Системный Друид

Глава 17 Охота на Охотника

Я спустился с холма и двинулся параллельным курсом, держась в полукилометре от основной тропы. Усиленные Чувства позволяли отслеживать отряд по звукам: хруст валежника, приглушённые голоса, лязг снаряжения. Звероловы шли шумно, по-городскому, полагаясь на численность и силу вместо осторожности. Слишком беспечно.

Борг вёл их через восточные распадки, как и предполагал Торн. Самый прямой путь. Опытный проводник понимал, что городские устанут быстро, и старался сократить маршрут.

К середине дня они добрались до первой развилки.

Я занял позицию на толстой ветке старого вяза, откуда открывался обзор на тропу. Отряд остановился, сгрудившись вокруг Борга. Охотник хмурился, разглядывая стволы деревьев.

Мои зарубки сбили его с толку. Привычные метки на левой тропе исчезли, зато правая теперь выглядела размеченной и безопасной. Борг присел на корточки, провёл пальцами по свежим надрезам на коре.

— Странно, — донёсся его голос. — Метки смещены.

Один из звероловов, широкоплечий мужчина с рыжей бородой, подошёл ближе.

— Проблемы, охотник?

— Кто-то изменил знаки, — Борг выпрямился, оглядывая окрестности. — Либо это сделал другой следопыт, либо…

— Либо что?

Борг покачал головой.

— Левая тропа должна быть размечена. Я сам ставил эти метки три седмицы назад.

Рыжебородый нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Так куда идём? Время уходит.

Охотник долго смотрел на правую тропу, потом на левую. Его глаза сузились, словно он пытался прочитать что-то в рисунке коры и расположении камней.

— Направо, — наконец сказал он. — Метки свежие, значит, кто-то прошёл здесь недавно. Возможно, другая группа охотников.

Я позволил себе едва заметную улыбку. Первый шаг сделан. Да и отчасти Борг был прав — он же не единственный охотник здесь, и другие отряды вполне могли указать как для себя, так и остальных более безопасный путь.

Отряд двинулся по правой тропе, той самой, которую я превратил в полосу препятствий. Борг шёл впереди, внимательно осматривая дорогу, но моя работа была тщательной. Приманки из огневки ползучей, размазанные по стволам, он принял за естественные следы древесной смолы. Сонную крапиву, развешанную над тропой, за обычные заросли.

Первый инцидент произошёл через час.

Один из звероловов, молодой парень, решил срезать угол через кустарник. Его плечо задело свисающие листья сонной крапивы, и он вскрикнул, схватившись за лицо.

— Что за дрянь⁈

Кожа на щеке и шее покраснела, начала отекать. Парень тёр глаза, из которых текли слёзы, спотыкаясь и натыкаясь на товарищей.

— Крапива, — буркнул Борг, подойдя ближе. — Сонная. Здесь её полно, смотрите под ноги.

Отряд замедлился. Теперь каждый внимательно разглядывал заросли, стараясь обходить подозрительные кусты. Это стоило им времени и нервов, именно то, чего я добивался.

К вечеру они добрались до мочажины.

Почва под ногами начала хлюпать, сапоги проваливались в грязь по щиколотку. Борг остановился, нахмурившись.

— Здесь не должно быть болота, — пробормотал он, больше себе, чем остальным. — Сезон сухой, почва должна держать.

Рыжебородый, который, судя по всему, был старшим в отряде, подошёл к нему с недовольным видом.

— Ты повёл нас через трясину?

— Это не трясина. Просто влажный участок.

— Мои люди по колено в грязи!

Борг сжал челюсти, сдерживая резкий ответ.

— Обойдём справа. Там выше и суше.

Обход занял ещё два часа. Когда отряд наконец выбрался на твёрдую землю, солнце уже садилось. Люди были измотаны, раздражены, покрыты грязью с ног до головы. Двое и вовсе умудрились споткнуться и повалить друг друга в самую грязищу, а ручей долго не попадался на их пути.

— Разбиваем лагерь, — приказал рыжебородый. — На сегодня хватит.

Борг кивнул, хотя по его лицу было видно, что он предпочёл бы пройти ещё несколько километров. Охотник отошёл в сторону, пока звероловы расчищали площадку для костра.

