я труп. Меня убьют очень быстро.

— А что с ним? — спросил я.

— Я слышал, что он наказал Бонанно, — сказал он. — За то, что он стрелял в нас, потому что заказывали только тебя. Ко мне претензий у него якобы не было, — он усмехнулся, давая понять, что считает это бредом. — Но его люди притихли. Ты ходишь по городу, проводишь выходные в отеле со своей русской подругой — и никто тебя не трогает. В чем дело, Чарли?

— Не знаю, — соврал я. — Может быть, Сэл понял, что убивать меня невыгодно. Я ведь не его враг.

— Не его враг? — Массерия прищурился.

— Я не считаю никого врагом, — ответил я. — Я занимаюсь своими делами. Зарабатываю деньги, в чужие дела не лезу. Может быть, Маранцано это понял.

— Или ты с ним договорился, — сказал вдруг Паппалардо.

Слишком, сука, умный. Не только верен, как пес, но у него еще и чутье, как у собаки.

— Стив, если бы я договорился с Маранцано, я бы уже давно убил Джо и захватил власть, — сказал я холодно. — Не надо пороть чушь.

— Чарли прав, — Массерия махнул рукой. — Если бы он хотел убить меня, давно бы сделал. У него была возможность сделать это и свалить на Сэла, но он тогда спас меня.

Он снова наполнил бокалы.

— Знаешь, Чарли, — сказал он задумчиво. — Мне нравится, что ты умный. Но это и пугает. Умные люди опасны. Они могут предать.

— Я не предам, Джо, — я соврал ему в лицо. — У меня нет причин.

Я прочитал «Государя» Макиавелли еще в детстве. И строил свой бизнес на основе книжки этого неглупого человека. В общем-то поэтому и выбился из рядовых братков, и принципам своим изменять не собирался. К тому же Джо-босс вызывал у меня искреннее отвращение.

— Сейчас нет, — согласился он. — А потом? Когда ты станешь еще богаче? Если заработал на крахе, значит, знаешь и куда вложить эти деньги, верно?

— Потом я буду так же верен тебе, — ответил я. — Потому что ты дал мне шанс, и я это ценю.

Он посмотрел мне в глаза, а потом кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Я тебе верю… Пока верю. Но помни — за тобой следят. А теперь иди, занимайся своими делами, зарабатывай для нас деньги.

— Конечно, Джо, — кивнул я.

Массерия махнул рукой, мол, свободен. Я поднялся, вышел из-за стола, ловя на себе взгляды охранников. Паппалардо смотрел особенно злобно, он явно хотел, чтобы босс приказал забрать все деньги силой. Но не вышло.

Сработало. Сработало, мать его, я убрал очередной Дамоклов меч от своей головы. На время.

Вышел на улицу я, улыбаясь. Дождь прекратился, небо было серым, но уже проглядывало солнце. Я глубоко вдохнул, почувствовал как напряжение уходит. Получилось. Черт возьми, получилось. Я отдал всего сто пятьдесят тысяч вместо миллиона двухсот. И Массерия принял это как подарок, а не дань.

Я достал сигарету, прикурил, и увидел знакомое лицо через дорогу. Мужчина в элегантном сером костюме, темное пальто, широкополая шляпа. Лицо худое, умное, голубые глаза очень внимательные, волосы зачесаны назад, хотя он начинал лысеть.

Фрэнк Костелло, собственной персоной. Он махнул мне рукой, приглашая поговорить. Ну, почему бы и нет.