Системный Друид

Глава 11 Новые горизонты

Дни сливались в непрерывный поток тренировок, сбора трав и медитаций. Я втянулся в ритм, который выстроил сам, и тело откликалось на него с готовностью, удивлявшей меня каждое утро. В прошлой жизни подобные результаты потребовали бы месяцев упорной работы, строгого режима питания, постоянного контроля нагрузок и обязательного отдыха между циклами. Здесь всё шло иначе.

Мышцы наливались силой после каждой тренировки, словно само тело жаждало движения и только ждало, когда его наконец заставят работать.

Я вспоминал, как мучился в тридцать пять, когда решил подготовиться к серьёзному походу в Саяны. Три месяца бега по утрам, два месяца с гантелями, бесконечные растяжки и разминки, а результат всё равно оставлял желать лучшего. Колени ныли после каждого подъёма, спина отказывалась сгибаться после ночёвки на жёстком, выносливость заканчивалась раньше, чем терпение.

Сейчас за те же три недели я добился большего. Приседания, которые в первые дни валили меня после двадцатого раза, теперь давались легко до сотни. Бег по пересечённой местности из испытания превратился в удовольствие. Даже дыхание выровнялось, перестав сбиваться на каждом подъёме.

Наследственность, понял я после очередной утренней разминки. У этого тела была хорошая наследственность, заложенная поколениями предков, живших в лесу. Прежний Вик просто никогда не использовал этот потенциал, предпочитая лениться и мечтать о городской жизни. Какая ирония: мальчишка мог бы стать крепким, выносливым, приспособленным к любым условиям, если бы постарался.

Составы, которые я готовил по вечерам, усиливали эффект. Система оказалась незаменимым помощником в оценке результатов: каждый раз, когда я пробовал новый отвар или мазь, перед глазами всплывала панель с сухой информацией об эффективности.

Объект: Укрепляющий отвар (базовый).

Качество: Среднее.

Эффект: Ускорение восстановления мышечных волокон на 12 %. Длительность: 4 часа.

Двенадцать процентов казались скромной цифрой, но в сумме с ежедневными тренировками и правильным питанием они складывались в ощутимую разницу и значительно облегчали мои тренировки.

Я экспериментировал с пропорциями, добавлял разные травы, менял время настаивания, и Система послушно фиксировала каждое изменение. Одиннадцать процентов — с корнем бурой вязовки. Четырнадцать — с добавлением коры железного дуба. Шестнадцать, когда я догадался перетереть ягоды лунники в порошок перед завариванием.

Мана пронизывала всё вокруг, каждую травинку, каждый камень, каждую каплю воды в ручье. И организм усваивал её вместе с пищей, вместе с воздухом, отварами и мазями. Это было похоже на постоянную подпитку, тонкую и незаметную, но неуклонно меняющую само тело изнутри.

Медитации оказались отдельным открытием.

В прошлой жизни я относился к ним скептически, считая пустой тратой времени для тех, кому нечем заняться. Сидеть на месте и «очищать разум» казалось глупостью, когда можно было пробежать километр или нарубить дров.

Здесь всё работало иначе. Я садился у старого дуба на краю поляны, закрывал глаза, выравнивал дыхание, и через несколько минут начинал чувствовать нечто странное. Границы тела размывались, словно кожа переставала быть преградой между мной и миром. Я ощущал корни дерева, уходящие глубоко в землю, ощущал движение соков по стволу, ощущал шелест листьев как продолжение собственных мыслей.

Мана восстанавливалась в такие моменты быстрее обычного. После часовой медитации резерв, опустошённый тренировками с Рывком и Каменной Плотью, заполнялся почти полностью. Без медитации на это уходила вся ночь.

Полезная практика. Я включил её в ежедневный распорядок, выделив время после обеда и перед сном.

В то утро я углубился в лес раньше обычного, задолго до рассвета.

Серебристый Вьюн, растение из списка Сорта, был той еще проблемой. Записи указывали на водопады и скалистые выступы, где брызги воды смешивались с потоками маны. Я обошёл три подходящих места и каждый раз возвращался с пустыми руками. Вьюн либо ещё не начал цвести, либо его уже собрал кто-то другой.

Сегодня я взял западнее, к распадку, где, по словам деда, водились крупные твари и куда местные охотники старались не соваться без крайней нужды. Рискованно, но записи Сорта упоминали именно такие места как наиболее вероятные для произрастания Вьюна.

