Сердцу не прикажешь

23 Глава

Вадим

Только девять утра, а всем стало необходимо срочно ехать по делам. Пятнадцать минут назад выехал из дома и попал в пробку. В столице по-другому и не бывает, если куда-то срочно надо, лучше выезжать на два-три часа раньше. А я торопился, очень! Три дня не был у Ники.

Моя автомастерская кому-то слишком помешала, видите ли, я занял хороший кусок земли. Моя самая первая точка, с которой все и началось. Мы долго судились, чтобы эту часть выбить в собственное владение, мне помогали Громов и Воронцов. Второй, конечно, больше, он столько денег заплатил нужным людям, а потом я с прибыли ещё отдавал, чтобы отстали, и тут какой-то важный чел объявился, «ни жить, ни быть» нужна эта земля. Подожгли здание, но там не сильно пострадало, типа первое предупреждение. Боюсь представить, что будет вторым…

В общем, я эти дни налаживал контакт с этим челом. Ему нужна земля под ТЦ, там сумасшедший поток машин и вокруг современные постройки. Деньги нужны всем и не совсем честным путем.

На мгновение промелькнула мысль, что Нику сбили по его наводке. Мало ли за мной следят, мне пусть хоть что делают, а вот к близким пусть только попробуют сунуться. На зоне я был, и бояться нечего, кроме как потерять родных людей, а у меня их можно сосчитать на пальцах одной руки.

С горя пополам я приезжаю в больницу. Персонал меня встречают как родного. Медсестрички улыбаются приветливо, предлагают кофе. Вот что значит платная клиника.

Поднимаюсь на этаж, где находится палата Воронцовой, и замедляюсь у самых дверей. Слышу ее голос, входить не спешу, стою у приоткрытой палаты, вслушиваясь в разговор.

— Стась, я не знаю, что со мной происходит. Я очень, очень его люблю и в то же время причиняю ему боль…

— Простите?

Вздрагиваю от неожиданности. На меня с улыбкой смотрит медсестра, в руках у неё какие-то приборы. У меня в руках пакет с фруктами, сладостями, брал всё подряд.

— Вадим Леонидович, вы можете позже зайти? Мне нужно осмотреть пациентку.

В ушах все ещё слышу голос Ники…

…очень люблю его…

Меня кидает то в жар, то в холод.

…причиняю ему боль…

Эти слова, похоже, на всю жизнь у меня в голове отложились. Какого вообще хрена?

— Простите.

Пакет я оставляю и делаю ноги. Подальше от этого здания, от слов Ники, что проделали в моей душе зияющую дыру.

Охренеть просто!

Значит, любит своего «малыша»???

А какого тогда хера так течёт подо мной?!

Раскаивается, бедная!

Желание такое — всё вокруг с землёй сравнять.

Интересно. Под ним также кончает?

Сука!

Меня ведёт из стороны в сторону.

Даже свежий воздух не помогает. Хочется вернуться и перевернуть палату, вытрясти из нее всю душу!

Наверно, поэтому отвечала дерзко на моё«Ты моя!»

Кончать в меня прекрати.

Да, после этих слов захотелось всю заполнить, пометить, заклеймить, чтобы все знали, кому она принадлежит!!!

Во взвинченном состоянии еду обратно домой. Телефон оживает, но я даже не смотрю на входящий, так как знаю, что это она.

До вечера провожу в зале, бью грушу беспощадно, а потом к дочери. Белла скучает по матери, всё время плачет, и Лида с Воронцовым уже не знают, что делать.

Дочь, как только видит мою машину, бежит ко мне. Падает прямо в объятия.

— Папуля, я соскучилась!

— И я скучал, моя принцесса. Как у тебя дела?

Беру малышку на руки и не спеша иду на террасу. Там бегает малышня, Лида, как обычно, возится в своих цветах.

— Нормально. По мамочке скучаю. Она скоро домой?

— Скоро. Ты сегодня с ней разговаривала?

— Да, она грустненькая была. Сказала, ты не приезжаешь к ней. Почему?

Грустная, видимо, по "малышу" скучает. А я? Какое место в ее жизни я занимаю?

— Я работал и не мог приехать.

— Ну-у, она так и сказала.

Белла видит друзей и спрыгивает с моих рук.

Лида замечает меня и, бросив все дела, идёт ко мне.

— Привет, что-то ты совсем поникший. Проблемы на работе?

О поджоге знает только Воронцов, мать не стал беспокоить. Ей хватает хлопот и без наших проблем на работе.

— Да, пустяки. Конкуренты, но все решаемо.

— Сынок, а на личном все хорошо? Как с Моникой дела?

— Все так же, у нее ведь жених есть.

— Ну, он где-то там, а ты тут, и дочь у вас есть.

— Мам, а чувства? Если их нет, что тогда?

