Сердцу не прикажешь

20 Глава

Вадим

На своем веку я пережил достаточно потерь, сначала покинула мама.

Ее образ с каждым годом рассеивался, сейчас даже не вспомню, какой она была.

Потом погибла Соня, она часто приходила во снах, такая же молодая, красивая и счастливая. Первый раз она явилась ко мне, когда я сидел в СИЗО, улыбнулась и послала воздушный поцелуй. Трактовал я это как прощение.

Потеря отца не принесла мне ни горя, ни радости. Я нейтрально принял новость, особенно когда узнал, из-за чего он умер.

К теме смерти я спокойно отношусь, рано или поздно она придет за каждым.

Но сегодня понял, что ещё одного близкого человека я потерять не готов.

Мой триггер обернулся наяву в тот момент, когда Моника выбежала на дорогу и ее сбила машина.

Мышцы сковало, я боялся подойти к ней и посмотреть страху в глаза. Я не мог потерять ее, секунды шли, а я стоял и смотрел на толпу, что собрались вокруг тела. Вдалеке завизжали сирены, и я наконец пришел в себя.

Растолкав всех, сел на колени перед Никой и аккуратно убрал волосы с лица. Я знаю, что нельзя трогать человека, иначе можно принести ещё больший вред, но мне хотелось оградить Нику от снующих зевак.

Ее тело неестественно лежало, рот приоткрыт, глаза закрыты, но я чувствовал ее пульс.

Время тянулось слишком долго, когда приехала скорая, мне казалось, что прошла вечность. Врачи положили ее на носилки, задавали вопросы, кем я прихожусь.

Слова давались мне с натяжкой. Все, что я хотел, это чтоб Ника пришла в себя и ничего серьёзного не было. Все произошло так быстро, я даже не понял, откуда появилась машина и на какой скорости сбила ее, и самое главное, водитель уехал, машина не остановилась.

Я очень смутно помню детство, но отчётливо запомнил время, когда мы с отцом приезжали к маме в больницу. Запах, незнакомые люди в бело-синих костюмах с масками на лице, стены, выкрашенные в ужасный зелёный. Говорят, зелёный успокаивает, меня он пугал. Оставить меня было не с кем, поэтому отец и таскал с собой. Я запомнил запах больничных стен, а родную мать нет. Как-то так.

Меня, естественно, не пускают к Нике, я ведь ей никто формально. Сижу на цокольном этаже и жду Воронцова, когда позвонил ее отцу и рассказал, что произошло, мысленно уже с жизнью попрощался. Надолго запомню его стальные нотки в голосе. Приехал он быстро, бледный, страшно представить, что происходит у него на душе, моя-то в щепки.

Ника девочка сильная и гордая для того, чтобы умирать из-за нелепости.

Арина, сука!

Когда только все стало налаживаться, ей надо было нагадить.

Как только Моника уснула, после нескольких полученных оргазмов. Я долго не мог уснуть, переваривая информацию.

Своим признанием Ника дала мне под дых, откуда мне вообще было знать о ее чувствах? Такие девочки влюбляются в красивых мальчиков на дорогих тачках.

Сейчас могу смело сказать, что она мне запала в душу, такая девочка не может не нравиться. Чистая, умная, с хорошим вкусом и добрая. Все никак не мог понять, почему именно я?

Скидывал на возраст, малолетка захотела мужика постарше, ну я и не против был. Что она вообще во мне нашла?

Влюблена…

Охранял её сон, а сам не мог никак уснуть. Решил сходить к себе освежиться в душе, и тут вижу у дверей моей квартиры Арина сидит в слезах.

Хотел за шкирку взять и выкинуть, но я не совсем отбитый. Она же, блядь, девушка.

Всхлипывала и говорила что-то себе под нос, достала из сумочки какие-то коробочки, оказалось, что тесты на беременность и все они положительные.

Ещё один удар под дых. Даже пол подо мной качнулся.

Пришлось впустить в квартиру.

— И как это произошло?! Арина, ты же говорила, что предохраняешься!!

Старался орать тише, боялся Ника услышит, стены в этом доме тонкие. Порой я слышал, как где-то кто-то стонет, чихает и другие звуки.

— Поэтому я не знаю, как так вышло!

— Это точно не от меня. Я всегда с тобой был в презике.

— Так я ни с кем кроме тебя… Вадик, ты не веришь мне?

Надеется на резину сто процентов тоже не стоит. Белла как-то ведь появилась, но с Никой всегда мозг тёк, я чист, у нее кроме меня никого не было, и мы частенько не предохранялись. С другими я себе такое не позволял, чтобы избежать именно такие кадры.

