Системный Друид

Глава 16 Кто на самом деле добыча?

Деревня жила привычной жизнью: торговцы раскладывали товар на прилавках, женщины несли корзины с бельём к ручью, детвора гоняла облезлого пса между домами. Никто не обращал на меня особого внимания. За последние недели я примелькался достаточно, чтобы перестать быть поводом для пересудов. Репутация Вика постепенно смывалась моими действиями.

Сегодня меня это вполне устраивало. Тем более, нельзя сказать, что люди обладают долгой памятью, большинству местных изначально в целом было плевать на паренька. У них и своих забот хватало.

Я прошёл мимо колодца, свернул за угол таверны и направился к знакомой двери с пучком сухой полыни над притолокой. Лавка Сорта располагалась в тихом переулке, вдали от главной площади, что делало её идеальным местом для разговоров, которые не предназначались для чужих ушей.

Колокольчик над дверью звякнул, возвещая о моём появлении.

Внутри пахло сушёными травами, воском и чем-то кислым, вроде уксуса или перебродившего вина. Сорт стоял за прилавком, склонившись над толстой книгой записей. При звуке колокольчика он поднял голову, и его маленькие глазки блеснули узнаванием.

— Молодой Вик, — алхимик кивнул, захлопывая книгу. — Рановато для обычного визита. Что принёс? Ну же, показывай скорее, чем меня сегодня порадуешь.

Я выложил на прилавок несколько связок трав: серебрянку, иглистый мох, пару корневищ болотной живицы. Стандартный набор, ничего особенного. Повод для появления, а заодно и способ развязать язык собеседнику.

Сорт осмотрел товар привычным взглядом оценщика, пощупал листья, понюхал корни. Его пальцы, испачканные въевшейся чернотой реагентов, двигались быстро и уверенно.

— Неплохо, — он отложил связки в сторону. — Двенадцать серебряных за всё.

Я кивнул, соглашаясь без торга. Цена была справедливой, да и сегодня меня интересовали вещи поважнее монет.

Сорт выложил деньги на прилавок и бросил взгляд на дверь за моей спиной. Потом посмотрел на меня, чуть прищурившись.

— Ты ведь за этим пришёл, верно? За новостями.

— Можно и так сказать. Две недели почти прошли, — сказал я, стараясь не показывать слишком большой заинтересованности.

Алхимик хмыкнул, отошёл к двери и накинул засов. Вернулся за прилавок, оперся о него локтями.

— Через два дня в деревне появятся люди графа де Валлуа, — его голос стал тише, деловитее. — Они наняли Борга проводником. Поведёт их в лес.

Я ждал продолжения, ничем не выдавая своего интереса.

— Их прежний следопыт погиб, — Сорт почесал седеющий затылок. — Тигр его разорвал, как рассказывают, даже хоронить было нечего. Теперь они решили взять местного, который знает чащу и умеет в ней выживать.

Борг. Отец Гарета, опытный охотник, знающий Предел лучше большинства жителей деревни. Логичный выбор для тех, кто хочет добраться до цели и вернуться живым.

— Сколько их будет?

— Дюжина, если верить слухам. Может, больше, — Сорт понизил голос ещё сильнее, наклоняясь ко мне через прилавок. — И это вовсе не охотники, парень. Это звероловы.

Слово повисло в воздухе, тяжёлое и неприятное. Явно в нем был какой-то двоякий смысл, но он от меня ускользал.

— Поясни.

Алхимик огляделся по сторонам, будто опасаясь, что кто-то может подслушать разговор в его собственной лавке.

— Мана-звери ценны ингредиентами, это ты знаешь, — начал он. — Но живой зверь стоит куда дороже мёртвого. Особенно, если его можно приручить или заставить размножаться в неволе.

Сорт достал из-под прилавка глиняную кружку, налил себе воды из кувшина. Сделал глоток, собираясь с мыслями.

