Системный рыбак – 5

Глава 10

Жар ударил в лицо, едва Виктор распахнул дверь спальни.

Эмма лежала на полу, скрючившись в позе эмбриона. Её тонкое тело сотрясали судороги, а по коже плясали языки оранжевого пламени, вырывающиеся прямо из тела и оставляющие на паркете чёрные подпалины. Девчонка горела изнутри.

Она кричала от боли.

Виктор прислонился плечом к дверному косяку с полным равнодушием к ее воплям и сложил руки на груди.

— Любопытно, — склонил он голову набок, разглядывая племянницу с выражением на лице, с каким торговец оценивает товар на прилавке.

Пламя было намного ярче, чем в прошлый раз. Языки огня поднимались на целую ладонь над её кожей и отбрасывали на стены причудливые тени.

Родословная проявилась сама по себе, без всякой внешней стимуляции.

Эмма подняла на него глаза, полные боли и ненависти, и попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только хрип.

— Твоя маленькая голодовка… — усмехнулся Виктор, отлепившись от косяка, и неспешно двинулся к ней, обходя тлеющие участки паркета. — Ты ведь думала, что сопротивляешься и замедляешь процесс?

Он присел на корточки рядом, не обращая внимания на жар, обжигающий его лицо.

— Всё наоборот, дура ты набитая. Тело, лишённое питания, начинает искать другие источники энергии и находит их, — Виктор протянул руку и почти нежно убрал прядь волос с её горячего лба. — Родословная пробуждается быстрее, когда организм находится в стрессе. Ты сама ускорила то, чего так боялась.

Эмма дёрнулась от его прикосновения. По её щеке скатилась слеза и мгновенно испарилась от жара собственной кожи.

Виктор поднялся, отряхивая колени.

— Ещё пара дней, может, три, и родословная полностью пробудится, — он холодно посмотрел на неё сверху вниз. — Моя прелесть.

Эмму передёрнуло. Она попыталась отползти, но тело не слушалось, скованное болью и судорогами.

Виктор развернулся и направился к двери, а на пороге остановился и бросил через плечо:

— Потерпи немного. Скоро всё закончится.

Дверь захлопнулась за ним, отрезая крики племянницы.

В коридоре его уже ждали двое слуг, вытянувшихся по струнке.

— Потушите огонь в её комнате. И усильте бдительность, чем сильнее она пробуждает родословную, тем чаще будут возникать такие вспышки, — Виктор поправил манжеты и зашагал к лестнице.

Слуги поклонились и скрылись за дверью.

Виктор спускался на первый этаж, и с каждым шагом его настроение улучшалось, потому что всё шло по плану. Даже лучше, чем по плану. Глупая девчонка своим упрямством сэкономила ему целую неделю.

Как только родословная пробудится полностью, алхимик извлечёт её из маленького тела. Процедура, конечно, убьёт девчонку, но это незначительная деталь. Потом Виктор поглотит полученный концентрат, усилит его персиками из своих запасов.

И вот тогда он наконец снова станет настоящим Винтерскаем!

В коридоре первого этажа его ждала высокая фигура в чалме. Рыболюд.

Виктор остановился, и хорошее настроение мгновенно испарилось. Если этот пришёл с докладом лично, значит новости плохие.

— Господин, — рыболюд склонил голову. — Я как раз шёл к вам.

— Мальчишка мёртв?

Пауза.

Виктор стиснул зубы.

— Мы не смогли его найти, — рыболюд произнёс это отрешённым, булькающим тоном, словно докладывал о погоде. — Он нигде не появляется, ни в деревне, ни в городе. Словно растворился.

Бешенство вспыхнуло в груди Виктора, горячее и удушающее. Он шагнул к рыболюду, схватил его за ворот халата и притянул к себе.

— Тупые, некомпетентные ублюдки! — прошипел он прямо в чешуйчатое лицо. — Я плачу вам целое состояние, а вы не можете справиться с одним мальчишкой⁈

Рыболюд не шелохнулся. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками смотрели на Виктора безразлично, потому что эти твари не понимали ни страха, ни ярости.

