Счастливчик. Просто бизнес

Глава 6

Люди заметались во все стороны. Кто-то побежал к черному ходу, кто-то попытался протиснуться мимо копов у главного входа. Кто-то из зрителей поскользнулся на разлитом пиве, упал, его тут же затоптали. Он очень громко кричал, но никто не обращал на это внимания, и никто не попыталсяего поднять.

Копов было человек двадцать, может больше, все в синей форме, с дубинками наперевес. Они ворвались внутрь и сразу принялись дубасить всех подряд, не разбираясь.

Макгрегор говорит, что они платят полиции. Что же случилось в таком случае? Не заплатили в этот раз или легавые решили нарушить договор? Запросить в следующий раз больше? Так это опасно, ирландцы — горячие парни, для них практически нет авторитетов, и они вполне могут и положить несколько полицейских в отместку за сорванное мероприятие и нарушение договора.

В глаза бросилось, как один из полицейских схватил ближайшего зрителя за воротник и приложил дубинкой по ребрам. Тот с воем согнулся. Другой коп, рядом, врезал негру в рабочей одежде по затылку, уложив бедолагу на пол.

— Всем стоять! — орали полицейские. — Руки за головы!

Но никто не собирался стоять смирно, толпа хлынула к выходам. У черного хода образовалась давка: люди пихались, проклинали друг друга, пытались протиснуться наружу. Кто-то выбил дверь ногой, и первые успели выскочить на улицу. Оттуда сразу же послышались крики, похоже, что и его перекрыли.

Я стоял на месте, никуда не торопясь. Не хватало только, чтобы меня затоптали. Поддаваться панике нельзя, она отрубает мозги начисто, нужно сохранять холодную голову. Винни рядом нервно переминался с ноги на ногу.

— Босс, надо сваливать! — выдохнул он.

— Спокойно, — сказал я. — Не беги, держись рядом со мной. Не привлекай внимания.

Конор уже исчез в толпе, растворился среди своих. Умный парень, знает, как выкручиваться. Я огляделся, прикидывая маршрут: главный выход перекрыт копами, там месиво, черный ход забит людьми. Остается только пробираться через склад к какому-нибудь служебному выходу или окну.

Как и у любого человека, хоть немного связанного с криминалом, при появлении полиции появляется разумная мысль: сбросить то, что при тебе. Не важно, оружие это или вес. Но веса у меня было, я такими вещами не баловался, и дела иметь не собирался, а вот ствол при себе.

Проблема только в том, что на нем мои отпечатки, а они есть в базе. А еще, если меня возьмут, то обнаружат кобуру. Сбросить ее так просто не получится — придется снимать и пальто, и пиджак. А еще лицензию в бумажнике. И когда пистолет найдут, ни у кого не будет даже малейшего сомнения в том, кому именно он принадлежит.

А вот вопросы, зачем я его сбросил, если он у меня легально, возникнут непременно. Поэтому скидывать его смысла нет вообще никакого. Остается не попасться.

Я двинулся вперед, не через толпу, а ближе к рингу, где уже никого не было, Винни шел за мной. Я не бежал, чтобы не выделяться — мне не хотелось, чтобы легавые избили меня своими дубинками, это больно.

Вокруг творился полный бардак. Люди носились, кричали, копы колотили всех подряд дубинками. Один полицейский попытался схватить рыжего ирландца, но тот развернулся и врезал копу в челюсть. Полицейский пошатнулся, но его напарник сразу же двинул ирландцу дубинкой по голове, и рыжий рухнул как подкошенный.

Я шел дальше, стараясь держаться в тени. Но мое пальто и костюм выделялись среди рабочей одежды остальных зрителей. Один из копов заметил меня, прищурился.

— Эй ты! Стой! — заорал он и двинулся в мою сторону.

Я ускорился, побежал к углу склада, где виднелась еще одна дверь, Винни не отставал. Коп погнался следом, свистнул, привлекая других.

— Держите их!

Я добежал до двери, дернул ручку. Заперто. Вот черт!

