Счастливчик. Просто бизнес

Глава 7

Сначала все молчали. Сидели на нарах или стояли у стен, каждый думал о своем. Лица у всех были мрачные. Ночь так или иначе всем нам придется провести в этой камере. Утром будет суд, будут назначать штрафы. Если не подтвердится участие в ставках, то осудят только за нахождение на незаконном мероприятии. От двадцати пяти до пятидесяти долларов — серьезная сумма, считай, треть-половина месячной зарплаты докера. Это для меня это мелочь, а для них…

Еще и жены заругают, наверняка.

Кто-то держался за ребра, морщился от боли. У одного парня кровь так и не переставала течь из носа, он зажимал ноздри пальцами, запрокидывал голову. Винни сидел рядом со мной, смотрел в пол.

Я же стоял у стены, засунув руки в карманы пальто, и обдумывал ситуацию.

Но потом постепенно напряжение стало спадать. Один из арестованных, рыжий ирландец с разбитой бровью, достал из кармана мятую пачку сигарет. Пачка была желтоватого цвета натуральной бумаги, даже не покрашенная. В наше время это означало бы, что производитель хочет делать упаковку более экологичной, сейчас — то, что не хотят тратиться на красители.

Но повезло ему, легавые их не забрали. У меня-то отобрали.

— Спички есть у кого-нибудь? — хриплым голосом спросил он.

Спички оказались у одного, картонная плоская пачечка с логотипом какого-то отеля. Сам-то он вряд ли в этом отеле когда-то бывал, может, нашел или угостили. Он передал спички тому, у кого нашлись сигареты, тот прикурил. А потом протянул пачку ему.

— На, — сказал он.

Сосед взял сигарету, тоже прикурил. Потом передал пачку дальше — общая беда как-то объединила нас, да и взяли на одном мероприятии же.

Следующим пачку получил я, прикурил. Это были «Свит Капорал» — самые дешевые и дрянные сигареты, которые только можно было купить. Брали их в основном работяги и докеры, сигарета чуть не развалилась у меня между пальцами, да и вкус был едкий, дрянной.

— Спасибо, — сказал я, тем не менее, ирландцу, сделав затяжку.

— Да ладно, — махнул он рукой. — Все равно потом отберут.

Дым заполнил камеру, стало еще душнее. Но сигареты расслабляли, и постепенно люди стали разговаривать между собой. Из соседних камер снова начались разговоры.

— Черт бы побрал этих копов, — проворчал один из арестованных, худой парень с выбитым зубом. — Макгрегор же платил им. Зачем им облава?

— Кто-то из верхов приказал, — ответил тот, что угощал сигаретами остальных. — Капитан свою долю берет, но если начальство сверху говорит устроить облаву, делать будет нечего, придется.

— Может, кто-то настучал, — предположил третий, мужик средних лет с кривым носом. — Конкуренты, к примеру.

— Или просто решили показать, что работают, — мрачно вставил Винни. — Отчитаться перед мэрией, что, мол, боремся с преступностью.

Разговор пошел дальше, но я уже не слушал, думал о своем и курил. Почувствовал, как жидкость давит на мочевой пузырь — пиво подействовало. Подошел к ведру в углу, которое и стояло для таких нужд, отправил туда окурок. Оно оказалось практически полным. Как же от него воняло, черт подери. Так до утра и пальто пропахнет, и костюм, и их придется нести в химчистку. Ладно, это мелочь, это не так страшно, как обвинение за незаконное ношение оружия.

Кстати, а ведь это не только меня ждет, но и Винни. Это при первичном обыске пистолет у него не нашли, а теперь так или иначе отыщут. А это уже федеральное преступление, и сроки там от года до семи.

Он, конечно, знает главное правило мафии — молчи, и тогда о тебе позаботятся. Как у нас говорили некоторые совсем уж отбитые примитивы «тюрьма — не ***, сиди кайфуй», пусть я и никогда не понимал этого, да и мне удавалось избегать, пусть и не арестов, но сроков.

Меня, правда, ждут гораздо большие проблемы. От года до семи за пистолет, и еще от двух до десяти за подделку документов, этой самой лицензии. Но есть варианты.

Нужно только каким-то образом сообщить обо всем Лански. Тот поднимет адвокатов, и дальше будут самые разные варианты.

А вот Винни от ствола надо избавляться.

Я вернулся к нарам и кивнул своему подручному, мол, подвинься. Он сразу же послушался, а я сел и шепотом проговорил.

