Сестра моя

Глава 11. Тени Забыть-реки

Рада округлила глаза, увидев, как нож Леденицы ловко режет гриб на кусочки, а потом длинной иглой нанизывает на суровую нить.

‒ Ну-к, подвесь вон там, ‒ она протянула ей нить с кусочками гриба, ‒ пусть сушится.

Рада послушно выполнила, спрашивать зачем не стала, вспомнила, что Елага сушеные грибы толкла и по всякому потом пользовала: от черной плесени в погребе, от мух, а то и от мышей. Полезный грибочек, хоть для человека и не пригодный.

Ведунья налила воды в котелок, и когда та пошла пузырьками, бросила в него пучок травы, которую Рада не опознала, а за ней горсть сухих бузиных ягод, помешала, сняла пену. Наконец, сняла котелок, чуть склонилась над ним, впитала в себя запах, удовлетворенно хмыкнула. Налила отвар в плошку, поставила на лавку рядом с собой ‒ остудиться. Рада думала, ей тоже предложит, но нет. Леденица шевельнулась.

‒ Сиди тут, никуда не выходи, чтобы ни случилось.

‒ Ой, ты уходишь? Там же дождь еще.

‒ Не ногами же, ‒ Леденица скривила тонкий рот и принялась пить отвар.

Рада видела Елагу, которая тоже пила эти свои отвары, правда, редко, но тоже вот так застывала на месте с пустыми неподвижными глазами. Она еще подождала: Леденица не шевелилась. Интересно, куда же пошла? Наверняка в Навь. Елага свои тайные пути в Навь не показывала. Рада посмотрела на котелок, там еще оставалось немного, и тогда она налила эти остатки в свою плошку и, чтобы не передумать, выпила залпом. Еще горячий отвар обжег рот, упал в желудок, Рада невольно срыгнула и только тут испугалась сотворенного. Она хотела позвать ведунью, попросить помощи, но язык странным образом занемел, она потрогала им щеку изнутри и не почувствовали ни языка, ни щеки. Леденица сидела напротив с полуприкрытыми глазами, и даже дышала еле-еле. Надо было встать и попробовать изблевать отраву, но ноги стали мягкими, как кисель, а руки ‒ безвольными. Глаза закрылись против желания, но сквозь веки проникал отсвет пламени очага. В голове стоял туман, мысли текли медленно, как сосновые потеки на стволе.

Рада рванулась с лавки, не желая вот так просто умереть в этой землянке. Рванулась и вскочила на ноги. Голова прояснилась, прошла тошнота, Леденица все так же сидела на лавке, а напротив нее сидела она сама в холстине на плечах, с безвольно поникшей головой. От страха Рада отступила назад, не веря глазам. Да, так и есть, обе они, Леденица и Рада, по-прежнему сидели у очага, а вторая Рада стояла и смотрела на них вытаращенными глазами.

Она тронула себя, сидящую, за плечо, но рука прошла мимо, не ощутив тела. Неужели она умерла и теперь будет бродить по миру бесплотным духом? Бесплотным и безголосым: все попытки издать хоть звук не удались. Рада пригляделась к ведунье, вокруг ее тела клубился серый туман, тонкие языки которого тянулись к порогу. Рада пошла за туманом, хотела уже толкать дверь, но поняла, что этого не нужно ‒ она легко прошла прямо сквозь нее на улицу. Туман струился дальше, Рада шла за ним, почти не думая куда и зачем. Сейчас ее вело что-то помимо воли. Туманная дорожка на улице сверкала под каплями дождя и вела прямо на холм сквозь кусты. В этот раз колючки ее не тронули, не дрогнули ни веточкой, ни листиком.

На холм она поднималась долго, но усталости не было, была лишь какая-то дрожь внутри всего тела. Наконец, она достигла вершины. Здесь вповалку лежали камни разной величины и какие-то полугнилые бревна и колоды. Будто молния-перуница ударила и разметала то, что стояло тут раньше. Посреди всего это беспорядка имелось небольшое углубление в земле, и туман сочился прямо в эту дыру. Какое-то влечение тянуло ее последовать за ним. Она встала в эту ямку и почувствовала, как ноги начали погружаться, она лишь подняла руки вверх, чтобы войти в землю не с притиснутыми к бокам руками.

