Счастливчик. Просто бизнес

Глава 13

Шторм все-таки накрыл нас на второй день. Волны поднимались метров на шесть, корабль кренился из стороны в сторону. Половина пассажиров слегла с морской болезнью, Гэй тоже. Я просидел с ней весь день в каюте, держал за руку, приносил воду. Роуз тоже мучилась, Винни ухаживал за ней. Он оказался не только надежным парнем, но и заботливым по отношению к своим близким.

Только к вечеру их отпустило, когда шторм закончился.

Из-за шторма мы задержались, как говорил капитан, когда я с ним встретился, потеряли примерно полсуток.

Оставшиеся два дня в море прошли размеренно и спокойно: я играл в покер по вечерам, чуть-чуть выигрывал, чуть-чуть проигрывал. Гэй с Роуз подружились, проводили время вместе — гуляли по палубе, болтали в салоне, читали книги. Винни держался рядом, наблюдал за всем происходящим.

А я общался с людьми. Журналист Уинтроп оказался полезным парнем, в салоне мы много говорили о Кубе. Их президент Херардо Мачадо правил железной рукой, но был открыт для иностранного бизнеса, в основном для американского. Компании из Штатов контролировали большую часть сахарной индустрии — United Fruit, Cuban-American Sugar, Hershey. Мелким плантаторам приходилось продавать свою продукцию за копейки, лишь бы выжить.

Вот с ними-то и советовал мне работать Уинтроп, напрямую. По его словам они были готовы на любые условия, лишь бы продать сахар напрямую покупателю. Монополисты их душили.

Томпсон оказался скучным, все время жаловался на здоровье, опасался за бизнес из-за депрессии. Его жена была поприятнее, но тоже занудой, даже Гэй ее сторонилась.

Утром пятого дня капитан объявил, что к полудню мы прибудем в Гавану. Я поднялся на палубу в одном костюме — пальто тут уже без необходимости, жарко. Солнце палило нещадно. Воздух был влажным, горячим. Совсем не похоже на холодный ноябрьский Нью-Йорк. Я бы и пиджак снял бы, если бы не пистолет в кобуре. Но ладно, вроде как на самой Кубе его можно будет носить практически открыто, по крайней мере в джунглях.

Сначала появилась тонкая полоска на горизонте — темная линия между небом и водой. Потом она стала шире, отчетливее. Это была земля, так самая Куба.

Гэй стояла рядом, обмахивалась веером, который купила у стюарда. Она надела самое легкое из своих платьев, но все равно.

— Как жарко, — пожаловалась она. — Я не привыкла к такой жаре.

— Привыкнешь, — пожал я плечами. — Это лучше, чем мерзнуть в Нью-Йорке.

Берег приближался, стало видно детали — зелень пальм, белые здания, красные черепичные крыши. Маяк на мысе, форт Эль-Морро — старая испанская крепость, мрачная, с толстыми каменными стенами. И корабли в порту: грузовые, пассажирские, и огромное количество рыбачьих лодок.

Это была Гавана, город яркий, даже цветастый. Здания выкрашены в разные цвета: желтый, розовый, голубой. Это совсем не серый Нью-Йорк, особенно сейчас, осенью. Тут-то мы почти на экваторе, чуть ли не вечное лето, разве что сезоны дождей есть.

Гавана.

Корабль медленно входил в порт. Винни и Роуз тоже поднялись, уже с вещами. Тоже были одеты легко. Роуз то ли не страдала так сильно от жары, то ли просто не привыкла жаловаться. Не знаю.

Наконец мы причалили. Объявили высадку.

Я взял чемодан, проверил, что пистолет на месте под пиджаком, Винни взял свой саквояж и сумку Роуз. Гэй взялась за мою руку, и я заметил, что она смотрит на берег широко раскрытыми глазами. Наверное, для нее это самая настоящая тропическая сказка. А я бывал в таких местах в прошлой жизни, и не раз.

Спустились по трапу, ступили на кубинскую землю, двинулись на таможню.

Вопреки моим опасениям, она оказалась формальностью. Офицер в мятом кителе посмотрел паспорта, кивнул, я тайком сунул ему пять долларов. Он улыбнулся, пропустил без досмотра, ни в чемодан лезть не стал, ни даже пиджак расстегнуть не попросил.

Я подумал: хорошо, что здесь не надо менять деньги. Местное песо ходит к доллару один к одному, и многие предпочитают расплачиваться именно баксом. Иначе пришлось бы потратить лишнее время.