Оглянулся. Коп уже близко, еще двое бегут следом. Винни развернулся, преградил им путь.

— Стоять! — рявкнул мой телохранитель. — Вы не знаете, с кем связались!

Первый коп замахнулся дубинкой, но Винни успел уклониться, схватил полицейского за воротник форменной куртки и толкнул в сторону. Тот налетел на своего напарника, оба упали, запутавшись в конечностях.

Дверь заперта, окон здании склада не было. Точнее были, но высоко, почти под потолком, и туда не добраться. Я снова дернул дверь, но она не поддавалась. Копы уже поднялись, двинулись к нам. Третий полицейский подошел сбоку, отрезая путь отступления.

— Руки за голову! — заорал он.

Винни попытался прорваться, бросился на копа — совсем парню голову сорвало. Но тот оказался опытнее — уклонился, подставил ногу, и мой телохранитель споткнулся и полетел вперед. А потом грохнулся лицом вниз, и его тут же схватили, завернули руки за спину.

Двое других копов набросились на меня. Один схватил за плечо, второй врезал дубинкой по ребрам. Тело пробила резкая боль, я согнулся, но боднул одного из легавых головой в грудь, оттолкнув назад. Удалось вырваться, но дубинка снова прилетела, на этот раз по спине. Колени подогнулись и меня схватили, завернули руки за спину. Шляпа слетела с головы, кто-то сразу же наступил на нее, оставив на черном фетре след от пыльного ботинка.

— Тихо, сукин сын, — прошипел легавый мне на ухо.

Меня толкнули на пол. Винни рядом уже лежал, его скрутили, один из копов давил ему коленом на спину. Мне тоже заломили руки за спину, но прежде чем надеть наручники, один из полицейских начал шарить по карманам моего пальто. Нашел бумажник, вытащил. Полез дальше, нащупал кобуру под пиджаком. Замер.

— Так-так, что у нас тут? — проговорил он и выхватил мой Смит энд Вессон.

Второй коп присвистнул.

— Оружие, значит. Ну ты и попал, дружок.

На мне защелкнули наручники, металл врезался в запястья, холодный и твердый. Потом подняли на ноги, развернули лицом к копу, который держал мой револьвер.

— Есть лицензия на оружие? — спросил он, глядя на меня в упор.

— Есть, — выдохнул я — дыхание после удара еще не восстановилось. — В бумажнике.

Коп открыл бумажник, порылся там, вытащил сложенный лист бумаги. Развернул, прищурился, поднес к глазам, чтобы разглядеть получше. Я напрягся.

Фальшивка была хорошей, дорогой, но все равно оставалась фальшивкой.

Коп изучал лицензию долго, слишком долго. Потом поднял глаза на меня.

— Когда выдана?

— В прошлом месяце, — сказал я. — Там, так-то, дата есть.

— Где?

— В центральном участке Манхэттена.

Коп снова посмотрел на лицензию, покрутил в руках. Потом сложил, сунул в карман вместе с бумажником. Револьвер продолжил держать в руке.

— Проверим, — сказал он. — Если фальшивая, получишь еще и за подделку документов. И за незаконное ношение оружия.

Пугает. Ну пусть, я пуганый, так что промолчал — спорить все равно бесполезно, да и глупо. Оставалось надеяться, что фальшивка пройдет проверку, а если нет, придется выкручиваться. Может быть, просто дать взятку нужным людям, чтобы замяли дело. По-видимому, придется опять обращаться к Дикси, или к Костелло, раз уж он на моей стороне. Пусть поднимет связи в Таммани-холл, покажет свою верность.

Меня потащили к выходу. Винни волокли следом, он пытался упираться несмотря ни на что, но один из копов для верности ткнул его под колено. Мой телохранитель пошатнулся, но устоял.

У выхода столпились уже арестованные. Человек тридцать, может больше — кому-то удалось прорваться. Но их будут искать по окрестностям, далеко им не уйти, особенно с учетом, что в основную часть Нью-Йорка сейчас так просто не перебраться.

