Системный Друид

Глава 14 Инициация

В этот раз я пришел в Верескову Падь утром, чтобы сдать накопившиеся ингредиенты и остаток дня посвятить очередной вылазке в поисках тигра.

Сорт принял партию трав без лишних разговоров. Алхимик выглядел измотанным, под глазами залегли тёмные круги, а на столе громоздились ряды склянок в разной стадии готовности. Срочный заказ от графа явно высасывал из него все силы.

Двадцать три серебряных монеты пополнили мои запасы.

Я покинул лавку и направился к выходу из деревни, обходя телеги и кучки болтающих женщин у колодца.

Граница вырубки осталась позади. Деревья сомкнулись надо мной, отсекая небо. Тропа здесь была хоженой, утоптанной десятками ног, но я всё равно двигался осторожно, по привычке отмечая следы, сломанные ветки, примятую траву.

Первые признаки неладного появились минут через двадцать.

Слишком густая тишина, слишком плотная для этого времени суток. Птицы смолкли, даже вечно стрекочущие насекомые затихли. Лес будто задержал дыхание, и это молчание давило на уши сильнее любого крика.

Я замедлил шаг, позволяя Усиленным Чувствам развернуться в полную силу. Запахи обострились, разделяясь на отдельные нити: влажная земля, прелые листья, смола, и где-то на границе восприятия, едва уловимый человеческий пот с примесью дешёвого мыла.

Тело среагировало раньше, чем я осознал угрозу.

Свист рассёк воздух справа. Я качнулся влево, одновременно разворачиваясь, и стрела прошла в ладони от сумки на моём боку. Древко с глухим стуком вонзилось в ствол за моей спиной, дрожа от силы удара.

Если бы попала в сумку, нужные мне ингредиенты и мои собственные мази и отвары превратились бы в мешанину. Две недели работы, десятки серебряных, просто так, из-за чьей-то глупой злобы.

Из-за деревьев вышел Гарет. Конечно, кто же еще это может быть?

Сын Борга держал лук уверенно, со второй стрелой уже наложенной на тетиву.

— Вот ты и попался, — Гарет растянул губы в ухмылке. — Думал, я забуду? Думал, можно унижать меня раз за разом, а я буду терпеть?

Я смотрел на него молча, оценивая расстояние, угол стрельбы, позицию. Гарет стоял метрах в пятнадцати.

— Марта рассказала мне всё, — продолжал Гарет, его голос становился громче с каждым словом. — Как ты к ней подкатываешь, как смотришь. Думаешь, она твоя? Думаешь, внук полоумного травника может претендовать на неё?

Я вздохнул. Внутренне, беззвучно, позволяя воздуху выйти из лёгких медленной струёй.

Чужие обиды. Чужая ревность. Чужая девушка, о которой я и думать забыл с тех пор, как обрывки памяти прежнего Вика улеглись на дно сознания. Марта была частью жизни мальчишки, который предал деда ради золота и сладких обещаний. Ко мне она отношения не имела.

Но Гарету это объяснять бесполезно. Ему лишь нужен был повод, чтобы хоть как-то выплеснуть свою агрессию, или что там у него в голове.

— Никак ты не научишься, — произнёс я ровным голосом.

Гарет дёрнулся, будто я его ударил.

— Что ты сказал?

— Сколько раз мне нужно тебя уронить лицом в землю, чтобы ты наконец оставил меня в покое?

Лицо Гарета побагровело. Он отбросил лук в сторону, так, как бы не посмел поступать настоящий охотник, и двинулся ко мне, сжимая кулаки. В его глазах горела та особая злоба, которая застилает разум и превращает человека в животное.

Первый удар был широким, размашистым, нацеленным мне в челюсть. Я сделал шаг в сторону, смещая корпус, и кулак Гарета прошёл мимо, рассекая пустоту. Инерция понесла его вперёд, следом он споткнулся о вовремя выставленный мною сапог. Я подтолкнул его рукой, добавляя скорости.

Гарет растянулся на земле лицом вниз, поднимая облако пыли и прелых листьев.

Всё произошло слишком быстро, чтобы это выглядело как драка.

