Системный Друид

Глава 15 Подарок

Встреча с охотниками из Ольховых Бродов засела в голове занозой, которую хотелось расковырять.

Не сам факт встречи, а то, что я увидел. Слаженность, уверенность, и понимание леса как дома, а добычи, как источника жизни. Браун, Хенрик и Ярек существовали в гармонии с этим миром, брали от него ровно столько, сколько требовалось, и отдавали взамен уважение к его законам.

Торн, при всей своей связи с Пределом, в мясе особо не нуждался. Его питала сама земля, энергия древних деревьев и потоков маны, пронизывающих лес. Хранитель мог неделями обходиться травяными отварами и горстью орехов, оставаясь при этом крепче иных молодых мужиков. Но вкус жареного мяса он любил, это я заметил по тому, как загорались его глаза, когда я приносил добычу с вылазок.

На нашем столе мяса давно не было. Последний рогатый заяц ушёл на бульон ещё неделю назад, и с тех пор мы питались кашами, грибами и сушёными ягодами.

Пора это исправить. Мой растущий организм требовал белка и в больших количествах.

Утром я собрал снаряжение, проверяя каждую деталь. Нож в ножнах на поясе, заточенный накануне до бритвенной остроты. Верёвка, свёрнутая в плотный моток. Фляга с водой. Пара мазей собственного изготовления, на случай ран или встречи с чем-то ядовитым. В отдельный мешочек я сложил горсть сушёных ягод лунники для восстановления сил в дороге.

От охотников я перенял несколько мелких хитростей. Полынью натёр сапоги и нижний край штанин, чтобы сбить собственный запах. К поясу прицепил пучок хвои, который можно было раздавить в ладонях перед подходом к добыче. Мелочи, но из таких мелочей складывалась разница между успехом и провалом.

Торн проводил меня взглядом из-под кустистых бровей, ничего не сказав. Он давно перестал задавать вопросы о моих вылазках, принимая их как данность. Может, даже одобрял молча, хотя показывать этого никогда бы не стал.

Лес встретил меня привычной прохладой и запахом прелой листвы. Я двигался неторопливо, без определённой цели, позволяя чувствам вести вперёд. Усиленное восприятие работало на половину мощности, фильтруя посторонние шумы и выделяя главное.

Шорох листвы под порывом ветра, далёкий стук дятла, журчание ручья где-то справа. Обычные звуки леса, мирные и ничего не значащие.

Я прошёл мимо поваленного дуба, покрытого ковром мха, свернул к распадку, где накануне заметил свежие следы копытных. Тропа здесь была узкой, петляющей между валунами и корнями, выступающими из земли.

Первый след я обнаружил через полчаса пути.

Отпечаток копыта на влажной земле у края ручья, чёткий и свежий. Края ещё не осыпались, вода не успела заполнить углубление. Зверь прошёл здесь совсем недавно, может, час назад.

Я присел, изучая след. Глубина говорила о среднем весе, расстояние до следующего отпечатка указывало на спокойный шаг. Животное не торопилось, значит, чувствовало себя в безопасности.

Я двинулся по следу, держась чуть в стороне от линии движения. Ветер дул мне в лицо, унося запах прочь от добычи.

Кустарник впереди дрогнул.

Я замер, перестав дышать, пока не увидел то, что искал.

Серебристый Олень стоял на небольшой прогалине, освещённый косыми лучами солнца, пробивающимися сквозь кроны. Его шкура отливала металлическим блеском, будто каждая ворсинка была тончайшей серебряной нитью. Рога ветвились над головой изящным узором, острые отростки поблёскивали на свету.

Система развернулась автоматически

.

Объект: Серебристый Олень.

Ранг: 1

Состояние: Здоров, насторожен.

Особенности: Повышенная скорость, острое зрение, чуткий слух.

Красивый зверь. И достойная добыча.

Олень поднял голову, втягивая воздух чуткими ноздрями. Его уши повернулись в мою сторону, ловя малейший звук.

Наши взгляды встретились.

Мгновение тишины, когда время будто застыло.

А потом олень сорвался с места.

Он летел между деревьями серебряной молнией, огибая стволы и перепрыгивая через корни с грацией, от которой перехватывало дыхание. Копыта едва касались земли, оставляя лишь лёгкие вмятины на мху.