Всех построили в ряд, полицейские держали их под контролем. Выглядели арестованные не лучшим образом: у кого-то лицо окровавлено, кто-то согнулся и до сих пор не мог вдохнуть. Да уж, полицейские в это время не церемонились.

Меня поставили в ряд с остальными, Винни — рядом. Мой телохранитель побледнел, у него была рассечена губа. Тупая боль пульсировала в ребрах и спине, как раз там, куда прилетела дубинка.

Один из копов, постарше остальных, с седыми усами и тяжелым взглядом, прошелся вдоль ряда арестованных, осматривая каждого, будто скот на ярмарке. Подошел ко мне, остановился — я выделялся в своем пальто среди остальных. Коп, который обыскивал меня, протянул ему мой револьвер.

— Этот при оружии был, — сказал он. — Говорит, лицензия есть.

Старший взял оружие, покрутил в руках. Отщелкнул барабан, проверил, все ли патроны на месте, защелкнул обратно и обратился к своему подчиненному:

— Покажи лицензию.

Коп достал из кармана бумажник и лицензию, передал старшему, тот развернул бумагу, посмотрел на свет, потом на меня.

— Ты кто такой? — спросил он.

— Чарли Лучано, — ответил я.

Коп прищурился.

— Макаронник, значит. Ты из мафии? Из банды Массерии?

— Я сам по себе, — сказал я.

— Ага, конечно, — усмехнулся коп. — Все вы сами по себе, пока вас не прижмут.

Он снова посмотрел на лицензию, сложил, сунул себе в карман вместе с револьвером.

— Проверим твою бумажку в участке, — сказал он. — Если это липа, получишь еще пару лет срока сверху.

Потом повернулся к другим полицейским.

— Грузите их всех в фургоны! Везем в участок!

Нас повели на улицу, где было уже совсем темно, только луна и звезды светили с неба — фонарей тут практически не было. У склада стояло сразу пять полицейских фургонов, большие, черные, с зарешеченными окошками. Такие использовали для перевозки арестованных. У нас в народе похожие называли «воронками», а тут «салатными корзинами». Хотя причем тут салатницы, я вообще не понимаю.

Первую партию арестованных загрузили в один фургон, а нас погнали ко второму. Задняя дверь уже была открыта, внутри темно. Один из копов толкнул меня в спину.

— Давай, залезай, макаронник! — прикрикнул он.

Я забрался внутрь. Там стояла деревянная скамья вдоль борта, а больше ничего не имелось. Пахло потом, мочой и чем-то кислым — скорее всего блевотиной. Винни залез следом, сел рядом, потом за нами загрузили еще человек восемь. Все молчали. Наверняка думали о том, каких проблем они огребли сегодня.

Дверь захлопнулась, засов на двери лязгнул. Внутри стало совсем темно, только через маленькое зарешеченное окошко пробивался слабый свет луны. Через полминуты мотор завелся с натужным ревом, фургон качнуло. Тронулись, поехали.

Я сидел на скамье, руки в наручниках за спиной — было неудобно, металл впивался в запястья. Ребра ныли, спина тоже болела. Но главное — было досадно от того, что попался. Глупо попался. Зачем я вообще сюда поперся? Но ведь Макгрегор утверждал, что у них все на мази. Интересно, он тоже попался? Если да, то у нас есть вариант поговорить.

Но хуже всего не это, а то, что с оружием взяли. Лицензия фальшивая, и пусть фальшивка очень качественная, если проверят как следует, вычислят. А это уже серьезнее, чем просто присутствие на нелегальных боях, могут прижать, потребовать крупную взятку. Хотя это ерунда, при наших-то деньгах, самое главное — это чтобы в тюрьму не отправили.

Ладно, выкрутимся, наверняка.

Страха не было, была досада в душе. Не вовремя, ой не вовремя. Винни стоял рядом молчал, я слышал только его дыхание — тяжелое.

— Босс, — наконец проговорил он тихо. — Что теперь будет?

— Отвезут в участок, оформят, посадят в камеру, — ответил я так же тихо. — Стандартная процедура. Завтра тебе выпишут штраф или отпустят под залог. У тебя же пушки нет?