Я стоял на том же месте, опустив руки вдоль тела. Даже не пришлось напрягаться. Прежний Вик боялся Гарета, видел в нём угрозу, старшего, сильного, пользующегося уважением среди деревенских. Я видел только неуклюжего парня, который учился драться по пьяным потасовкам в таверне.

Гарет вскочил, отплёвываясь от грязи.

— Сукин сын, — прорычал Гарет, и в его руке блеснул металл.

Охотничий нож, с узким лезвием и костяной рукоятью. Оружие, предназначенное для свежевания дичи, а сейчас нацеленное на человека.

Гарет бросился вперёд. Удар был подлым, снизу вверх, рассчитанный на то, чтобы вспороть меня одним движением.

Я использовал Каменную Плоть.

Лезвие врезалось в моё плечо и отскочило с металлическим звоном. Гарет отшатнулся, глядя на свой нож с выражением полного непонимания. На клинке осталась вмятина, словно он ударил по каменной стене.

Мышцы на моём плече медленно вернулись к обычному цвету, когда я отпустил способность.

— Зря ты это сделал, — сказал я тихо.

Моя рука метнулась вперёд, хватая Гарета за шиворот. Пальцы сжались на плотной ткани его куртки, и я рванул его на себя, одновременно используя Рывок.

Мир смазался в полосы света и тени. Деревья мелькнули по сторонам, ветер ударил в лицо.

Я остановился, поравнявшись с мощным дубом, пропуская ствол дуба справа от себя. Гарет такой возможности лишился.

Хруст разнёсся по лесу, влажный и отчётливый. Лицо Гарета впечаталось в кору, нос смялся, как переспелая ягода. Кровь брызнула веером, заливая ствол и землю вокруг. Он осел на землю, обеими руками зажимая лицо, и из-под пальцев доносилось сдавленное мычание.

Я присел рядом с Гаретом, глядя на него сверху вниз.

— На попытку убийства отвечают тем же, — произнёс я спокойно, без злобы, злиться на этого идиота было не за что. — Но тебе повезло. Мой старик хорошо отзывался о твоём отце. Борг достойный человек, и я не стану лишать его единственного наследника. Но выпороть розгами тебя ему все же следует.

Гарет поднял на меня глаза, полные боли, страха и бессильной ярости. Кровь текла между его пальцами, капая на прелые листья.

— Но запомни, — я выдержал паузу, позволяя словам дойти до его затуманенного сознания. — В следующий раз я буду менее щедр. Мне плевать на тебя и на Марту. Охладись наконец. И делайте друг с другом что хотите — меня это все не волнует.

Я поднялся и пошёл прочь, даже не оглядываясь на Гарета. Может, я был слишком снисходительным. Может, и нет. Но следующий раз будет последним.

Громовой Тигр оставался неуловим. В этот день я решил прочесать скальные выступы. Следы попадались изредка, царапины на коре, клочки шерсти, но сам зверь словно растворился в чаще. Возможно, уходил глубже на север, в места, куда я пока опасался соваться. Возможно, просто избегал встречи, учуяв мой запах издалека.

Я продолжал искать, расширяя область поисков, пока вдруг не наткнулся на нечто, с чем столкнулся впервые.

Звук доносился с юго-запада, приглушённый расстоянием и листвой. Мужские голоса, несколько человек, разговаривающих вполголоса. Я изменил направление, двигаясь бесшумно и, используя тень, скрылся.

Поляна открылась внезапно, за завесой густого орешника.

Трое мужчин сидели вокруг небольшого костра, настолько маленького, что дым почти терялся в кронах. Двое были взрослыми, лет по тридцать-сорок, с обветренными лицами и руками, покрытыми мозолями. Третий выглядел совсем молодым, с редкой порослью на подбородке и движениями человека, который постоянно ожидает опасности.

Их снаряжение было добротным, практичным. Кожаные куртки, усиленные металлическими пластинами на груди и плечах. Охотничьи луки, прислонённые к стволу ближайшего дерева. Ножи, копья, мотки верёвки. Всё содержалось в порядке, но носило следы интенсивного использования, потёртости, царапины, заплаты на одежде.