Покинув здание порта, мы оказались на шумной улице. Здесь была куча торговцев, предлагали фрукты, сигары и сувениры, таксисты и извозчики зазывали пассажиров. Были тут и нищие, и карманники. И даже уличные музыканты играли — гитары, маракасы, а вместо барабана у них был какой-то ящик.

Я осмотрелся. Кого именно хотел увидеть, не знал, но Лански обещал, что Гарсия встретит нас в порту. Даже описал его, но только в общих чертах — мужчина, пятьдесят лет, полный, носит усы.

Таких было несколько, но один из нас уже двинулся ко мне. До этого он стоял у Форда модели А, новенького, блестящего. Сам был одет в костюм, соломенную шляпу и усы щеточкой, которые скоро войдут в моду, и их будут носить очень даже знаковые личности, от одной из которых мне хотелось бы избавиться прямо сейчас, пока он не набрал силу.

— Сеньор Лучано? — спросил он по-английски с сильным испанским акцентом.

— Да, — кивнул я. — Вы Хуан Гарсия?

— Си, си! — он широко улыбнулся, обнажив золотой зуб. — Добро пожаловать на Кубу, сеньор! Рад видеть вас!

Мы обменялись рукопожатиями. У него была крепкая хватка, а ладонь, несмотря на жару, оказалась сухой. Похоже, что он не потел особо, уже привык к климату.

— Это моя спутница Гэй, мой помощник Винченцо и его девушка Роуз, — представил я.

Гарсия галантно поклонился дамам, пожал руку Винни.

— Прекрасно, прекрасно! — он хлопнул в ладоши. — Я приготовил для вас транспорт. Поедем сразу в отель Насьональ?

Я уже открыл рот, чтобы согласиться, но Гарсия продолжил:

— Или, может быть, вы окажете мне честь и остановитесь в моем поместье? Оно недалеко от Гаваны, всего двадцать минут езды. У меня большой дом, много комнат для гостей. Будет удобнее для переговоров. И спокойнее. В отеле слишком много людей, слишком много ушей.

Он сказал это с многозначительной улыбкой. Я задумался. С одной стороны, в отеле я не буду ни от кого зависеть, а с другой… Гарсия в действительности прав насчет лишних ушей, там кто угодно мог подслушать разговоры. А еще это жест доверия с его стороны. Он же знает, кто я, чем я занимаюсь, а пустить такого человека в дом…

— Хорошо, — решил я. — Спасибо за гостеприимство. Остановимся у вас.

Гарсия просиял.

— Отлично! Идемте, идемте!

Он повел нас к автомобилю, и в этот момент откуда-то справа послышался крик:

— Эй, Гарсия! Это что, твои новые клиенты из Америки?

Мужчина не отреагировал, но я заметил, как напряглись его плечи, а лицо стало каменным. Он молча двинулся дальше в сторону машины, но тот не унимался:

— Если вам дороги ваши деньги, не работайте с ним, сеньор! — крикнул он. — Он вас обманет! Обманет! Вся Гавана знает — Гарсия бандит, и всегда был бандитом! Как и его отец, и его дед!

— Не обращайте внимания, — проговорил Хуан, подошел к машине и открыл сундук багажника.

Принял вещи у меня, аккуратно уложил, потом взял саквояж и сумку у Винни. Закрыл, защелкнул замок, после чего двинулся к задней двери.

Винни открыл дверь с другой стороны. Гэй и Роуз сели, потом я кивнул Винни, показывая, что сяду вперед. Он тоже сел.

Я сел на переднее пассажирское. Водителя Гарсия брать не стал, его предупредили, что мы будем вчетвером, а шестеро в машину уже не поместились бы. А не приехать самому в данном случае… Он хотел выразить почтение.

Машина тронулась, скоро мы выехали из порта. Гавана встретила нас шумом, красками, запахами. Узкие улочки, мощеные булыжником, здания еще колониальных времен, той архитектуры, с балконами с коваными решетками, арками, колоннами. На тротуарах были люди: женщины в ярких платьях, мужчины в светлых костюмах. Дети играли на улице, гоняли мяч. Торговцы продавали фрукты прямо с телег. Бананы, ананасы, манго, что-то еще незнакомое. Можно будет наесться вдоволь, дешево же. Это пока их до Нью-Йорка довезешь, они подорожают, а тут…

— Красиво, правда? — спросил Гарсия, улыбаясь. — Гавана — жемчужина Карибов. Лучший город в мире.

— Очень красиво, — согласилась Гэй, глядя в окно.

Роуз смотрела на все вокруг с детским восторгом. Она родилась и выросла в Маленькой Италии, для нее все это было сказкой.