— Давай дождёмся утра и съездим в больницу. Вдруг ошибка.

Ее лицо покрывается пятнами.

Девушка мгновенно меняется и больше не всхлипывает.

— То есть той ненормальной ты поверил, а мне нет?!

— Предупреждаю сразу, заговоришь о Нике ещё, уйдёшь отсюда и сама будешь разбираться со своей проблемой!

— Ты своего ребёнка называешь проблемой?!

— Ещё толком не ясно, есть ли ребёнок, и в том, что он мой, мало вероятности!

Ругаться, спорить не было желания. Я вообще планировал это утро по-другому.

Быстро принять душ и вернуться в постель к разомлевшей ото сна Монике и взять ее ещё несколько раз, чтоб мысли о «малыше» и вовсе разлетелись. И вообще провести целый день с ней вдвоём. Нам надо о многом поговорить, но все пошло по пизде. Мой муд* по жизни.

Воронцов вышел от доктора хмурый, но с более живым лицом. Отец Ники молча подошёл ко мне и сел рядом, закинув голову назад, упираясь в стену.

— У меня четверо детей, и за каждого сердце кровью обливается. Невозможно любить кого-то меньше, а кого-то больше.

Не знаю, к чему он сейчас клонит, мне просто надо знать, как там Ника. Но я жду, когда Кирилл выговориться.

— Ещё пять лет назад у меня была только Моника, и я жил ради нее, всё для неё, а потом в моей жизни снова появилась любимая женщина и подарила ещё детей. Но ведь это не значит, что я забыл о Монике, она уехала и перестала общаться резко. Я все думал, что она обиделась, думает, что променял ее на новую семью, но она часть этой семьи. Когда ты сказал, что она в больнице. Подумал, что не сказал ей, как люблю свою дочь.

— Кирилл Иванович, что сказал доктор?

В лёгкие перестаёт поступать кислород, пока жду ответа.

— Жить будет, и это главное. Сотрясение и ушибы, сказали, в рубашке родилась, конечно. Маргарита при родах ей жизнь дала взамен своей. Ещё бы она ее просрала.

Выдыхаю с облегчением. Чувствую лёгкое головокружение, но это скорее от голода. Не знаю, сколько времени прошло, а я ел в последний раз перед тем, как Нику отвезти на встречу выпускников.

— Поехали домой. Сегодня уже не пустят к ней, а ты нужен дочери, она мать ждала, плакала. Тебя тоже упоминала.

Наша маленькая принцесса. Мысли о ней успокаивают немного, хоть разорвись на части. Я и с Никой рядом хочу быть, и с дочерью.

— А меня пустят к ней?

— Вадим, я договорился. Тебя пустят, но только не сейчас, тебе надо отдохнуть, а то выглядишь, мягко говоря, не очень.

После беседы с врачом Воронцов приободрился, хочется зарядиться его настроением, но пока никак. Мне надо увидеть ее, поверить на слово доктору не получается.

— Эти жертвы, сидя у палаты сутками без сна, оставь для мыльных опер. А мы приедем сейчас и по бокальчику за здоровье наших детей выпьем.

Приходится послушаться, и первым делом, когда приезжаем домой, иду к дочери. Она уже спит. Маленький ангелочек, никогда не думал о детях, чтобы серьёзно завести семью, а сейчас я и представить не могу, что в моей жизни нет ее. Она как глоток свежего воздуха, отдушина моя. Что я буду делать, если Ника все-таки уедет с ней?

Заставить быть со мной тоже не могу. И забрать Беллу. Идиот, конечно, что шантажировал, ясен пень, это лишь слова.

Целую дочь в макушку и ухожу из комнаты.

На кухне меня ждет Воронцов, уже, похоже, выпил пару бокалов. Я никогда не был зожником, но алкоголь не особо употребляю, а отказать Кириллу Ивановичу значит не уважать, да и нервы ни к черту, надо расслабиться.

— Лида и дети спят. Она плакала, пришлось успокаивать. Вот ведь святая женщина! Любит Монику, а она ведь дочь той, которая нас разлучила.

Разливает коньяк, берет закуску, я решаю первую натощак. Почувствовать обжигающую горечь, немного привести внутренности в чувства.

— Дети не виноваты в ошибках взрослых.

— Это точно. А теперь, сынок, объясни мне, что у вас, мать вашу, происходит?!

Ударяет кулаком по столу, но не сильно. Опрокидываю в себя алкоголь, кашляю, меня от души ударяют по спине, почти увидел звезды.

