Системный Друид

Глава 9 Маленькая победа

Центральная площадь встретила меня привычным гулом голосов и запахами дыма, навоза, свежего хлеба из пекарни на углу. Я замедлил шаг, впитывая детали, которые раньше проскакивали мимо сознания как что-то незначительное.

У колодца собралась небольшая очередь. Три женщины с глиняными кувшинами, старик с деревянным ведром, мальчишка лет десяти, явно посланный кем-то из взрослых. Я остановился в стороне, делая вид, что поправляю лямку котомки, и наблюдал.

Первая женщина подошла к срубу, коснулась бронзового диска над колодцем. Руны на его поверхности вспыхнули мягким голубоватым светом, и ведро само скользнуло вниз, в темноту шахты. Через несколько мгновений оно поднялось, полное до краёв, без единого всплеска. Женщина перелила воду в кувшин, кивнула следующей в очереди и ушла.

Простое действие, обыденное настолько, что никто из присутствующих даже не обратил на него внимания. Для них это было так же естественно, как дышать.

Для меня это не было откровением.

Я знал, что здесь используют артефакты. Видел их в прошлый визит, отметил про себя, убрал информацию на задворки памяти. Теперь же я смотрел глубже, пытаясь понять систему, стоящую за этими предметами.

Диск над колодцем работал от кристалла маны, я видел, как он тускло мерцает в центре бронзовой пластины. Небольшой, размером с ноготь большого пальца, но достаточно мощный, чтобы поднимать тяжёлое ведро десятки раз в день. Руны вокруг кристалла направляли энергию, превращая сырую ману в конкретное действие: движение вниз, захват воды, движение вверх.

Кристаллы добывали в лесу. Эту информацию я выудил из обрывков памяти прежнего Вика и подтвердил наблюдениями последних недель. Мана-звери несли в себе энергетические ядра, которые можно было извлечь после смерти существа. Некоторые растения накапливали ману в корнях или плодах. Даже обычные камни в глубине Предела иногда оказывались пропитаны энергией настолько, что годились для простейших артефактов.

Верескова Падь стояла на краю опасного леса, потому что это было выгодно. Ведь так у них не было недостатка в материалах и кристаллах.

Осознание пришло постепенно, складываясь из десятков мелких наблюдений. Охотники, уходящие в чащу за добычей. Травники, собирающие редкие ингредиенты. Старатели, копающиеся в распадках в поисках кристаллов. Все они рисковали жизнью, и многие платили эту цену сполна. Кладбище за деревней было достаточно большим для поселения такого размера.

Лес убивал. Лес же и кормил. Те, кто научился балансировать на этой грани, процветали. Остальные становились удобрением для мха. И тем не менее не ошибусь, если скажу, что желающих здесь заработать более чем хватает и приходят еще новые ловцы удачи.

Я двинулся к лавке Сорта, продолжая отмечать детали вокруг. Фонарь над входом в таверну работал от крохотного кристалла, заключённого в стеклянную колбу. Мельница на окраине, судя по мерному гудению, использовала какой-то механизм с рунным приводом. Даже кузница, мимо которой я проходил, была оборудована артефактом для поддержания температуры в горне.

Магия здесь была инструментом. Рабочим, практичным, встроенным в повседневность так же естественно, как в моём мире было встроено электричество. Разница заключалась в источнике энергии и способе её применения, суть оставалась той же.

Это меняло многое в моих планах на будущее.

Лавка Сорта выглядела так же, как в прошлый раз: тесная, тёмная, заставленная склянками и мешочками. Запах трав и реагентов ударил в нос ещё на пороге, знакомый, почти уютный. Собственно, и сам хозяин лавки был человеком, который вряд ли любил даже малейшие изменения в своем окружении.

Мужчина поднял голову, услышав скрип двери. В его глазах мелькнуло узнавание, и что-то ещё, какой-то новый оттенок, которого раньше там не было.

— Молодой Вик, — протянул он, откладывая в сторону пестик и ступку. — Пунктуальный, как часы. Что принёс сегодня?