Я бросился следом.

Первые минуты погони показали очевидное: в прямом забеге у меня не было шансов. Олень двигался быстрее, маневрировал лучше, знал этот лес как свой дом. Попытка просто догнать его закончилась бы ничем, кроме сбитого дыхания и потерянной добычи.

Но я помнил слова Брауна про выносливость, темп и терпение. Опыта загонщика у меня не было, так что самое время применить знания охотников на практике.

Я сбросил скорость, переходя на ровный бег. Олень вырвался вперёд, мелькнув серебром между стволами, и скрылся из виду. Но это и не столь важно. Следы оставались на земле, сломанные ветки указывали направление.

Я бежал, дышал, считал шаги. Сердце стучало ровно, лёгкие работали как мехи, наполняя кровь кислородом. Тело, которое я тренировал неделями, откликалось на нагрузку послушно, без протеста. И все же мне еще было куда расти, но раньше мне бы пришлось остановиться на полпути.

След повернул на восток, к холмам.

Я срезал угол, используя знание местности. Если олень шёл туда, куда я думал, он выйдет к оврагу с крутыми стенками. Там ему придётся либо прыгать вниз, либо огибать препятствие.

Расчёт оправдался.

Я выскочил на край оврага и увидел оленя внизу, на дне. Зверь замер, озираясь, его бока вздымались от быстрого бега. Он искал путь наверх, но склоны были слишком крутыми.

Наши взгляды снова встретились.

Олень рванул вдоль оврага, к пологому подъёму на дальнем конце. Я побежал по краю, параллельно ему, сокращая дистанцию и используя рывок.

Мир смазался, и я оказался на двадцать метров ближе к цели. Олень шарахнулся в сторону, напуганный моим внезапным появлением, и потерял драгоценные секунды.

Я продолжал давить, меняя темп погони. То ускорялся, заставляя зверя метаться, то сбрасывал скорость, давая себе передышку. Олень устал первым, его серебристая шкура потемнела от пота, шаг стал тяжелее, менее уверенным.

Охота длилась, может, час. Может, полтора. Я потерял счёт времени, сосредоточившись на добыче, на следе, на ритме собственного дыхания. Это оказалось на удивление увлекательным и захватило меня полностью.

Олень попытался уйти через бурелом, петляя между поваленными стволами. Я предугадал манёвр, обогнул завал с другой стороны и отрезал ему путь.

Зверь развернулся, ища новое направление.

Я снова использовал рывок, появляясь прямо перед ним, в трёх шагах. Олень отпрянул, споткнулся о корень и на мгновение замешкался.

Этого хватило.

Мой нож вошёл ему в горло одним точным ударом, перерезая артерию. Горячая кровь хлынула на руки, на землю, на прелые листья. Олень дёрнулся, его ноги подкосились, и он осел на бок, конвульсивно подрагивая.

Я опустился рядом с ним на колени, положив ладонь на серебристую шкуру.

— Спасибо, — сказал я тихо. — Ты был достойным соперником.

Зверь затих.

Я позволил себе минуту отдыха, восстанавливая дыхание. Погоня вымотала, но усталость была приятной, честной. Тело гудело от напряжения, мышцы требовали отдыха, и я дал им его, прислонившись спиной к ближайшему стволу.

Запах крови разносился по лесу. Я понял это слишком поздно. И теперь хищники леса подбирались ко мне.

Первый волк вышел из кустарника слева, бесшумно, как тень. Грязно-серый мех вздыбился на загривке, желтые буркалы уставились в упор. Из подлеска тут же вынырнул второй хищник, следом подтянулись остальные. Пятерка зверей грамотно брала меня в тиски, отрезая пути к отходу.

Судя по габаритам, обычные мана-звери первого ранга. Но бока ввалились, ребра ходуном ходят. Такой голод делает стаю отчаянной, а значит, и смертельно опасной.

Я плавно потянул тело вверх, избегая резких рывков. Пальцы привычно перехватили рукоять ножа, скользкую от еще теплой оленьей крови.

Вожак, крупный самец с рваным ухом, вышел вперёд. Он смотрел на меня, оценивая, прикидывая шансы. Добыча лежала между нами, и волки хотели её. Вопрос был в том, готовы ли они платить за неё кровью.