Виктор оттолкнул его и отступил на шаг, пытаясь взять себя в руки.

Этот щенок прогрессировал с невероятной скоростью, с нуля до шестого уровня Закалки за считанные недели. А теперь у него ещё и двадцать восемь звёзд таланта от сниперсов.

Если Ив достигнет седьмого уровня до Праздника Меры, он получит законное право претендовать на наследство. На дом, на сокровища, на всё остальное имущество семьи, что Виктор так тщательно прибирал к рукам последние годы.

Этого нельзя допустить.

— Однако мы захватили одного из людей, связанных с целью, — рыболюд поправил ворот, тем же спокойным тоном без всяких эмоций. — Это охотник, он сейчас в подвале.

Виктор замер.

— И ты молчал?

— Я как раз собирался доложить, господин.

Виктор развернулся и зашагал к лестнице, ведущей вниз, а рыболюд бесшумно последовал за ним.

Подвал особняка встретил их сыростью и запахом ржавчины. Факелы на стенах отбрасывали неровный свет на каменную кладку, а у дальней стены, прикованный цепями, висел человек.

Таймур.

Виктор узнал его. Один из охотников отряда Робина, здоровенный детина, чьи огромные ладони, похожие на лопаты, сейчас бессильно свисали вдоль тела. Грубая физическая сила шестого уровня Закалки, которая ничего не стоила против настоящих техник практиков.

Двое рыболюдов стояли по бокам от пленника, неподвижные как статуи.

Виктор подошёл ближе. Таймур поднял голову, лицо в ссадинах, губа разбита, но в глазах всё ещё горело упрямство. Хорошо. Страх придёт позже.

— Где мой племянник?

Таймур сжал челюсти и отвернулся.

Виктор вздохнул.

— Я задал вопрос.

Молчание.

Что ж. Он не любил марать руки, но иногда приходилось ускорять процесс.

Виктор сосредоточился, и духовная энергия заструилась по каналам, собираясь в кончике указательного пальца. Чёрная, вязкая капля, похожая на жидкую смолу, сформировалась на подушечке.

Он коснулся груди Таймура. Капля погрузилась в тело, бесследно исчезнув под кожей.

Секунду ничего не происходило. А потом Таймур закричал.

Его тело выгнулось дугой, цепи загремели, натягиваясь до предела. Крик перешёл в вой, потом в хрип. Мышцы на мощных руках вздулись узлами, пытаясь разорвать оковы, но враг был внутри. Техника «Чёрная Игла» разъедала нервные окончания, превращая каждую секунду в вечность агонии.

Виктор считал про себя, наблюдая за конвульсиями. Пять, десять, пятнадцать.

На двадцатой секунде воля гиганта сломалась.

Виктор щёлкнул пальцами, ослабляя воздействие. Таймур обмяк в цепях, тяжело и сипло дыша. По его лицу текли слёзы вперемешку с потом и слюной.

— Где мой племянник? — повторил Виктор тем же спокойным тоном.

— О… озеро… — прохрипел Таймур, не поднимая головы. — Вниз по течению… от деревни…

— Продолжай.

— Бухта… с водопадом… — каждое слово давалось охотнику с трудом, словно он выплёвывал осколки стекла. — Лагерь на берегу… десять котлов… он там культивирует…

Виктор кивнул. Этого было достаточно.

Он повернулся к рыболюду, который привёл его сюда.

— Собери усиленную группу и отправляйтесь к этому озеру. — Виктор помолчал, подбирая слова, чтобы они дошли до рыбьих мозгов. — И учтите, осечки как в гостинице больше недопустимы. От мальчишки не должно остаться никаких следов, которых хоть сколько-нибудь могут напоминать о его существовании.

— Будет исполнено, господин, — склонил голову рыболюд. Он развернулся и бесшумно скользнул к выходу, а двое других последовали за ним.

Виктор тоже уже направился к лестнице, когда за спиной раздался хриплый голос:

— Подождите… господин…

Он обернулся.

Там прикованный цепями к стене Таймур с трудом поднял голову и с надеждой смотрел на Виктора.

