Сердцу не прикажешь

18 Глава

Вадим

Прошло где-то полчаса, как Моника вышла из машины. А я какого-то хрена стою на том же месте и неотрывно смотрю на вход рестика.

Выкурил половину пачки, хоть Минздрав и предупреждает о вреде здоровья. Бля, на самом деле уж, если покопаться поглубже, то нас вредить свое здоровье склоняют женщины!

Сегодня, когда увидел ее в этой тряпке, еле удержал пещерного чела в себе. Все мое существо кричало: забросить на плечо и к себе в пещеру унести. Была бы она моя, затрахал, честное слово!

Для кого она так интересно приоделась?

Для бывшего? Ведь по-любому в школе с кем-то встречалась.

Очередная затяжка. Выдох.

Мысли, что у неё кроме меня есть ещё кто-то, вызывает во мне страшный гнев. Впервые, когда она намекнула, что я у неё был тогда не единственный, видит бог, еле сдержался.

Поразительно просто! Она не моя, а я, сука, дико ревную. Моя. Она. Блядь, моя!

Стрелка часов близится к концу часа, значит, Ника уже час сидит со своими бывшими одноклассниками.

Беру телефон и пишу матери, не отрывая взгляд от рестика.

У дочери все хорошо, она не вспоминает родителей. Это замечательно, потому что сегодня родители чуточку заняты.

Залезть бы в голову Ники и узнать, что в ней творится. Ей ведь нравится, когда касаюсь ее, так какого черта отталкивает? Вот не верю я, что она хочет замуж за этого «малыша». Отец, кстати, ее против свадьбы, ему не нравится будущий зять, сказал мне по секрету, что только меня видит рядом с Моникой. Знал бы я тогда, что Воронцов не будет против наших с ней отношений, то…

Не успеваю закончить мысль, отвлекаюсь на движение у входа. Из заведения выходят две девушки и за ними Ника, она не смотрит в мою сторону, все трое идут к такси и садятся в тачку. Выкидываю окурок и топлю за машиной, какого хрена? Недостаточно времени было окунуться в воспоминания?

Едем мы недолго, буквально несколько кварталов, и сворачиваем к ночному клубу. Дохрена людей и тачек, моя среди них раритет. Наблюдаю, как компашка с легкостью проходят в клуб, вышибалы даже на них не посмотрели. Выжидаю несколько минут и только потом иду в толпу молодняка.

Я не любитель клубной жизни, как-то хотел устроиться охранником в один из клубов, но я им не подошёл. Тогда-то я впервые увидел Нику, такая вся светлая, наивная, совершенная красотка. Тогда тоже, кстати, мне хотелось ее унести на плечах к себе, вот только некуда было.

Впускать меня не хотели, но деньги творят чудеса. Внутри заведение полно посетителей, яблоку негде упасть. Иду через потные тела, кто-то даже успевает схватить, одергиваю руку и иду дальше. Сложно найти будет. Клуб огромный, темно, плюс лазерные лучи, дымка, как бы себя не потерять.

Останавливаюсь у лесенок на второй этаж и осматриваюсь по сторонам.

Ни-хре-на.

Поднимаюсь на несколько ступеней, чтобы можно было определить по макушкам. В середине всей вакханалии танцпол, и там собрались, похоже, все танцоры диско. Трутся друг о друга, дрыгаются больше, чем танцуют. Отметаю лишних, и наконец взгляд фокусируется на ярком голубом пятне и светлую макушку.

Движения Ники плавные, музыка не такая быстрая, и она умудряется слиться с мелодией, словно проживает её. Настолько залип на фигуру, что забыл дышать. Она такая хрупкая, хочется защищать, никого не подпускать, заявить права на все ее тело и душу. Хочу ее.

Я подошел со спины и осмелился коснуться кожи. Теплая, разгоряченная и, похоже, под градусом. Ника доверительно прижимается ко мне, будто знает, что это я. Вдыхаю аромат ее тела, сладкий, порочный. Чистый кайф.

Скользит по мне, трогает запястья, разворачивается, в ее взгляде столько огня. Ещё чуть-чуть, и мы тут все сожжем.

— Как ты тут оказался?

Смотрю на пухлые губы, покрытые красной помадой. Всю хочу себе.

Провожу большим пальцем по нижней губе и склоняюсь ближе. Оттолкнет?

— Приехал, а ты как?