— Вас что-то конкретно интересует?

Кладёт на стол похожий телефон Ники, экран разблокирован, там скрин билетов на утренний рейс Москва — Стамбул.

— Моника забронировала билеты на завтра. Как так получилось, что ее машина сбила? Мои сэбники ищут по камерам эту тварь, что не затормозила. Может ты вспомнишь что-то подозрительное?

Ни хера не помню. Я даже не понял, откуда тачка взялась, тело Моники проехалось по лобовухе и скатилось обратно, а водила, сука, объехал и дал по газам.

— Вадим, что у вас с Моникой? Почему моя дочь решила уехать обратно? Она ведь тогда тоже из-за тебя уехала.

Закидываю третий бокал, мышцы уже расслаблены, пора и закусить.

— Я только вчера узнал, что ваша дочь в меня влюбилась, а я оказался мудаком.

— А ты че в нее не влюблен был? Слишком хорош, блядь?

Напряжение так и искрит. Рука Воронцова хватает меня за ткань поло и тянет на себя, был бы он левый мужик, уже давно в нокауте был, а тут будущий тесть, надо быть максимально вежливым.

— Скорее наоборот. Она для меня слишком хороша, у меня тогда не было ничего, что я мог ей дать?

Машет на меня рукой и опрокидывает очередной бокал в себя.

— У нее все есть, понимаешь? Ей, наверно, нужна была твоя любовь?

— Если бы я тогда успел приехать в аэропорт, то она бы никуда не уехала. Я бы не отпустил.

Кирилл смеётся, но ещё злится. Напряжение витает в воздухе.

— А если бы, да кабы! Чего ты ждал? Каждые выходные она ездила к «подружке», а потом резко перестала, я ведь не идиот. Ты никаких шагов не делал, а ей просто надоело ждать. Ты проебал, как когда-то я в свое время, но у тебя есть шанс не ждать долгих двадцать лет и не упустить ее. Нахуй этого жениха шлем, Моника его не любит, я в этом уверен.

Слова бати придают мне уверенности. Да, я реально проебался, но тогда я думал, что ей надоел секс со мной, нашла лучше член. Че я только там не думал, пока мать не позвонила и не сообщила, что Моника собралась из России уезжать. Кирилл прав, я виноват, не оценил, а сейчас судьба дала мне шанс.

— Так, а сейчас-то что произошло?

Вспоминает, почему начал весь допрос.

— Мы вроде как помирились.

Углубляться не буду, по взгляду Воронцова он не настроен дружелюбно, хоть и благословил наш союз.

— Заявилась Арина, мы с ней иногда встречались. Пришла Моника, увидела ее, не выслушала, психанула и убежала.

Челюсть Воронцова напрягается, от воспоминания, зачем она припёрлась, меня тоже начинает накрывать яростью.

— Не успел ее догнать, она бежала к такси и…

— С этой Ариной у тебя что?

Сверлит взглядом, на меня даже так следователь не смотрел. Когда я давал показания после аварии.

— Ничего. Я с ней прекратил все отношения. Но она, видимо, не поняла, хотела поговорить.

Подробности ему знать не обязательно, а то чувствую, мне долго придётся зарабатывать очки в свою пользу, чтобы вернуть расположения тестя.

— Будь аккуратней, а то попадёшь, как я когда-то.

После разговора я ещё больше осознал, что не хочу отпускать Нику. Она была моей и останется.

Утром Лида с детьми собрались в бассейн, и Воронцов с ними. Поездка в больницу откладывается на вторую половину дня, в буквальном смысле разрываюсь между дочерью и Никой.

— Вадим, как там Моника?

Мама слышала мой разговор с врачом. Кирилл говорил, что она плакала, ее по телефону успокаивала Стася. Сестра хотела вернуться, но ее успокоили, что не надо прерывать отпуск.

— Врач сказал, что когда проснулась, у нее случился нервный срыв, ей вкололи успокоительное, сейчас спит.

— Бедная девочка. Вы поругались, да? Кирилл толком не объяснил, сказал, ты за ней бежал…

Звучит, будто это я виноват. Морщусь, будто от боли.

— Она психанула, не выслушала меня, и вот итог.

Мама обнимает меня, непонятно, кто кого успокаивает. Нашу идиллию разбавляет мелочь. Анька с Матвеем бегают друг за другом, Белла стоит в стороне и сонным взглядом смотрит на друзей.

— Так бегите к папе, я сейчас приду.