Вскоре она оказалась в узком отверстии, но вниз больше ничего не тянуло, пришлось самой вкручиваться в тесный лаз, помогая себе руками и всем телом. Прямо перед носом торчали корни травы, потом деревьев, черная земля сменилась твердой глиной, с песком и камнями. Попадались кости и осколки черепов. Рада не могла понять, человеческие то кости и черепа или нет, ей надо было ползти вниз как можно скорее. И вот ее ноги повисли в пустоте, она не могла их видеть, но поняла это, потому как свободно они болтались. Она заработала руками еще быстрее, и вот уже половина ее оказалась снаружи. Еще одно усилие, и она выпала из лаза и полетела вниз, лишь коротко вскрикнув.

Под ней оказалась обычная земля, поросшая мелкой травой. Рада полежала, прислушиваясь к себе, но ничего не болело. Она даже не ушиблась. Место оказалось похожим на лес возле Бронь-горы. Высокие сосны, земля, усыпанная хвоей, а по низу редкий подлесок. Сделав шаг, Рада наступила на ветку, та хрустнула, а пятке стало больно. Внезапно она осознала, что стоит совсем голая. Суконки куда-то делись, холстина валялась в двух шагах.

‒ Что ж, я такая глупая, ‒ сказала Рада вслух, ‒ надо ж было одеться, прежде чем бежать неизвестно куда.

Звук собственного голоса показался ей чужим и совсем неуместным здесь. На ум пришла ее рубаха, висящая на веревке в землянке. Пусть еще и не просохшую, но она бы ее надела. Даже если тут никого нет, разгуливать по незнакомому лесу голышом ‒ плохая затея. Рада переступила ногами и удивленно вскрикнула, увидев их обутыми в поршни, и подол рубахи над ними. Кто-то или что-то дал ей одежу и обувь.

«Так я же сплю! ‒ догадалась она. ‒ А во сне могут происходить всякие чудеса».

Может, тогда и волчица к ней придет? Рада повертела головой.

‒ Эй, сестричка! ‒ позвала она негромко. Громко побоялась. ‒ Эй! Серенький волчок, приди ко мне.

Между стволов мелькнуло серое, Рада ахнула. Волчица бежала к ней, легко ставя лапы на землю, едва касаясь, будто летела. Присев, Рада протянула к ней руки. Волчица припала на передние лапы и оскалилась, вертя задней частью тела от радости встречи. Потом они обнимались, волчица вылизывала щеки девочки, а та гладила ее по загривку меж ушами.

‒ Как же я скучала по тебе, ‒ прошептала Рада, уткнувшись в шею зверя.

Волчица вскочила, повертелась на месте, скакнула вперед, оглянулась, и снова скакнула, призывая Раду следовать за ней.

Хвоя под ногами хрустела, тут и там росли кустики вереска, торчали упругие веточки брусники. Ветерок принес запах речной воды чуть затхлой. В просвете Рада увидела заросли камышей и фигуру человека, в которой признала Леденицу. Ведунья шарила в камышах, орудуя длинным шестом. Волчица подбежала и ткнулась носом ей в ногу. Леденица обернулась, в ее глазах читалось удивление, потом она заметила Раду и открыла рот.

‒ Как? ‒ произнесла она одними губами, потом прочистила горло и сказала уже вслух: ‒ Ты что здесь делаешь? Как попала?

Рада пожала плечами, она не могла дать точный ответ зачем и почему сделала то, что сделала.

‒ Просто за тобой шла. По следу.

‒ Матерь Макошь! По какому следу, горемычная?

‒ По туману. Я отвар выпила и увидела. И пошла.

‒ Как шла? Через гору? ‒ Голос у Леденицы стал суровым. Рада кивнула. ‒ Что ж... Тогда вон, видишь лодку? Давай-ка подтяни ее сюда.

Пришлось лезть в камыши, где и правда торчал нос небольшого челна-долбленки. Нос его был выше кормы и загибался к воде крючком, на котором кто-то вырезал два круглых глаза с вертикальным зрачком.

‒ Ну, садись, ‒ Леденица перекинула ногу через борт, потом вторую.

Рада последовала за ней, волчица тоже прыгнула на дно, и челнок качнулся. Леденица отталкиваясь шестом от берега, вытолкнула челнок на открытую воду. Река текла спокойно, почти недвижимо. Стоя на корме, Леденица направляла челнок вдоль берега.

‒ А что это за река? ‒ Рада посмотрела за борт. В мутной воде дна не было видно, хоть речка казалась неглубокой. Во всяком случае Леденица легко доставала до дна шестом. ‒ Куда она ведет?

‒ Потом узнаешь. Смотри в воду, да хорошенько. Как увидишь что интересное, хватай.