Я наблюдал с безопасного расстояния, укрывшись в густых зарослях папоротника. Маги расположились у края лагеря, один из них развёл руками, и в воздухе возникла полупрозрачная сфера, охватившая всю поляну.

Защитный барьер. Он засечёт любого, кто попытается приблизиться.

Я отступил глубже в лес, обдумывая следующий шаг. Прямая атака на лагерь исключалась, маги обнаружат меня задолго до того, как я подберусь достаточно близко. Оставалось работать издалека.

Приманки, которые я разложил вдоль тропы, уже начали действовать. Запах огневки привлекал хищников, и к ночи вокруг лагеря собралась целая компания: пара щетинистых ежей, несколько рогатых зайцев и что-то крупное, шуршащее в кустах на границе света от костра. Его даже я не видел со своей позиции.

Звероловы нервничали. Каждый шорох заставлял их хвататься за оружие, каждая тень казалась угрозой. Костёр горел ярко, слишком ярко для ночёвки в лесу, выдавая страх тех, кто его разводил.

Я достал склянку с «Ночной прогулкой» и сделал глоток. Горьковатый вкус обжёг язык, и через несколько минут темнота вокруг посветлела, превращаясь в серые сумерки. Теперь я видел почти так же хорошо, как днём.

Ночь предстояла долгая.

Я начал с простого.

Круг вокруг лагеря был достаточно широким, чтобы оставаться за пределами магического барьера. Я двигался по этому кругу, останавливаясь каждые сто шагов.

Рогатый заяц, пойманный в силок, бился в моих руках. Я перерезал ему горло быстрым движением, но все же имитируя удар от когтей хищника и швырнул тушку в сторону лагеря. Она упала с глухим стуком, и звероловы мгновенно вскочили на ноги, выхватывая оружие.

— Что это⁈

— Там! В кустах!

Арбалетный болт просвистел в темноту, воткнувшись в ствол дерева в двадцати метрах от меня. Я даже не вздрогнул.

Суета продолжалась минут десять. Потом кто-то нашёл тушку зайца и принёс к костру.

— Заяц. Просто дохлый заяц.

— Откуда он взялся?

— Хищник бросил. Или сова уронила. Мне-то откуда знать⁈ — возмутился «добытчик».

Они успокоились, но напряжение осталось. Когда я повторил трюк через час, с другой стороны лагеря, нервы у них сдали окончательно.

До рассвета отряд поднимался по тревоге четыре раза. Дважды из-за моих «подарков», дважды из-за настоящих хищников, привлечённых запахом крови. Щетинистый ёж пробрался к самому краю барьера, принюхиваясь, и один из магов потратил заклинание, чтобы отогнать его вспышкой света.

Когда солнце наконец показалось над верхушками деревьев, звероловы выглядели измотанными и злыми. Тёмные круги под глазами, дёрганые движения, раздражённые голоса.

Борг держался лучше остальных. Он привык к лесным ночёвкам, к звукам и шорохам, которые пугали городских. Его лицо оставалось спокойным, хотя в глазах я заметил тень озабоченности.

Охотник чувствовал, что что-то идёт не так. Лес вёл себя неправильно, слишком агрессивно для этого времени года и этого места. Хищники не собирались стаями вокруг человеческих стоянок без причины.

Но причину он найти не мог. Ну а я, соответственно, не собирался ему подсказывать.

Второй день начался с новых проблем.

Я опередил отряд на несколько часов, пока они собирали лагерь и завтракали. Следующий участок маршрута проходил через буреломы, и у меня было время подготовить ещё несколько сюрпризов.

Верёвка, натянутая между корнями, ждала своего часа. Я проверил узлы, убедился, что она достаточно низко, чтобы её не заметили, и отступил в укрытие.

Отряд появился около полудня. Борг вёл их осторожно, обходя самые очевидные завалы, но бурелом был слишком обширным, чтобы найти полностью безопасный путь.

Первым споткнулся рыжебородый.

Он шёл сразу за Боргом, что-то выговаривая охотнику на ходу, и не заметил верёвку. Нога зацепилась, и он рухнул лицом в грязь, роняя меч и разбрасывая снаряжение.

Ругательства разнеслись по лесу, распугивая птиц.

— Какого демона⁈

Он поднялся, отплёвываясь от грязи и листьев. Его лицо было красным от ярости и унижения.