— В больших городах есть арены, где мана-звери дерутся друг с другом на потеху толпе. В том числе они сражаются и против людей, а некоторые богатеи заказывают таких зверей, чтобы их детишки потренировались и потом могли хвастаться победой над мана-зверем. Ставки огромные, владельцы зверей богатеют быстрее, чем иные купцы. А ещё есть одарённые, которые связывают себя контрактом с мана-зверями, делают из них боевых питомцев.

Он поставил кружку и посмотрел мне в глаза.

— Дикий зверь для контракта подходит плохо. Слишком своенравный, слишком опасный. Другое дело — детёныш, выращенный в неволе. Такой привыкает к человеку с рождения, подчиняется легче, управляется проще. Слабее дикого собрата, но управляемый. А значит, востребованный.

Я начинал понимать, к чему он ведёт.

— Детёныши Громового Тигра.

Сорт кивнул.

— Именно. Сам тигр им тоже нужен, живой, для арены или разведения. Но логово, где могут быть детёныши — вот главная цель. Хотя, может быть, у Валлуа уже есть самка, и они хотят взять самца. Кто ж знает — сам понимаешь, нам они о таком рассказывать не будут.

Алхимик допил воду и отставил кружку.

— Цены на такой товар исчисляются золотом, парень. Много золота. Достаточно, чтобы снарядить отряд в дюжину человек и нанять лучшего проводника в округе. Это не только расходы покроет, но еще и озолотит графа на долгие годы вперед.

Я молчал, переваривая информацию.

Тот самый зверь, которого я лечил в Тихой Роще, от которого получил способность «Когти Грозы». Молодой, судя по размерам и поведению, возможно, ещё подросток по меркам своего вида. Мог ли он охранять логово? Защищать сородичей или потомство?

Воспоминание о нём всплыло в памяти: израненный бок, осколок копья в плече, усталый, затравленный взгляд золотых глаз. Он позволил мне приблизиться, позволил лечить себя.

Теперь за ним вернутся всерьёз. С сетями, ловушками, магией подавления. Тот зверь был молод, почти подросток — вряд ли успел обзавестись выводком в дикой природе. Схема вырисовывалась иная: скорее всего, у Валлуа уже есть самка. Им нужен производитель. Свежая кровь. Отловят, используют для разведения, чтобы наштамповать «управляемое» потомство, а затем швырнут на арену. Мясо для потехи пьяной толпы, как только он выполнит свою функцию.

Знакомая картина. Слишком знакомая.

В моём прежнем мире браконьеры делали то же самое. Ловили редких зверей, продавали на чёрном рынке, разводили в подпольных питомниках. Детёнышей тигров и львов выращивали для фотографий с туристами, потом, когда звери становились слишком большими и опасными, их убивали ради шкур и костей. Ну или устраивали показательное сафари, чтобы порадовать себя.

Я потратил всю свою сознательную жизнь, борясь с этим. Иногда побеждал, чаще проигрывал. Но никогда не сдавался.

И сейчас сдаваться я точно не собирался.

— Спасибо за новости, — я сгрёб серебро с прилавка и направился к двери.

— Вик, — голос Сорта остановил меня на пороге. Его взгляд был на удивление проницательным и серьезным. — Будь осторожен. Люди графа шутить не станут. Если встанешь у них на пути, закопают и глазом не моргнут. Не лез бы ты в это.

Я обернулся, встретив его взгляд с твердой решимостью.

— Я разберусь.

Засов скрипнул, дверь открылась, колокольчик звякнул на прощание. Я вышел на улицу, щурясь от яркого солнца.

Два дня. Через два дня звероловы войдут в лес с Боргом во главе. Они будут искать тигра, его логово, его потомство. И они найдут, если им не помешать, Борг явно опытный охотник. Уж поопытнее моего.

Громового Тигра я так и не обнаружил за все эти недели поисков. Зверь словно играл со мной в прятки, появляясь на границе восприятия и исчезая прежде, чем я успевал засечь его местоположение. Возможно, он наблюдал за мной так же, как я наблюдал за учениками Академии. Оценивал, решал, можно ли доверять.