— Есть, — ответил он шепотом. — На щиколотке револьвер, пока не заметили.

— Надейся тогда, чтобы не нашли, — только и оставалось ответить мне. — Лицензия?

— Нет лицензии.

Твою ж мать. Ладно, вытащим, может быть, что-то и получится. Посмотрим.

— Главное — будь спокоен, — сказал я. — Народу много, не факт, что будут обыскивать тщательно. Не показывай, что боишься, тогда тебя отпустят. Сообщишь Мейеру, он скажет, что делать дальше.

— А ты, босс? — Винни явно переживал за меня больше, чем за себя. — Что у тебя с лицензией?

— Посмотрим, — только и оставалось ответить мне. — Разберемся.

В общем-то я был в этом уверен. Адвокат тут уже вряд ли поможет, если раскопают, что это фальшивка. Тогда придется платить, снова отдавать свои кровные деньги.

Фургон трясся на ухабах, поворачивал то влево, то вправо, ехали так минут двадцать, может больше. Время тянулось медленно. Внутри было душно, пахло все хуже — все-таки десяток парней в этой небольшой каморке. Кто-то из арестованных стал кашлять и долго не мог остановиться.

Наконец фургон затормозил, мотор заглушили, а снаружи послышались голоса, шаги. Засов лязгнул, дверь распахнулась, яркий свет ударил мне в глаза — территория около полицейского участка была освещена. Я прищурился.

— Выходите! Живо! — заорал коп.

Мы полезли наружу один за другим, я спрыгнул на брусчатку, огляделся. Стояли мы перед кирпичным зданием полицейского участка, двухэтажным, с табличкой над входом «120th Precinct». Что-то не везет мне с этим островом, как будто проклятое место, честное слово. Опять сюда попадаю, опять проблемы с полицией.

Рядом стояли еще четыре фургона, из них тоже выгружали арестованных.

Копы построили нас в колонну, маша дубинками почем зря, а потом повели внутрь. Я шел, разглядывая здание. Обычный участок, ничего особенного: высокие окна, чугунная лестница, газовые фонари у входа.

Дальше был длинный коридор с облупившейся краской на стенах. По бокам двери, таблички на них: «Дежурная часть», «Камеры», «Допросные». В конце коридора виднелась лестница на второй этаж. Пахло табаком, кофе, старым деревом и чем-то затхлым.

Нас завели в большую комнату, где стоял длинный стол, за которым сидел дежурный офицер — толстый мужик с красным лицом. Он записывал что-то в журнал. Поднял глаза на нас, поморщился. Да уж, работы тебе привалило, парень.

— Откуда столько? — спросил он у старшего копа, того самого с седыми усами.

— Налет на подпольные бои, — ответил тот. — Человек тридцать поймали, остальные разбежались.

Сержант кивнул, снова уткнулся в журнал. Тут все отработано.

А ведь скоро они будут забастовки подавлять, стачки и все остальное. Время придет, потому что зарплату платить не будут, а еще будут увольнять. Будет еще больше работы.

Зато им будет не до таких вот налетов.

Нас построили в очередь, каждого подводили к столу, расспрашивали, обыскивали, потом уводили куда-то. Выспрашивали имя, фамилию, возраст, род занятий. Передо мной было человек десять, так что я спокойно ждал, наблюдая за процессом. Все шло медленно, методично — полицейский записывал данные, остальные складывали изъятое в ящики. Часы, бумажники, деньги. У кого-то ножи и кастеты.

Наконец подошла моя очередь, один из копов подвел меня к столу, снял наручники. Я не удержался, потер запястья — на них остались красные следы. Старший коп с седыми усами встал рядом. Он держал в руках мои револьвер и лицензию.

— Имя, — сказал офицер, не поднимая головы.

— Чарльз Лучано, — представился я полным.

— Возраст?

— Тридцать два года.

— Адрес?

Я назвал адрес квартиры на Манхэттене, на Малберри-стрит. Сержант записал.

— Род занятий?

