Системный Друид

Глава 12 Тихая Роща

Лес учил меня каждый день, и я впитывал эти уроки с жадностью человека, получившего второй шанс.

Прошло больше месяца с того момента, как я оказался здесь. За это время я исходил десятки троп, нанёс на мысленную карту сотни ориентиров, запомнил расположение водопоев, звериных нор и опасных участков. Предел постепенно переставал быть враждебной территорией и становился чем-то вроде рабочего пространства, знакомого и предсказуемого.

Система по-прежнему помогала, но я всё реже полагался на её подсказки. Зачем вызывать панель с описанием лунники ползучей, если я узнавал её по характерному запаху за десять шагов? Сладковатый, с лёгкой горчинкой аромат ягод смешивался с терпким духом ядовитых листьев, создавая уникальную комбинацию, которую невозможно спутать ни с чем другим.

Почва тоже многое рассказывала внимательному глазу. Каменный бархат предпочитал влажные камни у ручьёв, где брызги воды постоянно увлажняли поверхность. Железный дуб селился на скалистых выступах, где его корни могли вгрызаться в трещины породы, вытягивая из камня минералы, делавшие его древесину твёрдой как металл.

Соседство растений складывалось в закономерности, которые я подмечал и запоминал. Там, где росла огневка с её жгучими листьями, почти всегда можно было найти и сонную крапиву, словно природа специально разместила раздражитель и успокоительное рядом. Я же быстро схватывал все эти закономерности.

Общее состояние местности говорило опытному глазу больше, чем любой справочник. Пожелтевшая трава указывала на токсичные выделения какого-то растения поблизости. Слишком густой подлесок намекал на недавний проход крупного зверя, вытоптавшего конкурирующую растительность. Необычная тишина предупреждала о хищнике, затаившемся в засаде.

Я читал эти знаки так же легко, как когда-то читал сибирскую тайгу. Навык, отточенный десятилетиями, никуда не делся, просто требовал адаптации к новым условиям. Ну и, разумеется, тренировок и изучения этого магического мира.

Сорт сдался после очередного моего визита.

— Ладно, — буркнул алхимик, когда я снова принёс ему партию безупречно собранных трав. — Ты меня убедил. Вижу, что руки у тебя растут, откуда надо.

Он провёл меня в заднюю комнату, где булькали реторты и змеились стеклянные трубки. Запах здесь стоял густой, многослойный, смесь десятков ароматов, от приторно-сладких до едко-горьких.

— Рецепты я тебе дам, — Сорт ткнул пальцем в стопку пожелтевших листов на столе. — Базовые составы, ничего сложного. Мази, отвары, простейшие настойки. Справишься с ними, поговорим о чём-то посерьёзнее.

Я кивнул, скрывая удовлетворение. Рецепты были только частью того, что мне требовалось. Но главное — мне удалось заинтересовать ворчливого алхимика поделиться знаниями, ведь если я буду знать больше, то и принести ему смогу что-то более дорогое, чем обычные корешки.

— А оборудование?

Алхимик поморщился, словно я попросил у него почку. Причем его собственную.

— Оборудование, говоришь… — он побарабанил пальцами по столу, прикидывая что-то в уме. — Есть у меня старый набор. Ступка с пестиком, пара перегонных колб, воронки, мерные ложки. Лежит без дела уже лет пять, с тех пор как ученик мой сбежал в город за лёгкой жизнью. Не понимал глупец, что здесь ближе всего к ингредиентам и заработать можно больше…

— Сколько? — перебил я его.

Торг был коротким и жёстким. Сорт пытался содрать с меня целый золотой, я опустил цену до пятидесяти серебряных, сославшись на возраст оборудования и отсутствие некоторых деталей. Сошлись на шестидесяти пяти, которые я выплатил из накопленного за последние недели.

Домой я вернулся с тяжёлой сумкой и лёгким сердцем.

В прошлой жизни я занимался травничеством от случая к случаю, когда требовалось заварить что-то от простуды или приготовить мазь от растяжений. Глубоко в это травничество никогда не лез, хватало базовых знаний и опыта, перенятого от старых егерей.