— Кто натянул эту дрянь⁈

Борг присел, осматривая верёвку. Его пальцы нащупали узел, и глаза сузились.

— Это не случайность, — сказал он тихо. — Кто-то поставил ловушку.

— Ловушку? Здесь?

— Верёвка свежая. Узлы завязаны недавно.

Рыжебородый обвёл взглядом окружающий лес. Буреломы тянулись во все стороны, хаотичное нагромождение стволов и ветвей, в котором мог прятаться кто угодно.

— Кто? — процедил он. — Кто мог это сделать и на кой-хер?

— Не знаю, может, охотится кто, — Борг выпрямился, продолжая осматривать деревья. — Но нам следует быть осторожнее. Не хотелось бы попасть в ловушку, рассчитанную на местного зверя.

Отряд двинулся дальше, теперь уже медленнее и внимательнее. Каждый смотрел под ноги, выискивая ловушки. Это стоило им времени и сил.

Вторая верёвка подкосила одного из магов.

Он упал неудачно, ударившись головой о торчащий корень. Когда его подняли, по лицу текла кровь из рассечённой брови, а глаза смотрели расфокусированно.

— Ему нужен отдых, — сказал второй маг, осматривая товарища. — Сотрясение.

— У нас нет времени на отдых! — рыжебородый сплюнул в сторону. — Зверь может уйти с этой территории, если мы промедлим еще больше. Несите его, если надо.

Двое звероловов взяли раненого под руки и потащили дальше. Темп упал ещё сильнее.

К вечеру они прошли меньше половины запланированного расстояния.

Ночь я провёл так же, как предыдущую.

Запах крови, шорохи в темноте, тревожные крики. К рассвету один из звероловов сидел у костра, обхватив голову руками и раскачиваясь. Его товарищи держались от него на расстоянии, бросая косые взгляды.

— Этот лес проклят, — не всегда связно бормотал он. — Проклят, говорю вам. Я слышал про Тихую Рощу, мы уже близко, да? Это же бред какой-то!

— Заткнись, — огрызнулся рыжебородый, но в его голосе не было уверенности.

Борг стоял на краю поляны, глядя в чащу. Его лицо было каменным, но я видел, как напряжены его плечи, как часто он поворачивает голову на каждый звук.

Охотник начинал понимать. Лес работал против них, может быть, он даже подозревал, что за этим кто-то стоит, но вряд ли он заметил меня, я был достаточно осторожен, чтобы этого не произошло.

Одно же охотник понимал точно. Кто-то вёл против них войну. И этот кто-то знал лес лучше, чем он.

На второй день пути к вечеру отряд добрался до брода.

Я ждал этого момента, наблюдая с противоположного берега оврага. Вода в ручье была мутной после вчерашнего дождя, скрывая ямы и острые камни, которые я подготовил.

Борг спустился первым, прощупывая дно длинным шестом. Он нашёл старый путь, но быстро обнаружил, что камни сдвинуты, привычные ориентиры исчезли.

— Здесь что-то не так, — сказал он, оглядываясь на отряд. — Брод изменился.

— Как он мог измениться? — рыжебородый подошёл к краю обрыва. — Это же камни!

— Кто-то их переложил.

Молчание повисло над оврагом, тяжёлое и неприятное.

— Ты хочешь сказать, что кто-то специально… Ты вообще в своем уме? Тут течение и все такое.

— Я говорю то, что вижу. Течение не сдвинет такие тяжелые камни.

Глава отряда медленно повернулся к Боргу. В его глазах появилось что-то опасное, затаённое подозрение и нарастающая злость.

— Ты ведёшь нас уже два дня. Мы плутаем по болотам, натыкаемся на ловушки, просыпаемся каждый час из-за какой-то дряни за периметром. А теперь ещё и брод «изменился».

— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — нахмурился мужчина от обвинительных ноток в его голосе.

— К тому, что-либо ты худший проводник в этих краях, либо…

— Либо что?

Двое мужчин стояли друг напротив друга, и воздух между ними потрескивал от напряжения. Остальные звероловы сгрудились позади рыжебородого, их руки лежали на рукоятях оружия. Не было сомнений, кого они поддержат в случае конфликта.

Борг оглядел их всех долгим, тяжёлым взглядом. Потом его плечи расслабились, и он отступил на шаг.