Я выложил товар на прилавок, разбирая связки и мешочки по видам. Серебрянка, лунник, корни железной лозы, сушёные грибы-светляки. Каждый предмет был подготовлен правильно: травы высушены до нужной кондиции, корни очищены от земли, грибы переложены мхом для сохранности.

Сорт осматривал товар молча, изредка хмыкая себе под нос. Брал в руки пучок травы, мял между пальцами, нюхал, проверял цвет на свету. Профессионал за работой, оценивающий качество с точностью, которую давала только многолетняя практика.

Но я не сомневался в результате. Не зря же столько времени убил на заучивание всех этих мелочей, которые влияли на итоговый товар.

— Хорошо, — признал он наконец. — Серебрянка отличная, первый сорт. Лунник тоже годится. Корни… — он повертел один в пальцах, — чуть не досушены, но сойдёт. Сколько хочешь за всё?

Торговля заняла четверть часа. Я называл цены, Сорт с азартом торговался, мы сходились где-то посередине. В этот раз все прошло проще и больше на моих условиях. К концу я получил горсть серебра и несколько медяков — достаточно для закупки всего необходимого и немного сверху.

Сорт убрал товар под прилавок и посмотрел на меня тем самым новым взглядом, который я заметил при входе.

— Слушай, Вик, — начал он, понижая голос, будто делился секретом. — Ты ведь часто в чащу ходишь, верно? Глубже, чем другие местные?

Я кивнул, выжидая.

— Есть у меня один заказ, — алхимик потёр подбородок, явно подбирая слова. — Несколько трав, которые здесь поблизости найти трудно. Может, возьмёшься?

— Что за травы?

— Ночная Роса, Кровяник болотный, Серебристый Вьюн. Слышал о таких? Тут есть еще несколько различных.

Я вспомнил лишь обрывки тех скудных записей, что видел у деда. Ночная Роса росла в тени старых деревьев, цвела только в полнолуние. Кровяник водился на болотах, в местах, где погибали крупные звери. Серебристый Вьюн оплетал камни у водопадов, питаясь брызгами воды и маной из воздуха.

Редкие ингредиенты. Дорогие. Опасные для сбора. Да и что там говорить — весьма капризные в сборе и хранении.

— Слышал кое-что, — ответил я осторожно. — Для чего они тебе?

Сорт поморщился, будто вопрос был неуместным.

— Заказ есть, вот и нужны. Цену дам хорошую, не сомневайся.

Я покачал головой.

— Мне нужно знать больше. Что это за растения, где именно искать, для каких рецептов используются. Иначе могу принести не то или испортить при сборе, — пожал я плечами, выражая тем самым, что иного варианта у мужчины просто нет.

Алхимик смотрел на меня долго, с выражением человека, который пытается решить сложную задачу. Прежний Вик никогда не задавал таких вопросов. Прежний Вик хватал любую работу и бежал её выполнять, не думая о последствиях.

— Ладно, — сказал Сорт наконец. — Подожди здесь.

Он скрылся за занавеской, отделявшей лавку от задних комнат. Я слышал, как скрипят половицы под его шагами, как открывается и закрывается какой-то ящик. Через минуту алхимик вернулся, держа в руках несколько листов плотной бумаги, исписанных мелким убористым почерком.

— Вот, — он положил листы на прилавок. — Рабочие записи. Описание растений, где растут, когда собирать, как обрабатывать. И рецепты, в которых они используются. Чтобы ты понимал, что к чему.

Я взял первый лист, пробежал глазами текст.

Ночная Роса (Ros Noctis)

Многолетнее травянистое растение семейства лунников. Высота 15–25 см. Листья овальные, серебристо-зелёные, покрыты мелкими ворсинками. Цветки белые, пятилепестковые, раскрываются только в полнолуние.

Произрастает в тени старых деревьев, преимущественно дубов и ясеней. Предпочитает влажную почву, богатую перегноем. Встречается на глубине 2–3 дней пути от опушки.