Мы проехали через центр города. Площадь с собором, старинная церковь с высокими шпилями, парк с пальмами и фонтанами, богатые особняки за высокими заборами.

Потом город закончился. Начались окраины, более бедные районы, лачуги, грязь. Потом и они остались позади.

— Кто это был? — спросил я, имея в виду мужчину, что орал нам в порту.

— Не обращайте внимания, сеньор Лучано, — он покачал головой. — Это не важно.

— Мне важно все, что может коснуться моего бизнеса, — сказал я уже жестче. — Ну, так кто он?

Гарсия покосился на меня, а потом все-таки сказал:

— Сальвадор Перес. Он посредник, как и я. И у нас с ним вражда, еще с давних времен. Мой дед… Убил его дядю. Его отец пытался нам насолить, но на открытое нападение у него не хватило бы сил. И сам Сальвадор, похоже, решил, что это дело его жизни.

Кровная вражда — это я понимаю, знакомо еще с Сицилии, когда могли вырезать всю семью за оскорбление одного человека. Вспомнились еще дуэли на выкидных ножах, правда я ни в одной такой не участвовал, потому что был слишком мал. Зато потом, в Америке, дрался на ножах и действительно много. Но сейчас эта традиция ушла в прошлое, потому что считается деревенской. Особенно среди американизированных гангстеров.

— Это проблема? — спросил я.

— Нет, никаких проблем, — снова покачал головой Гарсия. — Он только болтает, больше ничего сделать не может.

Я, тем не менее, подумал, что с оружием лучше не расставаться.

Гарсия заговорил, и болтал всю дорогу без остановки: хвалил Кубу, фрукты, сигары, ром, говорил, что хорошо, что мы приехали, когда сезон дождей уже закончился.

Дорога шла вдоль побережья. Слева до самого горизонта распростерся океан — голубой, сверкающий на солнце, справа располагались холмы, покрытые зеленью. На них росли пальмы, кусты, какие-то яркие цветы.

Было жарко. И пусть окна в машине и открыты, а ветер обдувает, но все равно душно.

Минут через двадцать Гарсия сказал:

— Вот мы и приехали.

Он свернул с дороги на аллею, вдоль которой были высажены пальмы, по ней мы проехали метров триста. Впереди показались ворота — высокие, кованые, с гербом наверху.

Охранник в белой рубашке увидел знакомую машину и сразу открыл ворота. Мы въехали, проехали еще немного, и я увидел поместье.

Дом стоял на небольшом холме, двухэтажный, белый, с красной черепичной крышей. Снова колониальная архитектура — широкая веранда с колоннами, большие окна с деревянными ставнями, балконы на втором этаже. Вокруг сад — ухоженные газоны, клумбы с цветами, пальмы, фонтаны.

За домом виднелись хозяйственные постройки — сараи, что-то еще, конюшни наверное. И поля. Много полей. Темно-зеленые стебли сахарного тростника тянулись до самого горизонта.

— Добро пожаловать в мой дом, — сказал Гарсия с гордостью в голосе и остановил машину перед входом. Заглушил двигатель.

Здесь было уже не так жарко, потому что деревья давали тень, а с океана дул легкий ветерок. Пахло цветами, свежескошенной травой, морем. Из дома вышли слуги — двое мужчин в белых рубашках. Вот они умные — все в белом, надо будет так же одеться, а то в этом костюме…

Гарсия кивнул им, и они тут же открыли сундук багажника и вытащили из него наши чемоданы. Но одного из них я остановил и мягко забрал свой чемодан. Нет уж, никто кроме меня его не понесет.

Потом вышла еще одна женщина в темном платье и белом переднике.

— Это Мария, — представил ее Гарсия. — Она всем заправляет в доме. Если вам что-то понадобится, обращайтесь к ней.

Мария сказала что-то по-испански. Гарсия кивнул, перевел:

— Она говорит, что комнаты уже готовы. Обед будет через час.

— Граци, — кивнул я, израсходовав изрядную часть своего испанского лексикона. Интересно, как мы должны были общаться с Марией, с учетом того, что испанского языка никто из нас не знает, насколько мне известно.

— Тогда идемте, — сказал Гарсия и двинулся в сторону дома.

Мы вошли. Внутри было прохладно, благодаря толстым стенам. Потолки были высокие, поддерживались деревянными балками, а пол покрыт кафелем. Просторный холл, в котором была лестница, ведущая на второй этаж. Я заметил массивную мебель из темного дерева, а на стенах висели картины — пейзажи, портреты. Не удивлюсь, если это все здесь лет двести стоит.

— Ваши комнаты наверху, — сказал Гарсия. — Мария покажет.

