Сердцу не прикажешь

11 Глава

Моника

После ухода Вадима случился нервный срыв. Я сидела в ванной на холодном кафеле и не могла сделать полноценного вдоха. Глаза горели от слез, а внутри будто вырвали все с корнем.

Что ему даст правда? Мы все равно уедем отсюда, и он не будет видеться с ней. И Белле не надо привыкать к отцу, моя доченька очень ранимая, я не хочу, чтобы она страдала так же, как я.

Отдохнуть так и не получилось. Бессонная ночь, нервы.

Топот маленьких ножек заставил встать с пола, доча открыла дверь и сонным взглядом начала меня рассматривать. В зеркале увидела, что нос распух и красный, только напугаю мою малышку.

— Мамуль, а ты чего тут?

Трет глазки. Сажусь на колени и обнимаю дочку, жар спал, но тело все ещё горячее.

— Помыться хотела, а ты уже проснулась.

Чмокает в щечку и крепко обхватывает ручками за шею.

— Головка сегодня не болит?

Мотает головой. Светлые волосы ударяют по лицу, улыбаюсь. Вот мое лекарство от любой хандры.

— Сегодня побудем дома, хорошо? Завтра, если лучше будет, поедем к Ане и Матвею.

— Мне лучше! Мамоська, плавда!

— Нет, зайчик. Ты горячая, может быть слабость, а сейчас позавтракаем и посмотрим на твоё состояние.

Не время давать слабину. Беру себя в руки, варю кашу Белле, себе делаю омлет и кофе. Завтрак проходит под детский лепет малышки. Чувствую себя разбитой, будто сама заболеваю, пью на всякий случай противовирусное, смотрим с Беллой «Три кота». Меня клонит в сон, а доча, наоборот, активничает.

После обеда звонит папа предупредить, что скоро приедет, и что-то подсказывает, что не просто так.

Наш деда привозит красивую куколку с розовыми волосами, разными нарядами и косметикой для нее. Белла радостная бегает по квартире с коробкой, боюсь, к вечеру снова поднимется температура, и как бы самой не разболеться.

— Дочь, я хочу с тобой поговорить.

Тон отца ничего хорошего не предвещает. Занимаю дочку раскрасками, на фоне включаю её любимую «Машу» и иду к отцу на кухню.

Под громкое молчание я нам завариваю зелёный травяной чай. Лида поделилась, сказала, что он успокаивает, а разговор, похоже, будет нервным.

— Пап, о чем хотел поговорить?

Впиваюсь пальцами в белый фарфор, родитель смотрит на меня прямо, его взгляд пронзительный, в детстве, когда папа так смотрел на меня, значило, что я где-то накосячила и слушала причитания. Не капризничала, потому что любой контакт с родным человеком для меня был в радость. Папа же всегда в работе…

— Об отце Беллы. Моника, ты ему сказала про неё?

Неужели Вадим через папу решил узнать?

— Зачем? У него своя жизнь, у нас своя…

— Моника, ты прекрасно знаешь мою историю. Как спустя восемнадцать лет я узнал о наличии дочери, у нас с Лидой ситуация другая была, и возможности связаться друг с другом не было. Сейчас же можно найти любого человека, если хочешь, я помогу.

Там были взаимные чувства, в отличие от нас. С этим я согласна, но даже тогда, если бы папа хотел, он нашёл способ найти Лиду. Но говорить об этом я не буду, зачем ворошить прошлое, главное сейчас они счастливы.

— Я никого не хочу искать. Давайте закончим разговор, Белла моя дочь, и отец у неё будет — Егор.

Отец качает головой, не соглашаясь со мной.

— Лучше бы мы не приезжали, нам было хорошо вдвоём.

— Что за эгоизм? Я разве так тебя воспитывал, дочь? Если тебе все равно на этого мужчину, подумай о чувствах дочери! Вспомни, как она говорила, что не видела папу. Ей нужен отец, ты росла без матери и хочешь лишить свою дочь второго родителя?

Слова отца бьют больно. Я думала обо всем этом, с трудом боролась, чтобы не написать о ней Вадиму, Стасе, даже отцу запретила о ней писать. Я четыре года выстраивала стену, и сейчас в ней трещина, из-за которой все рано или поздно рухнет.

— У нее будет полноценная семья. Что изменится, если я скажу ему о ней?! Может, ему и не надо!

— Так ты узнай. Вдруг этот человек одинок, и Белла — единственная его родная душа! Подумай о дочери и о её чувствах, то, что произошло между тобой и отцом Беллы, не должно никак влиять на отношение отца и дочери!

Все внутри бомбит и противоречит. Ещё папа давит на самое больное, у меня нет никаких аргументов, кроме того, что делить любовь дочери ни с кем не хочу. Ей уже нравится Вадим, а когда она узнает, что он её папа, она разлюбит меня?