Здесь всё было иначе.

Этот мир требовал большего. Мана-звери представляли угрозу, с которой нельзя было справиться голыми руками и хорошей физической формой.

Третий ранг, вроде того шипастого варана, мог убить меня, если бы я допустил ошибку, был бы невнимателен. Пятый же ранг, как Буревестница или Старейшина, раздавил бы меня, походя, даже не заметив.

Мне нужно было оружие. Инструменты, которые уравняют шансы или хотя бы дадут время на отступление.

Яды стали первым направлением, которое я освоил всерьёз.

Воспоминания о Столетнем Ядозубе до сих пор отзывались фантомной болью в ноге, там, где детёныш вцепился в мою плоть своими ядовитыми клыками. Я выжил благодаря навыку и своевременному, пусть и грубому вмешательству. Но полагаться на удачу в таких ситуациях было бы глупо.

Я экспериментировал с листьями лунники, осторожно перетирая их в ступке и смешивая с нейтральной основой. Нейротоксин, содержащийся в них, парализовал дыхательные пути, но действовал медленно, слишком медленно для боя с разъярённым зверем. Добавление экстракта сонной крапивы ускоряло эффект, а толика огневки обеспечивала проникновение через плотную шкуру.

Результат получился грязным, неочищенным, с побочными эффектами, которые я пока не мог предсказать. Система оценила его как «Парализующую пасту низкого качества» с эффективностью в тридцать процентов против тварей второго ранга, и ниже.

Негусто, но для начала сойдёт.

Лечебные составы шли параллельно. Мазь из каменного бархата я довёл до приемлемого качества, добавив в неё вытяжку из коры железного дуба для укрепления повреждённых тканей. Укрепляющий отвар теперь давал восемнадцать процентов ускорения регенерации вместо начальных двенадцати. Антидоты от простых ядов я готовил партиями, храня их в глиняных пузырьках на поясе.

Я не собирался геройствовать. Моя тактика была проста: ослабить зверя издалека, замедлить его реакции, выиграть время для отступления. Если драки можно избежать, я её избегал. Если нельзя, я хотел иметь преимущество до того, как дело дойдёт до ближнего боя.

Здравый подход. Разница между выжившим и храбрым трупом.

Лес становился привычным, почти родным.

Я узнавал отдельные деревья по форме крон и рисунку коры. Знал, где гнездятся определённые птицы и какие звуки они издают при приближении хищника. Чувствовал изменения влажности воздуха за часы до дождя и умел читать направление ветра по колыханию листвы.

Мана-звери появлялись на моём пути регулярно, но столкновения случались редко. Я научился замечать их присутствие задолго до того, как они замечали меня. Примятая трава, свежие царапины на коре, характерный запах, резкий и мускусный для хищников, травянистый и сладковатый для травоядных.

Когда избежать встречи было невозможно, я просто менял маршрут. Обходил территорию крупного зверя по широкой дуге, пережидал в укрытии, пока опасность не минует. Лес подсказывал безопасные пути тем, кто умел слушать.

Иногда мне казалось, что сам Предел благоволит мне. Ветки раздвигались чуть легче там, где я хотел пройти. Твари словно отводили взгляд в последний момент, упуская шанс на лёгкую добычу. Тропы складывались удачно, обходя засады и ловушки.

В очередной свой выход я решил, что пора двинуться дальше и найти тот самый Солнечный Колокольчик.

Сорт упомянул его мимоходом, когда я принёс ему партию трав.

— Редчайшее растение, — алхимик причмокнул губами, словно говорил об изысканном блюде. — Растёт только в определённых местах, где потоки маны пересекаются под правильным углом. Цветёт раз в сезон, бутон держится три дня от силы.

— Сколько? — спросил я прямо.

— Пять золотых за один экземпляр. В правильном состоянии, разумеется. Сорванный неаккуратно или завядший не стоит и медяка. Очень капризное растение, очень.

