Сердцу не прикажешь

10 Глава

Вадим

Пока на улице жду Нику с малышкой, выкурил пачку сигарет, тянусь в машину за новой, но одергиваю себя, а то сам раньше времени загремлю в больничку. Курение вредит здоровью — заявляют на каждой пачке. Только как успокаивать нервы после информации, что у меня, возможно, есть дочь.

Когда во втором часу ночи к тебе ломятся с просьбой отвезти в больницу ребенка, все отходит на второй план. Я сам не знаю, почему согласился. Ника для меня всегда была слабостью, даже когда понимал, что нельзя с ней просто трахаться, все равно делал это.

Увидел ее спустя четыре года, сначала не узнал. Она повзрослела, фигура стала сочной, женственной, от восемнадцатилетней девчонки там ничего не осталось. Даже волосы стали другого оттенка, цвет глаз лишь не изменился.

Совру, если скажу, что не захотел оказаться снова в ней. Будет ли разница? Сколько, интересно, после меня было партнёров? Почему-то хочется, чтобы не было никого, но Белла же как-то появилась?

Не выдерживаю и всё-таки закуриваю. Смотрю куда-то вдаль. На репите ее голос…

— Нам надо в больницу скорее! Нашей дочери плохо, Вадим!

Нашей…

Вспоминаю малышку, большие голубые глаза, светлые волосы и пухленькие щечки. Взгляд серьезный, губки бантиком. Она сильно похожа на Нику, если она моя, то моего ей ничего не досталось…

Но как же так получилось, что Ника не сказала мне о ней?

Об этом я обязательно у неё спрошу.

Ника с дочкой на руках появляется через долгих полтора часа. Ко мне идёт медленно, словно решает, стоит ли это делать. Давлю взглядом, не отвожу свой. Боится? Чего?

Открываю заднюю дверь и киваю. Между нами расстояние метров пятьдесят, и я вижу, как она вздыхает и идёт уверенно в мою сторону.

— Я думала, ты не будешь ждать.

— Какого ты обо мне мнения? Ты серьезно думала, что я оставлю девушку с больным ребёнком на руках среди ночи?

Она ничего не отвечает, помогаю забраться с Беллой, малышка спит, горячая очень. Вчера целый день у бабушки на улице бегали, в дом не затащить. Перегрелась, скорее всего, наша шпана привыкли к жаре, а там в Стокгольме чуть другой климат, как-то интересовался.

Сажусь в машину, заводить не спешу, смотрю на них через зеркало заднего вида. Ника целует дочь в лобик и прижимает к себе, как она вообще справлялась одна в чужой стране? Девчонка, за которой с детства все делали другие люди, и проблемы по-любому решал папа.

Ника прикрывает глаза и откидывает голову назад. Не представляю, что она испытывала за этот промежуток времени, когда открыл ей двери, в ней было столько отчаяния.

Разглядываю её шею, тонкая, бледная кожа, пальцы покалывает, как хочу дотронуться до неё. Хочется языком поймать пульсирующую венку, вновь ощутить сладкий вкус тела.

Мы встречаемся глазами, в моих открыто читается похоть, в её паника.

— Вадим? Мы едем?

Завожу машину. В этот раз я спокойно выезжаю.

После той трагедии я не хотел больше никогда заводить отношений. Думал, выйду на свободу и буду работать, помогать матери и сестре. Но, как оказалось, в моей помощи они уже не нуждались, а мать всё сватала невест. Даже Монику.

Именно с ней случился первый триггер, как сейчас модно говорить. Сел за руль тачки, и меня откинуло в тот день, я будто смотрю на всё со стороны, перед машины всмятку, Соня без признаков жизни, а я стою без единой царапины и смотрю на неё.

Сегодня тоже самое случилось.

Сколько тёлок возил на тачке, ни одного флешбека.