Я замер за кустарником, внимательно вслушиваясь в тихое потрескивание углей и обрывки разговоров, но слышно было плохо.

Эти люди отличались от тех, кого я видел в Вересковой Пади. Их движения были экономными, без суеты и лишней траты сил. Так двигаются профессионалы, для которых лес является домом, рабочим местом и источником пропитания одновременно.

Я присел на корточки, опираясь спиной о ствол старой ольхи, и сфокусировался на слухе, направляя Усиленные Чувства лишь в него.

— … четвёртые сутки, — голос принадлежал старшему из мужчин, крепкому седовласому охотнику с глубоким шрамом на лице. — Тварь хитрая, петляет как заяц от гончих.

— Может, вернёмся с подкреплением? — второй взрослый охотник, худощавый и жилистый, почесал затылок. — Места незнакомые, тут и заплутать недолго.

— Хенрик прав, отец, — молодой подал голос, но старший тут же его оборвал.

— Нет. Мы начали это дело, мы его закончим. Скальный кабан прокормит три семьи на месяц вперёд, если не дольше. Такую добычу упускать нельзя. А клыки и шкура принесут немало денег.

Скальный кабан. То самое существо, о котором упоминал Борг во время нашей первой встречи. Неужели они охотились за ним?

— От Ольховых Бродов уже трое суток идем, — старший угрюмо ворошил угли обломком сука. — И ещё столько же обратно через перевал пилить.

Хенрик молча подкинул в костёр пригоршню хвороста.

— Ты прав… если пустыми придём, в Медвежий Лог везти будет нечего. Закупщики ждать не станут, а семьи кормить надо.

Молодой сидел чуть поодаль, обхватив колени руками. Его взгляд блуждал по деревьям, выискивая тени и движение. Напряжён, но собран. На вид ему было лет семнадцать, может, восемнадцать, всего на год или два старше тела, которое я занимал.

— Яреку этот кабан нужен, — старший кивнул в сторону парня с отцовской требовательностью. — Негоже с инициации без крови возвращаться. Пока сам зверя не завалит, мужики в роду его за равного не примут. Сам знаешь.

Ярек дёрнул плечом, словно отмахиваясь от слов отца, но я заметил, как напряглись его скулы. Ответственность давила, это было видно невооружённым глазом.

Я оценил ситуацию.

Трое охотников из соседней деревни — я узнал те названия, что они произносили, забредшие на территорию Предела в погоне за добычей. Четыре дня преследования завели их в места, которых они явно опасались, хотя никто вслух этого признавать и не собирался. Старший крепился, держа марку, Хенрик нервно поглядывал на тени между стволами, Ярек пытался скрыть неуверенность за маской сосредоточенности.

Угрозы в них я не чувствовал. Опасности тем более. Обычные добытчики, слишком упрямые, чтобы отступить, когда следовало бы. Такие встречались в каждом уголке мира, и в прошлой жизни я работал с десятками, подобным им охотниками-промысловиками, которые кормили семьи тем, что могли взять у леса. Нередко такие погибали из-за собственной упрямости… или безысходности.

Решение пришло само собой.

Я поднялся в полный рост, намеренно хрустнув веткой под ногой. Все трое мгновенно вскочили, хватаясь за оружие. Старший выхватил тесак, Хенрик потянулся к луку, Ярек вскинул копьё.

— Спокойно, — я вышел из-за кустарника с поднятыми руками, показывая пустые ладони. — Я местный. Услышал голоса и решил проверить.

Старший прищурился, оценивая меня с головы до ног. Молодой парень, один, без видимого оружия кроме ножа на поясе. Котомка за плечами, одежда добротная, но простая.

— Местный, говоришь? — он чуть опустил тесак, хотя напряжение из плеч никуда не делось. — Из Вересковой Пади?

— Оттуда. Внук Торна, Хранителя Леса.

Имя деда произвело эффект. Хенрик переглянулся со старшим, оба заметно расслабились. Репутация Торна, судя по всему, распространялась далеко за пределы ближайших деревень.

— Слышал о твоём деде, — старший убрал тесак в ножны. — Меня зовут Браун, это Хенрик, мой напарник, а это Ярек, мой сын. Мы из Ольховых Бродов.