Лес принял меня утренним полумраком и влажной прохладой. Я двигался привычным размеренным шагом, экономя силы, внимательно осматривая подлесок. Усиленные чувства работали в рассеянном режиме, улавливая шорохи и запахи на границе восприятия.

Голоса я услышал раньше, чем увидел их источник.

Молодые, звонкие, с той беспечной уверенностью, которая бывает только у тех, кто ещё не столкнулся с настоящей опасностью. Я замер за стволом старого вяза, вслушиваясь.

— … говорю тебе, мастер Корвин будет в восторге! Мы справимся за полдня, вернёмся к ужину, и он признает, что недооценивал нас.

— Лерон, ты каждый раз так говоришь, — женский голос, насмешливый и мягкий одновременно, прозвучал в ответ. — А потом мы до ночи выбираемся из какой-нибудь ямы.

— Это был один раз! И яма была не моей виной! И хватит уже об этом вспоминать!

Смех, несколько голосов сразу. Я осторожно выглянул из-за ствола.

Шестеро. Четверо парней и две девушки, все примерно моего возраста или чуть старше. Одеты добротно, в кожаные куртки с металлическими вставками, высокие сапоги, прочные штаны. Снаряжение выдавало достаток: у парней на поясах висели мечи в ножнах, у двоих за спинами торчали копья. Одна из девушек сжимала в руке посох с мутно-голубым камнем на навершии, вторая несла лук и колчан со стрелами.

Экипировка хорошая, осанка выдаёт тренировки, но движения слишком расслабленные для опасной территории. Они шли по тропе открыто, громко разговаривая, даже не пытаясь следить за окрестностями.

— Эй, красавицы! — один из парней, плечистый, с копной рыжих волос, картинно расправил плечи. — Скажите только слово, и я добуду вам любого зверя в этом лесу! Хотите шкуру рогатого волка? Или, может, рог единорога?

— Единороги водятся южнее, умник, — фыркнула девушка с посохом. — И они занесены в охранные списки.

— Подумаешь! — рыжий махнул рукой. — Главное — желание!

Лучница рассмеялась, качая головой. Я рассмотрел её внимательнее: тёмные волосы, собранные в высокий хвост, тонкие черты лица, уверенная походка человека, привыкшего полагаться на собственные ноги. На плече поблёскивала серебряная застёжка плаща, явно фамильная вещь.

Они прошли мимо моего укрытия, даже не заметив. Я остался на месте, наблюдая, как группа удаляется по тропе. Что-то царапало на краю сознания, какое-то предчувствие, которое я научился не игнорировать за годы работы в заповедниках.

Они недооценивали лес. Шли слишком уверенно, слишком громко и беспечно. Здесь, на границе настоящего Предела, где уже встречались твари второго и третьего рангов.

Я двинулся следом, держась в тени деревьев. Направление их движения пока что совпадало с моим маршрутом.

Шипастый Варан появился внезапно.

Тварь вынырнула из-за валуна справа от тропы, и мир взорвался криками и лязгом металла. Я успел заметить массивное тело, покрытое бронзовой чешуёй с рядами костяных шипов вдоль хребта, прежде чем первый шип просвистел над головами студентов.

Система мигнула предупреждением:

Объект: Шипастый Варан.

Ранг: 3.

Состояние: Голоден, агрессивен.

Способен выстреливать костяными шипами на расстояние до тридцати метров.

Рыжий парень с копьём оказался первым на пути твари. Он выставил оружие вперёд, упираясь древком в землю, но варан просто смёл его в сторону ударом хвоста. Парень отлетел к дереву, копьё переломилось пополам.

Мечники пытались окружить тварь, но их движения были несогласованными, каждый действовал сам по себе. Девушка с посохом выкрикнула что-то, и воздух перед ней сгустился в полупрозрачный щит, принявший на себя очередной залп шипов.

Я видел магию в исполнении людей впервые, и зрелище завораживало. Щит мерцал голубым светом, по его поверхности разбегались волны от ударов шипов, камень на посохе пульсировал в такт движениям девушки.

Но этого было мало. Варан напирал, оттесняя группу к оврагу. Его пасть раскрывалась, обнажая ряды жёлтых зубов, хвост молотил по земле, поднимая тучи пыли.

— Отступаем! — крикнула девушка с посохом. — К опушке! Живо!