Может, Ника меня и любила тогда, четыре года назад, но ведь все забывается и проходит. А у меня к ней что? Похоть? Страсть? Любовь? Способен ли я вообще на это чувство?

Тогда я запрещал себе подпускать ее близко, хоть и рвало крышу, когда уезжала. Я знал, что наступят выходные и приедет, привык. А когда не приехала, то забил просто, но голову ломал, с кем и где она.

Ревность была, и сейчас ревную.

Если любит своего женишка, придётся отойти в сторону. Главное, чтобы счастлива была.

— Вадим, а ты сам чего хочешь?

— Я хочу определенности, а с Моникой в этом плане тяжело.

Мачеха дотягивается до моей головы, потрепав волосы, она невысокого роста, мне до плеча.

— Вам в любом случае нужно сохранить отношения ради Беллы. Она хоть и маленькая, но уже все понимает.

— А как ты, любя другого человека, смогла жить с моим отцом? Прости, что лезу к тебе в душу.

Лида с грустью улыбается, подхватывает меня под руку и ведет по тропинке не спеша. Я никогда не интересовался отношениями отца и мачехи, до какого-то момента жили, как обычная семья. Помню только, что отец злился, но я был совсем юнцом, чтобы понимать взрослые проблемы.

— Я же думала, Кирилл меня предал, изменил, и мысли не было, что вернусь к нему. А твой отец, он красиво ухаживал, помогал, а женщине с маленьким ребёнком знаешь как тяжело, особенно когда вокруг ещё осуждают.

Я была ему благодарна, и мы сошлись, но я не смогла его полюбить. Его характер ужасный, прости, что так говорю.

— Я знаю, мам. Можешь не извиняться. Он этого не стоит.

— Когда Стася чуть старше стала, у меня была мысль уехать от него, но тебя бы он мне не отдал, а оставить тебя с ним я не смогла. Он бы всю злость на тебе вымещал.

Мы молчим несколько секунд, и по голове словно обухом.

— Он тебя бил?!

Лида смотрит куда-то вдаль, мы останавливаемся возле ее палисадника.

— Когда тебя посадили, он первый раз поднял на меня руку. Пока Стаси не было дома, выпьет и начинает…

— Прости меня.

Обнимаю женщину, что заменила мне родную мать. Она очень сильная, и у нее огромное, доброе сердце.

— Сынок, все в прошлом, я уже давно простила, иначе бы не имела то, что сейчас. Любимый человек рядом и дети. Если хочешь, чтобы Моника с тобой была, наберись терпения, но ни в коем случае не опускай руки и не упусти ее в этот раз.

— А что делать, если она его любит?

— Пока его нет, бери все в свои руки. Мы, девочки, ждем поступков, действий.

Чуть позже мы с Беллой уехали в город. Весь вечер мой телефон разрывался от звонка Ники. Я пока не готов с ней разговаривать, во мне кипит огонь. Слова мачехи я взял на заметку, но совершать подвиги не спешил, потому что пока не уверен, что они кому-то нужны.

Перед сном дочь устроила мне тренировку новобранца.

Бегала по квартире от меня, отказываясь умываться, а когда я сам привел ее в ванную, устроила истерику, зовя маму. Звонить Нике я не стал, чтобы не волновать, и решил сам, что справлюсь. В итоге около часа ребенок ныл, она была вся красная и уже еле из себя выдавливала слезы. Лида посоветовала дать ромашковый чай, слава богу, запасы имелись. Чай вместе с кружкой полетел на паркет, там уже я был готов рвать и метать, но успокаивал себя, что это всего лишь трехлетний ребенок.

Игнорировал нытье. В конце концов ей надоест самой, на всякий случай заварил ещё чай с ромашкой и себе тоже.

Белла успокоилась полностью спустя два часа. Уже не до умывания было.

Время почти двенадцать часов, и мы идем кататься по ночному городу. Белла в предвкушении огоньков, а я, что она уснёт, и я наконец выдохну.

В общем, через пятнадцать минут, как мы выехали с территории дома, моя принцесса уснула, и я вернулся, поднялся с ней на руках в квартиру и, уложив на кроватку, выдохнул.

Надеюсь, экзамен по отцовству я прошёл.

Утро меня будит вибрацией телефона. Как уснул, не помню, вокруг все пахнет Никой, я в ее комнате сплю лицом в подушку. Обалденно с ней будет просыпаться, обнимать, ощущать не только запах, но и ее тело.

Звонок повторяется, и я не глядя отвечаю. Надеюсь, не очередной поджог.

— Да неужели ваша честь удостоила меня вниманием!

На той стороне провода раздается возмущенный голос Воронцовой. Улыбаюсь. Соскучился очень.

— Доброе утро. Что-то случилось?

— Да, меня выписывают.

— Когда?

Резко встаю, осматриваясь. Голова пустая совершенно.