Я выпрямился во весь рост, расправил плечи. Взгляд в глаза вожаку, прямой и твёрдый, без страха и вызова.

Вожак оскалился, обнажая клыки.

Один из молодых волков, нетерпеливый или просто глупый, бросился первым. Он прыгнул на меня сбоку, целясь в горло.

Каменная Плоть активировалась за долю секунды до удара. Клыки лязгнули о затвердевшую кожу моего предплечья, которым я прикрыл шею, и волк отскочил, скуля от боли.

Я шагнул вперёд, к стае, вместо того чтобы отступить. Это их удивило. Добыча не должна идти навстречу хищникам, добыча должна бежать.

Второй волк атаковал справа. Я развернулся, позволяя его челюстям сомкнуться на каменной руке, и ударил свободной ладонью. Мана рывком ушла из источника, концентрируясь в кисти. Кончики пальцев обожгло холодом, а следом воздух наполнился резким запахом озона.

Я активировал «Когти Грозы» в момент касания.

С сухим электрическим треском с моей руки сорвались три ослепительно-голубых дуги. Разряды с шипением вгрызлись в плоть зверя, прожигая шкуру и мышцы. Магия оставила на сером боку глубокие, дымящиеся борозды, края которых обуглились и запеклись.

Волк взвизгнул и откатился в сторону.

Вожак зарычал, предупреждая стаю. Он понял, что добыча оказалась опасной, способной огрызнуться и ранить.

Я стоял над тушей оленя, широко расставив ноги, и ждал. Нож в правой руке, левая готова провести способности в любой момент. Кровь капала с лезвия, стекала по пальцам.

Волки кружили вокруг, примериваясь, ища слабое место. Я поворачивался вместе с ними, не давая зайти со спины.

Прошло минуты две, прежде чем вожак стаи наконец принял решение.

Он коротко тявкнул, подзывая стаю, и первым отступил в кусты. Остальные волки последовали за ним, один за другим растворяясь в подлеске. Раненый ковылял позади, оставляя на земле тёмные капли.

Я стоял неподвижно, пока последний хвост не скрылся среди деревьев. Потом выдохнул, позволяя напряжению уйти из мышц.

Риск оказался слишком высок. Волки это поняли. Они вернутся к падали позже, дождутся, пока я уйду.

Я присел рядом с оленем и начал работу.

Кровь я слил в углубление между корнями, присыпав землёй и хвоей, как учил Браун. Внутренности вынул быстро, закопав в стороне от тропы. Тушу освежевал на месте, снимая шкуру длинными, уверенными движениями ножа.

Работа заняла около двух часов. К концу руки были по локоть в крови, одежда пропиталась запахом сырого мяса, но добыча была готова к транспортировке.

Прежде чем выдвигаться, я тщательно подготовил груз к переноске. Идти в лес на крупную дичь без прочной веревки и ветоши — верх глупости, а идиотом я не был ни в прошлой жизни, ни в этой. Я заранее предусмотрел, что удача может улыбнуться, поэтому в подсумке у меня лежали моток просмоленной бечевки и кусок грубой холстины.

Разделанную тушу я туго стянул, завернув мясо в снятую шкуру мехом наружу, чтобы получился плотный, компактный тюк, не цепляющийся за ветки. Холстину проложил там, где груз будет касаться спины. Лишняя кровь на одежде мне ни к чему, запах и так стоял такой, что мог привлечь кого-то посерьезнее волков. Всё перевязал сложными узлами, распределяя вес так, чтобы тот не ломал поясницу. С нынешними силенками правильная развесовка вопрос не комфорта, а возможности вообще дойти до дома.

Я проверил крепления, глубоко вздохнул и, поднырнув под связку, рывком поднялся на ноги.

Путь дался тяжело. Олень весил прилично, и к середине дороги ноги начали подрагивать от усталости. Я делал короткие привалы, опуская добычу на землю и разминая затёкшие мышцы, потом снова поднимал и шёл дальше.

Хижина показалась в сумерках, когда солнце уже коснулось верхушек деревьев на западе.