Они бросились бежать, неуклюже перепрыгивая через корни и уворачиваясь от веток. Варан рванул следом, тяжело переваливаясь на коротких лапах, но всё равно развивая приличную скорость.

Лучница отстала.

Я увидел момент, когда её нога подвернулась на влажном камне. Девушка вскрикнула, упала на колено, схватилась за лодыжку. Друзья уже скрылись за поворотом тропы, оглушённые паникой и собственным топотом. Они даже не заметили, что она отстала.

Варан заметил отставшую добычу. Его голова повернулась, маленькие глазки сфокусировались на неподвижной фигуре. Шипы на спине зашевелились, готовясь к залпу.

Я двинулся раньше, чем успел подумать. Рывок бросил меня вперёд, мир дёрнулся и размазался, а в следующее мгновение я оказался между девушкой и тварью.

Каменная Плоть активировалась за долю секунды до удара. Шип врезался в моё предплечье с глухим стуком, отскочив от затвердевшей кожи. Боль была приглушённой, далёкой, как будто принадлежала кому-то другому.

Я подхватил с земли камень размером с кулак и метнул его в морду варана. Бросок был точным, камень угодил твари прямо в глаз. Варан взревел, мотнул головой, на мгновение потеряв из виду цель.

Этого хватило.

Я обернулся к девушке. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, серо-зелёными, с золотистыми крапинками вокруг зрачков. Её губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.

Красивая, отметил я мимоходом, доставая из поясной сумки баночку с мазью. Лицо с мягкими чертами, чуть вздёрнутый нос, упрямый подбородок. Прядь тёмных волос выбилась из хвоста и прилипла к щеке.

Наши взгляды встретились, и я увидел, как румянец заливает её скулы.

— Держи, — я сунул ей в руки баночку. — Намажь лодыжку, поможет с отёком.

— Кто… — начала она.

Я подмигнул ей и рванул в сторону, прямо на варана.

Тварь уже оправилась от удара и снова фокусировала взгляд на добыче. Я свистнул, громко и резко, привлекая внимание. Голова варана дёрнулась в мою сторону.

— Эй, чешуйчатый! Сюда смотри!

Я бросился бежать, уводя зверя вглубь леса.

Варан оказался упрямым существом.

Он преследовал меня почти час, ломясь через подлесок с упорством, достойным лучшего применения. Я использовал каждый приём из арсенала старого егеря: менял направление, путал следы, проскальзывал под поваленными стволами, перепрыгивал через овраги.

Тварь была быстрой на коротких дистанциях, но выносливостью похвастаться не могла. Я чувствовал, как её рывки становятся короче, как замедляется топот тяжёлых лап. Голод и ярость гнали варана вперёд, но усталость брала своё.

Через полчаса погони я выбрался к небольшому ручью и перешёл его вброд, специально выбирая места поглубже. Варан остановился на берегу, принюхиваясь. Рептилии вообще плохо держат след через воду, это я помнил.

Я прошёл по руслу метров двести, потом выбрался на противоположный берег и затаился за валуном. Варан ещё какое-то время топтался у ручья, сердито фыркая и шипя. Потом развернулся и потрусил обратно.

Я выждал ещё десять минут, прежде чем выдохнуть. Тягаться с третьим рангом мне еще рановато. Хотя удар его я выдержал. Как говорится, тренировки окупились!

Обратный путь занял больше времени. Я двигался осторожно, проверяя каждую тень, прислушиваясь к каждому шороху. Усиленные чувства работали на полную мощность, вылавливая малейшие признаки опасности.

Место, где я оставил лучницу, пустовало. Только примятая трава и след волочения указывали на то, что здесь кто-то был. Видимо, друзья вернулись за ней, когда поняли, что она отстала. Хорошо.

Я уже собирался уходить, когда заметил кое-что на нижней ветке молодого дерева.

Платок. Небольшой, из тонкого синего шёлка, с вышитыми серебряной нитью инициалами «Э. Л.» в углу. Он был повязан так, чтобы его заметили, слишком аккуратно для случайности, слишком нарочито для простого забытого предмета.

Я снял платок с ветки, провёл пальцами по гладкой ткани. От неё пахло чем-то лёгким, ванильным, едва уловимым. Запах, который остаётся на вещах после долгого ношения.

Благодарность, понял я, улыбнувшись уголком губ. Она оставила это для меня.

