Сердцу не прикажешь

24 Глава

Моника

С моей выписки прошло пару дней, я стараюсь делать что-то по дому. Гуляю с Беллой, вливаясь в повседневную жизнь. Нога даёт о себе знать ближе к вечеру, начинает ныть, и я тоже ною, что помочь себе ничем не могу.

Врачи говорили, что нельзя сразу нагружать, но когда у тебя маленький ребенок, разве можно как-то иначе?

Папа предлагал на время переехать к ним, но это значит, что с Вадимом я вообще не буду видеться. Он на что-то обиделся и игнорирует по полной. Приходит к дочери, общается с ней, играет, готовит нам ужин и всё.

А в своем состоянии я даже не могу его соблазнить. Разве что ударить по голове тростью и надругаться, только что мне с этого?

Вытираю пыль с полок, пока меня не было тут, никто за чистотой не следил. Надо будет объяснить Вадиму, что когда в доме маленький ребенок, нужна ежедневная уборка. Пусть даже это будет клининг.

— Мам, а папа придет?

Интересуется моя малышка, играя с динозаврами, рассадила их с куклами парами. Страшно представить, какого динозавра моя дочь в будущем приведет домой.

— Мне он ничего не говорил, но, скорее всего, придёт.

Белла подбегает ко мне, глаза подозрительно озорные, с огоньком.

— А знаешь что?

Сажусь рядом на пуф и обнимаю свою сладкую булочку.

— Не знаю, говори.

И начинает шёпотом.

— Папуля мне сказал секрет, только тсс, ты никому не говори.

Прикладывает указательный пальчик к губам и к уху тянется.

— Он мой настоящий папа. Не по наследству.

Доча будто даже не дышит, раскрывая их с папой секрет, у самой пульс начинает биться ускоренно. Ладно, чем не повод начать с ним разговор?

— А ты рада?

— Конечно! У меня теперь есть папуля и мамуля.

Целую дочку в макушку, она возвращается к своим игрушкам, а я забиваю на уборку.

До прихода Вадима мы с Беллой строим башни из кубиков. Лепим печенья из кинетического песка, и я прикидываю в уме, на сколько дочь раскрутила папулю, пока мамуля лежала в больнице.

Это ещё далеко не все игрушки мы распаковали.

Вадим заходит, открывая дверь своим ключом, Белла бежит к нему в объятия.

Каждый раз с замиранием сердца смотрю на них двоих. Лучшего отца для дочери я бы точно не нашла.

Дочка что-то рассказывает отцу, он слушает, но смотрит на меня. Меня смущает его прямой взгляд, и я ухожу на кухню перевести дух.

Прихрамывая, опираясь на трость, так и дохожу до раковины. Пока дочь с отцом играют, помою посуду.

— Может помочь?

Я не слышала из-за воды, как кто-то вошел на кухню. Домываю, не отвечая на вопрос, больше похоже на детский сад, но мне тогда тоже было обидно, что он меня игнорировал.

— Ника?

— Если бы мне была нужна помощь, я непременно об этом сказала.

Поворачиваюсь к нему, между нами стол и наэлектризованный воздух.

— Опять выпускаешь иголки, как ёжик.

— Почему ты сюда пришёл? Белла что делает?

— Рисует мне открытку и просила не мешать.

— Тогда я воспользуюсь случаем. Мне тут дочь рассказала ваш секрет.

Вадим удивляется или специально делает вид.

— Какой именно? У нас их очень много.

— Ты понимаешь, о чем я. Мы уже обсуждали, что прежде чем что-то рассказать Белле, совещаемся друг с другом, а ты в очередной раз взял и вывалил ей правду, не посоветовавшись со мной.

На самом деле это не такая уж и проблема, просто это ниточка, по которой мне хочется дотянуться до мужчины. Мне невыносимо быть рядом и не иметь возможность до него коснуться.

— Она и так меня называет папой, ничего сверхъестественного не произошло. Уверен, лет через десять Белла даже и не вспомнит, что первые три года жила без меня. Для нее теперь я всегда буду рядом.

— Просто мне неприятно, что важные решения принимаешь без меня.

— Ника, ты три года принимала важные решения. Самое важное — родить Беллу, за что я тебе благодарен. Ты просто уже не знаешь, за что цепляться!

— Конечно знаю, Вадим! Это ещё не все. Прекрати ей скупать все игрушки, должна быть мера. Она привыкнет вить из тебя веревки, потом сам не рад будешь.

— Здесь я с тобой не согласен. У нашей дочери должно быть все, даже если ей это не надо, а она хочет, я буду ей покупать.

— Это неправильно, Вадим! Мы ее так разбалуем, ей будет тяжело со сверстниками делиться, а в будущем страшно представить, что будет с избалованной принцессой.