— Моника, ну не плачь. Не могу смотреть на твои слезы.

Папа встаёт из-за стола и обнимает меня. Он абсолютно прав во всем, но я не готова открывать правду, слишком долго скрывала и надеялась, что Вадим никогда не узнает.

— Пап, это он попросил тебя со мной поговорить?

Всхлипываю и пытаюсь разглядеть в глазах отца раскаяние, но вижу лишь растерянность.

— Кто он?

— Вадим.

— Почему он должен был меня просить поговорить с тобой?

Делаю вздох и сильнее впиваюсь в руки отца. Ощущения, будто я падаю вниз.

— Он отец Беллы, пап.

Боюсь смотреть ему в глаза. Хватаю чашку и делаю глоток успокаивающего чая, будто эффект произойдет сразу.

— Наш Вадик?

— Да.

— Вот дела…

Садится на свое место и чешет затылок.

— Моника.

Сейчас бы нам не помешало что-то покрепче, но могу лишь предложить крепкий зелёный чай.

— Прости, пап.

— Я думал, это тот парень, из-за которого ты плакала. Но не думал, что… Как вы вообще спелись?

— В тот день, когда мы приехали за Стасей. Чуть раньше мы с Вадимом столкнулись в ночном клубе…

— М-да-а-а… А встречались вы когда?! Ты тут, он в селе у себя?

— Я к нему ездила.

Отец молчит. К чаю так и не притронулся. Только и качает головой.

— Ты разочарован?

— Я не понимаю, почему ты сразу не рассказала? Уехала в другую страну внезапно. Что такое произошло?

Сложно делиться личным с папой. Да и не привыкла, я всегда была одна. Переживала страдания в одиночку, наверно, и про беременность мне духу не хватило сказать, потому что лучше было одной со всем справиться.

— Ничего не произошло, просто мы оба знали, что это ненадолго. Я решила прекратить отношения и исполнить мечту, учиться в академии Стокгольма. Про беременность узнала уже там и решила не говорить вам, думала, позже сообщу, а потом я боялась, что если Вадим поймёт, то захочет отобрать её.

— Он так не поступит, Моника. У него тяжелое прошлое, если между вами что-то было, я не осуждаю. Вы взрослые люди, но не думаю, что он захочет отобрать дочку. Если он захочет дать ей свою фамилию и отчество — не препятствуй.

Легко сказать. Я прекрасно понимаю, что теперь мне точно придется рассказать ему правду.

— Я тебя не тороплю. Приготовься морально, но не скрывай от него, он должен знать. У него кровных родственников нет, я узнавал через свои связи. Белла — его единственный родной человек получается.

Горло душит слезы.

Папа держит за руки, что-то ещё говорит, а у меня шум в голове. Я не представляю, как дальше мы будем существовать, нас было двое всегда, сейчас ещё прибавится отец, и с ним придётся делить внимание дочери.

— Доченька, Белла от тебя все равно никуда не денется. Ты ее мама.

Белла вихрем забегает в комнату и показывает деду рисунок. На нем изображён дом с бассейном и маленькая девочка с динозавром.

Для трёхлетнего возраста там, естественно, лишь каракули, но объясняет именно так. Приглядевшись, соглашаешься.

— Белла, в маму художница? Лет через пять будешь картины писать.

Говорит папа, немного успокоившись, готовлю дочери поесть.

Деда проводит с нами полдня и уезжает домой. Обещаю, как только Белла поправится, приехать к ним на пару дней.

Малышка смотрит телевизор, пока делаю уборку. Решаю, когда доча уснет, сходить к Вадиму и подтвердить его отцовство. Иначе потом снова буду откладывать.

К вечеру, как я и предполагала, температура поднимается, и с трудом удается уложить спать мою принцессу.

После иду в душ. Оттягиваю момент признания, хотя уже просто некуда. Папа во всем прав. Даже если Вадим подослал папу и тот не сознается, уже не имеет смысла. Я ему скажу.

В этот раз я звоню один раз и жду, когда откроют. Не паникую и спокойно жду.

Дверь распахивается, и передо мной встаёт Вадим. В домашней одежде, хмурится, словно в очередной раз его чем-то обделили. Сзади слышу шаги, и передо мной встаёт брюнетка с пухлыми губами, в домашнем халате и укладкой.

Внутри разливается горечь. Не могу спокойно смотреть на неё.

— Ника, все нормально?

— Вадик, твоя сестра? Мне очень приятно, я Арина. Невеста вашего брата.

Лицо Вадика все перекосило. А мне захотелось ответить ей так, чтоб стереть с лица эту фальшивую улыбку. И что он в ней нашёл! В ней ничего настоящего нет.

— Нет, что вы. Я мать его дочери. Моника! Приятно познакомиться.

Выдаю мигом, чтобы не передумать…