Семь преступлений: Следуй за знаками

Глава 18

Крепко прижав комок салфеток к окровавленному и пульсирующему колену, я злобно уставилась на Оливию.

— Прекрати сверлить меня взглядом, — попросила Оливия, не отрывая глаз от дороги. — Это не моя вина.

— О, ты никогда не виновата. Что случилось с признанием своих ошибок? С принятием ответственности за свои поступки?

— Ты про общественные работы за превышение скорости? Да ладно. Я заключила эту сделку, чтобы сэкономить на страховых взносах. Я хороший водитель, и каждый коп в Дейбрик-Фоллс это знает.

Я не стала говорить, что в этот самый момент она превышает скорость на десять километров, въезжая в город. Может, мне повезет, и кто-нибудь ее остановит.

Прекрасно понимая, что веду себя мелочно, я пыталась подавить раздражение дурацким поведением Оливии. Но когда она вернулась в универсал, гордо держа в руках фотоаппарат, мое негодование только усилилось. Я не могла поверить, что она рискнула еще раз быть покусанной доберманами, лишь бы заполучить камеру.

— Ой, ой, — воскликнула Оливия, притормаживая.

Я усмехнулась и посмотрела на дорогу, ожидая увидеть полицейские огни. Вместо этого я обнаружила Стоуна, который стоял перед своим джипом, а за его спиной ярко светили фары. И он был не один. Он увлеченно ругался с Бернадетт, сжимавшей в руках кирку.

Я только покачала головой, совершенно не желая вмешиваться.

— Проезжай. Это не моя проблема.

— Ты не думаешь, что нам стоит остановиться? — спросила Оливия, нажимая на газ и вырываясь вперед. — Похоже, Берни решила копать на твоей стройке.

Только я собралась ответить, как в меня ударил поток ледяной энергии.

— Пригнись! — крикнула я, хватая Оливию обеими руками и увлекая за собой вниз.

Лобовое стекло над нами разлетелось вдребезги. Машина со всего размаху врезалась во что-то твердое, и нас отбросило на сиденья. Я треснулась головой о стереосистему, из которой доносилась мелодия в стиле кантри.

Время замедлилось, все двигалось какими-то рывками и вспышками.

Меня кто-то вытащил из машины и уложил на асфальт, но в ушах слишком громко звенело, не давая ничего расслышать, а взгляд метался, не желая фокусироваться. Когда голова начала проясняться, первое, на что я обратила внимание, была песня, игравшая по радио, — кантри-шлягер о непутевом сукином сыне.

— Давина! — властно сказал Стоун. — Посмотри на меня! — Он смахнул с моего лица прядь волос. — Вот так. Не теряй концентрацию.

— Отойди в сторону, — потребовал Ноа, появляясь рядом со Стоуном. — Я ею займусь.

— У нее колено в крови, — сообщил Стоун, отступая назад.

— Да, я вижу, — отозвался Ноа, посветив мне в глаза.

Ноа, должно быть, счел, что мои зрачки реагируют нормально, потому что его плечи расслабились, он отложил фонарик-ручку и начал ощупывать мой череп руками в перчатках.

— Я в порядке, Ноа, — оттолкнув его руки, заявила я. — Хватит суетиться.

— Ты попала в аварию, — проворчал Ноа, поджав губы. — Мне положено суетиться. — Он закончил ощупывать мой затылок и откинулся на пятки. — Тебя тошнит? Кости не сломаны?

— Нет, я в порядке. Просто звон в голове. — Я вцепилась в его руку, чтобы устоять на ногах.

Стоун тоже встал, но направился к Оливии, которая, нервно сжимая руки, наблюдала за нами. По ее щекам текли слезы.

— Ты — смертельная угроза, — прорычал Стоун, разворачивая Оливию лицом к универсалу и укладывая ее руки на крышу машины. Он достал наручники. — На этот раз я запру тебя по-настоящему.

— Стоун! — прокричала я, и, спотыкаясь, направилась к ним.

Ноа обхватил меня рукой, поддерживая.

— Стоун, Оливия не виновата. — Я, хромая, кое-как добралась до них.

— Прекрати ее оправдывать, — процедил Стоун.

Подъехал полицейский автомобиль с мигающими фонарями. В вихре красных и синих огней я разглядела повреждения, полученные в результате аварии. При столкновении универсал пробил заднюю панель грузовика Стоуна, смяв участок между задним колесом и задней дверью. Задний фонарь сиротливо болтался на проводе.

Айзек поспешил ко мне.

— Давина, ты как, дорогая?

— Я в порядке. Честно.

— А ты? — обратился Айзек к Оливии. — С твоей ногой все хорошо?

Оливия посмотрела вниз на свой башмак, у которого теперь отсутствовал большой кусок сбоку и сверху.

— Да, все нормально. Это сделала собака.

Айзек внимательно посмотрел на нас, но покачав головой, не стал никак комментировать слова о собаке.

— Кто-нибудь из вас может сказать, что здесь случилось?

Я неопределенно пожала плечами, указывая на универсал.

— Кто-то в нас стрелял.

Все замерли, уставившись на меня в изумлении.

— Что значит, в вас стреляли? — недоверчиво переспросила Бернадетт, все еще держа кирку на плече.

— Кто-то выстрелил в нас, — повторила я. — И прострелил нам лобовое стекло.

— Ты уверена? — мрачно уточнил Стоун. — Я бы услышал выстрел.

— Я его почувствовала. Вероятно, мы врезались в твой джип как раз в тот момент, когда у нас разлетелось лобовое стекло.

— Давина права, — подтвердила Оливия. — Лобовое стекло разбилось до того, как мы врезались.

И тут грузовик Стоуна заскрежетал металлом, после чего его задняя дверь с грохотом упала на асфальт. Стоун крепко сжал челюсти, уперся руками в бедра и уставился в землю, изо всех сил стараясь ни на кого не накричать.

— Эй, босс, — крикнул Майк Напьер.

— Да? — отозвались Стоун и Айзек одновременно.

— Похоже, у нас есть пуля, застрявшая в приборной панели универсала. Думаю, дамы говорят правду.

Стоун грозно посмотрел на Оливию.

— Не двигайся. — И, оставив ее с наручниками на одном запястье, он и Айзек обошли фургон, чтобы посмотреть, куда Майк направляет свой фонарик.

— Ну, что ж... — пробормотал Айзек.