Я кивнул, подходя ближе к костру.

— Я слышал часть вашего разговора. Скальный кабан, четвёртые сутки погони?

Браун поморщился, словно я ткнул пальцем в больное место.

— Если бы. Этот поменьше будет. Молодой, скорее всего. На взрослого мы бы не рискнули. Мы взяли след у западных болот, думали, дело на пару дней. А он петляет, путает следы, уводит нас всё глубже, — охотник махнул рукой в сторону деревьев. — Теперь мы в местах, которые не знаем. Это… — он замялся, подбирая слова, — нервирует.

Хенрик хмыкнул себе под нос, скрестив руки на груди. Ярек продолжал смотреть на меня с настороженностью, не опуская копьё до конца.

— Могу проводить вас до ближайшей деревни, — предложил я. — Отсюда до Вересковой Пади полдня пути, если знать тропы. Дальше вы уже сами сориентируетесь.

Браун покачал головой.

— Благодарю за предложение, парень, но нет, — его голос стал твёрже, приобретая ту особую интонацию, которая появляется у людей, когда речь заходит о принципах. — Этот кабан — испытание для моего сына. Ярек должен взять его сам, своими руками. Так заведено в нашем роду, так делал мой отец, так делал его отец до него.

Ярек выпрямился, услышав слова отца. Страх в его глазах уступил место решимости, пусть и подёрнутой тенью сомнения.

— Я справлюсь, — сказал он, обращаясь, скорее, к себе, чем ко мне. — Просто… нужно найти, где тварь залегла.

Я посмотрел на молодого охотника внимательнее. Его поза была правильной, хватка на древке копья уверенной, без лишнего напряжения в запястьях. Взгляд цепкий, живой, выхватывающий детали окружения даже во время разговора.

Контраст с Гаретом бил по глазам. Там была пустая бравада, злоба, неумение принять собственную слабость. Здесь стояла готовность, ответственность, понимание того, что предстоящий бой определит его место в семье и общине. Парень не кичился, он признавал, что боится. Но страх — это нормально. Страх порой спасает жизнь.

— Тогда позвольте помочь иначе, — я присел у костра, принимая приглашение, которое Браун молча обозначил кивком. — Эти места я знаю. Могу подсказать, где кабан мог сбросить погоню, куда направился после.

Охотники переглянулись. Браун почесал шрам на щеке, обдумывая предложение.

— И чего взамен попросишь?

— Ничего, — я пожал плечами. — Мне по пути, а смотреть, как люди плутают по лесу, когда могу помочь, просто глупо.

Хенрик фыркнул, но без враждебности.

— Странный ты, парень. Внук Хранителя, говоришь? Яблоко от яблони…

Браун оборвал его взглядом и снова повернулся ко мне.

— Хорошо, расскажи, что знаешь.

Я вытянул из-за пояса прутик и начертил на земле грубую карту местности. Овраги, холмы, ручьи, все ориентиры, которые успел изучить за последние недели. Охотники подались вперёд, вглядываясь в линии.

— Вы гнали его с запада, верно? — я провёл черту от условных болот к нашей позиции. — Кабан уходил на восток, петляя через распадки. Здесь, — прутик ткнулся в точку на карте, — каменистый выступ с расщелиной. Почва твёрдая, следы не держатся. Идеальное место, чтобы сбить погоню.

Браун кивнул.

— Мы там теряли его дважды. Каждый раз уходило по полдня, чтобы снова взять след.

— После расщелины есть два пути, — продолжил я. — На север, к скальному массиву, или на юго-восток, к старому ельнику. Кабан выбрал ельник, ставлю что угодно.

— Почему? — Ярек подал голос впервые за разговор.

— Потому что в скалах водятся Шипохвосты. Кабан мощный, но тупой. Драться с тварью своего уровня ему незачем, когда можно просто уйти. Ельник безопаснее, там есть водопой и заросли орешника для кормёжки.

Хенрик присвистнул.

— Ты говоришь так, будто сам за него думал.