Пять золотых. Сумма, на которую можно было жить месяц в Вересковой Пади, ни в чём себе не отказывая. Или обновить всю утварь в хижине, заменить истёртые инструменты, запастись редкими реагентами на долгое время вперёд.

— Где искать?

Сорт хмыкнул, оценивающе глядя на меня.

— На северо-востоке, за Оленьим Яром. Там есть место, которое местные называют Тихой Рощей. Странное место, — он понизил голос. — Мана там густая, почти осязаемая. Звери обходят его стороной, даже хищники. Люди тоже стараются не соваться без нужды.

— Почему?

— Говорят, роща присматривается к каждому, кто входит. Решает, достоин ли, — алхимик пожал плечами. — Байки, скорее всего. Но я бы поостерёгся. Смотри, я тебя ни о чём не просил. Помрёшь — твоя вина!

Выход я запланировал на раннее утро пятого дня после разговора с Сортом.

Котомка была собрана с вечера: запас еды на четыре дня, фляга с водой, моток верёвки, нож в ножнах на поясе. Склянки с составами я распределил по карманам куртки, так, чтобы каждая была под рукой в нужный момент. Парализующая паста в левом нагрудном, антидоты в правом, мазь для ран на поясе рядом с ножом.

Торн проснулся, когда я уже стоял на пороге.

— Далеко? — спросил он, не открывая глаз.

— К Тихой Роще. За Солнечным Колокольчиком.

Старик помолчал, потом медленно сел на лежаке. В полумраке хижины его лицо казалось вырезанным из тёмного дерева, морщины залегли глубокими тенями.

— Осторожнее там. Роща… своенравная. Будь благоразумен и вернись живым.

Я кивнул и вышел в предрассветные сумерки. Путь на северо-восток занял почти весь день.

Олений Яр я пересёк к середине утра, он рассекал лес извилистым шрамом. Название своё он получил неслучайно: по весне сюда спускались оленьи стада на водопой к ручью, петлявшему по дну. Сейчас ручей обмелел до тонкой нитки, но следы копыт на глинистых склонах ещё виднелись.

Дважды я замечал движение среди деревьев — что-то крупное, тёмное, скользящее между стволами. Оба раза менял направление, обходя опасный участок по широкой дуге. Мана-звери преследовали свои цели, и пересекаться с ними без необходимости я не собирался.

К полудню местность начала меняться. Деревья стали выше и толще, кроны смыкались над головой плотным пологом, почти не пропускавшим солнечный свет. Звуки леса отступили, сменившись странной, ватной тишиной.

Я ощутил перемену всем телом, словно перешагнул невидимую границу. Воздух здесь был плотнее, тяжелее, с привкусом чего-то электрического на языке. Мана? Вероятно. Та самая, густая, почти осязаемая мана, которая пронизывала все в этом мире.

Тихая Роща оправдывала своё название.

Я шёл медленнее, вслушиваясь в тишину, которая казалась живой. Роща присматривалась ко мне, оценивала. Ощущение не было враждебным, скорее, любопытным, как взгляд старого мудреца на нахального юнца, забредшего в его владения.

Я принял это спокойно. Лес учил меня многому, и одним из главных уроков было уважение к местам силы. Я пришёл сюда за растением, а не за неприятностями.

Солнечный Колокольчик я нашёл через час поисков.

Он рос на небольшой поляне, где лучи света всё-таки пробивались сквозь полог крон. Тонкий стебель поднимался из мха, увенчанный бутоном размером с мой кулак. Лепестки светились изнутри мягким золотистым сиянием, словно в них горел миниатюрный закат.

Система подтвердила находку:

Объект: Солнечный Колокольчик.

Качество: Превосходное.

Состояние: Пик цветения. Оптимальное время для сбора.

Свойства: Мощный катализатор алхимических реакций. Усиливает эффект любого состава в 3–5 раз.

Значит, записи алхимика и мои подсчеты оказались верны. Я прибыл как раз ко времени цветения. Не зря выжидал.