Я повязал платок на запястье, туда, где он будет напоминать о сегодняшнем дне. Синий шёлк странно смотрелся на грубой коже куртки, яркое пятно среди серых и коричневых тонов.

Но мне понравилось.

По дороге к хижине я думал о том, что видел. Магия в исполнении людей, щит из сгущённого воздуха, посох с мана-камнем. Это было совсем иначе, чем способности мана-зверей.

Если они могут так, значит, и я смогу. Рано или поздно. Ну а кто бы еще не захотел овладеть магией, оказавшись в другом мире?

Ещё одна цель добавилась к растущему списку.

На следующее утро я отправился в Верескову Падь с полной котомкой.

Путь занял чуть больше часа, солнце уже поднялось над кронами, когда впереди показались первые крыши. Деревня встретила меня привычным гулом голосов и скрипом телег. Я прошёл мимо колодца, где судачили девушки, кивнул им в качестве приветствия и свернул к лавке Сорта.

Колокольчик над дверью звякнул, оповещая о посетителе.

Алхимик поднял голову от книги, которую листал за прилавком, и его морщинистое лицо расплылось в улыбке. Редкое зрелище для этого скупого на эмоции человека.

— А, молодой Вик! — Сорт отложил книгу и потёр ладони. — Заходи, заходи. Чем порадуешь старика?

Я выложил на прилавок содержимое котомки, аккуратно разделённое по мешочкам. Корневища болотной живицы с сохранёнными волосками на концах. Пучки Ночной Росы, собранной в правильную фазу луны. Горсть орехов железного дуба, плотных и тяжёлых как речная галька.

Сорт склонился над товаром, приподнимая мешочки, принюхиваясь, перебирая содержимое тонкими пальцами. Его глаза блестели тем особенным блеском, который появляется у профессионала при виде качественного сырья.

— Недурно, — пробормотал он, разглядывая корневища на просвет. — Весьма недурно. Ты знаешь, когда их срезать, чтобы сохранить активные вещества. Это редкость для сборщиков твоего возраста.

Я промолчал, принимая комплимент как должное. Алхимик перешёл к осмотру следующего мешочка.

— Ночная Роса… — он осторожно понюхал лепестки. — Свежая, правильно высушенная. Ты ходил к северному распадку?

— Западнее.

Сорт поднял кустистую бровь.

— Там опасно. Крупные твари.

— Знаю.

Алхимик помолчал, оценивающе глядя на меня. В его взгляде читалось что-то новое, какой-то пересмотр прежних суждений. Я больше не был для него случайным лесным мальчишкой, приносящим обычные травы по обычным ценам.

— Хорошо, — Сорт кивнул и потянулся к кошелю за поясом. — Я дам справедливую цену, сорок пять серебром за все.

Монеты звякнули на прилавке, и я убрал их в поясной кошель. В этот раз даже торговаться не пришлось, алхимик дал даже больше, чем я рассчитывал. Сорт тем временем унёс мешочки в заднюю комнату, откуда доносилось бульканье каких-то составов, и вернулся с двумя глиняными кружками.

— Травяной чай, — пояснил он, ставя одну передо мной. — Собственный рецепт. Согревает после долгой дороги.

Я принял угощение, отметив про себя перемену в отношении. В прошлые визиты Сорт был деловит и скуп на слова. Теперь он явно желал поговорить.

— Кстати, о западном распадке, — алхимик отхлебнул из кружки, прищурившись от удовольствия. — Ты вчера никого там, случайно, не встречал?

Я сделал глоток чая, терпкого, с нотами мяты и чего-то горьковатого, успокаивающего. Вопрос был задан с наигранной небрежностью, но глаза Сорта внимательно следили за моей реакцией.

— Встречал, — ответил я ровно. — Шестеро молодых. Богатая экипировка, маловато опыта, а что?

Сорт хмыкнул, откидываясь на табурете.

— Ученики из Академии Серебряной Звезды. Одной из магических школ, где собирают одарённых со всего королевства, — он покачал головой с видом человека, насмотревшегося на чужую глупость. — Их наставник, некий мастер Корвин, решил, что прогулка по Пределу пойдёт им на пользу. Быстро отобьёт лишнюю самоуверенность.

Я вспомнил девушку с посохом, её щит из воздуха. Магия в исполнении людей выглядела прекрасно.

— Академия?