Пока Ника укладывает Беллу спать, я сижу на кухне, кручу пачку сигарет в ожидании разговора. По хрен на время и что девчонка устала, пережила стресс. Я не смогу спокойно спать, пока не объяснит свои слова.

Белла могла быть моей дочкой, потому что с Никой я не любил защиту, хотелось чувствовать её. Она же в ответ лгала, что пьёт таблетки и у неё всё под контролем. Поверил же малолетке, сам тоже молодец.

Пиздец, хочу курить.

Здесь вряд ли можно, ребёнок всё-таки.

Ника появляется на пороге кухни в пижаме. Длинные штаны свободные сидят низко и топик. Обнимает себя за плечи, будто защищается.

— Я думала, ты ушёл.

— Выйдем на балкон? Курить хочу.

Не выгоняет. По пути накидывает на себя халат. Время почти утро, птицы поют, на горизонте виднеется рассвет, прохладно, но я не чувствую. Делаю долгожданную затяжку, выпускаю струю дыма. Ника жмётся у дверей, мёрзнет, наверно.

— Может ты что-то начнёшь говорить?

А то скоро пачка опять закончится. Запасную с собой не взял.

— Вадим, я не понимаю, что я должна говорить. Я хочу отдохнуть, Белла скоро снова проснётся…

— Про Беллу, скорее всего? Ты сказала в машине, нашей дочери…

Опираюсь об ограждение балкона и смотрю на Нику.

— Я… Я просто так сказала, ты не реагировал! — Дрожащим голосом.

— Я не знала, что сделать. Ты будто отключился.

Может мне не хочется верить ей? Ну сказала и сказала, но внутри уже поселилась маленькая надежда, что у меня есть родная дочь, моя кровь и плоть. Ведь по сути у меня никого родных нет. Лишь семья мачехи.

— Сколько ей лет?

На лице растерянность, почему она даёт заднюю?

— Вадим, ты не её отец!

— Тогда кто её отец?! Расскажи!

Выбросив окурок, приближаюсь почти впритык. Ника вытягивает руки, скорее всего, чтобы я не приближался. Смотрю на её шею, желание схватить за неё усиливается, но боюсь скорее сжать, чем лизнуть. Такая хрупкая, боюсь сломать.

— Неважно, какая тебе разница?! В то время ты был не единственным у меня!

Я еле сдержался, чтобы не начать душить эту мелкую стерву. Знала ведь куда бить и не промахнулась. Столько у неё запала, я и так догадывался, что мажорка решила развлечься с мужиком не из её тусовки, приключения и всё такое.

Помню, как с ума сходила, пока трахал её на сеновале. Стонала, кричала, просила ещё…

Когда первый раз пришла, я охренел, что она ещё девочка, целку ей порвал, приберёг, чтоб больнее не сделать, а она обиделась, что я ей отказал. Потом ездить начала, не мог дать ей отворот, сам хотел. Подсел на неё, хотя знал, она запретная для меня.

— Ну раз так, сделаем анализ ДНК. Чтоб исключить моё отцовство, раз ты сама не знаешь, чья она дочь. Сколько их было, запомнила хоть?

Специально провоцирую, не хрен было начинать. Опускаю взгляд вниз, сжала кулачки так, что руки побелели. В глазах яркое пламя, дикая кошечка, готова царапаться.

— Уйди отсюда! Никакого анализа не будет.

— Ты сама усложняешь. Я узнаю правду рано или поздно. И разговор строиться будет уже по-другому.

Покидаю квартиру, но долго не решаюсь зайти в свою.

Там Арина.

Обычно я никого домой не привожу, тем более не оставляю с ночёвкой. Но так получилось, что вместо хорошего секса пришлось кататься в больницу с бывшей и её дочкой. Возможно нашей.

Прислоняюсь лбом к дверному покрытию, прикрыв глаза.

В голове полный хаос.

Ника не сказала про беременность.

Уехала резко в другую страну.