Цокает, но я даже сквозь биты и музыку слышу. Продолжает движение, трется попкой, и очень зря это делает. Секса у меня не было почти месяц, а с ней я помню, какой он…

Было мало, но летали мы высоко, после уже был не то, чисто снять напряжение, сунул-вышел-пошел.

Раз она не отталкивает и вроде как дает зеленый свет. Кладу руку на затылок и впиваюсь в рот, глаза огромные, не ожидала? Не впускает, губы напряжены, но, блин, я этого всю жизнь, похоже, ждал. Давлю на скулы, и она сдается. Перехватываю язычок, и слетают все тормоза, мы будто боремся, вживаемся в друг друга. Она в моих руках, как и должно быть.

Желание увести отсюда сильнее. Отрываюсь от нее, в глазах мутная пелена, поцелуй опьянил.

— Что ты…

— Иди сюда.

Не даю ей дать заднюю. Сегодня всё будет так, как я хочу, пусть потом ругает, обижается.

— Где твои вещи?

Помню, у нее была сумочка.

— Мы сидели за столиками. Только я ещё домой не хочу!

Торможу красноречивым взглядом. Давая понять — пляски на сегодня закончены.

Идем к столику, никого. Ника забирает сумочку, проверяет что-то на телефоне, не выдерживаю и забираю его к себе в карман.

— Эй, ты охренел?

— Сегодня — да. Пошли отсюда, если не хочешь, конечно, чтобы я трахнул тебя в кабинке туалета.

Моника хоть и пьяная, но, уверен, в здравом уме.

— Ты меня трахать не будешь.

— Ага, не буду.

Тяну на выход.

Яйца дымятся, пиздец, я не джентльмен ни разу и буду настоящим козлом, потому что воспользуюсь состоянием Ники. Да она уже сама не против.

Я могу, конечно, попридержать коней, дождаться, когда она сама попросит, но знаю, что буду жалеть, что не сделал.

Гоню по трассе, собрав все возможные штрафы, да и пофиг. Буду оплачивать, вспоминая секс с Моникой, вдруг он последний.

— Телефон верни.

Едем в лифте, руки сложила, прислонившись к стене, я напротив зеркалю ее позу.

— Он тебе не понадобится.

— Ты слишком уверен в себе.

Сокращаю расстояние между нами, кабина лифта и так небольшая. Смотрю в оголенную ложбинку грудей, снять этот наряд проще простого, руки чешутся снять всё лишнее.

— Ты же сама хочешь.

Мы приезжаем на наш этаж, и Ника стремительно выходит, ищет ключи от квартиры. Пары секунд, и мы наконец наедине.

Я закрываю дверь. Становится тихо. Капкан закрылся.

Иду следом, как маньяк за жертвой. Останавливается на входе комнаты и смотрит на меня, решает?

Я подтолкну к верному решению.

Аккуратно берусь за бантик сзади, тяну на себя, и вверх наряда оголяет грудь. Твёрдые горошинки просятся на ласку, ловлю ее взгляд и склоняюсь к сладости. Обвожу языком грудь, кусаю сосок.

— Ай!

Стягиваю с Ники шорты, трогаю попку. Упругие половинки, кайфую от ее тела. Облизываю грудь, веду губами по шеи к губам и обратно, предвкушаю, как войду в нее, я помню, насколько в ней кайфово.

— Вадиим…

Стонет в рот, когда провожу рукой между ее стройных ног. Мокрая, хочет.

— Да, девочка, сегодня в наших планах сладко и долго трахаться.

Толкаю к кровати. Встаёт на четвереньки, оттопырив попу. Поглаживаю, натягиваю трусики, хотя эти веревочки даже трусами не назвать. Наклоняюсь, отодвинув в сторону ткань. Слюни текут на то, какая она сочная и пряная, собираю языком ее соки. Никому никогда не делал куни, только ей, не потому что брезгую, не было желания кому-то сделать приятное.

Если сделать опрос всех тех, кого я трахал после Моники, уверен, скажут, что ни разу не кончали. Зато я брал свое, но с этой девочкой всё иначе, я могу ещё месяц воздержаться, а ей подарю самый охуенный оргазм, чтоб нахрен всех забыла.

Но я не хочу торопиться, сегодня всё будет по-другому. Стягиваю с себя одежду, Ника переворачивается на спину, разводит ноги и сама себя начинает ласкать. Влажная, розовенькая, обхватываю член и делаю то, чем со времен колонии не занимался, ласкаю себя.