Я опустился на колени рядом с цветком, доставая из котомки специальный мешочек, выстланный мхом. Пять золотых качались на тонком стебле, и я не собирался упускать эту возможность.

Вот только когда я едва наклонился, чтобы собрать цветок, то почувствовал чье-то присутствие.

Усиленные чувства взвыли предупреждением, и я замер, не донеся руку до цветка. Кожу на затылке закололо, будто тысячи крошечных иголок впились разом.

Медленно, очень медленно я повернул голову.

Виновник лежал в тени старого дуба, метрах в пятнадцати от меня. Огромный, раза в два крупнее любого тигра, которого я видел в земной жизни. Шкура отливала грозовым серебром с чёрными полосами, похожими на следы молний. Вдоль хребта дыбились жёсткие волоски, потрескивавшие едва слышными разрядами.

Глаза зверя были открыты и смотрели прямо на меня. Жёлтые, яркие. В них читалась боль и что-то ещё, какая-то мрачная решимость.

Система развернула панель:

Объект: Громовой Тигр (молодой самец).

Ранг: 4.

Состояние: Ранен. Множественные повреждения: рваные раны на левом боку, следы ожогов от магического воздействия, частичный паралич задних конечностей.

Уровень угрозы: Критический.

Я перевёл взгляд на бок зверя и увидел эти самые раны.

Глубокие борозды рассекали серебристую шкуру, обнажая мышцы и белевшую в глубине кость. Края разрезов были рваными, неровными, характерными для рубящих ударов мечом. Рядом темнели круглые отверстия от колющих ран, явно от копий. А между ними растекались чёрные пятна ожогов с оплавленной шерстью и вздувшейся кожей — следы магии.

На этого зверя напали люди.

Тигр следил за каждым моим движением, мышцы под изорванной шкурой напряглись, готовые бросить это измученное тело в последний, отчаянный рывок. Я видел, как подрагивают его усы, когда он обнажал клыки, видел, как расширяются ноздри, принюхиваясь ко мне.

Я медленно поднялся с колен, держа руки на виду, ладонями вперёд. Универсальный жест, понятный любому существу с достаточным уровнем интеллекта: я безоружен, я не угрожаю.

— Спокойно, — произнёс я негромко, ровным тоном, каким говорил с ранеными зверями всю прошлую жизнь. — Я вижу, что тебе досталось. Вижу, кто это сделал.

Тигр издал низкий рокочущий звук, от которого завибрировал воздух. Предупреждение, ясное и недвусмысленное.

Я остался на месте, продолжая говорить. Дед упоминал, что мана-звери высоких рангов понимают человеческую речь, пусть и отвечать словами не способны. Четвёртый ранг определённо должен попадать в эту категорию.

— Мне знаком запах стали и колдовского огня. Знаю, какие следы оставляют клинки и копья, — я выдержал паузу, позволяя словам дойти до зверя. — Люди с оружием, да?

Рык стих, сменившись хриплым дыханием. Тигр по-прежнему смотрел на меня, в его глазах были боль и недоверие, а еще, где-то глубоко, под слоями звериной ярости, проблеск чего-то похожего на понимание.

Я сделал крошечный шаг вперёд. Тигр оскалился, шерсть на загривке встала дыбом, по ворсинкам пробежали искры.

— Понял, — я отступил обратно, поднимая руки чуть выше. — Твоя территория, твои правила. Я подожду.

Минуты тянулись медленно. Я стоял неподвижно, контролируя дыхание, позволяя зверю привыкнуть к моему присутствию. В прошлой жизни я проделывал подобное десятки раз, с волками, рысями, медведями. Терпение было главным инструментом в работе с дикими животными, особенно ранеными, особенно напуганными. Они были опасны как раз из-за своего состояния, но и пройти мимо я не мог ни тогда, ни сейчас.

Тигр опустил голову на лапы, не отводя от меня взгляда. Напряжение в его теле чуть ослабло, хотя готовность атаковать никуда не делась.