Торн вышел на крыльцо, привлечённый шумом моих шагов. Его брови поползли вверх при виде серебристой шкуры, переброшенной через моё плечо.

— Серебристый, — констатировал он. — Редкая добыча.

— Хороший бегун, — я опустил тушу на землю, с наслаждением распрямляя спину. — Но невыносливый.

Торн хмыкнул, присаживаясь рядом. Его пальцы пробежали по шкуре, ощупывая качество меха.

Мы разделывали тушу вместе, в молчании, нарушаемом только стуком ножей и треском костей. Торн работал сноровисто, его руки помнили движения, отточенные десятилетиями практики. Я следил за ним, перенимая приёмы, запоминая, как правильно отделять мясо от костей, как срезать жилы, как сохранять шкуру для дальнейшей выделки. Мне не хватало практики, и я собирался учиться любой мелочи.

К тому времени, как мы закончили, небо окончательно потемнело, и звёзды высыпали над кронами деревьев.

Часть мяса я сразу нарезал тонкими полосками и развесил на верёвках под навесом, где оно будет вялиться на ветру и дыму. Запас на чёрный день, который мог пригодиться в любой момент.

Остальное отнёс в хижину.

Очаг уже горел, наполняя помещение теплом и запахом берёзовых дров. Я достал из сундука чугунный котелок, почерневший от многолетнего использования, и повесил его над огнём.

Вода из ручья, холодная и чистая, зашипела, касаясь раскалённого металла.

Я нарезал мясо крупными кусками, и бросил в кипяток. Пена поднялась на поверхность, и я аккуратно снял её деревянной ложкой.

Из запасов достал картофель, тот самый, что покупал у торговцев в Вересковой Пади. Клубни были небольшими, с плотной жёлтой мякотью. Я порезал их на четвертинки.

Следом пошла морковь, крупными кружками, чтобы не разварилась в кашу. Лук, нашинкованный полукольцами, зашкворчал на отдельной сковороде, пропитываясь жиром из оленьего сала. Запах поплыл по хижине, густой и дразнящий.

Я помешивал варево, наблюдая, как бульон меняет цвет, становясь насыщенным и золотистым. Добавил щепотку соли, пару веточек местного аналога тимьяна, найденного на опушке леса. Аромат трав смешался с запахом мяса, создавая букет, от которого рот наполнялся слюной.

Поджаренный лук отправился в котелок. Я накрыл его крышкой и оставил томиться на медленном огне.

Торн сидел у стола, наблюдая за моими действиями. В его глазах мелькало что-то похожее на ностальгию, хотя он старательно прятал это за привычной угрюмостью.

Рагу готовилось долго. Я периодически помешивал, пробовал бульон, растирал в пальцах сухой лист черемши, кидал пару ягод можжевельника для терпкости. В общем, делал все, чтобы рагу было максимально похоже на то, что я пробовал в своем мире. Мясо размягчалось, пропитываясь ароматами трав и овощей. Картофель разваривался по краям, делая бульон гуще.

Когда я снял крышку в последний раз, пар ударил в лицо, и я зажмурился от удовольствия.

Мясо было готово. Тёмное, мягкое, легко распадающееся на волокна при прикосновении ложки. Картофель сохранил форму, но стал нежным, рассыпчатым. Морковь отдала бульону сладость, лук растворился почти без следа, оставив только аромат.

Я разлил рагу по глиняным мискам, щедро, с горкой. Густой бульон колыхался на поверхности, блестя капельками жира. Куски мяса выглядывали из-под картофеля.

Торн принял миску молча. Поднёс к лицу, вдохнул пар. Его ноздри дрогнули.

Мы ели в тишине, прерываемой только стуком ложек. Я откусывал мясо, чувствуя, как оно тает на языке, мягкое и сочное. Картофель был идеальным, чуть рассыпчатым снаружи, плотным внутри. Бульон согревал изнутри, разливаясь теплом по всему телу.

Простая еда, честная. Та, ради которой стоило провести день в погоне и драться с волками.

Торн доел первым. Отставил миску, вытер бороду тыльной стороной ладони.