Сбор: срезать стебли с цветками в ночь полнолуния, не позднее чем через час после раскрытия бутонов. Сушить в темноте, без доступа солнечного света.

Применение: эликсиры ночного зрения, зелья регенерации маны, настойки от бессонницы.

Система мигнула в углу зрения, фиксируя информацию. Я почувствовал, как данные укладываются в памяти, структурируются, связываются с уже имеющимися знаниями о местной флоре. Без этого пришлось бы потратить больше времени, чтобы запомнить, а так эти сведения стали частью меня.

Второй лист был посвящён Кровянику болотному. Третий описывал Серебристый Вьюн. Каждая запись содержала подробное описание растения, условия произрастания, правила сбора и обработки, а также несколько рецептов, в которых использовался данный ингредиент.

Рецепты были особенно ценными. Пропорции, температурные режимы, порядок добавления компонентов. Практические знания, которые алхимики обычно передавали только ученикам.

— Впечатляет, — сказал я, откладывая листы. — Ты сам это составлял?

Сорт слегка так высокомерно фыркнул.

— Частично. Остальное от учителя осталось, упокой боги его душу. Он любил всё записывать, говорил, память подводит, а бумага хранит.

Мудрый был человек. И щедрый, раз поделился знаниями с учеником. Да и мне повезло, что досталось даже больше, чем я просил. Удачно.

— Я подумаю над твоим предложением, — сказал я, возвращая листы. — Пока ничего обещать не стану. Если наткнусь на эти растения, принесу тебе первому.

Сорт кивнул, явно удовлетворённый ответом. Он не получил твёрдого согласия, но и отказа тоже. Дверь осталась открытой для обеих сторон.

— Справедливо, — пробормотал он, убирая записи. — Удачи в чаще, Вик. Смотри, чтобы она тебя не сожрала. А то где я найду такого умело поставщика? Ты не представляешь, насколько криворукими могут быть сборщики и травники, а ведь все еще хотят получить побольше.

Я вышел из лавки, щурясь от яркого солнца после полумрака внутри. Информация, полученная от Сорта, уже выстраивалась в голове в план действий. Ночная Роса, Кровяник, Серебристый Вьюн. Три точки на карте, три маршрута. Для меня это тоже будет полезным, да и дает возможность изучить лес, не просто бесцельно блуждая по нему.

Но это потом. Сейчас у меня были другие дела в деревне.

Следующие два часа я провёл, обходя местных торговцев. Скобяная лавка, бакалейная, тканевая. Везде приценивался, сравнивал цены с прошлым визитом, отмечал изменения в ассортименте. Мелочи, которые складывались в общую картину экономики поселения.

Соль подорожала на два медяка за мешочек. Видимо, караван с побережья задерживался, что, собственно, подтвердилось в разговоре двух местных, которые как раз спорили с продавцом насчет цен.

Железо, наоборот, чуть подешевело, местный кузнец наладил поставки руды из ближайших копей. Ткань держалась в прежней цене, но качество стало хуже. Лён был грубее, нитки толще.

Пройдя эти лавки, я направился дальше.

Целитель Вересковой Пади жил на окраине, в небольшом доме с красным крестом над дверью. Универсальный символ, понятный везде, в любом мире.

Я постучал.

Дверь открыл мужчина лет сорока, сухощавый, с залысинами на висках и усталыми глазами человека, который видел слишком много страданий. Он окинул меня взглядом, и его лицо мгновенно изменилось, рот скривился, брови сдвинулись.

— Вик, — произнёс он тоном, каким обычно говорят о чём-то неприятном. — Чего тебе?

В памяти вспыхнуло объяснение такой реакции. Прежний Вик попадал к целителю дважды: первый раз после драки с Гаретом, второй — когда отравился какими-то ягодами из леса. Оба раза вёл себя отвратительно: скулил, жаловался, требовал немедленного исцеления, а потом отказывался платить, ссылаясь на отсутствие денег и покровительство деда.

Торн в итоге расплатился за внука, но осадок остался.