— У меня есть кое-что, — я медленно потянулся к поясу, демонстрируя каждое движение. — Мазь. Для ран.

Глиняный пузырёк лёг в ладонь. Я открутил крышку одной рукой, другой продолжая показывать пустую ладонь. Запах каменного бархата и железного дуба поплыл по поляне, травяной, чистый, узнаваемый.

— Видишь? — я зачерпнул немного мази пальцем и размазал по тыльной стороне ладони, показывая, что состав безвреден. — Лекарство. Помогает при порезах.

Тигр принюхался. Его ноздри раздулись, втягивая аромат. Я ждал, пока зверь изучает запах, пока его инстинкты сообщают то, что я сказал словами: угрозы нет, это целебное средство.

Прошла ещё минута. Потом тигр фыркнул, коротко и почти раздражённо, и положил голову набок, открывая доступ к ранам.

Я двинулся вперёд медленно, считая шаги. Опустился на колени рядом с израненным боком, чувствуя жар, исходящий от массивного тела. Даже ослабленный, этот зверь мог убить меня одним движением лапы.

Вблизи раны выглядели ещё хуже. Рваные края плоти, запёкшаяся кровь, желтоватый гной в глубине самых серьёзных порезов. Инфекция уже начала своё дело. Ожоги от магии вздулись волдырями, кожа под ними была красной, воспалённой.

— Сначала промыть, — сказал я скорее себе, чем тигру.

Фляга с водой нашлась в котомке. Я смочил кусок чистой ткани и начал осторожно очищать раны, вымывая грязь и гной. Тигр дёрнулся, когда влага коснулась обожжённой плоти, но остался на месте, только низкий рокот прокатился по горлу.

— Знаю, неприятно. Потерпи.

Работа шла медленно, как в те времена, когда я выхаживал подстреленных животных в ветеринарном пункте заповедника. Промыть, осмотреть глубину, проверить на инородные тела. В одной из ран я нащупал обломок металла, застрявший между рёбрами, осколок наконечника копья.

— Это придётся вытащить.

Нож вышел из ножен с тихим шорохом. Тигр напрягся, глаза сузились до щёлок, губы снова приподнялись над клыками.

— Полегче, — я показал ему лезвие, потом указал на рану. — Там металл. Оставить нельзя, загноится сильнее.

Понял ли он? Я думаю, да. Взгляд зверя метнулся к ране, потом обратно к ножу. Тигр выдохнул длинно и тяжело, опуская голову.

Я действовал быстро и точно. Кончик лезвия скользнул в рану, нащупал осколок, поддел его. Тигр зарычал, мышцы под шкурой окаменели, когти впились в землю, вспарывая мох. Я выдернул металл одним движением и отбросил в сторону, тут же прижимая к ране кусок ткани, пропитанной мазью.

— Всё. Самое паршивое позади.

Дальше было проще. Мазь ложилась на порезы густым слоем, впитываясь в повреждённые ткани, запуская процесс восстановления. Каменный бархат останавливал кровотечение, экстракт железного дуба создавал защитную плёнку от инфекции. Ожоги требовали другого подхода: я смешал в ладони каплю антидота с остатками мази, получив импровизированный охлаждающий состав.

Тигр лежал неподвижно, изредка подрагивая, когда я касался особенно болезненных участков. Его дыхание постепенно выравнивалось, глаза полуприкрылись.

— С задними лапами сложнее, — я осмотрел область крестца, где расползалось сине-чёрное пятно гематомы. — Удар пришёлся по позвоночнику. Повезло, что кость цела. Паралич, скорее всего, временный, от отёка.

Я достал последний пузырёк с укрепляющим составом, размышляя. Средство предназначалось для мышечных травм, но могло помочь и с отёком. Рискованно вводить непроверенное лекарство в рану такого калибра, но ситуация требовала действий. Ну и хотелось надеяться на магические свойства состава и что зверю от этого не станет хуже.

— Сейчас будет холодить, — предупредил я, нанося состав на нижнюю часть спины.