— Я же… всё рассказал… — охотник сглотнул, кадык дёрнулся на измученном горле. — Вы ведь отпустите меня? Я никому не скажу, клянусь…

Виктор помолчал, словно раздумывая. Потом медленно развернулся и подошёл к пленнику.

— Ты прав, — он кивнул, и на его лице расцвела тёплая, почти отеческая улыбка. — Ты очень помог мне, Таймур. Сейчас я тебя освобожу.

Напряжение в плечах гиганта мгновенно схлынуло. Таймур выдохнул, и по его лицу разлилось облегчение.

— Благодарю вас, господин, — голос охотника дрожал от искренней признательности. — Благодарю…

…

Через час Виктор в приподнятом настроении, бодро поднимался по ступеням. В коридоре первого этажа его ждали двое слуг, вытянувшихся по струнке.

— Уберите мусор в подвале, — бросил он, не замедляя шага.

Слуги молча поклонились и пошли вниз.

Там среди сырости, на холодном каменном полу неподвижно лежало скрюченное тело. Некогда огромный и пышущий здоровьем охотник превратился в хрупкий, иссушенный скелет, обтянутый пергаментной кожей…

Перекат!

Мое тело среагировало раньше, чем мозг успел оформить команду.

Я рванул вправо, прокатившись по острым камням, и сталактит врезался в то место, где я только что стоял. Грохот разлетающихся осколков ударил по ушам, мелкие каменные брызги впились в кожу, но боль была далёкой, приглушённой адреналином.

Вскочил на ноги и побежал вперёд.

Пол разверзся прямо передо мной с утробным треском. Столб фиолетового пламени ударил в свод, обдавая волной жара, и я отшатнулся назад, едва не потеряв равновесие. Справа загрохотало. Ещё один сталактит. Увернулся, пропуская его мимо плеча, и тут же отпрыгнул от очередной трещины, из которой вырвался огненный гейзер.

Остановился на секунду, тяжело дыша, и окинул взглядом пещеру.

Между мной и сферой с мёртвым практиком лежало около ста метров разверзающегося ада. Пол трескался словно яичная скорлупа, из каждой трещины било фиолетовое пламя, а сталактиты сыпались со свода как переспелые груши в урожайный год, и каждый из них был размером с откормленного барашка.

А на другом конце пещеры, рядом с постаментом, парил розовый поросёнок и задорно помахивал мне копытцем, а его довольная ухмылка была видна даже отсюда.

Вот же скотина.

Ладно, думай, голова, думай.

Я пригнулся, пропуская над собой ещё один осколок разрушающегося свода, и начал присматриваться к бушующему хаосу. На кухне в час пик, когда одновременно жарится пять сковородок, кипят три кастрюли, пищит духовка, а официанты приносят заказ за заказом, выживают только те, кто умеет возглавить этот хаос. Здесь была та же кухня, только вместо кипятка из всех щелей и трещин наружу рвался фиолетовый огонь.

Столб пламени слева. Три секунды паузы. Ещё один справа. Снова пауза.

Есть! Я кажется заметил это. Выбросы идут в определённой последовательности, сталактиты тоже падают волнами с интервалом в несколько секунд.

Отмечая эти закономерности, я быстро сложил подходящий маршрут в голове.

Ну что, свинка, посмотрим ещё, кто кого.

Активировал «Глубоководного Ныряльщика», и тело откликнулось мгновенно. Мышцы налились знакомой упругостью. Пусть навык создавался для воды, но на суше он тоже давал двадцать пять процентов прибавки к силе и скорости. Сейчас они были мне нужны как воздух.

Рванул с места.

Ещё одна трещина, столб пламени только что опал. Раз, два, три. Перепрыгнул через неё, оттолкнувшись одной ногой, и приземлился в перекат, уходя от летящего справа сталактита. Каменная глыба разбилась в метре, а осколки забарабанили по спине.

Не останавливаться! Держать ритм!