— Магическая школа, — Сорт махнул рукой. — Их несколько только в королевстве, не говоря уж о других государствах. Учебные заведения для тех, у кого есть дар и деньги. Или дар и покровители. Учат там всякому — от боевых заклинаний до алхимии. Выпускники становятся придворными магами, целителями при храмах, охотниками на чудовищ. Авантюристами, в конце концов, ведь надо кому-то ходить в Подземелья.

Он снова отхлебнул чая и усмехнулся.

— Эта компания закупалась у меня зельями перед походом. Молодёжь болтливая, особенно, когда хочет произвести впечатление. Выболтали всё: и откуда приехали, и зачем здесь, и сколько у папеньки земли, и какие связи при дворе.

Я мысленно усмехнулся. Такая беспечность в незнакомом месте была верным способом нажить неприятности. Или переплатить втридорога.

— И ты их, конечно, обобрал, — сказал я без осуждения.

Сорт развёл руками с видом оскорблённой невинности.

— Что ты, что ты! Я просто предложил им свой товар по рыночной цене. По столичной рыночной цене, само собой, — он подмигнул мне. — Со своими я веду дела честно, ты сам знаешь. А вот пришлые, которые сами хвастаются тугим кошельком и папенькиными угодьями, могут и по тройной цене купить. Урок на будущее, так сказать.

Да уж, знаю, меня ты тоже пытался надурить. Я допил чай, обдумывая услышанное. Магические академии, значит. Места, где одарённые обучались владению силой, которую я видел вчера. Девушка с посохом создала полноценный щит, отразивший залп костяных шипов.

Соблазнительно? Пожалуй. Структурированное обучение, опытные наставники, доступ к знаниям, накопленным поколениями магов.

Однако я тут же отбросил эту мысль.

Прежний владелец этого тела уже один раз погнался за лёгким путём, за обещаниями золота и места при дворе. Закончилось это ядом в крови и могилой, которую дед готовил две недели. Я усвоил этот урок за него.

К тому же Система работала именно с мана-зверями. Перо Буревестницы у меня за пазухой мягко покалывало кожу, напоминая о возможностях, которых мне никогда не дадут в стенах какой-нибудь школы. Способности приходили от леса, от существ, населявших Предел. Каждая охота, каждая встреча с тварью добавляла что-то новое в мой арсенал.

Академия учила бы меня годами тому, что я мог получить здесь за месяцы. Пусть другие сидят над книгами и слушают лекции. Мой учитель жил в чаще и имел клыки размером с мою ладонь.

— Задумался? — голос Сорта вернул меня к реальности.

— Размышлял о разнице между книжным знанием и практическим опытом, — ответил я, ставя пустую кружку на прилавок.

Алхимик рассмеялся сухим, скрипучим смехом.

— Мудро для твоих лет. Те академики вчера вернулись в деревню бледные как полотно, с одним раненым и кучей баек о чудовищном варане, — он покачал головой.

Я поднялся, собираясь уходить.

— Благодарю за чай и разговор.

— Заходи ещё, — Сорт кивнул. — И если найдёшь Серебристый Вьюн, неси сразу ко мне. Заплачу хорошо.

Выйдя из лавки, я направился к рыночной площади. Серебро приятно оттягивало пояс, и я решил потратить часть на припасы. Список в голове сложился сам собой: крупа, соль, немного мёда, если повезёт найти по хорошей цене.

Лавка бакалейщика встретила меня запахом специй и сушёных фруктов. Толстый усатый мужик за прилавком кивнул мне без особого интереса и занялся своими делами, пока я осматривал товар.

Крупы здесь были простыми: ячмень, просо, полба. Я выбрал мешочек полбы, хорошей, чистой, без примесей и жучков. Соль оказалась крупной, сероватой, явно из местных солончаков, но для готовки годилась. Мёд нашёлся в глиняных горшочках, тёмный, густой, с характерным лесным ароматом.

— Ещё яйца есть? — спросил я у бакалейщика.

— В корзине у двери, — буркнул тот, не отрываясь от пересчёта каких-то бобов.

Яйца были крупными, с крепкой скорлупой кремового оттенка. Я отобрал десяток, аккуратно уложив в котомку между мешочками с травами.

На обратном пути я прикидывал, что приготовлю на ужин. Идея пришла внезапно, всплыла из памяти прошлой жизни: блины. Настоящие, толстые, пышные блины, каких я готовил десятки раз в избушке посреди тайги, когда хотелось чего-то простого и сытного.