Ничего толком не понимая, Рада уставилась за борт. Постепенно ей стало казаться, что мимо них проплывают тени, то ли рыбы, то ли раки... Только большие. Еще через какое время тени стали напоминать человеческие фигуры, только маленькие. У них не было волос, одежды: ни мужчины, ни женщины... и правда, как тени на земле. Но вот одна, проплывая мимо, внезапно открыла глаза и посмотрела на Раду. Посмотрела и протянула к ней те отростки, что, наверное, служили ей руками.

‒ Ой! ‒ вскрикнула Рада. ‒ Что это?

‒ А ты смотри лучше. ‒ Леденица воткнула шест в дно, удерживая челн на месте.

Рада сматривалась в тень, все тянущую к ней ручки, и вдруг перед глазами встал тот день, который она хотела забыть, но никак не могла. Когда в дом ворвались лосинские мужики, опрокинули стол, смели посуду с полок, кричали страшными хриплыми голосами, и как она сидела под лавкой, прижимая к себе небольшой лубяной короб с отцовским добром, как вскоре мужики ушли, так и не найдя ее, как потянуло едким дымом, как она пыталась выбить дверь, а потом лезла на крышу и прыгала в снег. Слезы потекли у нее из глаз, она протянула руки и вытащила тень. Истекая водой тень обрела иную форму: Рада увидела саму себя младше на три года, только маленького размера, как куколка.

‒ Хорошо, ‒ одобрила Леденица, ‒ смотри еще.

Рада смотрела, мимо плыли и плыли тени, шевелили лапками, плавниками, пока одна чем-то не привлекла ее внимание. Она протянула к ней руку, и тень открыла глаза. Рада застыла.

Этот день она не помнила, ей тогда было всего три года. Но сейчас в круглых, белесых глазах тени, увидела себя вместе с отцом, идущим по воду. Венрад нес ее в одной руке, во второй держал ведро. Вот он посадил ее на берегу, под кустом, а сам пошел в воду, подальше, где глубже и чище. Рада смотрела на пчелку над цветком, когда из-за деревьев вышел мужик, увидел ее и чуть попятился. Потом посмотрел на реку, где спиной к нему брел Венрад, вытащил топор и замахнулся, бормоча: «Лешачье отродье».

Рада уставилась на него, не осознавая опасности, но тут мужик согнулся и рухнул на колени. В его шею сзади вцепилась зубами серая волчица, мужик хрипел, но почему-то не орал, не звал на помощь. Волчица разжала челюсти и отскочила. Мужик на карачках пополз прочь, распространяя за собой запах мочи. Волчица подошла, высунула язык, подышала Раде прямо в лицо, потом лизнула и метнулась в лес. Когда Венрад прибежал на шум, увидел лишь мирно сидящую на траве дочь. На вопрос, что случилось, она все повторяла, что приходила собачка и все.

Воспоминание вихрем пронеслось у Рады в голове, губы задрожали. Как же она могла забыть?

‒ Что смотришь? ‒ окрикнула Леденица. ‒ Тащи ее в лодку!

Вторая тень упала на дно, теперь там сидело уже две Рады, разных возрастов, но такие же бесплотные и крошечные.

‒ Что это, тетя Леденица? Что?

‒ Это страхи твои. Обиды, печали. Все, что в душе таится, все что тянет и жить мешает.

‒ Почему они тут?

‒ Это Забыть-река. Все, что человек в Яви за свой срок переживает, все сюда попадает. Умирает человек, а душа его по Забыть-реке до Калинова моста путь держит, чтоб забылось все плохое и страшное. А кто в Навь попадает, минуя эту реку, те на том свете мучаются и живым своим обидчикам мстят.

Рада мысленно ахнула ‒ вот откуда навьи духи берутся, это те, кто обиды не простил. Она посмотрела на крошечных девочек. Что ж, получается, ей этих лосинцев простить? Забыть обиду? Она же по ночам представляла, как вернется туда и... тоже им дома сожжет, чтоб поняли, что натворили. Странно, сейчас она об этих своих мыслях о мести думала с грустью, но без злости.

‒ Что же с ними делать теперь?

‒ Вот сейчас к бережку пристанем, скажу.

Леденица направила челнок к противоположному берегу. На середине реки вода вспучилась волной, из водного пузыря показалась еще одна тень, но большая, почти со взрослого человека ростом. Из пузыря отделились отростки-руки и потянулись к челноку. Сверху, там. где должно быть лицо, открылись два белых слепых глаза. Рада вцепилась руками в бортик челнока, но не от страха, просто ей показалось, что она видит, узнает, кто это.

‒ Елага! ‒ прошептала она и тоже протянула руку тени навстречу.