— Любой зверь предсказуем, если понимать его потребности, — я пожал плечами. — Еда, вода, безопасность. Кабан после четырёх дней бега измотан. Он ищет место, чтобы отлежаться, восстановить силы. Ельник подходит идеально.

Браун переглянулся с Хенриком. Немой разговор, понятный только тем, кто работал вместе много лет.

— Ладно, — старший охотник поднялся, отряхивая колени. — Веди нас к этому ельнику. Посмотрим, прав ты или нет.

Мы свернули лагерь за считаные минуты. Охотники двигались слаженно, каждый знал свою роль: Браун затаптывал угли, Хенрик собирал снаряжение, Ярек проверял крепления копья. Никаких лишних слов, никакой суеты.

По дороге разговор продолжился, но уже в другом ключе.

— Как вы вообще ведёте зверя столько дней? — спросил я, обходя поваленный ствол. — У меня опыта долгих погонь нет.

Браун хмыкнул.

— Ничего хитрого. Главное — не торопиться, не гнать добычу на пределе сил. Кабан может бежать быстрее нас, но выносливости и упорства у человека больше. Идёшь ровно, держишь темп, даёшь зверю устать, — он перепрыгнул через ручей, не сбиваясь с шага. — Мы сменяем друг друга каждые несколько часов. Один ведёт след, двое отдыхают. Ночью встаём на привал, зверь тоже отдыхает. Утром начинаем снова.

— А как читаете след на такой дистанции? — я, действительно, был заинтересован.

Мои знания о выслеживании опирались на короткие вылазки, многодневные погони представляли совершенно иную дисциплину. Да и, чувствую, такие знания не будут лишними.

— След рассказывает историю, — подал голос Хенрик. — Глубина отпечатка показывает вес и скорость. Расстояние между следами означает длину шага. Если зверь устаёт, шаг укорачивается, копыта начинают волочиться.

Он указал на землю, где виднелись едва различимые борозды.

— Видишь? Кабан прошёл здесь вчера, ближе к вечеру. Торопился, но уже не бежал. Значит, силы на исходе.

Я запомнил информацию, укладывая её в мысленную картотеку. Такие знания в книгах не найдёшь, их передают из рук в руки, от мастера к ученику.

— После добычи, как обрабатываете тушу, чтобы не привлечь мана-зверей? — задал я следующий вопрос.

Браун одобрительно хмыкнул.

— Правильно мыслишь. Кровь разносит запах на километры, хищники слетаются как мухи на падаль, — он перешагнул через корень, торчащий из земли. — Первым делом сливаем кровь в яму, присыпаем золой и землёй. Внутренности закапываем отдельно, поглубже. Шкуру натираем хвоей и полынью, это сбивает запах. Мясо режем на куски, заворачиваем в листья папоротника.

— И уходим как можно быстрее, — добавил Хенрик. — Место разделки всегда привлекает падальщиков рано или поздно. Лучше быть далеко, когда они явятся.

Разговор лился естественно, без напряжения. Охотники делились опытом охотно, видя во мне заинтересованного слушателя. Я впитывал каждое слово, понимая, что подобные знания расширяют моё понимание мира лучше любых книг.

Вскоре мы вышли к ельнику.

Деревья здесь росли плотно, их нижние ветви переплетались, образуя почти непроходимую стену. Солнечный свет едва пробивался сквозь густую хвою, окрашивая всё вокруг в сумеречные тона. Земля была устлана толстым слоем сухих иголок, заглушавших шаги.

Я поднял руку, останавливая отряд.

— Чувствуете?

Браун втянул носом воздух и кивнул.

— Зверь. И совсем близко.

Усиленные Чувства подсказывали мне больше. Тяжёлый мускусный запах, характерный для крупного кабана. Ритмичное дыхание, медленное и глубокое, как бывает во сне. Лёгкий хруст, когда массивное тело ворочается на подстилке из листьев.

— Там, — я указал на развесистую ель, чьи ветви касались земли, образуя естественный шатёр. — Отлёживается под деревом. Спит или дремлет.

Хенрик бесшумно натянул тетиву, накладывая стрелу. Браун положил руку на рукоять тесака.

Ярек стоял позади, сжимая копьё побелевшими пальцами. Его дыхание участилось, на лбу выступила испарина.