— Я хотел узнать насчёт лечебных трав, — начал я. — Какие вам нужны, по каким ценам…

— Мне ничего от тебя не нужно, — перебил мужчина. — И деду своему передай, что в следующий раз пусть сам тебя лечит. Мне хватило.

Он захлопнул дверь перед моим носом.

Я постоял секунду, глядя на красный крест над притолокой. Мысленно сделал пометку: ещё одна дверь, которую придётся открывать заново. Или обходить стороной, если усилия того не стоят.

Пока, определённо, не стоят.

Я развернулся и пошёл к воротам.

Мои «поклонники» ждали меня за деревней, там, где тропа входила в лес.

Четверо, те же, что утром. Гарет впереди, со свежей ссадиной на скуле и злостью в глазах. Приятели за его спиной, уже менее уверенные, но всё ещё готовые следовать за вожаком.

— Думал, уйдёшь просто так? — Гарет сплюнул на землю. — Разговор у нас не закончен.

Я остановился, оценивая ситуацию. Они перекрыли тропу, расположившись полукругом. Справа густой кустарник, слева овраг, впереди четверо разозлённых подростков, которые в этот раз явно решили работать вместе.

Впрочем, я изначально не собирался играть по их правилам. Просто шагнул в сторону и исчез в кустах.

Ветки хлестнули по лицу, шипы царапнули куртку. Я двигался низко, почти на четвереньках, используя каждую ложбинку, каждый выступ земли. Позади раздались крики, топот ног, треск ломаемых веток.

— Где он⁈

— Туда побежал!

— Да нет, сюда!

Голоса путались, удалялись, приближались. Они метались по опушке, как слепые котята, не понимая, куда я делся. Лес был моей территорией. Я знал его язык, его правила, его укрытия. А эти дни тренировок позволили мне к нему если и не адаптироваться, то начать понимать.

Через минуту я выбрался из кустарника в двадцати метрах от того места, где нырнул. Распрямился, отряхнул колени, прислушался. Крики доносились издалека, всё ещё у тропы.

Балбесы. Они все еще думали, что смогут меня найти.

Я двинулся в обход, держась тени деревьев. Шёл мягко, ставя ступни на мох и корни, избегая сухих веток и хрустящих листьев. Навыки, отточенные за три десятилетия в тайге, пригождались и тут.

Гарет и его свита искали меня ещё минут десять. Я слышал их голоса, видел мелькающие между стволами фигуры. Они были громкими, неуклюжими, совершенно неспособными к выслеживанию. Хотя, казалось бы, сын охотника должен знать, что к чему.

Потом голоса стихли. Кто-то из приятелей, видимо, убедил вожака, что продолжать бессмысленно.

Я подождал ещё немного, на случай засады, потом вышел на тропу и продолжил путь домой.

Три дня я готовился к выходу.

Торн молча наблюдал, как я перебираю снаряжение, проверяю каждый шов на куртке, точу нож до бритвенной остроты. Он видел, что я собираюсь в чащу, и на этот раз не пытался остановить.

На рассвете четвёртого дня я вышел из хижины с полной котомкой за спиной. Фляга с водой, вяленое мясо, верёвка, несколько склянок с мазями и порошками собственного приготовления. Раздражающая паста из огневки лежала в отдельном мешочке, надёжно завязанном и переложенном листьями, чтобы не просыпалась случайно.

Сумеречный Волк проводил меня взглядом от опушки поляны, но следовать за мной не стал. Умный зверь понимал границы нашего странного союза лучше, чем я сам.

Маршрут я выстроил накануне вечером, сопоставляя записи Сорта с собственными наблюдениями за последние недели. Ночная Роса росла в тени старых деревьев, значит, нужно было искать рощи древних дубов в глубине леса.

Первые часы прошли спокойно. Я двигался размеренно, экономя силы, внимательно осматривая подлесок. Система подсвечивала знакомые растения, добавляя в каталог новые виды, когда я останавливался изучить незнакомый куст или гриб.

К полудню я углубился достаточно далеко, чтобы ощутить изменение атмосферы. Воздух стал плотнее, насыщеннее, деревья выше и толще, подлесок гуще. Предел принимал меня в свои объятия, и объятия эти были далеки от дружеских.