Рецепт был элементарным: мука, яйца, молоко или вода, щепотка соли, ложка мёда для сладости. Тесто замешивается до однородности, выливается на раскалённую сковороду, и через минуту по избе плывёт запах, от которого рот наполняется слюной.

Молока у нас с Торном не водилось, поэтому и его я приобрел. Оно отлично подчеркнет вкус меда.

Вернулся я быстро, шёл размеренным шагом, наслаждаясь прохладой под пологом деревьев, прислушиваясь к лесным звукам. Дважды замечал движение в подлеске, мелкие твари первого ранга, которые разбегались при моём приближении.

Торн сидел на крыльце, строгая какую-то деревяшку. Он поднял голову при моём появлении, окинул взглядом котомку.

— Сходил удачно?

— Более чем, — ответил я, похлопав по кошелю. — И кое-что для ужина прикупил.

Старик хмыкнул и вернулся к своему занятию. Я прошёл в хижину, разложил покупки на столе и принялся за готовку.

Очаг разгорелся быстро, сухие дрова занялись от первой искры. Я подвесил над огнём котелок с водой, дожидаясь, пока она согреется, и занялся тестом.

Мука из полбы была грубее пшеничной, с лёгким ореховым привкусом. Я отмерил нужное количество в глиняную миску, сделал углубление в центре, разбил туда три яйца. Добавил щепотку соли, ложку мёда из горшочка. Молоко пошло следом, тонкой струйкой, пока я размешивал тесто деревянной лопаткой.

Консистенция получилась правильной, густой, тягучей, стекающей с лопатки ленивой лентой.

Сковорода — тяжёлая чугунная утварь, которую я нашёл в углу хижины в первые дни, встала на угли. Я смазал её дно кусочком масла, дождался, пока оно зашипит, и вылил первую порцию теста.

Запах поплыл по хижине почти мгновенно. Тёплый, сладковатый, с нотками мёда и топлёного жира. Тесто пузырилось, края подрумянивались, превращаясь из бледной массы в золотистый круг. Красота…

Я поддел блин лопаткой, перевернул одним движением. Вторая сторона схватилась быстрее, через мгновение я уже снял готовый блин на деревянную тарелку.

Скрип двери заставил меня обернуться. Торн стоял на пороге, принюхиваясь. Выражение его лица было странным, смесь настороженности и чего-то похожего на ностальгию.

— Что это? — спросил он, подходя ближе.

— Блины, — я вылил следующую порцию теста на сковороду. — Рецепт из… — я запнулся на мгновение, — … из книги, которую когда-то читал.

Торн хмыкнул, явно не поверив, но расспрашивать дальше не стал. Он сел за стол, наблюдая, как я переворачиваю очередной блин.

— Не знал, что ты умеешь готовить, — буркнул старик.

К тому времени, когда тесто закончилось, на тарелке высилась стопка из румяных кругов. Я полил их сверху мёдом, густым и тёмным, и поставил на стол между нами. Зачем что-то говорить, если все можно доказать делом?

Торн взял верхний блин, повертел в руках, откусил край. Жевал медленно, сосредоточенно, будто пытаясь разобрать каждый оттенок вкуса.

— Неплохо, — сказал он наконец. — Даже хорошо.

Мы ели молча, передавая друг другу горшочек с мёдом, запивая блины травяным отваром из старого чайника. За окном темнело, последние лучи солнца окрашивали кроны деревьев в багрянец и золото.

— Завтра двину к северному склону, — я проглотил последний кусок. — Сорту нужен Серебристый Вьюн.

Торн качнул головой.

— Поаккуратней. Медведица там ощенилась недавно, злая ходит.

— Понял.

Тишина повисла между нами, уютная, спокойная. Огонь в очаге потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены. Торн откинулся на табурете, прикрыв глаза, и я заметил, как разгладились морщины на его лице.

— Давно таких не ел, — проговорил он тихо, почти про себя. — Бабка твоя готовила похожие. Когда ещё жива была.

Он щедро глотнул молока и…

Клянусь, старик улыбнулся. Я даже сперва не поверил. Но промолчал, позволяя старику погрузиться в воспоминания.

В хижине пахло мёдом и теплом, и на этот вечер этого было достаточно.