— Бизнесмен.

Офицер поднял глаза, посмотрел на меня скептически.

— Бизнесмен, значит. Ну и чем ты занимаешься, бизнесмен?

— Импорт продуктов питания, — сказал, я не моргнув глазом. У меня были доли в нескольких компаниях, так что ответ сойдет за правду.

Старший коп положил револьвер на стол перед офицером.

— Этот при оружии был, — сказал он. — Предъявил лицензию.

Офицер взял пистолет, осмотрел, потом взял лицензию, развернул. Читал долго, потом поднял глаза на меня.

— Выдана в сентябре этого года, центральный участок Манхэттена, — проговорил он. — Подпись капитана Уилсона.

Я кивнул, стараясь выглядеть спокойно. Нельзя было выдавать волнения.

Офицер снова посмотрел на бумагу, потом положил ее на стол.

— Проверим завтра, — сказал он. — Если липа, получишь срок за подделку документов и незаконное ношение. Если настоящая, вернем оружие, как будешь выходить.

Он кивнул копу. Меня обыскали, вытащили из карманов все, что еще оставалось: сигареты, зажигалку, платок. Бумажник у меня уже отобрали на складе, но копы проверили еще раз все карманы. Даже деньги пересчитали.

— Двести восемьдесят три доллара, — объявил коп.

— Неплохо для импортера, — заметил тот самый усатый, что так и стоял рядом. — Только зачем ты пистолет носишь-то, бизнесмен?

— Только для самозащиты, — ответил я.

Тот хмыкнул. Вещи убрали в картонную коробку, деньги туда же, револьвер — в отдельный ящик вместе с лицензией. Потом меня отвели в сторону, велели ждать. Следующим в очереди был Винни. Я сжал кулаки, даже затаил дыхание от волнения, но повезло — пистолет на нем не нашли. Легавым было лень напрягаться, похоже, они не ожидали ничего особенного.

Повезло. Очень повезло.

Хорошо, что он не достал оружие, и не начал стрелять. А ведь мог, действительно мог. И хорошо, что он взял маленький револьвер, а не Браунинг, с которым ходил до этого.

Когда закончили со всеми, нас снова построили и повели по коридору. Провели мимо нескольких дверей, потом заставили спуститься по лестнице вниз, в подвал. Там было сыро и холодно. Стены каменные, потолок низкий, а освещала помещение единственная электрическая лампочка.

По разные стороны от коридора находились камеры с ржавыми решетками дверей. Внутри вообще ничего не было — только деревянные нары и ведро в углу. В некоторых камерах уже сидели люди, смотрели на нас угрюмо.

Нас рассовали по камерам, набили практически битком, по семь-восемь человек в каждую. Меня и Винни запихнули в одну с еще пятью арестованными, все они были с боев.

Макгрегора я, кстати, среди остальных не заметил. Утек хитрый ирландец. Надеюсь, он не специально все это сделал, чтобы нас арестовали. Хотя нет, он не хотел бы потерять контракт, который в перспективе будет приносить по две с половиной тысячи долларов в неделю, если они выйдут на нужный мне объем производства. Для его банды это серьезная сумма.

Решетка лязгнула, ключ повернулся в замке. Коп ушел, его шаги затихли вдалеке. Пока что все молчали, но скоро начнутся разговоры, гул, все будут обсуждать произошедшее. А мне надо подумать.

Я подошел к стене, на которой кто-то нацарапал имена и даты, встал, засунув руки в карманы пальто. Винни сел на нары, опустил голову, остальные тоже заняли свои места. Один парень держался за ребра, морщился. Другой вытирал кровь с лица рукавом — из носа у него текло, не останавливаясь.

Ладно, арест неприятный, но это не смертельно. Рабочий момент. Оставалось только надеяться, что лицензия пройдет проверку. И надо как-то сообщить обо всем Лански. Может быть, с кем-нибудь из полицейских договорюсь, или если кто-нибудь выйдет раньше меня. Потому что такое важное правило, как право на один звонок, введут позже.

Ладно, пока все равно остается только ждать.