— Хорошо, — сказал он спокойно. — Вам нужен другой проводник, ищите другого. Северо-запад в той стороне, — он указал рукой. — Полтора дня пути, если повезёт. Если хотите вернуться в деревню, идите на юго-восток.

— Ты не можешь просто уйти! — воскликнул один из отряда. — Мы люди графа, мы…

— Могу, — Борг уже развернулся и шагал прочь, его спина была прямой и напряжённой. — Удачи в охоте.

Двое звероловов дёрнулись было за ним, но рыжебородый остановил их резким жестом.

— Пусть уходит, — процедил он, глядя вслед удаляющейся фигуре. — Обойдёмся без него. А когда вернёмся с добычей, посмотрим, что делать с этим предателем.

— Подвесим его на площади? — усмехнулся самый низкий из них.

— Да, и забьем палками перед толпой, смеху будет, хы-хы, — вторил другой.

Борг скрылся между деревьями, растворившись в лесу так же бесшумно, как какой-нибудь зверь.

Я наблюдал за этим из укрытия, чувствуя, как внутри разливается холодное удовлетворение. Мне не хотелось, чтобы и его задела эта охота, так что Борг поступил самым благоразумным образом.

Первый этап завершён.

Отряд остался без проводника посреди леса, который я превратил в западню. Один маг ранен, люди измотаны бессонными ночами и постоянным напряжением. Их карты, даже если они и были, бесполезны, потому что я изменил все метки. Их магия бесполезна, потому что я работал руками и знанием леса, без единого заклинания. Моего следа тут просто не было.

А Борг… Борг уходил живым. Человек, который просто выполнял свою работу, который не заслуживал того, что эти люди собирались с ним сделать после охоты. Я слышал обрывки их разговоров прошлой ночью, когда они думали, что никто не подслушивает.

«Несчастный случай», «лишний свидетель». Охотник — мужик честный, хороший. По крайней мере, из того, что я видел, и говорил Торн.

Что ж, теперь делиться им придётся только друг с другом. Если, конечно, они вообще найдут то, за чем пришли.

Я бесшумно отступил от края оврага и двинулся вглубь леса.

Следующий день принёс мне возможность проверить работу с осиным гнездом. К середине дня звероловы добрались до участка с подрезанными ветками вокруг старого вяза.

Один из них, коренастый мужчина с рябым лицом, отстал от основной группы. Он прихрамывал, видимо, повредил ногу на броде, и двигался медленнее остальных. Когда отряд скрылся за поворотом тропы, рябой решил срезать путь через подлесок.

Прямо к моему вязу.

Я замер в зарослях папоротника, наблюдая. Мужчина продирался сквозь кустарник, ругаясь сквозь зубы и отмахиваясь от веток. Его плечо задело ствол дерева, и он машинально оперся о него рукой, чтобы сохранить равновесие.

Дупло находилось чуть выше, на уровне головы. Сотрясение от удара о ствол разбудило ос. Впрочем, если бы этого не хватило, то я бы их сам бы раздразнил броском чего-нибудь.

Первые насекомые вылетели почти беззвучно, тёмным облачком закружившись вокруг дупла. Рябой не сразу понял, что происходит, он смотрел вперёд, пытаясь разглядеть товарищей сквозь листву.

Потом первая оса ужалила его в шею.

Вопль боли разнёсся по лесу, вспугнув стаю птиц с соседнего дерева. Рябой заметался, размахивая руками и пытаясь отбиться от роя, но осы уже почуяли угрозу гнезду. Десятки насекомых облепили его голову и плечи, жаля снова и снова.

Он побежал, не разбирая дороги, врезаясь в деревья и спотыкаясь о корни. Крики перешли в хриплый визг, когда осы добрались до лица. Я видел, как он упал, перекатился, вскочил и снова побежал, оставляя за собой шлейф разъярённых насекомых.

Топот ног и встревоженные голоса донеслись со стороны тропы. Отряд услышал крики и возвращался к отставшему товарищу.

Я бесшумно отступил глубже в чащу.

Когда звероловы нашли рябого, тот уже не кричал. Он сидел на земле, прислонившись спиной к стволу берёзы, и тяжело дышал. Лицо распухло до неузнаваемости: глаза превратились в узкие щёлочки, губы раздулись, словно он засунул в рот два кулака. Шея и руки покрылись красными волдырями, некоторые уже лопнули, сочась прозрачной жидкостью.