Экономка поклонилась и двинулась вверх по лестнице, нам не оставалось ничего, кроме как отправиться за ней. Открыла первую же дверь:

— Для сеньора и сеньориты, — сказала она все так же на испанском.

Это я смог понять — все-таки итальянский и испанский имели общие корни. Но не думаю, что она поймет, если я заговорю с ней на своем сицилийском.

Комната была большая, светлая. В ней оказалась двуспальная кровать с балдахином, шкафы, кресла, даже туалетный столик. Через окна открывался потрясающий вид на океан, на голубую воду до самого горизонта.

— Ванная там, — Мария показала на дверь в углу. Все-таки перешла на английский, пусть и с жутким испанским акцентом. Потом кивнула на кнопку звонка на стене. — Если что-то понадобится, звоните.

— Спасибо, — чуть поклонилась ей Гэй.

Мария вышла и двинулась дальше, показать комнаты для Винни и Роуз. Я вышел, шепнул ему пару слов — чтобы не расслаблялся и был готов в случае чего, и что скоро мы двинемся осматривать плантации людей, с которыми должны были заключить сделки.

Когда я вернулся в нашу комнату, то обнаружил, что Гэй уже стоит на балконе и смотрит на океан.

— Чарли, это прекрасно, — с восхищением в голосе проговорила она, обернувшись. — Как в самой настоящей сказке.

Я подошел, обнял ее сзади. Естественно я с ней был согласен.

— Красиво, — проговорил я.

Ей хорошо, она сюда отдыхать приехала. А вот я — работать. Мне начинать тут новое дело, чтобы заработать хорошие деньги. И по-своему хорошо, что я обратил внимание на Кубу раньше, чем остальные. Потому что Лански прав — здесь действительно можно будет открыть казино для богатеев с юга Штатов, для тех, кто сохранил старые деньги, еще с плантаций, на которых работали негры.

Но работа завтра, сегодня уже поздно куда-то ехать. Наверняка Гарсия позовет поужинать, да и вообще.

— Надо переодеться, — проговорила Гэй. — Иначе мы тут испечемся.

Я был согласен. У меня была с собой летняя одежда, я предусмотрительно взял и настоял на том же для Гэй. Так что я снял костюм, надел легкую белую рубашку и брюки из хлопка. Кобуру с пистолетом снова навесил, запасные магазины сунул в карман, как и часть наличных. Гэй тоже переоделась в светлое платье.

Когда мы спустились вниз, Гарсия ждал нас на веранде, сидел в плетеном кресле и курил сигару.

— А, сеньор Лучано! — поднялся он, улыбаясь. — Устроились? Все нравится?

— Да, спасибо, — кивнул я. — Прекрасный дом.

— Рад слышать, — он прополоскал рот сигарным дымом. — Садитесь, пожалуйста. Выпьем рома перед обедом для аппетита. Лучший в мире ром!

Да, похоже, что он был патриотом, так расхваливать Кубу… Мы сели на плетеные кресла, слуга принес бутылку и бокалы, налил нам. Я сделал глоток и признал, что ром действительно хорош. Очень мягкий, сладковатый, совсем не похож на дешевый самогон, который гнали в Нью-Йорке, или на жесткий канадский виски.

— Отличный ром, — искренне сказал я.

— Спасибо! — Гарсия просиял. — Я сам его делаю, у меня есть небольшое производство для себя, и для друзей. Может быть, вам тоже будет интересно? Ром можно возить вместе с сахаром, контакты на таможне я беру не себя. Пара сотен долларов решит этот вопрос.

— Может быть, — кивнул я. — Но не сегодня. Поговорим об этом завтра, хорошо?

— Конечно, конечно! — он отпил рому. — Не сегодня. Сегодня отдыхайте, привыкайте к жаре. Завтра начнем переговоры. Я приглашу еще нескольких плантаторов, моих друзей. Они тоже хотят продавать сахар напрямую американцам. Вы встретитесь, договоритесь.

— Я думал мы проедемся по плантациям сами, — проговорил я. — Интересно посмотреть, как все тут устроено.

— Конечно, конечно! — тут же заверил меня Гарсия. — Если вам так хочется — с утра и поедем, пока жара не наступила. Вам она, наверное, непривычна.

— Да, — вступила в разговор Гэй, она взяла с собой веер и сейчас им обмахивалась. Наверняка Гарсия мог бы прислать пару слуг с опахалами, но это пока лишнее. — Жарко тут очень.

— Это лучше чем дожди, — пожал плечами Гарсия. — Мы уже не чувствуем жары, привыкли. А разве у вас на Сицилии не так же?