Теперь это не имело значения. Если звероловы войдут в Предел, они найдут его. У них опыт, снаряжение, магия. И Борг, который знает каждую тропу, каждый водопой и укрытие в этом лесу.

Я шёл по улице Вересковой Пади, машинально кивая знакомым лицам. Мысли выстраивались в план, холодный и практичный.

Открытый бой исключался. Два десятка человек против одного, пусть даже с моими способностями, означали верную смерть. Я мог быть быстрым, сильным, опасным в ближнем бою, но против арбалетных болтов и боевой магии всё это мало что значило.

Оставалось другое. То, в чём я разбирался лучше всего. Лес.

Я знал Предел. Изучал его неделями, составляя карту, запоминал ориентиры, отмечая опасные участки. Знал, где водятся хищники, где растут ядовитые травы, где почва превращается в трясину после дождя.

Звероловы были городскими, иначе бы им не потребовалась помощь следопыта. Даже с Боргом в качестве проводника они оставались чужаками в этом лесу. Они привыкли к прямым тропам, чётким ориентирам, предсказуемым маршрутам.

Я мог сделать их путь непредсказуемым, даже попытаться запутать Борга.

Сбить метки. Завалить тропы. Увести ложными следами в опасные места. Заставить лес работать против тех, кто пришёл сюда брать, а не отдавать.

Партизанская война. Тактика измора и изматывания.

Моя стихия и не такой уж и большой риск, как прямой конфликт.

Деревня осталась позади. Тропа уходила в лес. Я ускорил шаг, мысленно прокладывая маршруты будущих действий.

До прихода звероловов оставалось два дня. За это время предстояло много успеть.

Вечером, добравшись до хижины, я разложил на столе все собранные материалы. Торн сидел у очага, наблюдая за мной молча. Он чувствовал перемену в моём настроении, видел сосредоточенность во взгляде и напряжение в движениях.

— Люди графа идут в лес, — сказал я, отвечая на незаданный вопрос. — Через два дня. За Громовым Тигром.

Торн медленно кивнул. Огонь отбрасывал тени на его изрезанное морщинами лицо.

— Знаю. Лес рассказал.

— Они звероловы. Хотят его взять живым. К тому же их поведет Борг.

Старик молчал долго, глядя в пламя. Потом заговорил, тихо и хрипло.

— Тигр молод. Пришёл в Предел два года назад, с востока, через горный перевал. Занял территорию на северо-западе, у Тихой Рощи, — Торн поднял взгляд. — Логово его я не знаю. Он умный, прячет следы, на контакт не идет. Но если звероловы приведут магов-следопытов, найдут.

Я кивнул. Информация укладывалась в общую картину.

— Потомства у него нет, — сказал я, скорее, размышляя вслух, чем обращаясь к Торну.

Старик вопросительно приподнял бровь.

Годы работы в Приморских заповедниках научили меня многому о тиграх. Амурские хищники, которых я изучал и охранял, вели одиночный образ жизни, разительно отличаясь от прайдовых львов. Молодые самцы покидали материнскую территорию в возрасте двух-трёх лет и уходили искать собственные охотничьи угодья, иногда преодолевая сотни километров. Самки созревали позже, а самцы начинали размножаться только после того, как закреплялись на своей земле и набирали достаточно силы, чтобы удерживать её от конкурентов.

Громовой Тигр, которого я лечил в Тихой Роще, был молод. Судя по размерам и поведению, он едва вошёл в пору зрелости. Как раз тот возраст, когда звери покидают родные края и отправляются на поиски незанятой территории.

Два года назад, сказал Торн. Пришёл с востока, через горный перевал.

Всё сходилось. Молодой самец, изгнанный взрослым сородичем или ушедший добровольно, нашёл себе место в Пределе. Обжился, освоился, научился прятать следы от любопытных глаз.