Тигр вздрогнул, когда прохладная жидкость коснулась кожи, потом расслабился, ощущая, как уходит боль. Хвост дёрнулся, раз, другой.

Я отошёл к ручью, бившему из-под корней дуба, и набрал воды во флягу. Вернулся, огляделся в поисках подходящей ёмкости. Кусок коры, отвалившийся от соседнего дерева, показался достаточно большим и глубоким. Я уложил его рядом с мордой тигра и наполнил водой.

— Пей. Тебе нужна жидкость для восстановления.

Зверь приподнял голову, понюхал воду, потом начал лакать, жадно и шумно. Я сел в нескольких шагах, наблюдая.

Обработка заняла почти час. Когда я закончил, все серьёзные раны были промыты, смазаны и забинтованы полосками ткани из моего аварийного запаса. Идеальной работой это назвать было трудно, в хижине с полным набором инструментов и запасом трав я сделал бы лучше. Здесь приходилось обходиться тем, что есть.

Спустя минут двадцать Тигр поднялся.

Движение было медленным, осторожным, лапы дрожали от усилия. Но он встал, опираясь на все четыре конечности, и это было хорошим знаком. Паралич, действительно, оказался временным.

Зверь повернул голову, глядя на меня. В жёлтых глазах я видел боль, усталость и что-то ещё, что-то, что мог бы назвать признанием, если бы речь шла о человеке. Благодарности там точно не было, и я не ждал её. Дикие звери не благодарят. Они принимают помощь как данность или не принимают вовсе.

Громовой Тигр фыркнул, тряхнул массивной головой и двинулся прочь от поляны. Его походка была неровной, раненый бок явно беспокоил, задние лапы ступали неуверенно. Он шёл на северо-запад, туда, где, по моим расчётам, находились скальные выступы, покрытые густым лесом.

Ни разу не обернулся.

Я смотрел, как серебристо-чёрная шкура мелькает между стволами, как исчезает. Через минуту тигр пропал из виду, оставив после себя только примятый мох и пятна крови.

Поляна снова стала тихой. Солнечный Колокольчик продолжал светиться золотом посреди зелёного мха.

Я подошёл к цветку, опустился на колени. Руки двигались на автомате, доставая мешочек, выстланный влажным мхом. Стебель я срезал у самого основания, одним аккуратным движением ножа, и уложил растение в мешочек, закрывая от света и воздуха.

Пять золотых качались в моих руках, но радости я почему-то не чувствовал.

Взгляд упал на место, где лежал тигр. Серебристые ворсинки шерсти усеивали мох, оставшиеся после его ухода. Они слабо поблёскивали, и когда я провёл над ними ладонью, почувствовал лёгкое покалывание.

Статическое электричество, заряд молнии, сохранившийся в шерсти.

Я собрал ворсинки в отдельный мешочек, ещё один фокус для изучения, ещё один шаг к пониманию стихийной силы.

Что-то сдавило грудь, когда я убирал мешочек в котомку.

Раны тигра были свежими, нанесёнными в последние сутки. Кто-то охотился на него совсем рядом с Тихой Рощей, в местах, где, по словам Сорта, люди появлялись редко. Охотился организованно, с мечами, копьями и магией. Группа, подготовленная к встрече с мана-зверем четвёртого ранга. Будь иначе, то и раны были бы другие.

Происходящее напоминало историю, из-за которой погиб прежний Вик.

Тогда люди графа де Валлуа искали редких зверей в Пределе. Прежний хозяин этого тела провёл их тайной тропой к лежбищу существ, которых охранял Торн. Чем закончилась та охота, я знал по отрывочным воспоминаниям: криками, кровью и ядом в собственной крови.

Для меня и деда лес был местом изучения, сосуществования и осторожного баланса. Торн поддерживал равновесие между мана-зверями, предотвращал конфликты, следил, чтобы одни виды не уничтожали другие. Его работа была сродни работе егеря, которой я отчасти занимался всю прошлую жизнь.