Последнее меня подкосило. Я надеялся, что у девчонки не просто интерес к сексу, ну хоть чуточку чувства ко мне. Когда узнал, что она уезжает, хотелось крушить всё. Рвануть за ней, запереть в доме и трахать, пока ерунда из головы не исчезнет.

Я не хотел с ней ничего серьёзного, но она зацепила. Уехала и не попрощалась. Просто оборвала связь.

Может и правда помимо меня у неё ещё кто-то был?

Тихо захожу, чтоб не разбудить девушку. Но она и так не спит, свет горит на кухне. В моей футболке сидит на стуле и переписывается с кем-то по телефону.

Заметив меня, бросает гаджет и подрывается ко мне.

— Вадим, ты где был?! Сорвался, телефон не берёшь, я уже и не знала, что делать!

Скептически смотрю на подругу. Она ниже ростом, приходится голову опускать чуть-чуть.

— А я разве просил беспокоится? Иди спать, утром такси вызову.

Девушка явно не ожидала такого. Открывает рот, как рыбка, смотрит большими глазами.

Мы с ней спим уже полгода. Она первая девушка, с которой я так долго. После Ники мне никого не хотелось, всё казалось суррогатным.

— В смысле? Я не спала, ждала тебя…

— Тормози, Арин. Тебя в этой квартире быть вообще не должно, так что утихомирь свой пыл и иди спать. Или сразу такси?

Краснеет, дуется. Я вроде не обещал жениться, у нас только секс.

Арина неглупая и понимает, что если начнет перегибать палку, то с ней легко распрощаются. Берет себя в руки, кивает и молча уходит.

Жаль, что спать. Сейчас хочется побыть одному, разложить мысли.

Верчу телефон в руках. Время уже пять утра, а сна нет. Будто убойную дозу адреналина вкололи.

Пока не узнаю, кто отец Беллы, хрен успокоюсь.

Захожу в мессенджер. Иконка матери в сети, а что если она в курсе? Не долго думаю жму на трубку.

— Сынок, что-то случилось?

Мама Лида в своем репертуаре. Паника её естественное состояние, с рождением мелких оно только усилилось.

— Доброе утро, мам. Пока нет, у меня личный вопрос к тебе.

— Доброе, Вадим. Сейчас я выйду на улицу. Домашних боюсь разбудить.

Хорошо, когда у тебя свой дом. Долго привыкал к этим человейникам. Наверно в будущем построю свой дом, с бассейном, баней и беседкой. Буду жить в кайф, может и не один…

— Говори.

— Мам, а ты в курсе была, с кем Моника встречалась? До её отъезда?

— Моника?

Киваю, будто она меня видит. Молчание мачехи усугубляет положение, неужели я и правда был у неё не единственным? Меня это волновать не должно, но пиздец как штырит!

— Мам?

— Вадик, я не уверена, что должна раскрывать чужие секреты. Почему сам у неё не спросишь? Да и зачем тебе?

Встаю с места и начинаю снова наворачивать круги.

— Мне надо знать. Никто о нашем разговоре не узнает.

— Я всего не знаю. Только лишь то, что она безответно любила и решила уехать. Бедная девочка, так сердце за неё болит…

Безответно любила, значит…

А сейчас интересно любит? Или своего жениха?

— Сынок, а почему тебя интересует Моника?

— Меня больше интересует, кто отец Беллы. Значит, ты больше не знаешь ничего?

— Подожди, я думала, отец девочки из Стокгольма. Ей четыре будет… А в каком году Моника уехала? Я уже запуталась…

Кажется, я уже и так всё понял. Мое сердце отбивает чечетку. Состояние будто марафон пробежал.

— Мам, есть большая вероятность, что отец Беллы я.

— Вадик?!

— Потом поговорим. Кириллу пока ничего не говори. Пока.

Отключаюсь, пока мачеха не стала задавать лишние вопросы.

Если Белле исполнится четыре года, то вероятность, что она моя, увеличилась на девяносто девять процентов!