— Он одиночка, — произнёс я вслух. — Тигры не живут семьями. Самцы держат территорию, самки приходят только для спаривания и уходят растить детёнышей отдельно. У Валлуа наверняка уже есть самка. Им нужен производитель.

Торн медленно кивнул, принимая объяснение. Он явно был удивлен моей уверенности, но вопросов задавать не стал.

Значит, логова с детёнышами искать не будут. Будут искать самого тигра. Живым. Это упрощало задачу. И усложняло одновременно.

— Борг поведёт их через восточные распадки, — продолжил Торн. — Самый прямой путь к северо-западу. Я бы на его месте так и сделал.

— Значит, именно там мне и нужно начать работать.

Старик посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом.

— Ты понимаешь, на что идёшь? Люди графа шутить не станут. Если поймают, убьют на месте. Или хуже.

— Понимаю, — кивнул я, сжав кулаки.

— И всё равно собираешься вмешаться?

Я встретил его взгляд прямо, без колебаний.

— Тигр позволил мне лечить себя. Доверился, хоть и не имел причин. Я не стану смотреть, как его упекают в клетку. Ты сам говорил, наша задача — хранить лес. И если ты не собираешься ничего делать, то этим займусь я.

Торн долго молчал. Потом на его губах мелькнуло что-то похожее на улыбку, первую за всё время, что я провёл в этом теле.

— Хорошо, — сказал он просто. — Тогда слушай внимательно. Расскажу тебе кое-что о восточных распадках. И о том, как заставить их стать смертельной ловушкой для незваных гостей.

Огонь потрескивал в очаге, отбрасывая пляшущие тени на стены хижины. Я слушал, запоминая каждое слово.

Через два дня звероловы войдут в лес.

И лес будет готов их встретить.

Подготовку я начал ещё до рассвета. Покинул хижину, когда небо едва начинало сереть на востоке, а Торн ещё ворочался на своём лежаке. Котомка за спиной была набита припасами: верёвка, нож, несколько склянок с мазями и ядами собственного изготовления, мешочки с сушёными травами. В отдельном кармане лежала горсть орехов железного дуба, твёрдых, как камень.

Восточные распадки встретили меня утренним туманом, стелющимся между стволами молочными языками. Сырость оседала на коже мелкими каплями. Я двигался привычным маршрутом, обходя знакомые ориентиры: поваленный дуб с расщеплённой верхушкой, валун, похожий на присевшего медведя, ручей с красноватой водой, где железная руда выходила на поверхность.

Борг поведёт отряд именно здесь. Торн объяснил накануне, почему: восточный путь был самым коротким к северо-западным территориям, где обосновался тигр. Любой опытный проводник выбрал бы его, особенно с группой городских, которые устанут после первых же часов пути. И это если не брать в расчет стычки со зверями, которые могут произойти из-за их неосторожных действий.

Я остановился на развилке, где основная тропа расходилась на три направления. Метки были видны невооружённым глазом: зарубки на коре, сломанные веточки на уровне пояса, камни, выложенные стрелкой. Система опытного следопыта, понятная любому местному охотнику.

Первым делом я занялся именно ими.

Зарубки на левой тропе, ведущей к безопасному броду через овраг, я аккуратно затёр грязью и мхом. Края замазал соком бурой вязовки, который при высыхании становился почти неотличимым от коры. Через пару часов след исчезнет полностью, словно его никогда здесь и не было.

На правой тропе, уводящей к болотистой низине, я добавил несколько свежих зарубок. Имитировал стиль охотников, насколько мог: глубина надреза, угол наклона, расстояние между метками. Камни переложил, указывая новое направление.

Средняя тропа, самая короткая и самая опасная, осталась без изменений. Она вела через территорию Шипохвостов. Тварь третьего ранга, злобная и территориальная. Любой шум на её участке заканчивался атакой.