Первую находку я обнаружил у подножия огромного дуба, чей ствол в обхвате превышал размеры хижины Торна. Серебристые листочки Ночной Росы проглядывали из-под слоя прошлогодней листвы, ещё свёрнутые в тугие бутоны. До цветения им оставалось несколько дней, но я запомнил место, мысленно отметив ориентиры: раздвоенный ствол берёзы слева, замшелый валун справа, характерный изгиб тропы.

Иглистый мох я собрал на обратном пути от дуба, аккуратно срезая пласты ножом и укладывая в котомку. Ценный ингредиент для заживляющих мазей, Сорт заплатит хорошую цену.

Шорох справа заставил меня замереть.

Тварь выскочила из кустов стремительным рывком, целясь мне в горло. Рогатый заяц, такой же, как тот, которого я убил в первом походе. Система мигнула предупреждением, но я уже двигался, активируя Рывок.

Мир дёрнулся, и я оказался в двух метрах левее, за спиной зверя. Заяц пролетел мимо, врезался в ствол дерева, развернулся с яростным писком. Его рог торчал вперёд, острый, как шило, способный пробить артерию одним точным ударом.

Я рванул снова, появляясь сбоку от твари в момент её прыжка. Каменный кулак врезался в череп зверя с хрустом ломающейся кости. Заяц дёрнулся и затих.

Короткая схватка, закончившаяся за три удара сердца.

Я осмотрел тушку, выдернул рог и убрал в котомку. Ценный материал для алхимических реагентов.

Следующие два часа прошли в размеренном движении. Я собирал травы, отмечал интересные места, обходил территории крупных хищников, чьи метки виднелись на деревьях. Лес жил своей жизнью вокруг меня, и я был частью этой жизни, встроенным в пищевую цепочку где-то посередине.

Болотную живицу я нашёл в низине, где земля становилась мягкой и пружинистой под ногами. Корневища торчали из воды, узловатые, покрытые слизью, источающие резкий запах йода и гнили. Я вытащил несколько штук, очистил от грязи и упаковал в отдельный мешочек, стараясь не измазать остальные припасы. Но, разумеется, в подобном месте не могло пойти все гладко.

Змея атаковала, когда я выпрямился.

Древесная гадюка, притаившаяся на ветке над головой, метнулась ко мне с шипением. Время, казалось, замедлилось, и я видел, как раскрывается её пасть, как блестят клыки, как сокращаются мышцы под чешуёй. Рывок сорвал меня с места, перенося на назад, и змея влетела в пустоту, где мгновение назад стоял я.

Гадюка упала на землю, мгновенно свернулась кольцами, подняла треугольную голову. Её глаза следили за мной с холодной расчётливостью рептилии, оценивая, примериваясь для нового броска.

Я сместился влево, заходя со стороны солнца. Змея повернула голову, прищурилась от света. Рывок вперёд, каменная ладонь прижала тварь к земле сразу за головой. Гадюка забилась, обвивая мою руку кольцами, но хватка была железной. Я взял её за хвост второй рукой, растянул и резким движением сломал позвоночник.

Система отреагировала мгновенно:

Условие выполнено: Уничтожить Древесную Гадюку в её естественной среде обитания, используя только физическую силу.

Получен навык: «Усиленные Чувства» (Ранг: Новичок)

Описание: Пассивное усиление сенсорного восприятия. На начальном уровне позволяет острее воспринимать звуки, запахи и движения в ближнем радиусе. При развитии может перерасти в полноценное чутьё опасности.

Примечание: Навык можно фокусировать на отдельных органах чувств или использовать в рассеянном режиме. Концентрация повышает чувствительность, но сужает область восприятия.

Изменение пришло волной, мягкой и одновременно всеобъемлющей. Мир вокруг стал резче, словно кто-то протёр мутное стекло, через которое я смотрел всю жизнь.