И тут произошло то, чего я никак не ожидал.

Браун и Хенрик одновременно сделали шаг назад, освобождая путь молодому охотнику. Ни слов, ни жестов, просто молчаливое признание: это его бой.

Ярек сглотнул, кадык дёрнулся на худой шее. Потом он выдохнул, расправил плечи и двинулся вперёд.

Я отступил к Брауну, наблюдая.

— Вы не поможете ему?

— Помогу, если будет умирать, — старший охотник ответил ровным голосом, не отрывая пристального взгляда от сына. — В остальном он должен справиться сам. Иначе какой смысл?

Ярек приближался к дереву медленно, выверяя каждый шаг. Копьё он держал правильно, острием вперёд, локоть прижат к телу. Его дыхание выровнялось, страх уступил место концентрации.

Ветви ели дрогнули.

Скальный Кабан вырвался наружу с рёвом, от которого зазвенело в ушах. Тварь оказалась огромной, размером с небольшую лошадь, покрытой бурой щетиной с каменными наростами на плечах и хребте. Клыки торчали из нижней челюсти, жёлтые и острые, каждый длиной с мою ладонь.

Тут все встало на свои места. Почему Борг тогда предупредил насчет кабана, почему охотники были уверены, что не справятся со взрослой особью. Если молодой выглядит вот так… То какой же махиной может оказаться зверь в полном расцвете сил?

Система мельком высветила данные: третий ранг, высокий уровень угрозы, атака направлена на Ярека.

Молодой охотник не отступил.

Он шагнул в сторону в последний момент, когда кабан уже нёсся на него, и ударил копьём в бок. Лезвие скрежетнуло по каменному наросту, соскользнуло, оставив глубокую борозду в шкуре.

Кабан взревел от боли, разворачиваясь. Его глаза, маленькие и налитые кровью, нашли Ярека. Тварь пригнулась, готовясь к новой атаке. Он видел лишь его, а потому решил сразиться, а не убегать.

Ярек перехватил копьё, отступая к стволу ближайшего дерева. Умно, подумал я. Ограничивает пространство для манёвра, лишает кабана возможности разогнаться.

Второй удар пришёлся в плечо зверя, глубже, чем первый. Кровь хлынула на сухие иголки, почти черная и очень густая. Кабан взвизгнул, мотая головой, и боднул воздух клыками.

Один из клыков задел Ярека по бедру, распоров штанину. Ткань окрасилась красным, но молодой охотник удержался на ногах.

Бой продолжался.

Ничего красивого в нём не было. Ярек отступал, уклонялся, бил снова и снова, каждый раз целясь в одно и то же место. Кабан терял кровь, его движения становились медленнее, но ярости не убавлялось. Земля под ногами превратилась в месиво из хвои, крови и грязи.

В какой-то момент Ярек оступился, нога подвернулась на скользком корне. Кабан бросился на него, и я уже готов был вмешаться.

Браун положил руку мне на плечо.

— Смотри.

Ярек упал на спину, но копьё не выпустил. Он направил остриё вверх, упирая древко в землю за своей головой. Кабан налетел на него всей массой, и лезвие вошло ему в грудь по самое древко.

Тварь содрогнулась, издавая булькающий хрип. Её ноги подкосились, и она рухнула рядом с Яреком, заливая его кровью.

Молодой охотник несколько секунд лежал неподвижно, тяжело дыша. Потом медленно выбрался из-под туши, опираясь на руки.

Браун подошёл к сыну и молча протянул руку. Ярек ухватился за неё, поднимаясь. Отец и сын смотрели друг на друга, и в этом взгляде было всё, что требовалось сказать. Парень справился. Сегодня родился новый охотник.

Хенрик уже доставал ножи для разделки.

— Работаем, пока кровь не застыла.

Следующие часы прошли в труде. Охотники разделывали тушу с профессиональной сноровкой, а я помогал там, где мог. Кровь сливали в яму, внутренности закапывали, мясо заворачивали в листья. Всё как Браун рассказывал.

К вечеру мы двинулись в сторону Вересковой Пади, нагруженные добычей.

