Системный Друид

Глава 4 Пищевая цепь

Рассвет пришел серым, промозглым, пропитанным влагой, что оседала на коже мелкой росой. Я проснулся за мгновение до того, как первый луч коснулся верхушек деревьев, по старой привычке, вбитой десятилетиями жизни в лесу и во время различных командировок. Тело затекло от ночевки на жестком лапнике, но это была привычная, рабочая усталость, которая проходит после нескольких минут движения.

Костер давно прогорел, превратившись в горку серого пепла с тусклыми угольками в глубине. Я размялся, разгоняя кровь по застывшим мышцам, проверил снаряжение. Нож на месте, рюкзак цел, фляга наполовину пуста.

Воды оставалось мало. Это определяло маршрут на ближайшие часы.

Я свернул лагерь, разбросал камни и присыпал кострище землей. Старая привычка, оставлять после себя как можно меньше следов. Лес должен забыть, что я здесь был.

Двинулся на восток, ориентируясь по мху на стволах и углу падения света сквозь полог листвы. Где-то там, согласно обрывкам памяти прежнего Вика и редким упоминаниям Торна, лежали каменистые распадки, где водились твари, покрупнее лесных зайцев.

Шел я осторожно, прислушиваясь к каждому шороху. Лес менялся с каждым километром. Деревья становились выше, стволы толще, подлесок гуще. Воздух тяжелел, наполняясь незнакомыми запахами, сладковатой гнилью, терпкой смолой, чем-то мускусным и звериным.

Спустя несколько часов пути я наконец-то услышал воду.

Журчание было тихим, едва различимым за шумом ветра в кронах, но безошибочным. Я ускорил шаг, стараясь не терять осторожности, и через четверть часа вышел к оврагу.

Внизу, в десятке метров подо мной, блестела вода. Широкий ручей пробивал себе путь между замшелыми валунами, образуя небольшие заводи и перекаты. Берега поросли густым кустарником с мясистыми листьями, над водой клубился легкий туман.

Я уже собирался спуститься, когда заметил движение на противоположном берегу и замер, медленно отступая за ствол старого вяза. По крайней мере, дерево было один в один как из моего прошлого мира, ну а Вик вообще мало что знал про растения и деревья, поэтому терминологией пока пользовался своей. Но сейчас все это было не столь важно, ведь…

Там, внизу, у самой воды, разворачивалось нечто такое, от чего кровь застыла в жилах.

Два зверя сошлись в схватке.

Первый напоминал огромную выдру, если выдру можно было бы раздуть до размеров молодого быка и покрыть чешуей цвета болотной тины. Существо двигалось текуче, из одной позиции в другую, его длинное тело изгибалось невозможными углами. Из пасти, усеянной игольчатыми зубами, вырывались струи воды, бившие с такой силой, что срезали ветки с прибрежных кустов. Вот тебе и биологическая замена пескоструйки.

Противник выдры был совсем иным. Массивный, приземистый, похожий на помесь барсука и броненосца. Его шкуру покрывали костяные пластины, тускло поблескивавшие в рассеянном свете, а из загривка торчали длинные, острые шипы. Тварь рычала низко, утробно, и с каждым рыком земля под ее лапами вспучивалась, выбрасывая фонтаны грязи и камней.

Стихии сталкивались, вода и земля. Воздух вибрировал от выплесков маны, густой, почти осязаемой энергии, от которой закладывало уши. Речная вода вспенивалась, отходила волнами от эпицентра схватки, обнажая илистое дно.

Я не шевелился, даже дышал через раз. Система молчала, твари, похоже, находились слишком далеко для точной идентификации, но и без подсказок было ясно: это бой не на жизнь, а на смерть.

Территориальный спор, охотничьи угодья — причина не имела значения. Результат будет один: победитель получит всё, проигравший станет падалью.

Водяная тварь сделала ложный выпад, её челюсти клацнули в пустоте, и в тот же миг ударила хвостом. Плоский, как весло, он врезался в бок бронированного зверя с мокрым шлепком, разбрызгивая воду. Пластины выдержали, но тварь пошатнулась, оступилась на скользких камнях.