— Славно, — негромко произнёс он, глядя на пляшущие языки пламени. В голосе больше не было привычной ворчливости, только усталое умиротворение. — Крепкая еда, мужская. То, что можно добыть на охоте, — дед помолчал, чуть щурясь от тепла, и добавил совсем тихо: — Давно я так вкусно не ел, Вик. С душой.

Я кивнул, принимая слова. Они значили больше, чем любая похвала.

За окном шумел ветер, раскачивая ветви деревьев. Огонь потрескивал в очаге. Запах рагу ещё висел в воздухе, тёплый и сытный.

Хороший день. Один из тех, что запоминаются надолго.

Следующее утро началось с привычной рутины: разминка, обливание ледяной водой у ручья, лёгкий завтрак. Торн ушёл ещё до рассвета, буркнув что-то про северные тропы и старые метки.

Я решил использовать свободный день для разведки западных распадков, где давно собирался проверить заросли серебрянки, а заодно и проверить основные места, где мог пройти Тигр.

Лес принял меня утренней прохладой и запахом влажной хвои. Я двигался привычным маршрутом, обходя знакомые ориентиры, когда Усиленные Чувства уловили то, чего здесь быть определённо не должно.

Молодые, звонкие голоса, разносящиеся по лесу так, будто их обладатели находились на рыночной площади.

Я остановился, прислушиваясь. Слова долетали обрывками, приглушённые расстоянием и листвой, но общий смысл был понятен: кто-то обсуждал тактику, кто-то жаловался на промокшие сапоги, кто-то громко смеялся над неудачной шуткой.

Ученики Академии Серебряной Звезды. Та самая группа, с которой я столкнулся не так давно, когда Шипастый Варан едва не прикончил их.

Я двинулся на звук, держась в тени подлеска. Через несколько минут деревья расступились, открывая широкую прогалину, залитую лучами утреннего солнца.

Шестеро молодых людей расположились на поляне с комфортом, который мог себе позволить только человек, никогда по-настоящему опасности не нюхавший. Яркие плащи с гербами академии, начищенное снаряжение, магические артефакты, поблёскивающие на поясах и запястьях. Двое парней развалились на расстеленных одеялах, девушка с тёмными косами что-то записывала в толстый журнал, ещё одна, та самая, чей платок я носил на руке, в добротном охотничьем костюме, проверяла натяжение тетивы лука.

Моё внимание привлёк рыжеволосый парень с копьём, который расхаживал по поляне с видом полководца перед решающей битвой. Широкие жесты, громкий голос, самодовольная ухмылка. Он объяснял что-то двум товарищам, активно размахивая оружием и едва не задевая древком ближайшие кусты.

Их наставник, судя по их разговорам, решил отрабатывать навыки на практике после прошлого провала. Похвальное стремление, если бы исполнение соответствовало замыслу.

Я забрался на толстую ветку, устраиваясь поудобнее для наблюдения. Отсюда открывался отличный вид на поляну и окрестности.

Рыжий продолжал ораторствовать, размахивая копьём. Его движения были размашистыми, неэкономными, тратящими силы впустую. Каждый взмах древка срывал листья с ближайших веток, каждый шаг хрустел так громко, что его слышали, наверное, во всём лесу.

Один из парней на одеяле попытался что-то возразить, но рыжий отмахнулся с царственным пренебрежением.

— Ральф, ты просто не понимаешь тактику загонной охоты! — голос разносился по лесу, подобно набату. — Главное — показать зверю, кто здесь хозяин! Напор, решительность, демонстрация силы!

Я едва подавил желание закрыть лицо ладонью.

Демонстрация силы. В лесу, где каждый хищник оценивает добычу по звукам и запахам. Где громкий крик служил приглашением на обед для любой твари, способной его услышать.

Девушка с луком отошла в сторону от группы. Она двигалась иначе, чем остальные, мягче, внимательнее, постоянно оглядывая подлесок. Судя по всему, прошлая встреча с мана-зверем научила её осторожности. А возможно, и вовсе взяла пару уроков у того, кто в этом понимает лучше нее.

Я рассмотрел её получше. Никакой хромоты, никаких следов от ран. Восстановилась полностью. Держится уверенно, контролирует пространство вокруг себя, лук в руках лежит естественно, как продолжение тела. Из всей группы она единственная вела себя так, как должен вести себя человек в потенциально опасном месте.