Один из магов склонился над ним, бормоча что-то и водя руками. Бледное свечение окутало пострадавшего, но даже с такого расстояния я видел, что заклинание лишь снимает отёк, а не устраняет причину.

— Нести придётся, — сказал маг, выпрямляясь. — Сам идти не сможет минимум до завтра.

Лидер отряда, услышав подобную новость, лишь сплюнул в сторону.

К вечеру третьего дня, и второго дня пути отряда через Предел, звероловы разбили лагерь на небольшой прогалине у ручья. Место было неудачным, слишком открытым, слишком близко к воде, где собирались хищники на водопой, но они были слишком измотаны, чтобы искать что-то лучшее.

Я наблюдал с вершины холма, укрывшись за выворотнем старой сосны. Отсюда лагерь был виден как на ладони: костёр в центре, разбросанные мешки и снаряжение, сгорбленные фигуры людей.

Их было двенадцать. Раненый маг всё ещё держался на ногах, но двигался неуверенно, часто останавливаясь и хватаясь за голову. Второй маг тратил силы на поддержание барьера, его лицо осунулось, под глазами залегли тёмные тени.

Время для следующего шага.

Я спустился с холма, огибая лагерь по широкой дуге. Ручей тёк с севера, петляя между валунами и корнями, и я двинулся вдоль него, держась в тени прибрежных кустов.

Флягу рыжебородого я приметил ещё днём. Он носил её на поясе, массивную, обтянутую кожей, с гербом какого-то дома на боку. И он постоянно отходил к ручью, чтобы наполнить её свежей водой.

Место, где он обычно это делал, находилось метрах в пятидесяти от лагеря, за поворотом русла. Достаточно далеко, чтобы барьер не доставал, достаточно близко, чтобы не вызывать подозрений.

Я добрался туда первым.

Склянка с модифицированным «Краснобаем» легла в углубление между камнями, прикрытая пучком травы. Содержимое я вылил в воду чуть выше по течению, туда, где ручей образовывал небольшой затон. Течение разнесёт зелье, разбавит его до безопасной, но действенной концентрации. Главное, что вода потом все равно все смоет, и животные не пострадают.

Потом я отступил в заросли и стал ждать.

Рыжебородый появился через полчаса. Он шёл тяжело, раздражённо, бормоча что-то себе под нос. Присел у воды, снял флягу, окунул её в ручей.

Я следил за каждым его движением. Он набрал воды, поднёс флягу к губам, сделал несколько глотков. Поморщился слегка, видимо, вкус показался странным, но списал это на усталость или особенности местной воды. Не родниковая все же.

Потом вернулся в лагерь.

Эффект проявился через пару часов, когда я уже занял новую позицию на дереве с видом на поляну.

Лидер отряда пытался отдавать приказы, но его речь стала невнятной, слова путались, мысли ускользали. Он споткнулся на ровном месте, едва не упав в костёр. Его движения сделались неуклюжими, размашистыми, как у пьяного.

— Командир, с вами всё в порядке? — спросил один из звероловов.

— В пор… в порядке, — рыжебородый мотнул головой, словно пытаясь стряхнуть наваждение. — Просто устал. Все устали. Этот проклятый лес…

Он не закончил фразу, усевшись прямо на землю и обхватив голову руками. Его товарищи переглянулись, обмениваясь тревожными взглядами.

К ночи половина отряда испытывала те же симптомы. Модифицированный «Краснобай», распределённый по флягам с водой, которую они набирали из того же затона, делал своё дело. Люди натыкались друг на друга, роняли вещи, с трудом формулировали простые предложения.

Маги страдали меньше, они пили из собственных запасов, очищенных заклинаниями. Но их товарищи были в плачевном состоянии.

Караульные менялись каждые два часа, но толку от них было мало. Они засыпали на постах, видели несуществующие тени, стреляли в кусты, где шевелился ветер.

Я не стал тратить время на ночные вылазки. Вместо этого занялся кое-чем более продуктивным.

Их припасы лежали в стороне от основного лагеря, под навесом из переплетённых веток. Мешки с провизией, бочонок с солониной, связки сушёного мяса. Стандартный набор для длительного похода.