— Пистолет. Ведро.

Он сделал широкие глаза, кажется не понял, и мне пришлось сказать еще раз.

— Утопи пистолет в ведре. Только незаметно, чтобы никто не увидел.

— Так найдут же, — едва прошевелив губами, ответил он.

— Отпечатков не будет, — сказал я. — Ничего не докажут.

Ну да, может он тут вообще после прошлых постояльцев этой камеры остался. Но однозначно нельзя, чтобы оружие осталось при нас. Перед судом точно будут обыскивать еще раз, и тогда его ждет обвинение уже за федеральное преступление.

Винни встал, пошел к ведру. Возле него остановился, присел на корточки, как будто у него развязался шнурок. Я же обратился ко всем, привлекая их внимание:

— Да не бойтесь, парни, — сказал я. — Ничего они нам не пришьют. Главное — не говорите, что делали ставки. Деньги заработали. Или нашли. Как угодно, но только не ставки. Если букмекерские записи не попали к ним, то ничего не пришьют.

Естественно, они обернулись ко мне. Винни сидел на корточках.

— Нет, я видел, как парень, что принимал ставки, утек, — проговорил тот самый ирландец. — Да и среди нас его не было.

— Ну вот и хорошо, — сказал я. — Штраф в полсотни баксов — это самое страшное, что нас может ждать.

— Это у тебя пальто за сотню баксов, — проворчал кто-то в углу. — А я на эти полсотни баксов целый месяц живу.

Винни вернулся ко мне, кивнул. Значит ему удалось избавиться от оружия, что уже само по себе хорошо. Теперь его точно выпустят уже завтра, и он сможет сообщить обо всем Лански. Если я не найду другого способа передать весточку.

Время тянулось медленно, камера в подвале, окон в ней, естественно, не было, и сколько времени прошло было уже не понять. Может час, может два, но больше вряд ли. Наши товарищи по несчастью продолжали разговаривать, постепенно перешли на обсуждение боев, вспоминали ставки. Ругали полицию, естественно.

Кто-то задремал на лавках, а один мрачный парень, совершенно лысый, в разговоре не участвовал. Просто сидел в углу, уставившись в одну точку.

Потом в коридоре послышались шаги, тяжелые такие. Ключ повернулся в замке, решетка лязгнула, дверь отворилась. В проеме оказался коп, не тот, что нас привез, а другой.

— Дойл! — рявкнул он. — На допрос!

Рыжий ирландец, что угощал нас сигаретами, поднялся и вышел из камеры. Дверь снова захлопнулась. Через пять минут тот же самый коп вернулся, снова крикнул:

— Ковальски!

Поднялся тот, со сломанным носом. Значит, он был поляком. Ну у нас интернациональная компания собралась, что тут еще скажешь. У меня так вообще гражданства нет.

Винни посмотрел на меня. Он явно нервничал. Я положил ему руку на плечо и тихо сказал:

— Спокойно. Главное — не говори ничего лишнего. Только имя, адрес, больше ничего. Пришел посмотреть бои, ставок не делал, никого не знаешь, особенно организаторов. Завтра уже будешь отсыпаться дома.

Винни кивнул.

На какое-то время наступила тишина — по-видимому все допросные были заняты. Снова шаги, снова лязг решетки. Поляк и ирландец вернулись на место, а коп проговорил:

— Лучано!

Все, настало и мое время. Я поднялся, вышел в коридор. Коп захлопнул за мной дверь, повернул ключ. Я посмотрел на него внимательнее и неожиданно для себя узнал его. Высокий, широкоплечий, и достаточно молодой. Посмотрел на его форму, и увидел на ней нашивку: Отто Бланке.

Однако. Знакомый, это ведь он нашел меня на берегу с перерезанным горлом. Он вызвал скорую и спас мою вторую жизнь, которая могла закончиться едва начавшись.

Он тоже посмотрел на меня, прищурившись, и сказал:

— Помню тебя, — сказал он. — Ты тот, которого я я тогда спас.

— Да. Это был я, — сказал я, кивнув.

— Значит, ты выжил, — Бланке усмехнулся. — Повезло тебе.

— Благодаря вам, офицер, — сказал я от чистого сердца. Он ведь действительно меня спас.

Он пожал плечами.

— Работа такая, — подумал немного, а потом все-таки спросил. — Это тебя потом пытались убить в больнице?

— Меня, но меня там уже не было, — именно об этом Дикси договорился с местным капитаном.