Я двинулся по правой, теперь «размеченной», тропе. Низина начиналась примерно через два часа пути, там почва постепенно превращалась в хлюпающую под ногами кашу. Местные избегали этих мест, особенно после дождей, когда мочажины скрывались под обманчиво твёрдой коркой дёрна.

Здесь я провёл следующие несколько часов.

Куст огневки ползучей рос на краю первой большой мочажины. Я срезал несколько корней, растёр их между камнями и смешал с водой из ближайшей лужи. Получившуюся кашицу размазал по стволам деревьев вдоль тропы, на высоте человеческого плеча. Запах был едва уловимым для человеческого носа, но для хищников он означал одно: добыча. Раненая, ослабленная, а значит, лёгкая.

Сонная крапива росла здесь в изобилии. Я собрал несколько пучков, стараясь касаться только стеблей, и развесил их над тропой, привязав к нижним веткам. Листья с фиолетовым пушком свисали на уровне лица. Случайное прикосновение вызовет онемение кожи и слезотечение, серьёзного вреда здоровому человеку это не причинит, но замедлит, отвлечёт, заставит нервничать.

Гнёзда лесных ос я обнаружил в дупле старого вяза. Три штуки, каждое размером с человеческую голову. Осы этого вида были мелкими, но злобными, а их укусы вызывали сильный зуд и отёк. Я аккуратно подрезал ветки вокруг дупла, сделав его более заметным и доступным. Любой, кто решит опереться о ствол или просто заденет его плечом, получит неприятный сюрприз.

К полудню правая тропа превратилась в полосу препятствий. Ничего смертельного, ничего, что выглядело бы рукотворным. Просто опасный участок леса, каких в Пределе хватало.

Я вернулся к развилке и двинулся по левой тропе, к броду.

Здесь работа была другой. Брод через овраг был единственным безопасным местом для переправы на несколько километров в обе стороны. Стены оврага были крутыми, дно усеяно острыми камнями, а течение, хоть и слабое, легко сбивало с ног. Борг наверняка рассчитывал провести отряд именно здесь.

Я спустился к воде. Брод был мелким, по колено, с твёрдым песчаным дном. Идеальное место для переправы, если знать, где ступать.

Три часа ушло на то, чтобы изменить его до неузнаваемости.

Камни со дна я переложил, создавая скрытые ямы и неустойчивые участки. Несколько валунов сдвинул так, чтобы они перегородили привычный путь, заставляя обходить их по более глубоким местам. В ил вдавил острые обломки сланца, которые нашёл выше по течению: они были невидимы под водой, но легко резали подошвы сапог.

На берегу, где обычно отдыхали после переправы, я рассыпал сушёные листья лунники. Сами по себе они были безвредны, но под ногами превращались в скользкую кашу, на которой легко было поскользнуться. А рядом с камнями, где удобно было присесть, я воткнул в землю несколько колючек шипохвоста, замаскировав их опавшей хвоей.

К вечеру первого дня я вернулся к хижине, измотанный, но довольный. Половина работы была сделана.

Торн встретил меня у порога. В его руках была глиняная миска с горячей кашей, от которой поднимался пар.

— Поешь, — буркнул он, протягивая еду. — Завтра работы будет больше.

Я принял миску, благодарно кивнув. Мышцы гудели от усталости, пальцы были исцарапаны и покрыты смолой, но внутри разливалось знакомое чувство правильно проделанной работы.

Второй день начался ещё раньше.

Я направился на север, к территории, примыкающей к Тихой Роще. Здесь лес менялся: деревья становились выше, подлесок гуще, а тропы исчезали почти полностью. Звероловы могли попытаться обойти восточные распадки, если поймут, что путь там слишком опасен. Северный маршрут был длиннее, но считался более безопасным.

До этого момента.

Я нашёл логово Речной Гидры, той самой, что убила Шипохвоста на моих глазах. Тварь третьего ранга, территориальная и агрессивная. Её нора располагалась в заболоченной низине, скрытая зарослями камыша.