Добраться до них было несложно. Барьер прикрывал спящих людей, но не распространялся на хозяйственную часть лагеря. Маг вынужденно экономил силы, сужая область защиты, ведь сейчас он работал в основном один, без напарника.

Я подобрался к мешкам, двигаясь на четвереньках, прижимаясь к земле. Запах еды бил в нос, смешиваясь с запахом прелой листвы и дыма от костра.

Сушёные листья лунники я заготовил заранее. Горсть их отправилась в бочонок с солониной, ещё одна, в мешок с крупой. Ядовитые листья растворятся в пище, отдадут ей свой токсин. Доза слишком мала, чтобы убить, но достаточна, чтобы вызвать сильнейшее расстройство желудка.

Последнюю склянку с «Краснобаем» я опустошил в бурдюк с вином, который висел на ветке рядом с припасами. Пусть порадуют себя выпивкой после тяжёлого дня.

Потом я отступил так же бесшумно, как появился. Если я и оставил какие-то следы, то среди них не было опытного следопыта чтобы это заметить.

Утро четвёртого дня, третьего для отряда, началось с проклятий.

Я наблюдал издалека, как один за другим звероловы выбегали из лагеря, хватаясь за животы. Некоторые едва успевали добраться до кустов, другие и вовсе не добегали.

Рыжебородый сидел у потухшего костра, бледный, как полотно. Его глаза были налиты кровью, руки тряслись.

— Отравление, — сказал здоровый маг, осматривая страдальцев. — Что-то в еде или воде.

— Как⁈ — просипел их командир. — Как это могло случиться⁈

— Не знаю. Возможно, грибы. Или ягоды. Кто-то мог подобрать что-то в лесу…

— Никто ничего не подбирал!

Спор продолжался, но я уже потерял к нему интерес. Отряд был обездвижен как минимум на полдня. Половина людей корчилась в муках, остальные пытались помочь товарищам и разобраться в произошедшем.

Маги метались между больными, расходуя запасы целебных зелий и магическую энергию. Тут даже второму пришлось подключаться по мере сил. Барьер больше не поддерживался, все силы уходили на лечение.

Я воспользовался этим.

Склянки с «Колыбельным зельем» ждали своего часа. Три штуки, каждая способна погрузить человека в глубокий сон при прямом контакте.

Первую я использовал на часовом, который отошёл от лагеря, чтобы справить нужду. Тряпка, смоченная зельем, прижатая к лицу сзади, и он осел на землю без единого звука. Я оттащил его тело в кусты и забрал арбалет.

Вторую и третью приберёг на ночь.

Когда солнце начало клониться к закату, отряд наконец собрался с силами, чтобы продолжить путь. Их осталось одиннадцать, часового так и не нашли, решив, что он дезертировал или погиб от отравления где-то в чаще. Все же здесь водится много мана-зверей, и кто-то вполне мог напасть на человека.

Они двигались медленно, цепляясь за деревья, часто останавливаясь для отдыха. Рыжебородый едва держался на ногах, его вели под руки двое товарищей.

Я шёл параллельным курсом, отслеживая их продвижение. Маршрут вёл к северо-западу, туда, где, по их расчётам, находилась территория Громового Тигра.

Но они не знали того, что знал я.

Впереди лежало логово Речной Гидры. Тропа, которую я разметил поддельными зарубками, вела прямо к нему.

Они нашли мою приманку на закате.

Тушка рогатого зайца, привязанная к ветке над ручьём, уже успела протухнуть и привлечь мух. Но главное, она привлекла гидру.

Тварь появилась из камышей так внезапно, что первый зверолов даже не успел вскрикнуть. Это существо атаковало так быстро, что только я, наверное, ее и смог заметить, и человек исчез в воде, оставив после себя только расходящиеся круги и тёмное пятно крови.

Потом началась паника.

Гидра была быстрой, смертельно быстрой для своего размера. Она хватала людей, которые пытались бежать, утаскивала их под воду, возвращалась за новыми жертвами. Маги швыряли заклинания, но тварь уклонялась, ныряя и появляясь в неожиданных местах.

Я наблюдал с безопасного расстояния, чувствуя странную пустоту внутри.

Это была война. Грязная, жестокая, но, увы, необходимая. Эти люди пришли сюда, чтобы поймать и увезти существо, которое доверилось мне. Они планировали убить проводника, который вёл их через лес. Поэтому сейчас они платили за свои грехи.