Вадим усмехается, принимая мои выводы несерьезно. Должна быть мера во всем, я помню свое детство и как росла, отец покупал мне все подряд, а я каждый раз думала, что он откупается от меня, чтобы лишний раз не мешала.

— В нашей семье место избалованной принцессы занято.

Смеётся.

Я же краснею от его ухмылки. Беру трость и ковыляю до своей комнаты.

Скоро дочь спать укладывать, и у меня есть время на контрастный душ. Вадим своим появлением выбивает почву из-под ног, хочется наконец и ему нос утереть. Расшатать его нервы.

После душа на голое тело накидываю шёлковый халат. Пусть и хромая с тростью, но знаю точно, ему не устоять перед моим телом.

Вхожу в детскую, там как обычно погром, игрушки раскиданы.

— Белла, собирай игрушки и готовься ко сну.

— Ну, мамулечка. Ещё чуть-чуть!

Умоляет с щенячьими глазами доча, в любой другой день разрешила, но сегодня у мамули другие планы.

Наклоняюсь подобрать с пола игрушку, направляя свое оружие прямо в цель. На груди халат расходится, представляя во всей красе мою грудь, замечаю, как дёргается кадык у мужчины, и продолжаю собирать с пола игрушки.

— Вадим, для приличия мог бы и помочь.

Впервые вижу, как Вадим теряется, будто его поймали на горячем. Поднимается с кровати и начинает нам помогать, Белле весело, для нее это ещё одна игра, кто быстрее справится.

— Так, Белла, иди умывайся и чисти зубки.

Командую. Мимо дела наблюдаю за папулей, его движения механические, будто делает все на автомате, и только стоит нашим взглядом слиться, там такой пожар, огнище, и мне этого хочется.

Захлебываюсь эмоциями, взглядом столько ему обещаю. Я невыносимо скучаю. Я хочу ощущать его руки на себе, гореть с ним в пламени страсти. Слиться в один организм. Я устала бороться с чувствами, и с собой тоже. Мне нужен Вадим как мужчина.

Его глаза гуляют по моему телу, ему даже халат не помеха, уверена, он и так визуализирует, что находится под ним. Мои ноги слабеют, и вот-вот я упаду, опираюсь на трость и делаю глубокий вдох.

— Вадим, отнесешь меня на кровать? Нога совсем не слушается.

Вот она, открыта дверь, заходи и делай что хочешь. Походкой хищника мужчина идет ко мне, взгляд не отрывает от меня. Берет на руки, прижимая к горячему телу, это ощущается через плотную ткань поло. Его руки сжимают ноги и мою талию, верхняя часть халата разъехалась, но грудь ещё прикрыта.

Опускает меня на кровать, я специально развожу ноги так, чтобы он видел, на мне кроме халата ничего нет. Нависает надо мной грозовой тучей.

— Какую ты игру затеяла, Моника?

Интересуется осипшим голосом, умру, если он не коснется сегодня меня. Я словно с ума сошла.

— Ты мне нужен, Вадим.

Провожу пальчиками по его руке, он отзывается, я слышу, как его сердце грохочет.

Над нами повисает тишина, и ее разбивает звонкий голос нашей дочери.

— Папуля, почитаешь мне сказку?!

Дочь кричит из своей комнаты. Мать совсем из ума выжила, я забыла, что в этой квартире ребёнок, Белла может в любой момент зайти, а я тут голая почти. Скрещиваю ноги, но не перестаю смотреть на Вадима.

— Папуля сейчас почитает сказку маленькой принцессе, а потом займётся мамулей.

С этими словами он проводит большим пальцем по моей нижней губе. Голова кругом от того, что я переживаю.

Вадим уходит, а я разгораюсь все больше и больше. Абсолютно забыв обо всем на свете, сейчас есть только я и он. Прикрыв глаза, в тишине прислушиваюсь к его монотонному голосу.

Белла вечером долго не засыпает, и сейчас я молюсь, чтобы она за пять минут уснула. Все-таки я не совсем хорошая мать, если думаю сейчас о том, что надо было ее оставить у дедушки. Вся квартира в нашем распоряжении…

Атмосфера становится тяжёлой, мне даже не надо видеть его. Щелчок замка, и я замираю. Глаза все также прикрыты.

Подо мной прогибается кровать.

Совсем недавно в этой комнате, на этой кровати мы сходили с ума, сегодня я хочу повторить и продлить нашу агонию.

— Ника, ты же понимаешь, что соскочить уже не выйдет.

Облизываю сухие губы и открываю глаза.

— Я и не собиралась. Это все для тебя.

Тяну за пояс халата, раскрывая себя. Горячие ладони накрывают мою грудь, выгибаюсь, кусаю губы, хочу стонать, но нельзя.