Рыжий тем временем решил продемонстрировать свои навыки на практике. Он выбрал дерево на краю поляны и начал отрабатывать удары копьём, сопровождая каждый выпад громким боевым криком.

Кора летела в стороны. Птицы срывались с веток и улетали прочь, возмущённо крича. Где-то в глубине леса зашуршало, заскрипело и затихло, звуки удаляющегося зверя, решившего держаться подальше от раздражающего источника шума.

Остальные ученики постепенно присоединились к тренировке. Заклинания вспыхивали над поляной яркими всполохами. Красиво, эффектно и совершенно непрактично для леса. Каждая вспышка слепила глаза, выдавая позицию мага любому наблюдателю в радиусе сотни метров. Наверняка были и возмущения в магической энергии, но я пока ничего такого, увы, не улавливал.

Лучница отошла ещё дальше, заняв позицию у края поляны. Она смотрела в лес, а её пальцы машинально поглаживали тетиву.

Умная девочка. Понимает, что творится что-то неправильное, но ничего поделать с этим не может. Иерархия в группе явно выстроена вокруг рыжего, и спорить с ним остальные либо опасаются, либо считают бесполезным. Аристократ или просто важная шишка?

Минут через двадцать их «тренировка» дала предсказуемые результаты.

Кусты на дальнем конце поляны зашевелились. Я напрягся, фокусируя Усиленные Чувства. Тяжёлое дыхание, скрип когтей по земле, глухой рык, едва различимый на грани слышимости.

Молодой Каменный Медведь. Судя по звукам, недавно пробудившийся, ещё неуверенный в своих силах. Второй ранг. Достаточно опасный для неподготовленных, но способный оценить риск и отступить, если встретит серьёзное сопротивление.

Рыжий заметил движение первым. Он развернулся, вскидывая копьё, и его лицо озарилось восторгом.

— Наконец-то! — его голос разнёсся по поляне. — К оружию! Покажем твари, на что способны маги Серебряной Звезды!

Остальные ученики сгрудились за его спиной, формируя подобие боевого построения. Заклинания загорелись на кончиках пальцев, оружие поднялось в готовности.

Медведь вышел из кустов. Массивный, покрытый бурой шерстью с каменными наростами на плечах. Маленькие глазки оценили группу людей, и в них мелькнуло замешательство.

Я понимал зверя. С одной стороны, добыча. Много добычи, мягкой и беззащитной на вид. С другой стороны, огонь в руках, яркий свет, возмущение магии. Опасно и непонятно.

Рыжий бросился вперёд с копьём наперевес.

— За мной!

Медведь отшатнулся, ударил лапой воздух перед собой. Предупреждение: не подходи ближе.

Рыжий замер в трёх метрах от зверя, его храбрость внезапно иссякла при виде когтей размером с охотничий нож. Копьё дрогнуло в руках.

— Фалер, огненный шар! — голос сорвался на фальцет. — Давай, бей его!

Один из парней за спиной рыжего выпустил заклинание. Огненный шар полетел к медведю, но зверь оказался быстрее. Он уклонился, и пламя ударило в ствол ближайшего дерева, опаляя кору и поджигая сухой мох.

Медведь зарычал, на этот раз по-настоящему зло. Камень на его плечах заскрипел, наросты начали увеличиваться, покрывая всё большую площадь тела.

Ситуация стремительно выходила из-под контроля.

Я оценил позицию. Ученики сбились в кучу, мешая друг другу. Рыжий застыл перед медведем, парализованный страхом. Огонь начинал расползаться по стволу дерева, добавляя в картину дополнительный хаос.

Лучница находилась в стороне, с натянутым луком, выискивая возможность для выстрела.

Медведь присел, готовясь к броску. Его взгляд был направлен на рыжего, самую близкую и самую шумную цель.

Мне не требовалось вмешиваться напрямую. Достаточно было помочь событиям развиться в нужном направлении.

Я сорвал несколько орехов железного дуба с ближайшей ветки и швырнул их в кусты слева от медведя. Орехи ударились о землю с громким стуком, имитируя шаги существа.

Медведь дёрнул головой, отвлекаясь на новый источник шума. И его можно понять: если справа ещё один противник, ситуация становилась совсем невыгодной.