Звуки обрели глубину и объём. Я слышал шелест листьев над головой, каждый лист по отдельности, трепещущий на ветру со своим уникальным звуком. Где-то далеко справа хрустнула ветка под чьей-то лапой. Слева журчал ручей, которого я раньше вообще не замечал.

Запахи накатили следом. Сырость болота, сладковатый аромат гниющей древесины, мускусный след какого-то зверя, прошедшего здесь несколько часов назад. Я чувствовал свой собственный пот, металлический привкус крови змеи на пальцах, терпкий дух трав в котомке.

Движения стали заметнее. Мелькание бабочки в десяти метрах впереди, колыхание папоротника от проползшего жука, едва уловимое подрагивание паутины между ветками.

Вот только одновременно с тем, как это было захватывающе, так и этот навык давал слишком много информации. Я зажмурился, пытаясь справиться с потоком ощущений, от которых разболелась голова, и я приближался к сенсорному шоку.

Инстинктивно пришло понимание, как управлять этим даром. Я мысленно потянулся к навыку, и мир слегка приглушился, вернувшись к привычной чёткости. Потом я сконцентрировался на слухе, и звуки снова выплыли на первый план, оставив запахи и зрение в фоновом режиме.

Полезный инструмент. Опасный, если не научиться им пользоваться, но невероятно полезный. Все же человек не настолько хорош в охоте, как мана-зверь, но подобная возможность собирать навыки может помочь в моем выживании и сделает меня сильнее.

Я убрал тушку гадюки в котомку, рядом с зайцем, и двинулся дальше, экспериментируя с новым навыком по пути. Фокус на слухе позволял слышать движение зверей задолго до их появления. Фокус на обонянии помогал находить редкие растения по запаху, ещё до того, как я видел их глазами. И стоит признать, часть ценных корешков я бы без этого не обнаружил.

Третья по счету тварь напала ближе к вечеру, когда я уже собирался поворачивать к дому.

Щетинистый Ёж — существо, размером с крупную собаку, покрытое костяными иглами. Система определила его как зверя второго ранга, способного выстреливать иглами на расстояние до пяти метров. Опасный противник для неподготовленного путника.

Я почуял его раньше, чем увидел. Резкий мускусный запах с примесью чего-то кислого, характерный для роющих животных. Усиленные чувства предупредили об угрозе за секунду до атаки.

Ёж вынырнул из норы под корнями, ощетинившись иглами. Залп костяных шипов прошил воздух там, где я стоял мгновением раньше, но Рывок уже унёс меня в сторону. Я появился сбоку от твари, пока она ещё разворачивалась, и ударил каменным кулаком в незащищённый бок. Ёж взвизгнул, попытался свернуться в шар, но второй удар размозжил ему череп.

Бой занял четыре секунды.

Я стоял над тушкой, ровно дыша, ощущая, как мана медленно восстанавливается в истощённых каналах. Три использования Рывка, два активации Каменной Плоти. Резерв просел почти наполовину, но результат того стоил.

Система промолчала, условия для копирования способностей Щетинистого Ежа, видимо, требовали чего-то большего, чем простое убийство. Я запомнил это, добавив в растущий список наблюдений о работе интерфейса.

Иглы ежа я собрал в отдельный мешочек. Костяные, прочные, с острыми наконечниками. Пригодятся для ловушек или на продажу.

Да, можно сказать, в этот раз мне повезло и я столкнулся только с тремя агрессивными зверями, но расслабляться я не собирался — следующий выход в лес может оказаться куда опаснее.

К хижине я вернулся уже в сумерках, с полной котомкой добычи и новым навыком, пульсирующим в сознании. Торн сидел на крыльце, вырезая что-то из куска дерева, и поднял голову, услышав мои шаги.

— Живой, — констатировал он, окидывая меня взглядом.

— Живой, — подтвердил я, сбрасывая котомку у двери. — И с добычей.

Старик хмыкнул, возвращаясь к резьбе. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на одобрение, быстрое, почти незаметное.

Маленькая победа. Одна из многих, что ещё предстоят.

p. s. Читатель, а ты уже лайк поставил? Комментарий оставил?)