Приближаться к логову я не стал. Вместо этого обошёл его по широкой дуге, размечая путь свежими зарубками. Стиль снова имитировал Борга: аккуратные надрезы, определённый угол, точное расстояние между метками. Любой, кто пойдёт по этим следам, выйдет прямо к заболоченной низине, где гидра поджидала добычу.

Потом я занялся приманками.

Рогатых зайцев в этой части леса было много. Я поймал трёх, используя простые петли из тонкой верёвки, установленные на заячьих тропах. Первого оставил у тропы, ведущей к гнезду шершней, огромному, свисающему с ветки старого дуба, как серый мешок. Любой, кто подойдёт к приманке, окажется прямо под гнездом.

Второго зайца я выпотрошил на развилке, где сходились три тропы. Внутренности разбросал веером, создавая видимость того, что здесь кормился крупный хищник. Запах крови и потрохов привлечёт падальщиков, а вместе с ними и тех, кто охотится на падальщиков. Через день эта развилка превратится в оживлённое место, которое лучше обходить стороной.

Третьего зайца я отнёс к ручью, впадающему в территорию гидры. Привязал тушку к низко висящей ветке так, чтобы она касалась воды. Гидра почует кровь издалека и будет патрулировать этот участок чаще обычного.

К полудню я переместился на запад, к буреломам.

По словам Торна, этот участок леса пострадал от урагана несколько лет назад. Поваленные стволы лежали друг на друге хаотичным нагромождением, ветви торчали во все стороны, как копья, а между корнями зияли ямы, заполненные гниющей листвой. Двигаться здесь было тяжело даже мне, привыкшему к лесу.

Я провёл здесь остаток дня, превращая бурелом в лабиринт.

Некоторые стволы я сдвинул, перегораживая очевидные проходы. Другие подпилил у основания так, чтобы они рухнули от сильного толчка или резкого движения. В нескольких местах натянул верёвки на уровне щиколотки, замаскировав их листвой. Споткнувшийся человек в лучшем случае упадёт лицом в грязь, в худшем сломает ногу или напорется на торчащую ветку.

Ядовитые грибы я собирал попутно. Гнилушки-обманки, бледные поганки, несколько видов мухоморов. Разложил их вдоль потенциальных стоянок, где отряд мог бы остановиться на привал. Сами по себе грибы опасности не представляли, если их не есть, но выглядели достаточно тревожно, чтобы заставить людей нервничать и держаться настороже.

К вечеру второго дня я закончил основную работу и отправился проверять результаты.

Северная тропа теперь вела прямо к логову гидры. Западный путь через бурелом превратился в полосу препятствий, которую можно было преодолеть, но с большими потерями времени и сил. Восточные распадки предлагали на выбор болото с осами и крапивой или территорию Шипохвоста.

Оставался прямой путь через центр Предела.

Этот маршрут я оставил относительно чистым. Сделал несколько незаметных меток, указывающих направление, убрал очевидные препятствия. Прямая дорога казалась самой простой и безопасной.

Она вела через Оленью Просеку, место, где я впервые встретил Сумеречного Волка. Страж третьего ранга, связанный с Хранителем Леса. Торн обещал предупредить его о незваных гостях.

Если звероловы пойдут этим путём, волк будет знать.

Я вернулся к хижине глубокой ночью, но и на этом не закончил.

Торн уже спал, когда я переступил порог. Его дыхание было ровным и глубоким, без хрипов, которые мучили старика ещё пару недель назад. Яд Столетнего Ядозуба делал своё дело и исцелял старика.

Я зажёг масляную лампу, стараясь не шуметь, и разложил на столе алхимическое оборудование: медную реторту, пару глиняных тиглей, ступку с пестиком, набор склянок разного размера. Рядом положил книгу Торна, раскрыв на нужных страницах, где были разные рецепты.