Деревня встретила нас в сумерках. Огни в окнах, дым из труб, запах готовящейся еды. Мы вошли через западные ворота, и первым, кого я увидел, был Борг.

Охотник стоял у своего дома, смазывая жиром потрескавшуюся сбрую. Заметив нашу процессию, он отложил ветошь, прищурился, а затем его суровое лицо озарила широкая, искренняя улыбка.

— Браун! Старый бродяга! — Борг шагнул навстречу, вытирая ладони о штаны. — Какими судьбами в нашей глуши?

— Да вот, погнали зверя, а сами чуть лешему в зубы не угодили, — Браун с размаху хлопнул товарища по плечу, и они обменялись крепким рукопожатием, перешедшим в короткое братское объятие. — Заплутали мы, Борг. Тяжело тут у вас стало, тропы мхом позарастали, ориентиры поплыли. Кругами ходили, пока ноги не сбили.

— Тьфу ты, — беззлобно, но укоризненно покачал головой местный охотник. — Надо было сразу ко мне идти, а не геройствовать по оврагам. Чай, не чужие люди, всегда бы встретил и направил.

— Так мы бы и до тебя не дошли, если бы не он, — гость кивнул в мою сторону. — Наткнулись в чаще. Парень не просто вывел, а прямиком к лежке зверя доставил. Спас нам охоту, считай. Без него мы бы сейчас холодную ночевку в буреломе устраивали.

Борг перевел взгляд на волокуши, где чернела туша скального кабана, затем посмотрел на Ярека, чья одежда была пропитана бурой коркой.

— Скальный? Хорош чертяка. Твой младший взял?

— Он. Инициация пройдена, — в голосе Брауна звучала неприкрытая гордость. — Чистый удар, сердце навылет.

— Достойно, — Борг уважительно кивнул молодому охотнику. — Поздравляю. Теперь ты мужчина и кормилец.

Только после этого охотник посмотрел на меня. В его взгляде уже не было привычного пренебрежения, скорее, смесь удивления и задумчивости.

— Выходит, внук Торна, — хмыкнул он, почесывая подбородок. — Кто бы мог подумать. Полезным стал. Ты молодец, Вик, что за голову взялся. Хороший знак.

— А что твой? — Браун кивнул в сторону деревни. — Гарету ведь через год инициацию проходить, если память мне не изменяет. Уже готовится?

Борг отвёл взгляд, и его лицо помрачнело. Он посмотрел куда-то в сторону, туда, где темнела кромка леса.

— Моему бы сыну сначала ума-разума поднабраться, — проворчал он глухо. — А потом уже об инициации думать.

Повисла неловкая пауза. Браун переглянулся с Хенриком, оба явно почувствовали, что затронули больную тему.

Ярек шагнул ко мне, протягивая руку.

— Спасибо тебе, — сказал он просто, без лишних слов. — Без твоей помощи мы бы, действительно, ещё долго блуждали.

Я пожал его ладонь, ощутив крепкую, мозолистую хватку.

— Ты отлично потрудился, — ответил я.

— Слушай, — Ярек чуть помедлил, подбирая слова, — если когда-нибудь понадобится помощь… ну, знаешь, люди или что-то ещё. Можешь рассчитывать на меня. Ольховые Броды далековато, но мы своих долгов не забываем.

Я кивнул, принимая предложение. Связи в этом мире ценились дороже золота.

Охотники ушли устраиваться на ночлег, Борг вызвался их приютить. Я остался один на пустеющей улице, глядя им вслед.

День выдался длинным. Драка с Гаретом, встреча с охотниками, помощь в поисках, наблюдение за честным боем. Информация, которую я получил о методах выслеживания и обработки добычи, стоила потраченного времени.

Я развернулся и направился к тропе, ведущей к хижине Торна.

Ночь опускалась на Вересковую Падь, окутывая деревню запахом дыма и свежескошенной травы. Где-то лаяла собака, где-то родители загоняли детей домой.

Тихая и мирная жизнь. Тем временем до конца двух недель оставалось всё меньше времени. Громовой Тигр по-прежнему прятался где-то в глубине леса, а люди графа готовили вторую охоту.

И рано или поздно наши пути пересекутся.