Этого хватило.

Выдра метнулась вперед, её тело вытянулось в стремительном броске. Игольчатые зубы сомкнулись на незащищенном горле противника, там, где костяная броня расходилась, открывая уязвимую плоть. Хруст. Бульканье. Брызги крови, темной, почти черной.

Бронированный зверь дернулся раз, другой. Его лапы судорожно скребли по камням, шипы на загривке мелко дрожали. А потом он обмяк, тяжело завалившись на бок.

Всё закончилось быстро. Несколько ударов сердца, и один из бойцов перестал существовать.

Победительница разжала челюсти, отступила на шаг. Её чешуя была забрызгана кровью, бока тяжело вздымались. Она постояла над поверженным врагом, принюхиваясь, проверяя, что опасность миновала, а затем ухватила тушу за загривок и потащила прочь от воды, вверх по склону, в сторону густого ельника. Скрылась между деревьями, оставив на камнях широкий кровавый след.

Я выждал ещё несколько минут после того, как затихли звуки. Сердце колотилось где-то в горле, ладони вспотели. Вот он, Предел. Настоящий Предел, где существа третьего, а то и четвертого ранга сходятся в поединках, которые человеку вроде меня лучше наблюдать издалека.

И в этот момент Система ожила.

Перед глазами развернулись две полупрозрачные панели, одна над другой.

Объект: Речная Гидра (взрослая особь).

Ранг: 3

Способность: «Водяной Хлыст».

Условие копирования: Подчинить волю зверя, заставив признать превосходство.

Я едва удержался от нервного смешка. Подчинить волю твари, которая только что перегрызла горло существу, покрытому костяной броней? Звучало как инструкция по самоубийству.

Вторая панель относилась к погибшему зверю:

Объект: Шипохвост каменный.

Ранг: 3

Способность: «Каменный Шип».

Условие копирования: Выдержать три удара шипованного хвоста.

Тоже не вариант. Я закрыл панели мысленным усилием. Информация полезная, но применить её сейчас нечем и некуда. Эти твари были за пределами моих возможностей. Пока.

Когда последние звуки схватки растворились в шуме леса, я осторожно спустился к воде. Шел по камням, избегая кровавых пятен и скользкого ила. Место недавней битвы выглядело так, будто здесь прошелся небольшой ураган: примятые кусты, вывороченные валуны, глубокие борозды на влажной земле.

Я наполнил флягу выше по течению, там, где вода была чистой, без примеси крови. Напился, ополоснул лицо. Холод прояснил голову, смыл остатки адреналинового тумана.

Переправа заняла несколько минут. Я нашел место, где ручей мелел, разливаясь широким перекатом по плоским камням, и перебрался на другой берег, промочив ноги по щиколотку. Неприятно, но вполне терпимо тем более в такую теплую погоду. Кожаные сапоги высохнут на ходу.

На этом берегу задерживаться не хотелось. Гидра утащила добычу в ельник, и кто знает, далеко ли её логово. Я двинулся прочь, забирая южнее, подальше от места схватки. Такие точки притягивают неприятности: падальщики, мелкие хищники, привлеченные запахом крови, а то и твари покрупнее, решившие проверить, не осталось ли чего съедобного.

День тянулся медленно. Я шел, собирая все, за что цеплялся глаз и запоминал.

Лес щедро делился своими сокровищами с тем, кто умел смотреть. Система исправно подсвечивала находки, и постепенно мой рюкзак наполнялся.

Корневища болотной живицы, три штуки. Система тут же подсказала его свойства: разжижает кровь, ускоряет выведение токсинов. Пучок иглистого мха, который при высушивании становился отличным трутом. Горсть орехов железного дуба, твердых, как камень, но питательных, если расколоть и вымочить в воде.

Отдельной удачей стала находка куста с серебристыми ягодами, притаившегося в тени поваленного ствола.