Завтра мне понадобится всё преимущество, какое только можно получить.

Первым делом я взялся за «Колыбельное зелье».

Рецепт требовал масляной основы, мака, вороньего глаза и чертополоха. Ингредиенты нашлись в запасах, которые я пополнял последние недели. Масло нагрел в тигле до появления первых пузырьков, всыпал растёртые маковые зёрна, помешивая деревянной лопаткой. Система подсвечивала процесс, указывая нужную температуру и время выдержки.

Вороний глаз добавлял составу особую силу. Ягоды, иссиня-чёрные и блестящие, я размял в ступке до состояния кашицы, прежде чем ввести в смесь. Чертополох пошёл последним, его сушёные соцветия растворились почти мгновенно, окрашивая масло в мутный фиолетовый оттенок.

Готовое зелье пахло горьковато и сладко одновременно. Несколько капель на ткань, прижатую к лицу, погружали человека в глубокий сон на несколько часов. Полезная штука, если нужно вывести кого-то из строя очень быстро.

Я разлил «Колыбельное» по трём маленьким склянкам и отставил в сторону.

Следующим был «Краснобай».

Масло, крапива, зверобой, белладонна, древесный уголь. Этот состав действовал иначе: несколько глотков развязывали язык, притупляли осторожность, заставляли болтать без умолку. В чистом виде мне он был не нужен, но я знал, как модифицировать рецепт.

Белладонну я удвоил, а уголь заменил на золу железного дуба. Система предупредила об изменении свойств: вместо разговорчивости состав теперь вызывал кратковременную дезориентацию и нарушение координации. Идеально для того, чтобы добавить во флягу с водой или подмешать в еду.

Две склянки модифицированного «Краснобая» заняли место рядом с остальными.

Последним я приготовил «Ночную прогулку»: вода, очанка, белладонна, ромашка.

Зелье обостряло ночное зрение на несколько часов, позволяя видеть в темноте почти так же хорошо, как днём. Побочный эффект — лёгкая светобоязнь после окончания действия, но это была приемлемая цена.

Я закончил около полуночи. Семь склянок выстроились на столе ровным рядом, каждая помечена царапиной на пробке для быстрого опознания на ощупь.

Завтра они мне пригодятся.

Утро третьего дня выдалось ясным и холодным.

Я занял позицию на высоком холме к востоку от Вересковой Пади, откуда открывался вид на главную дорогу и опушку леса. Подлесок здесь был густым, кусты боярышника и молодые ёлки скрывали меня от посторонних глаз.

Ждать пришлось недолго.

Они появились около полудня, когда солнце стояло высоко и отбрасывало короткие тени. Отряд вышел из деревни и двинулся по дороге к лесу: тринадцать фигур, растянувшихся неровной цепочкой.

Борг шёл впереди, его высокую жилистую фигуру было легко узнать даже на расстоянии. Двигался он мягко и бесшумно, как волк на охоте, постоянно осматривая окрестности.

За ним следовали звероловы: крепкие мужчины в добротных кожаных доспехах, с арбалетами за спинами и мечами на поясах. Несколько человек несли длинные шесты, на которых были свёрнуты сети, тяжёлые, прочные, способные удержать крупного зверя.

Замыкали строй двое в плащах с капюшонами, скрывающими лица. Маги, судя по посохам в руках и отсутствию видимого оружия. Один из них время от времени делал пасы руками, и воздух вокруг него слегка мерцал. Скорее всего, это как раз сканирующее заклинание или что-то подобное.

Я наблюдал, как отряд приближался к опушке. Борг остановился у первых деревьев, поднял руку, давая сигнал к остановке. Осмотрел землю, нашёл свои старые метки, кивнул сам себе.

Потом повёл отряд в лес, под сень древних деревьев.

Я проследил взглядом, как последняя фигура в тёмном плаще скрылась за стволами. Листва сомкнулась за ними, поглотив звуки шагов и приглушённых голосов. Все только начиналось.