Тень менялась, обретала вид старухи с длинными седыми волосами. Леденица тоже увидела ее и в момент, когда Рада почти дотронулась до руки призрачной волхвы, ударила водяной призрак концом шеста в грудь. Пузырь лопнул, упал обратно в реку, лишь круги разбежались во все стороны.

‒ Зачем? ‒ застонала Рада. ‒ Это же бабушка Елага...

‒ Затем. Рано еще.

‒ Но ты же сама говорила, что это мои страхи. Мне нужно было ее забрать.

‒ Не твой это страх был, а ее. Не нужен он тебе. Пока не нужен.

Челнок поплыл дальше, а Рада все смотрела назад, все надеялась, вдруг снова увидит Елагу. Нос челнока уткнулся в берег.

‒ Давай, выпусти их туда. Пусть идут.

Рада подняла тени и поставила на берег, они и пошли. Две фигурки, одна маленькая, вторая побольше. Пошли и растаяли через несколько десятков шагов, как утренняя дымка. Леденица тоже ступила на берег, ничего не объясняя. Рада решила последовать за ней. Они прошли вдоль берега, свернули в небольшой лесок. Там, на полянке, лежал большой плоский камень, примерно Раде по пояс высотой, и такой длины, что на него мог спокойно лечь человек. Леденица обошла вокруг камня, шепча какие-то слова, потом провела над поверхностью камня ладонью. Потом уперлась в него руками и стала давить.

Рада смотрела с круглыми глазами. Она, правда, хотела сдвинуть его с места? Это невозможно, он же огромный! Леденица все толкала и толкала, лицо стало красным от натуги. Раде стало совестно стоять рядом без всякого участия. Она тоже положила рука на холодный камень, уперлась в землю ногами, напряглась изо всех сил, ожидая, что сейчас ноги поедут по земле, а камень, конечно, так и останется на месте.

Получилось, наоборот. Камень как-то очень легко сдвинулся, скользнул по влажной земле. От него на ней остался темный след и выемка. Леденица стояла рядом и смотрела на то место, где только что был камень, и лицо ее искажала странная кривая улыбка.

‒ Что теперь? ‒ Рада вытянула шею, чтобы рассмотреть, что там внизу. Неужели такой же лаз, как на вершине Бронь-горы?

Леденица повернула голову, будто удивляясь, что рядом кто-то есть.

‒ Ничего. Возвращаться пора. Ты свое дело сделала. И я сделала.

Леденица схватила ее холодной, просто ледяной рукой. Рада вздрогнула и открыла глаза в землянке. Она так же сидела на лавке перед очагом, закутанная в холстину и в суконках на ногах. Напротив сидела Леденица, смотрела на нее немигающим взглядом.

‒ А как мы вернулись? Так просто? А почему туда так долго шли?

‒ Потому что иного пути нет. Лишь немногие могут проходы в Навь открывать по своей воле. Иным же нужно прийти на место, где прикасаются друг к другу миры. На кромку. Вернуться же проще, чем попасть. Главное ‒ не оставлять ничего в Нави и не брать. Поздно уже, ложись спать.

Рада встала, посмотрела на дверь, помялась немного.

‒ Мне бы по нужде выйти, ‒ призналась она.

‒ Выйти? ‒ Леденица хрипло рассмеялась над явной глупостью девочки. ‒ Смотрю, ты совсем страха не ведаешь. Нужду в ночи возле Бронь-горы справить... Знала бы, что ты такая глупая, не стала бы на тебя еду переводить. Вон в том углу бадейка стоит, в нее сходи.

Пришлось идти к бадейке, смущенно опустив голову. Там же стояла кадушка с водой и черпаком, сверху на вбитом колышке висел рушник. Леденица возилась в одной из укладок, перебирая вещи. Быстро сделав свои дела, Рада умылась, поливая на руки черпачком, немного оттерла вьевшуюся в пальцы грязь, утерлась. Леденица уже бросила на лавку два одеяла, сшитых из кусочков разного меха. На одно Рада легла, вторым укрылась. Положила под щеку ладошки, прикрыла глаза, совсем не уверенная, что сможет уснуть. Все переживания этого дня мелькали перед ней роем назойливых мух. Ей даже почудилось, что и эта землянка, и Леденица ей снятся, и уж тем более весь поход на Бронь-гору и Забыть-реку.

Ведунья посмотрела в ее сторону, сняла с веревки пучок травы и подожгла его от тлеющих в очаге угольев. Запахло полынью. Дым проник в нос, Рада завозилась, потерла нос, чихнула раз, другой и провалилась в сон.