Следующий участок был сложнее, потому что три трещины располагались треугольником и извергали огонь по очереди. Нырнул под первый столб пламени в момент паузы, оттолкнулся руками от раскалённого камня и перешёл в сальто, перемахнув через второй выброс, который ударил в свод за моей спиной. Приземлился на корточки, тут же оттолкнулся и взвился в длинный прыжок над третьей трещиной.

Жар лизнул пятки в полёте, но я уже катился по камням, гася инерцию.

Двадцать метров позади.

Сталактит! Засёк его боковым зрением и метнулся влево, одновременно закручиваясь вокруг своей оси.

Каменная глыба врезалась в пол в том месте, где я был мгновение назад, и разлетелась на тысячу осколков. Не останавливаясь, использовал вращение, чтобы запрыгнуть на торчащий из пола обломок колонны, оттолкнулся от него и перемахнул через широкую трещину, из которой как раз вырывался очередной огненный гейзер.

Тридцать метров. Сорок.

Тело работало как хорошо отлаженный механизм, усиленное навыком и отточенное днями изнурительных подводных тренировок. Прыжок, уклон, перекат, снова прыжок. Я с легкостью скользил между столбами пламени, как повар между горячими станциями в час пик, просчитывая тайминг на лету. Где обычный человек сгорел бы или был раздавлен, я находил щели, паузы и мгновения безопасности.

Пятьдесят метров.

Узкий коридор между двумя рядами трещин. Пламя било с обеих сторон, оставляя проход шириной в полметра. Я сгруппировался и нырнул вперёд, скользя на боку по раскалённым камням, протискиваясь между огненными стенами. Жар опалил волосы на руках, но я уже вылетел с другой стороны и вскочил на ноги.

Шестьдесят метров позади. Ещё сорок до цели.

— Хрю-хрю! В первый раз вижу такого упрямого сектанта, — донёсся издалека визгливый голос поросёнка. — Но мерзавцам вроде тебя всё-равно не видать наследия великого Броулстара!

Пол передо мной содрогнулся.

Трещина пошла не точечно, как раньше, а линией. Длинной и ровной линией во всю ширину пещеры, надёжно перегораживая мне путь.

Я резко затормозил, чуть не влетев с разбега в вырвавшуюся оттуда стену пламени.

Твою же…

Она была совсем не похожа на предыдущие столбы пламени. Сейчас это была сплошная завеса фиолетового огня от пола до потолка, метра полтора в ширину, и ни единого просвета. Жар от неё шёл такой, что кожа на лице стянулась, словно от солнечного ожога.

Огляделся по сторонам. Справа стена пещеры, слева стена пещеры. Никаких обходных путей.

— Праведное пламя Фиолетовой Бездны! — торжествующе взвизгнул поросёнок откуда-то из-за огненной завесы. — Оно сжигает нечестивцев дотла! Хрю-хрю-хрю! Демонические культиваторы, члены тёмных сект — все они превращаются в пепел! Давай, сектант, выбирай: прожариться до корочки или стать фаршем под камнями!

Стена пламени качнулась в мою сторону и начала медленно расширяться, потому что трещина в полу ползла ко мне, извергая всё больше огня.

Я отступил на шаг. Потом ещё на один.

Обернулся назад и замер.

У выхода громоздилась гора обломков. Огромный кусок свода, рухнувший, пока я преодолевал полосу препятствий, наглухо перекрыл тоннель. Пробраться наружу не было никакой возможности.

Путь назад перекрыт. Впереди надвигалась стена огня, вокруг продолжали бить фиолетовые гейзеры, а сверху с грохотом падали каменные глыбы.

Между молотом и наковальней.

Неужели всё? Неужели я сдохну здесь, в трёхстах метрах под землёй, ради развлечения летающей свиньи?

Нет. Должно же быть хоть какое-то решение.

Поросёнок сказал, что это испытание. А у любого испытания должен быть способ его пройти, иначе это казнь, а не тест. Вот только какой способ?

Прокрутив несколько вариантов в голове зацепился за его фразу о том, что это праведное пламя сжигает нечестивцев.

Я замер, глядя на ревущий огонь.