— Я и не помню уже толком, — мне оставалось только пожать плечами. — Мы с родителями уехали оттуда, когда мне едва исполнилось девять. Помню только в общих чертах. Но мне интересно, как обстоят дела у вас здесь.

— Конечно, я вам все покажу после обеда. Но в целом. Плантация у меня уже двадцать лет, досталась в наследство от отца. Я расширил ее вдвое, у меня теперь триста акров.

— И много народа надо, чтобы поддерживать тут все в порядке?

— Сорок рабочих, — ответил он. — Кто-то работает на фабрике, кто-то в полях. Небольшая фабрика.

— Какой выход готовой продукции?

— Около двухсот тонн сахара в год, — пожал он плечами. — Если будет спрос, можно больше.

— А патока? — уточнил я.

— Мы продаем ее на корм для скота, — сказал он. — Вы хотите закупать еще и патоку?

— Конечно, — кивнул я.

— Почему бы и нет, — он улыбнулся. — Будет и патока. В любом случае, работать с вами напрямую будет лучше, чем с этими компаниями-монополистами. Они скупают весь сахар по низким ценам, по два цента за фунт. Сколько он стоит в америке?

— От пяти до семи, — ответил я, вспомнив цены в продуктовых.

— Вот так вот, — он вздохнул. — А еще… Начинается смутное время, я ведь читаю газеты. Биржа упала, и поверьте мне, это кончится плохо. И на нас отразится. Поэтому прямой контракт с вами — это наше спасение.

Я кивнул. Умный парень, разбирается, понимает, что к чему. Он один производит двести тонн сахара. Это значит, что еще два-три таких плантатора, и у нас будет достаточно людей, чтобы привозить сахар круглый год. Если больше, то можно будет в действительности отдать часть сахара в магазинчики под нашей крышей, поставлять в пекарни и рестораны для прикрытия. А остальное — на самогон. Точнее ром.

Спустились Винни и Роуз, девушка тут же начала свой разговор с Гэй — они подружились. Мы же втроем сидели, пили ром и курили сигары — Гарсия угостил нас, и они были просто восхитительны. Похоже, что он, как гостеприимный хозяин достал для нас самое лучшее.

Обед подали тут же, на веранде, стол накрыли белой скатертью, расставили блюда. Жареная рыба с лимоном, рис с черной фасолью, жареные бананы, овощной салат. Пахло это все великолепно, особенно для меня, привыкшего к пасте, а я ведь на самом деле не итальянец, который способен питаться ей каждый день. На вкус тоже было потрясающе.

Еще он познакомил нас с женой, которую звали Даниэлла. Она легко влилась в коллектив женщин, которых мы привезли, и они тут же договорились, что вместе отправятся купаться и загорать. Так и получилось, после обеда они ушли в сопровождении двух охранников, вооруженных рычажными винтовками, в сторону моря. Похоже, что оружие тут действительно можно носить открыто.

А мы с Гарсией отправились осматривать поместье. Прошлись по саду, посмотрели конюшни — лошади тут до сих пор использовались как тягловое и транспортное средство.

Потом он показал нам и фабрику — большое здание с машинами для отжима сока, котлами для варки сиропа, формами для застывания сахара. Все было в порядке, и производство сейчас шло полным ходом. Может быть, у меня получится отправить первый рейс сразу же? Будет неплохо, тем более там все уже наготове.

Надо было сразу начинать винокурни обустраивать. Но ладно, у нас есть несколько, так что разберемся.

Остаток вечера отдыхали. Гарсия уехал куда-то договариваться с плантаторами, предупреждать их, что мы приедем завтра — все-таки телефоны тут были далеко не у всех. Даже совсем наоборот, в отличие от Нью-Йорка они были очень даже редкостью.

Мы с Винни остались. Потом вернулись Гэй и Роуз, обе загоревшие докрасна. Оставалось надеяться на то, что они не сожгут с непривычки кожу, иначе им потом придется лежать в комнатах и стонать от боли, а я все-таки хотел, чтобы девушки провели время хорошо.

Но нет, по крайней мере мне повезло — Гэй чувствовала себя нормально. Приняла душ, а потом нас ждала ночь любви — девушке хотелось выразить свою жаркую благодарность за то, что я хоть на какое-то время вывез ее из холодного и сырого Нью-Йорка сюда, в тропическую сказку.

Я в целом был всем доволен, немного беспокоила только история с кровной враждой. Я знал, что это такое, еще с Сицилии, и знал, чем это может кончиться. Оставалось только надеяться, что нас это не заденет.