Объект: Лунная смородина.

Тип: Редкое, восстанавливающее.

Свойства: Ускоряет регенерацию мана-каналов. Снимает магическое истощение.

Я аккуратно собрал все ягоды до единой, завернув их в листья, чтобы не помять. Редкость. Настоящая редкость, которая очень поможет мне, учитывая, что даже самая базовая магия жрет весь мой запас.

С каждой находкой внутреннее напряжение ослабевало. Я брал из запасов деда, брал, не спрашивая, и это саднило где-то в груди, как незаживающая царапина. Не привык я к подобному и всегда честно платил за то, что брал, даже если для кого-то это была мелочь. Но сейчас, с рюкзаком, полным трав и корений, часть долга начинала возвращаться. Пусть малая часть, но начало положено.

К вечеру усталость навалилась свинцовой тяжестью. Ноги гудели, плечи ныли от лямок рюкзака, во рту пересохло. Я искал место для ночлега, когда наткнулся на старое дерево.

Исполин стоял особняком, возвышаясь над соседями на добрый десяток метров. Его ствол, в три обхвата толщиной, был покрыт глубокими трещинами, похожими на морщины древнего старика. Корни выпирали из земли горбатыми спинами, образуя естественные ниши, в которых можно было укрыться от ветра.

Я обошел дерево, выбирая место для привала, когда что-то блеснуло в одной из трещин коры.

Сначала я принял это за осколок слюды или каплю застывшей смолы. Но, присмотревшись, понял: форма слишком правильная. Слишком… знакомая.

Чешуйка.

Тёмная, почти чёрная, размером с ноготь большого пальца. Плотная, с едва заметным маслянистым блеском. Она застряла в расщелине коры, вдавленная в древесину, будто кто-то с силой прижался боком к стволу.

Я осторожно поддел находку кончиком ножа, вытащил, положил на ладонь.

Система отозвалась мгновенно.

Объект: Чешуя Ядозуба.

Качество: Среднее (возраст особи неизвестен).

Особенности: Высокая плотность, устойчивость к физическим повреждениям. Следы токсина на внутренней поверхности.

Сердце ёкнуло. Я перевернул чешуйку, рассматривая её со всех сторон. Края были ровными, без сколов, чешуя выпала естественным путём: линька или трение о твёрдую поверхность. На внутренней стороне действительно блестела тонкая плёнка, желтоватая, с резким, едким запахом.

Ядозуб. Тварь была здесь. Проходила мимо этого дерева, тёрлась о кору, оставив след своего присутствия.

Информации было мало, критически мало. Система не могла сказать, как давно это произошло, час назад или месяц. Не могла указать направление, в котором ушёл зверь. Не могла определить точный возраст особи, нужен был экземпляр от ста лет, а эта чешуя могла принадлежать твари помоложе.

Но это был след. Первый реальный след.

Я убрал чешуйку в поясной кошель. Огляделся, пытаясь найти другие признаки: царапины на коре, примятую траву, помёт. Ничего очевидного. Тварь прошла и растворилась в лесу, оставив после себя лишь этот крохотный фрагмент.

Но я был на правильном пути. Чутьё, то самое звериное чутьё, которое не раз спасало мне жизнь еще в прошлой жизни, подсказывало: цель близко. Может, не завтра и не послезавтра, но я найду эту тварь.

Или она найдёт меня. В охоте на мана-зверей никогда нельзя сказать наверняка.

Я устроился на ночлег между корнями старого дерева, прижавшись спиной к шершавому стволу. Костёр разводить не стал, слишком близко к месту, где побывал хищник. Поужинал сухарями и орехами, запил водой из фляги.

Темнота сгущалась вокруг, наполняя лес шорохами и тенями. Где-то вдалеке протяжно завыл волк, и я невольно улыбнулся. Серый был рядом. Шёл параллельным курсом, держа дистанцию, но не отставая.

Я закрыл глаза, сжимая в кулаке чешуйку Ядозуба.