Этих секунд хватило, чтобы принять самое благоразумное решение в текущей ситуации.

— Отступаем! — лучница подала голос, чёткий и командный. — Все назад, медленно, без резких движений!

Ученики попятились. Рыжий стоял, всё ещё глядя на медведя, копьё в его руках ходило ходуном.

— Ральф! — лучница схватила его за плечо. — Уходим!

Рыжий вздрогнул, будто очнувшись от транса, и начал отступать вместе с остальными. Его лицо побелело, самодовольство испарилось без следа.

Медведь проводил их взглядом, порычал для острастки, но преследовать не стал. Зверь развернулся и потрусил в сторону от поляны, явно решив поискать еду в более спокойном месте. Будь мишка постарше, явно бы не отступился так просто.

Я наблюдал, как группа уходила по тропе к восточной границе леса. Походка изменилась: исчезла расхлябанность, шаги стали тише, разговоры смолкли.

Рыжий плёлся в середине, втянув голову в плечи. Его копьё уже не казалось грозным оружием, скорее, обузой. Лучница замыкала строй, внимательно оглядывая окрестности и крепко удерживая свое оружие.

Убедившись, что медведь потерял интерес и потрусил в чащу, я спустился с дерева. Отпускать их без присмотра было нельзя, мало ли куда ещё забредут в моём лесу.

Я двинулся параллельным курсом, скрываясь в подлеске. «Усиленные чувства» позволяли держать дистанцию, ориентируясь на хруст валежника под сапогами учеников.

По пути взгляд привычно осматривал окружение на предмет полезного. Лес здесь был щедр для наблюдательного собирателя.

Не сбавляя шага, я срезал ножом пару веточек серебрянки, прихватил стебли душистой лесной лаванды и добавил к ним кисть лунной смородины для цвета. Повезло еще найти по пути Медуницу и Гиацинт фиолетовых цветов, что отлично дополняли картину.

Зачем? Сам не знаю. Настроение было… благодушным. Вот и захотелось вытворить что-то такое ребяческое, что ли.

Я сунул руку в карман и нащупал мягкую ткань. Синий платок с инициалами «Э. Л.», который девушка оставила при нашей первой, весьма скомканной встрече. Ткань легла поверх стеблей, стягивая букет в тугой узел.

Я обогнал группу, когда они решили сделать привал на небольшой солнечной прогалине. Ученики повалились на брёвна, переводя дух. Девчонка осталась на ногах, контролируя периметр.

Выбрав удобную молодую берёзу на краю их видимости, я положил букет у корней. Синяя ткань ярким пятном выделялась на фоне мха и коры. Отступив в тень густого орешника, я намеренно наступил на сухую ветку.

Сухой треск прозвучал как выстрел.

Лучница отреагировала мгновенно. Развернулась, вскинула лук, но стрелять не стала. Никого не увидев, она осторожно двинулась к источнику шума, и уже через десяток шагов её взгляд зацепился за синее пятно под берёзой.

Она замерла. Подошла ближе, опуская лук.

Я наблюдал за ней сквозь листву. Девушка наклонилась, подняла букет, с недоверием касаясь платка. Когда она узнала его, её щёки слегка порозовели, а на губах появилась искренняя улыбка. Она поднесла цветы к лицу, вдыхая аромат лаванды.

Затем её взгляд метнулся по кустам в попытках высмотреть меня.

— Луна! — окликнули её с поляны. — Мы уходим!

Она вздрогнула. Бросила быстрый взгляд на товарищей, потом снова на лес перед собой. Медлить не стала. Решительным движением расстегнула цепочку на шее и повесила серебряный кулон на ту самую ветку, под которой лежал мой «подарок».

— Иду! — крикнула она и побежала к группе, прижимая букет к груди, словно редкий артефакт.

Я выждал, пока шаги стихнут вдали. Вышел из укрытия, подошел к берёзе.

На тонкой веточке раскачивался небольшой серебряный полумесяц. Незатейливое украшение, но явно со своей историей.

Луна. Выходит, это её имя.

Хмыкнув, я спрятал кулон во внутренний карман и скользнул обратно в лесную тень. У егерей свой флирт, молчаливый. И меня подобное вполне устраивало.