— Давай, покажи мне, как ты хочешь меня. Хочешь ведь? Скучала?

Запрокинув голову, кусает губы, продолжает ласку, двигаюсь к ней вплотную. Ее рука обхватывает меня, тремся о половые органы, как малолетки, но это взрыв мозга.

— Вадим, так хорошо!

— Скажи, что хочешь! Меня хочешь.

Она на грани, и я не могу сдерживаться, провожу головкой по клитору, ударяю и снова вверх-вниз.

— Хочу тебя, пожалуйста…

Ещё одно движение, и я заливаю ее живот и лобок, хватаю ртом воздух. Пиздец.

Лучшая картина в мире, передо мной с широко разведенными ногами лежит сладкая блондинка, облитая моим семенем, помеченная мной.

Придя чуток в себя, размазываю сперму по ее губкам и продолжаю ласкать горошинку удовольствия.

— Вот так, сейчас кончишь. Хорошая девочка.

— Я сейчас… я… мне так… Аааа…

Вхожу при первых сокращениях с полным кайфом, погружаясь в её жар. Тесная, пиздец, будто и не рожала, и секса у нее не было. У этого малыша реально «малыш» что ли?

— Узкая такая, кайф! Нравится?

Вхожу до упора, ноги кидаю на плечи, ускоряя ритм. Раньше ей нравилось так.

— Нравится, да… Ах, Вадим!

— Да, да, запомни, под кем ты кайфуешь, под кем так ярко кончаешь.

Гоню прочь картинки, как она такая же открытая, распаленная лежит под кем-то другим, зверею моментально.

Сука. Она моя!

Не хочу думать, что кто-то был после меня. Моя, только моя.

— Вадиим…

— Да, девочка, это я. Это всё мое.

Ника кончает, выгибаясь, не просто стонет, орет, и я ещё быстрее толкаюсь. Вот-вот подкатывает оргазм, вспоминаю в последний момент, что без защиты. Похуй. Заполняю ее семенем, продолжая двигаться.

— Сууукаа.

Сердце навылет. Кажется, если остановлюсь, то и оно перестанет биться.

Ника лежит, прикрыв глаза, в комнате пахнет сексом. Немного передохнем и начнем новый раунд.

Этих лет будто и не было.

Я скучал и думал о Монике каждый день, пока просто не смирился с тем, что ее не будет больше рядом. Была ли тогда любовь? Это последнее, о чем я думал после десяти лет колонии, на свободе начался новый отсчет жизни, мне надо было встать на ноги, а дьявол в юбке ворвалась ураганом, отказаться не мог, слишком сильная тяга была.

После нашего первого раза, когда Ника пришла ночью ко мне на сеновал с просьбой поцеловать, я и не думал ни о чем таком, а потом было сложно оторваться, и охренел от такого сюрприза. Я стал ее первым мужчиной.

Второй раз наш случился чуть позже, Ника приехала спустя месяц, я и не ждал. Голова была забита другим. Ее визиты были для меня отдушиной, я не думал об отношениях, потому что сомневался, надо ли ей связываться с бывшим уголовником. Она чистая девочка, слишком для меня.

Сейчас, если бы я знал, что мы исчезнем из жизни друг друга на четыре года, то не отпустил бы ее в тот день. Запер бы в своей избушке, но я просрал…

Ника садится передо мной на колени и с горящими глазами ласкает мой член. На ее губах все ещё красная помада, и очень хочу, чтобы сейчас она ими обхватила головку и облизала язычком.

— Хочешь пососать?

Смотрю на ее губы, она улыбается, погружает член в тёплый рот. В ушах звон, как я представлял этот момент, реальность круче.

— Молодец, моя девочка.

Ведёт по всей длине языком и смыкает губки на середине, собираю ее волосы и тихонько толкаюсь.

Острые коготки впиваются в бедра, хочу быстрее и глубже, давится, но член не выпускает. Меня сносит мысль, сколько раз она так делала другим? Покидаю сладкий ротик, смотрю ей в глаза, на щеках катятся слезы, она возбуждена, ей нравится это.

— Вадим, что-то не так?

Не хочу думать и представлять ее с другим, сатанею от этих картинок перед глазами. Подрываюсь с кровати, хватаю какую-то статуэтку и бросаю в стену, осколки разлетаются во все стороны. Дышу, пытаюсь успокоится, но не могу.

— Господи, да что случилось?!

Срывающимся голосом кричит Моника.

Случилось. Мой личный армагеддон.