Смеются и не слушаются. Визжат и толкают друг друга.

— Ой, сынок, ну разве нормальные женщины рожают после сорока?

— Ма, дети же цветы жизни. Сама говорила всю беременность.

Вспоминаю реакцию, когда узнал, что Лида беременна. Сначала был шок, потом я охренел, вот так оставили этих двоих без присмотра.

— Конечно, я самая счастливая многодетная мама и бабушка. Надеюсь, вы с Моникой не затянете? Вам бы сыночка ещё.

— Маа, мы уж разберёмся. Ты лучше узнай, можно ли Беллу записать в ту же группу. Ей надо учиться плавать.

— Узнаю, а ты как справишься?

— Что я, с трехлеткой не справлюсь?

Лида смеётся, поднимая на руки Матвея, а Аню за руку берет.

Иду к дочери, сажусь напротив. Трет глазки и поджимает нижнюю губу, будто вот-вот заплачет.

— Ну что, принцесса? Пошли умываться?

— А где мамуля?

По розовой щечке катится слеза. Стираю большим пальцем и беру свою красавицу на руки. Ничего не весит, малышка вся в маму.

— Мама заболела, она в больнице.

Не рассказывать же ребенку, что ее мать сбили. Пугать Беллу не хочу, но что говорить в таких ситуациях?

Доча поднимает бровки домиком, в глазах беспокойство.

— Она боится меня заразить? Поэтому в больничке?

Помогает мне дочь. И я соглашаюсь с таким вариантом.

— Да, позже запишешь видео для мамы? Скажешь, что скучаешь и любишь ее, чтобы она быстрее поправилась.

Белла сразу меняется в эмоциях, улыбается и много раз кивает. Обнимает за шею, она очень тактильный ребёнок, и как раньше жил без этой нежнятины?

— И ты тоже скучаешь и маму любишь?

— Конечно.

Доча радуется моему ответу.

Поднимаемся в ванную, чтобы умыться. В этом деле я полный профан, смотрю на разные принадлежности, а дочь на меня в ожидании действий.

— Ну что вы обычно с мамой делаете?

Белла улыбается хитро.

— Глазки, лучки и сечки помыть и зубки покормить.

Смотрю на неё с прищуром.

— Может, их надо чистить?

Нахожу детскую пасту с клубникой и выдавливаю на щётку с диснеевской принцессой.

— Не-е-ет! Кусать!

Смеется маленькая обманщица.

Помню, мелким тоже ел пасту, моя оказалась намного вкуснее взрослой.

В общем, мы и кормим и чистим зубки.

В итоге вода оказывается у нас везде, и на полу почти лужи. Зеркало в каплях от пасты, зато мы справились.

Далее завтрак. Кашу успела приготовить Лида, мысленно благодарю ее. Итог нашего променада тот же, каша на полу, на столе и на носу. Умываемся ещё раз, Белла смеётся над неумехой отцом, зато нам весело.

— Вадим, а можно я буду тебя называть папуля?

Мы вышли во двор немного заправиться витамином D. От просьбы дочери растерялся, она до сих пор не знает, что я её родной отец. Хоть уже и просила разрешения называть меня папой.

— А хочешь я тебе раскрою секрет? О нем будем знать только мы с тобой.

Открыв рот от удивления, доча кивнула, в глазах любопытство.

— Я твой папа, Белла.

Я так разволновался, что ноги подкосились. Белла улыбнулась, боялся, что она обидится, конечно, она ещё ребёнок и не поймёт, но похоже, ей мой секрет очень понравился.

— Поналоску?

— Нет, самый настоящий.

— Улааа, я знала!

Доча кинулась ко мне на руки, и я ее закружил.

Вспомнил, как первый раз увидел свою принцессу, она бежала от кого-то или за кем-то и не заметив меня столкнулась.

Я взял ее на руки, ещё не зная, что она дочь Ники, и почувствовал что-то родное. Тогда подумал, что брешу, а все-таки интуиция работает.

А может, Лида права? Нам с Никой нужен еще один ребёнок. Хочу видеть её беременной, взять впервые на руки малыша и наблюдать за его развитием с первого дня рождения. Испытать все то, что пропустил с Беллой.

Такое недалекое будущее, но почти реальное.

Дорогие читатели, с Первым Днем Весны!

А менясДнем Рождения!

В планах у меня была ещё одна новинка в феврале, но время так быстро прошло, я и не заметила =)

Но в ближайшее время точно ждите ещё одну историю от меня

*****

*Муд — молодёжный сленг,

mood на русском — настроение.