— Сегодня. После обеда.

Смотрю на часы, только девять. Блин. Беллу, наверно, будить надо и кормить, а я сплю.

— Почему заранее не сказала?

— Возможно, если бы ты вчера ответил хотя бы на один мой звонок, то узнала заранее о моей выписке!

— Хорошо, я понял. Заберу тебя.

— Спасибо, если вам не сложно.

— Не сложно, я приеду.

Отключаюсь и начинаю метаться. С чего начать?!

Кошмар! Всегда собранный был, а тут теряюсь и не знаю, как спланировать день. До двенадцати время есть, и ещё надо Беллу куда-то деть, с собой вести?

Принцесса уже проснулась и кормит своих игрушек. Приходится быстро варить кашу, сам поем потом.

Неужели у Моники с рождения дочери такой график? Стоит, наверно, ей за драгоценное терпение что-то подарить ценное и весомое. Я за вечер чуть с балкона не сиганул, утрирую, конечно. Но, бля, низкий поклон женщинам за детей, это не легко, как кажется на первый взгляд.

День, когда Ника пришла ко мне за помощью для Беллы, отложился в голове. Она была потеряна и сама держалась из последних сил, такая маленькая и беспомощная.

Как она справлялась в одиночку?

Немудрено, что в ее жизни появился "малыш", просто потому что ей нужен был мужчина. Не только для "здоровья", но и чтоб с домашними делами помогал, а он, видимо, и помогал. Подсуетился, пока я ни сном ни духом, что у меня дочь есть.

— Папуля, я кашку съела. Поехали за мамулей?

Белла такая радостная и счастливая, и не скажешь, что вчера у нее была истерика.

— Поехали.

В этот раз ехали без пробок. Ника ждала нас на улице, когда увидел ее ещё из машины. Сердце начало работать интенсивнее, сидит на скамейке, совсем хрупкая, за эти дни похудела сильно. Но какая же она красивая. Ей вообще никто в подметки не годится, у такой конкуренток быть не может. Она вообще осознает свою красоту?

— Пап, ты се за мамой не идешь?

Возвращает меня на землю дочка.

— Не бойся, сиди тут. Хорошо? Мы быстро.

— Холошо.

Иду к Нике, а сам волнуюсь, как пацан перед первым свиданием.

— Привет. Сама дойдёшь?

— Ты Беллу одну оставил?

Вскидывает на меня свои дьявольские глаза.

— В машине нас ждет.

Беру сумку и не спеша иду за ней, пока ковыляет с тростью. Пока кость не срастется, ей нужна опора. Я мог и на руки ее взять, но тогда снова не смогу себя контролировать.

— Мама!!!

Радуется дочь, когда мама забирается к ней на заднее сиденье. Обнимаются, Ника в слезы.

— Моя малышка, как я скучала по тебе! Ты подросла чуть-чуть, да? Плакала?

Смотрю на них через зеркало заднего вида, дочка смеётся и обнимает Нику, такие счастливые.

— Не плакала, мамуль. Я играла, плавала.

Похоже, про вчерашнюю истерику мы оба ей не расскажем. У нас с дочкой появился на двоих секрет. Словно прочитав мои мысли, встречаюсь взглядом с дочкой, и она улыбается мне, показывая язык. Ну, копия мать, а.

Провожаю своих девочек до квартиры. По пути заехали в магазин, а то холодильник совершенно пустой.

— Вы отдыхайте пока, я вам приготовлю поесть.

— Вадим, мне не сложно приготовить, можешь тоже пока отдохнуть.

— Ника, иди укладывай Беллу спать.

Спорить она со мной не стала и молча поковыляла к дочери.

Можно было заказать готовую еду, но я хотел делать поступки, и это первый шаг.

Девчонки, видимо, уснули, я за это время успел приготовить им легкий салат из овощей и гречку с подливой и мясом. Ника наверняка соскучилась по домашней еде.

Услышав тихие шаги, притаился, словно дикий зверь.

— Сама вырубилась, пока Беллу усыпляла. Что готовишь?

Я молчу.

Меня подмывает упрекнуть ее женишком. Лучше игнорировать.

Она подходит совсем близко, и ее руки оплетают меня, словно оковами. Тяжело и трудно дышать. Утыкается лбом в мою спину. Что же творит со мной? Внутри все в мясо.

— Вадим, что происходит?

Снимаю ее руки с себя, стараясь игнорировать взгляд, иначе не сдержусь.

— Ты права насчёт того, что нужно сначала разобраться со своим прошлым. Если нужна будет помощь, зови, я рядом.

Говорю в пустоту, прохожу мимо Воронцовой и иду из квартиры от греха подальше.

Сердце барабанит, словно протестует моим действиям и словам. Но все же я наконец выхожу оттуда. Мне просто надо побыть одному и все обдумать.