Когда гидра наконец отступила, волоча за собой очередную жертву, на берегу осталось шестеро. Рыжебородый был среди них, грязный, окровавленный, с безумным взглядом.

— Уходим, — прохрипел он. — Уходим отсюда. К демонам тигра, к демонам всю эту охоту. Я лучше головы лишусь по приказу графа, чем сгину здесь!

Я позволил себе улыбку, наблюдая, как шестеро выживших собирают разбросанное снаряжение трясущимися руками. Рыжебородый сидел на поваленном стволе, обхватив голову ладонями, его плечи вздрагивали то ли от холода, то ли от шока.

Победа. Грязная, кровавая, но победа. Они сломлены, деморализованы, потеряли половину отряда. Ещё немного, и остатки группы развернутся к деревне, унося с собой историю о проклятом лесе и невезении.

Один из звероловов, невысокий жилистый мужчина с седыми висками, отошёл от берега, осматривая окрестности. Его взгляд скользил по деревьям, по земле, по камням у воды. Профессиональная привычка, въевшаяся в кровь за годы охоты.

Он замер у старой ели, присев на корточки.

— Командир, — его голос прозвучал странно, с какой-то новой ноткой. — Взгляните сюда.

Рыжебородый поднял голову, в его глазах читалось раздражённое безразличие человека, которому уже всё равно.

— Что ещё?

— Следы. Свежие.

Я напрягся, усиливая слух до предела. Седой указывал на что-то у корней ели, и остальные звероловы начали подтягиваться к нему, забыв о недавнем ужасе.

— Когти, — продолжал седой, проводя пальцами по глубоким бороздам в коре. — Четыре параллельных следа, расстояние между ними около ладони. Высота от земли чуть больше двух локтей.

Он выпрямился, обводя взглядом окружающие деревья.

— Метки территории. Крупный хищник, судя по глубине и размеру, четвёртый ранг или выше. А вот тут, — он шагнул к соседнему стволу, — шерсть. Застряла в смоле.

Даже с такого расстояния я разглядел клочок тёмного меха с характерным металлическим отливом.

Громовой Тигр оставил эти следы, пока я возился с ловушками для звероловов. Зверь бродил по своей территории, не подозревая, что каждая царапина на дереве становится указателем для его убийц. Маяком, который вел к цели.

— Вчерашние, — седой понюхал шерсть, растёр между пальцами. — Может, позавчерашние. Смола ещё мягкая, запах сильный. Я уверен в этом!

Рыжебородый медленно поднялся, в его взгляде появилось что-то новое, хищный огонёк, пробившийся сквозь усталость и страх.

— Насколько близко?

— Логово где-то в радиусе двух-трёх часов пути. Метки слишком частые, он обозначает границы охотничьих угодий. Мы почти у цели.

Молчание повисло над поляной. Выжившие переглядывались, и я видел, как меняются их лица, как страх уступает место алчности.

— Мы потеряли половину отряда, — сказал кто-то неуверенно.

— И потеряем всё, если вернёмся с пустыми руками, — отрезал командир отряда. Он расправил плечи, стряхивая с себя оцепенение и меняя мнение. — Граф не простит провала. А тигр рядом, в одном переходе.

Он повернулся к магу, единственному оставшемуся в строю.

— Доставай «Слёзы Феникса».

Маг вздрогнул.

— Командир, это последние три флакона. Каждый стоит…

— Я знаю, сколько они стоят. Доставай. Если все получится, то это все окупит…

Из заплечного мешка появились склянки с янтарной жидкостью, переливавшейся изнутри живым огнём. Даже издалека я ощутил исходящую от них силу, концентрированную магию, способную сращивать кости и закрывать раны за считаные минуты.

Шестеро звероловов выпили зелье по очереди, и я наблюдал, как их движения становятся увереннее, как исчезают следы усталости, как в глазах разгорается боевой азарт.

— Выдвигаемся, — приказал рыжебородый, проверяя меч в ножнах. — Тварь где-то рядом, и мы её найдём.

Я смотрел, как они собирают оставшееся снаряжение и уходят на северо-запад, туда, где среди скал и буреломов скрывался Громовой Тигр.

Видимо, моя охота тоже еще не закончилась.