Две недели. Может, меньше. Торн умирает, и каждый потерянный день сокращает его шансы.

Но теперь у меня была нить. Тонкая, почти невидимая, но реальная.

И я не собирался её отпускать.

Утро выдалось пасмурным, небо затянуло низкими облаками, сквозь которые едва пробивался тусклый свет. Я поднялся засветло, размял затёкшие мышцы и осмотрел поляну вокруг старого дерева.

Я двинулся на юго-восток, туда, где лес становился гуще, а деревья приобретали странный, искривлённый вид. Шёл медленно, внимательно осматривая каждый ствол, каждый клочок земли. Следопытство требует терпения, этому я научился ещё в первой жизни, когда неделями выживал в уссурийской тайге.

Первые два часа прошли впустую. Лес молчал, скрывая свои секреты под пологом вечнозелёных крон. Я находил следы других животных: отпечатки копыт кого-то похожего на оленя, царапины от когтей на коре, помёт мелких хищников. Ядозуба среди них не было.

А потом я увидел первую приметную борозду.

Она тянулась по стволу старой сосны, глубокая, широкая, содранная до белой древесины. Края раны уже начали затягиваться смолой, но свежей, янтарно-жёлтой, ещё не успевшей потемнеть.

Я присел, изучая повреждение. Пять параллельных борозд, каждая шириной в палец. Огромные когти, способные вспороть древесину, как бумагу. Зверь тёрся о дерево, метил территорию или просто чесался, оставив после себя недвусмысленное послание: «Здесь живу я».

Дальше следы пошли чаще. Вмятины на земле, глубокие, продавленные тяжёлым телом. Сломанные ветки на высоте человеческого роста. Содранная кора, обнажающая бледную плоть деревьев. И снова чешуйка. Значит, я был на верном пути.

Я двигался от метки к метке, постепенно выстраивая в голове карту. Зверь был крупным, очень крупным. Судя по глубине следов и ширине борозд, он весил как минимум втрое больше меня, скорее всего, ещё больше. Передвигался неторопливо, уверенно, как и положено хозяину территории, которому некого бояться.

К полудню картина стала яснее. Следы сходились к одной точке, словно лучи к центру круга. Там, среди каменистых осыпей, поросших чахлым кустарником, темнело отверстие в склоне холма.

Логово мана-зверя.

Я остановился метрах в пятидесяти, укрывшись за стволом поваленного дерева. Отверстие было широким, достаточным, чтобы в него прошёл крупный зверь, но изнутри не доносилось ни звука. Земля вокруг входа была утоптана до каменной твёрдости, испещрена глубокими царапинами.

Нападать вслепую было бы самоубийством. Я не знал размеров твари, её повадок, времени активности. Мне нужна была информация, и единственный способ её получить — наблюдение.

Я огляделся, выбирая позицию. В десятке метров от моего укрытия росло старое дерево с раскидистой кроной. Листва была густой, тёмно-зелёной, почти чёрной в тени.

Я подобрался к дереву, стараясь не шуметь, и полез вверх. Кора была шершавой, удобной для захвата, ветви росли часто, образуя подобие лестницы. Через минуту я устроился в развилке на высоте пяти метров, привалившись спиной к стволу. Отсюда логово просматривалось как на ладони.

Ждать пришлось долго. Солнце ползло по небу, скрытое пеленой облаков, тени удлинялись, воздух остывал. Я сидел неподвижно, контролируя дыхание, превратившись в часть дерева. Ноги затекли, спина ныла, но я терпел. Терпение — главное оружие охотника, это я усвоил давно.

Зверь появился, когда солнце начало клониться к закату.

Сначала я услышал звук: тяжёлое, шаркающее движение, будто кто-то волочил по камням мешок с песком. Потом из темноты логова показалась голова.

Она была плоской, треугольной, покрытой чешуёй цвета старой бронзы. Маленькие глазки, тусклые и неподвижные, смотрели в разные стороны, как у хамелеона. Раздвоенный язык, длинный и чёрный, выскользнул из пасти, ощупывая воздух.