Для других людей Предел представлялся источником добычи. Шкуры, рога, клыки, кристаллы маны из сердец убитых зверей. Всё это имело цену на рынках городов, и достаточно высокую, чтобы рисковать жизнью ради охоты.

Я понимал обе стороны. Понимал, что голодные люди охотятся, чтобы выжить, что торговля редкими материалами кормит семьи и двигает экономику. В прошлой жизни мне приходилось находить компромиссы с местными общинами, выделять квоты на отстрел, закрывать глаза на мелкие нарушения.

Но здесь всё было иначе.

Мана-звери обладали разумом. Тигр, которого я только что лечил, понимал мою речь, принимал решения, переживал боль и страх как существо, осознающее происходящее. Охота на него была ближе к убийству другого разумного, чем к добыче пропитания.

И рано или поздно я столкнусь с теми, кто это делает.

Столкновение взглядов казалось неизбежным. Я, внук Хранителя Леса, наследник традиции защиты, против охотников, добытчиков, тех, кто видит в Пределе только ресурсы для обогащения.

Разговор с ними получится совсем другим. Без мази и перевязок. Без терпения и ожидания.

Я закинул котомку на плечо, готовясь к обратному пути.

Тихая Роща провожала меня той же ватной тишиной, что встретила утром. Воздух по-прежнему был густым от маны, стволы древних деревьев по-прежнему уходили в небо, теряясь в пологе крон. Поляна с Солнечным Колокольчиком осталась позади.

На полпути к границе рощи воздух передо мной вспыхнул знакомой полупрозрачной панелью.

Скрытое условие выполнено!

Действие: Оказание помощи раненому мана-зверю высокого ранга без принуждения и ожидания награды.

Источник: Громовой Тигр (ранг 4).

Получена способность: «Когти Грозы».

Я моргнул, перечитывая текст. Снова? Способность за помощь, а я был уверен, что такое сработает только с медвежонком из-за его особого статуса детёныша.

Способность: «Когти Грозы».

Ранг: Ученик.

Тип: Активная, боевая.

Описание: Концентрация электрической энергии на кончиках пальцев с последующим высвобождением в форме режущего удара. Оставляет следы, напоминающие полосы от когтей, заряженные остаточным электричеством.

Дальность до трёх метров.

Урон зависит от вложенной маны. На текущем уровне способен пробить защиту существ до второго ранга включительно.

Ранг Ученик. Выше, чем всё, что у меня было до этого. Каменная Плоть, Рывок, Стойкость к Ядам, Усиленные Чувства, все они относились к рангу Новичок.

Я поднял правую руку, глядя на пальцы.

Ничего не происходило. Потом я мысленно потянулся к новой способности так же, как тянулся к Каменной Плоти, и воздух вокруг ладони затрещал.

Искры вспыхнули на кончиках пальцев, голубовато-белые, яркие. Они сплетались в тонкие линии, похожие на миниатюрные молнии, танцующие между фалангами. Покалывание побежало по коже, приятное, живое, наполненное силой.

Я махнул рукой, представляя удар когтями.

Воздух разорвался треском. Три полосы света прочертили пространство передо мной, врезаясь в ствол ближайшего дерева. Кора взорвалась щепками, древесина почернела в местах попадания, по ней разбегались мелкие разряды, догорая и затухая.

Следы ударов напоминали борозды от тигриных когтей. Глубокие, параллельные, с обугленными краями.

Я опустил руку, чувствуя, как мана уходит из резерва. Потрачено в разы больше, чем на Каменную Плоть, но и эффект ощутимее.

Взгляд вернулся к панели, всё ещё висящей в воздухе.

Ранг Ученик. Боевая способность с потенциалом роста. Подарок от существа, которое я спас, ничего не ожидая взамен.

Лес продолжал учить меня, и я продолжал учиться. Вот только я прекрасно знал, что бесплатный сыр бывает только в мышеловке и внутреннее чутье говорило мне, что необходимо еще лучше изучить этот лес и его обитателей. Так, чтобы я был подготовлен ко всему, что меня может ждать дальше.