Ладонь заменяет рот, язык лижет тугую горошину соска, кусает зубами. Отпускает ее и смотрит на мои губы.

— Ты разве не любишь своего «малыша»?

Не хочу переключаться на тему жениха, потому что я давно уже не думаю об этом и конкретно сейчас точно не хочу обсуждать. Откуда вообще у него в голове это взялось?

Тянусь к губам, хочу поцелуй долгий, головокружительный, такой только с ним бывает.

— Ты единственный мой мужчина, Вадим. Во всех планах, и я хочу, чтобы ты им оставался.

Его взгляд меняется, он будто становится глубже, темнее.

— Повтори.

— Ты мой единственный мужчина.

— Какая же ты… Всю душу из меня вывернула.

Обрушивается на мой рот отчаянно, жадно. Отвечаю, отдаю ему все, что есть, нежность, ненависть, ласку, любовь. Все ему одному. Он все забрал и отдает взамен тоже самое. Мы обмениваемся чувствами, и теперь я точно знаю, что все взаимно.

Наконец его руки ласкают меня, я подставляю те места, где особенно хочу его чувствовать. Через пару минут мы остаёмся без одежды.

Смотрю на его прокаченное тело, хочу его целовать, лизать и боготворить. Член призывно торчит, указывая на меня, слюнки текут от его внушительного вида. Крупная бордовая головка, упругий, бархатная кожица. Рука сама тянется к нему, и смотрю, как Вадим сжимает челюсти, ему нравится моя ласка. Его рука смело ласкает меня между ног, но всего этого мало. Даже когда он будет во мне, этого будет мало.

— Вадим, возьми меня.

— Тсс, не шуми.

Мы говорим шёпотом, делаем всё максимально тихо. Сложно предаваться разврату, когда в соседней комнате спит ребёнок. Уже не оторвешься, как четыре года назад.

Плюс больная нога, и она в любой момент даст о себе знать, а пока…

Мы целуемся, ласкаем друг друга, доводя до грани.

Вадим подхватывает обе мои ноги и прижимается пахом к моей промежности.

— Я ведь говорил, ты моя, Ника. Теперь всё будет по-другому.

— Я люблю тебя, Вадим.

Одновременно с моим признанием мой мужчина наполняет меня и замирает перед стартом. Я не жду ответного признания, но чувствую его ответные чувства в движениях, взгляде. Мой мужчина, без всяких уменьшительно-ласкательных, и это намного круче звучит.

Он не торопится, с каждым толчком подгоняет меня в пропасть. Это не просто секс, мы обмениваемся эмоциями, невысказанными чувствами.

Вадим ускоряется перед самым финишем. В этот момент сливаются все границы, теперь мы по-настоящему становимся близки друг с другом.

Нет сил идти в душ, я, как кошка, жмусь к мужчине, закидываю здоровую ногу на него и целую в грудь. В ответ меня обнимают и целуют в макушку. Засыпаем одновременно.

На утро я ещё никогда не была настолько счастлива. Мы проснулись раньше дочки и ещё несколько минут нежились в объятиях друг друга. Нам было даже не до секса, мы просто хотели целоваться и трогать друг друга.

— У меня губы будут опухшие, будто их пчёлы покусали.

Смеюсь и пытаюсь вырваться из сильных объятий. Вадим смеётся и продолжает целовать, щетина раздражает кожу вокруг губ.

— Они у тебя и так пухлые, так что даже не заметно.

— Вадим, пусти, надо ребёнка будить, кормить.

— Успеешь, дай ей поспать.

Делаю вид, что злюсь, но подставляю лицо для поцелуев.

— Нельзя сбивать режим. Как она потом пойдёт в садик?

— Когда пойдёт, тогда и будет привыкать к режиму.

Нашу идиллию прерывает звонок домофона. Теперь я на самом деле злюсь, кого принесло в такую рань?

— Ты кого-то ждёшь?

Спрашивает Вадим, выпуская из объятий и кровати. Собирает свою одежду по комнате, а я пытаюсь завязать халат.

— Нет. Но очень надеюсь, что просто ошиблись.

Выхожу из комнаты и жму кнопку видео, чтобы посмотреть, кто потревожил нас. Хорошее настроение вмиг стирается, не сразу нахожусь, что надо делать. Там внизу у подъезда стоит Егор и ждёт, когда его впущу, и мне приходится нажать кнопку, чтоб впустить нежданного гостя.

Поздно Егор приехал.

Залетаю в комнату насколько могу. Вадим надевает поло.

Какой-то кошмар наяву. Мой жених сейчас поднимется, а в моей спальне любовник.

— Ты чего бледная такая? Кто там? Папа?

Лучше бы он.

— Вадим, там Егор приехал.