Система отозвалась мгновенно, и я едва сдержал вздох облегчения.

Объект: Столетний Ядозуб.

Ранг: 3.

Возраст: ~120 лет.

Состояние: Здоров, голоден.

Особенности: Высокая устойчивость к ядам. Ядовитые железы (активны). Толстая чешуя (высокая защита).

Сто двадцать лет. Больше, чем требовалось для антидота. Я нашёл его.

Тварь выбралась из логова полностью, и я смог оценить её размеры. Ядозуб напоминал гигантского варана, только массивнее, тяжелее, покрытого бронёй из перекрывающихся чешуй. Длина от носа до кончика толстого хвоста составляла метра четыре, в высоту чуть больше меня, может, на пару голов. Лапы короткие, мощные, с когтями, оставлявшими глубокие борозды на камнях.

Зверь двигался неторопливо, с ленивой грацией существа, которому некуда спешить. Он обошёл поляну перед логовом, принюхиваясь, проверяя свою территорию после дневного сна. Потом направился в лес, скрываясь между деревьями.

Я засёк время. Тварь ушла на охоту.

Ждать пришлось около получаса. Я сидел на ветке, прислушиваясь к звукам леса и стараясь лишний раз не двигаться, пока не услышал знакомое шарканье. Ядозуб возвращался, и в его пасти что-то болталось, серое, безвольное, с длинными ушами.

Рогатый заяц. Точно такой же, как тот, которого я убил ранее.

Зверь притащил добычу к логову, бросил на землю и начал есть. Работал челюстями, неторопливо отрывая куски мяса и заглатывая их целиком, без жевания.

Я смотрел, и план складывался в голове сам собой.

Рогатый заяц. Я знал, где они водятся, знал, как они атакуют. Если поймать такого же и напитать его ядами, ослабляющими составами, сонной крапивой и огневкой, а потом подбросить твари… Ядозуб явно принимал зайцев как привычную добычу. Он не станет подозревать отраву в знакомой пище.

Это был шанс. Тонкий, рискованный, но реальный.

Я дождался, пока Ядозуб закончит трапезу и скроется в логове, после чего осторожно спустился с дерева. Ноги подкашивались от долгого сидения, но я заставил себя двигаться быстро. До темноты оставалось несколько часов, и мне нужно было многое успеть.

Рогатого зайца я нашёл через час поисков.

Тварь сидела в зарослях папоротника, настороженно поводя ушами. Я обошёл её по широкой дуге, отрезая пути к отступлению, и принялся за работу.

Ловушка была классикой егерского дела: гибкий ствол молодой берёзки, согнутый в дугу и удерживаемый сторожком — тонкой палочкой, упирающейся в колышек. К сторожку крепилась петля из верёвки, разложенная на земле и присыпанная листвой. Любое давление на сторожок, и берёзка распрямится, утащив добычу в воздух.

Приманкой послужили ягоды лунники, сладкие и ароматные. Я рассыпал их по земле, ведя дорожку прямо к петле, и отступил в укрытие.

Ждать пришлось недолго. Заяц оказался пусть и осторожным поначалу, но жадным. Он выскочил из папоротника, принюхиваясь, и начал пожирать ягоды одну за другой, постепенно приближаясь к ловушке. Его передняя лапа опустилась точно на сторожок — палочка соскользнула с колышка, берёзка распрямилась с сухим треском, и петля затянулась на задней ноге зверя, дёрнув его вверх.

Заяц забился, пронзительно визжа от ярости и страха. Его рог рассекал воздух, пытаясь достать невидимого врага. Я подождал, пока тварь выбьется из сил, и подошёл ближе.

Один удар каменным кулаком в основание черепа. Заяц обмяк мгновенно, оглушённый, но живой. Мне нужна была свежая добыча, не труп. Иначе, боюсь, моя цель не купится на приманку.