Мы стояли в коридоре, смотрели друг на друга. Не старые друзья, но у нас была история, которая нас связывала.

— Пошли, — наконец сказал он. — Тебя на допрос вызывают.

Он двинулся по коридору, я пошел за ним мимо других камер, из которых доносились голоса, кашель, чье-то бормотание. Поднялись по лестнице на первый этаж, прошли по коридору. Бланке шел впереди, я за ним.

— Офицер, — сказал я, решив, что больше обратиться мне все равно не к кому. — Мне нужна услуга.

Бланке остановился, обернулся.

— Какая услуга?

— Позвонить человеку. Передать, что меня арестовали. Рассказать все, как есть, что я был на боях, что при мне нашли оружие.

Бланке прищурился.

— Кому-то из твоих друзей из мафии?

— Да это журналисты придумали, нет на самом деле никакой мафии, — я улыбнулся. Наша организация тайная, и мы должны изо всех сил отрицать свое существование. — Просто моему другу. Я заплачу, очень хорошо заплачу.

— У тебя сейчас ни цента нет, — заметил Бланке. — Все отобрали.

А ведь действительно. Начать хоть сотню долларов в ботинке носить что ли. А еще лучше в носке. Может пригодиться в таких ситуациях.

— Позвонишь человеку — с утра тебе домой привезут деньги. Сто долларов за один звонок.

Сто долларов для копа были хорошими деньгами, практически месячная зарплата.

— Договорились, — наконец, сказал он. Мог бы попросить больше, но не стал жадничать. Похоже, неплохой парень.

— Номер запомнишь? — спросил я.

— Говори.

Я продиктовал номер телефона Лански. Бланке повторил, кивнул, после чего спросил:

— Что передать?

— Скажи, что Лаки Лучано арестован в сто двадцатом участке на Стейтен-Айленде. Пусть пришлет адвоката, — я подумал немного и добавил. — И деньги на залог. И что при мне было оружие. Только позвони прямо сейчас, хорошо?

— Позвоню после смены, — сказал он. — Часа через два, сейчас не до того.

— Позвонишь прямо сейчас — получишь две сотни, — решился я.

Он подумал немного, кивнул и сказал:

— Хорошо. Все, пошли, внимание привлекаем.

Он развернулся, пошел дальше, а мне не оставалось ничего другого, кроме как последовать за ним. Мы дошли до двери с табличкой «Допросная», Бланке постучал, открыл дверь.

— Лучано на допрос, — сказал он.

— Заводи, — послышалось изнутри.

Я вошел. Комната была небольшая совсем, и тут душно, как будто вентиляции вообще не было. Посередине стоял стол, за ним сидел детектив в штатском, лет пятидесяти, седой уже совсем, одет в мятый костюм.

У стены стоял еще один коп, молодой, держал руки за спиной. Этот, наверное, только совсем недавно экзамен на детектива сдал.

— Садись, — кивнул детектив на стул напротив.

Я сел. Дверь за моей спиной закрылась. Детектив открыл блокнот, что-то записал. Наверное, отметил меня номером. Кучу народа взяли, у него теперь до утра работы.

— Имя? — спросил он, хотя и так это знал.

— Чарльз Лучано, — ответил я, тем не менее.

— Возраст? — задал он следующий вопрос.

— Тридцать два.

— Род занятий?

— Бизнесмен.

Детектив поднял глаза, посмотрел на меня с явным скепсисом.

— Бизнесмен, который ходит на подпольные бои с пистолетом, — сказал он. — Интересно.

— Ты был на подпольных боях сегодня вечером? — спросил он, хотя это и так было очевидно.

— Был, — не стал отнекиваться я.

— Зачем?

— Посмотреть бои, детектив, — я улыбнулся.

— Откуда ты узнал о боях? — спросил он. — Тебя пригласили.

— Увидел афишу на улице, — соврал я.

— Где именно? — спросил он.

— Не помню, — я покачал головой. — Просто шел по улице, увидел афишу, решил заглянуть.

Детектив помолчал. Он, очевидно, понимал, что я дуркую, но сделать ничего не мог. Да и не такое это опасное преступление, чтобы давить на меня морально, а уж тем более физически.

— Делал ставки? — спросил он.

Ага, так я и признался.

— Нет, — естественно ответил я.

— Врешь, — детектив усмехнулся. — У тебя при обыске нашли двести восемьдесят три доллара. Откуда такие деньги, если ты не делал ставки.