Я работал быстро. Достал из рюкзака банку со «Слезой егеря», раздражающей пастой из огневки и сонной крапивы. Обмазал ею шерсть зайца, втирая состав в шкуру, особенно густо в области живота и горла, там, где Ядозуб начнёт рвать плоть. Потом добавил сок сонной крапивы, вливая его в пасть оглушённого зверя.

Система молчала, она не давала подсказок по ядам и ловушкам. Это была моя собственная работа, основанная на знаниях из прошлой жизни и здравом смысле.

Когда заяц был готов, я понёс его к логову Ядозуба. Двигался осторожно, обходя поляну по краю, стараясь не оставлять следов. Положил тушку метрах в двадцати от входа в нору, на открытом месте, где зверь легко её заметит.

Потом отступил и забрался на своё дерево.

Ночь была лунной, светлой, серебристый свет заливал поляну, превращая её в театральную сцену. Ждать до утра я не стал. Если план сработает, лучше действовать, пока яды свежие.

Ядозуб появился через час после заката, и я мысленно облегченно выдохнул. Пока все складывалось хорошо.

Он выбрался из логова медленно, сонно, принюхиваясь к ночному воздуху. Раздвоенный язык скользнул из пасти, ощупывая запахи. Зверь замер, повернув голову в сторону приманки.

Я затаил дыхание.

Тварь двинулась к зайцу, но остановилась в нескольких шагах. Голова склонилась, язык заработал быстрее. Ядозуб обошёл тушку по кругу, принюхиваясь, изучая.

Секунды тянулись как часы.

Потом Ядозуб наклонился и схватил зайца за загривок. Просто поднял, как собака поднимает палку, и потащил к логову. Без колебаний, без страха. Тварь никогда не сталкивалась с человеческой хитростью, не знала, что еда может быть отравлена, а запах ядовитых растений я тщательно перебил растертой хвоей.

Зверь скрылся в норе, унося добычу.

Я выждал ещё полчаса. Тишина стояла абсолютная, только ветер шелестел в кронах, да где-то далеко ухала ночная птица. Из логова не доносилось ни звука.

Пора.

Я спустился с дерева, ощущая, как напрягаются мышцы, как обостряются чувства. Достал нож, проверил баланс в руке. Лезвие тускло блеснуло в лунном свете.

Логово встретило меня темнотой и запахом, тяжёлым, звериным, с примесью чего-то едкого и химического. Я двинулся вперёд, ведя ладонью по стене. Камень был холодным, влажным, покрытым слизью.

Проход оказался шире, чем я ожидал. Мне даже не пришлось пригибаться, потолок уходил вверх на добрых три метра. Пол был усыпан костями, хрустевшими под ногами, и я старался ступать как можно мягче.

Свет луны пробивался в нору, отражаясь от стен, и я видел достаточно, чтобы не спотыкаться. Проход делал поворот, и за ним открылась небольшая пещера.

Ядозуб лежал в центре, свернувшись кольцом вокруг останков зайца. Его дыхание было медленным, тяжёлым. Глаза закрыты. Подействовала сонная трава как надо.

Я подкрался ближе, выбирая место для удара. Горло? Слишком защищено чешуёй. Глаз? Маленькая цель, легко промахнуться. Основание черепа, там, где позвоночник соединяется с черепной коробкой, там чешуя тоньше, там можно пробить.

Система вспыхнула перед глазами, и я едва не выругался вслух от такой неожиданности.

Внимание! Скрытое условие обнаружено.

При победе над Столетним Ядозубом доступна способность: «Иммунитет к простым односоставным ядам».

Условие: Извлечь яд, пока существо живо.

Текст горел золотом, отвлекая внимание. Всего на мгновение, на долю секунды я перевёл взгляд с твари на панель.

Глаза Ядозуба распахнулись, тусклые, жёлтые, полные хищной ярости. Пасть раскрылась, обнажая ряды загнутых зубов, и мана-зверь бросился на меня с шипением, от которого заледенела кровь.

p. s. Не забудьте добавить книгу в библиотеку и поставить лайк, если вам понравилась история:)