— Это мои деньги, — сказал я спокойно. — Я всегда ношу при себе наличные.

— Конечно, — детектив откинулся на спинку стула. — Ты же у нас бизнесмен. А пистолет зачем носишь?

— Самозащита, детектив, — ответил я.

— Ну и от кого ты собрался защищаться?

— От тех, кто может напасть.

— Кто конкретно может на тебя напасть?

— На любого из нас могут напасть в любой момент. Надо быть готовым, поэтому я и ношу пистолет. Если пистолет спасет тебе жизнь однажды, то его стоит носить всю жизнь.

Детектив вздохнул, потер переносицу.

— Философ, значит, — сказал он. — Слушай, Лучано. Ты можешь облегчить себе жизнь. Расскажи, кто организовывал бои, кто собирал ставки. Скажешь имена — отделаешься штрафом.

Ага, конечно. Если лицензия не подтвердится, то никто меня не отпустит. Чтобы отпустили, нужно будет занести большие деньги, чтобы, скажем, патроны вдруг потерялись, а у револьвера оказался спилен боек.

Я посмотрел на него, пожал плечами и сказал:

— Не знаю.

— Не хочешь говорить? — детектив наклонился вперед. — Тогда получишь по полной. Присутствие на нелегальном мероприятии, участие в азартных играх, незаконное ношение оружия, если лицензия окажется фальшивой. Два-три года тюрьмы минимум.

Я промолчал. Детектив посмотрел на меня, подождал около минуты. Потом махнул рукой. И пошло, один за другим:

— Кто организовывал бои?

— Не знаю.

— Кто собирал ставки?

— Не видел ничего такого.

— Ты делал ставки?

— Нет.

— Откуда у тебя деньги?

— Заработал.

— Как?

— Бизнес.

— Какой бизнес?

— Импорт продуктов.

Детектив вздохнул, снова потер переносицу — может, он очки носил обычно, а сейчас снял, не хотел чтобы очкариком называли. Записал что-то в блокнот, и задал уже конкретный вопрос:

— Ты знаешь Конора Макгрегора?

— В первый раз слышу, детектив, — я покачал головой.

— Он организатор этих боев. Ирландская банда. Ты с ним не работаешь?

— Нет.

— А с кем работаешь?

— Я ни с кем не имею дел, я работаю один.

— Бизнесмен-одиночка, — детектив усмехнулся. — С пистолетом и кучей денег в кармане. Понятно.

И опять пошло по кругу, одни и те же вопросы: кто организовывал, кто собирал деньги. Я отвечал одно и то же: ничего не знаю, ничего не помню, ничего никому не скажу. Детектив злился, но ничего не мог сделать. Бить он меня не стал. Может быть, обычного работягу и поколотили бы, но я-то в хорошем костюме, и ясно, что это может выйти себе дороже.

Наконец он махнул рукой. Я выдохнул — все закончилось. Допрос этот уже успел меня утомить.

— Скажи, пусть его уведут, — бросил он копу у стены.

Коп открыл дверь, позвал Бланке. Тот вошел, кивнул мне.

— Пошли.

Я спокойно вышел, двинулся за ним. Прошли метров десять, после чего я спросил:

— Позвонил?

— Позвонил, — ответил тот.

Можно было выдохнуть. Если Лански в курсе, то скоро меня вытащат.

— Надеюсь, деньги привезут, — сказал он. — Я серьезно подставляюсь ради тебя, Лучано.

— Насчет денег не волнуйся, — я усмехнулся. — Получишь, как только приедет адвокат. А он примчится быстро.

Больше легавый ничего не сказал. Мы снова спустились в подвал, он открыл дверь камеры и запустил меня внутрь. Народ там уже расположился, до всех дошло, что ночевать придется в камере, легли спать. Винни уже не было — тоже увели на допрос.

Но вернулся он скоро. Сел рядом со мной, и сразу же проговорил:

— Я ничего никому не сказал, босс.

— Молодец, — кивнул я. — Я в тебя верю. Не волнуйся, уже с утра выйдешь под залог.

— А с тобой что будет? — спросил он, имея в виду найденный у меня пистолет.

— Да все нормально будет, — махнул я рукой, пусть и не был в этом уверен. — Все, ложимся спать. Завтра суд, будет непростой день.

Он кивнул и занял одни из нар. Я лег на те, на которых сидел. Они жесткими были, но к своему же удивлению, стоило мне закрыть глаза, как я провалился в сон.