Броулстар был праведным практиком из уважаемой секты, и он хотел отдать наследие достойному преемнику. Может ли эта огненная стена быть фильтром? Так сказать проверкой на чистоту Пути? Например, пламя уничтожает тех, чьё сердце осквернено тьмой, но должно через себя пропускать праведников?

Вот только я не святой.

Память услужливо подкинуло воспоминания. Тот богатый ублюдок в ресторане, который довёл официантку до слёз и швырялся тарелками в сотрудников. Я тогда положил ему в пасту «Каролинского жнеца», самый острый перец на планете в то время. Красная морда, выпученные глаза, и больше он в наш ресторан не приходил. Жестоко? Да, но он тогда сам напросился. Потом было ещё несколько похожих случаев.

И здесь, в этом мире? Я убивал рыболюдей и культистов под магическим барьером под рекой. Также я убил трёх наёмных убийц в гостинице.

Но я никогда не нападал на невинных. Не предавал тех, кто мне доверился. Не воровал и не лгал ради наживы. Те, кого я убил, пришли убить меня первыми. Те, кому я отомстил, заслужили такую участь. Среди них не было невинных овечек.

Является ли это праведностью? По меркам этого мира, где сила решает всё, а слабых топчут в грязь?

Стена огня продвинулась ещё на полметра. Жар стал почти невыносимым. Ещё несколько секунд и одежда вспыхнет.

Хватит размышлять. Либо я прав, или сейчас узнаю, каково быть шашлыком.

Глубокий вдох, лёгкие наполнились раскалённым воздухом.

— Слышь, свинка! — крикнул в сторону постамента. — Я не монах и не собираюсь им становиться! Но я не предаю своих, не бью в спину и не издеваюсь над слабыми! А если кто-то приходит ко мне с ножом он получает удар на упреждение! Это моя праведность, и мне плевать, нравится она тебе или нет!

Разбежался и прыгнул прямо в ревущую стену.

Тело сжалось в ожидании адской боли, но её не было.

Пламя расступилось передо мной, как вода перед ныряльщиком. Фиолетовые языки лизнули кожу, но вместо ожога я ощутил прохладу, лёгкое покалывание, словно от свежего ветра. Я пролетел сквозь огненную завесу, перемахнув через десятиметровую пропасть, и приземлился с перекатом на другой стороне.

— Н-невозможно! — раздался надменный вопль.

Я поднял голову.

Поросёнок завис в воздухе прямо передо мной, и его маленькое розовое тельце буквально тряслось от шока. Фиолетовые глаза расширились до размера блюдец, пятачок мелко дрожал, а из приоткрытой пасти вылетало только сиплое хрюканье.

— Это… хрю… это невозможно! — наконец выдавил он. — Праведное пламя Фиолетовой Бездны пропускает только тех, чьё сердце абсолютно чисто! Ни один демонический культиватор или член тёмных сект не может пройти сквозь него!

Его голос сорвался на визг.

— Но если ты прошёл… если пламя тебя не тронуло… — поросёнок уставился на меня так, будто увидел привидение. — Ты действительно не сектант что-ли? Нет, ты наверняка жульничал!

Я не стал отвечать и просто рванул вперёд, не давая ему опомниться.

— Стой! Обманом нельзя…

Но было уже поздно.

Я уже стоял возле постамента в шаге от мёртвого практика. Сфера между его ладонями сияла мягким, тёплым светом, словно приветствуя меня.

— Знаешь, мне не нужны три испытания, — посмотрел в его выпученные фиолетовые глазки. — Достаточно будет двух.

Подмигнул и протянул руку, накрывая ладонью поверхность Сферы.

— Ты ошибаешься! — в ужасе пискнул поросёнок. — Третье испытание нельзя пропустить! Оно…

Сфера вспыхнула.

Фиолетовый свет хлынул из-под моих пальцев, заливая пещеру, затапливая сознание. Неведомая сила рывком втянула меня внутрь, в самое сердце сияния.

…

…

Мир вокруг плыл, распадаясь на цветные пятна и снова собираясь воедино.

Я моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Глаза слезились от непривычно яркого света, бившего откуда-то сверху. Где-то слева ревело пламя, справа журчала вода в трубах, а из-под ног поднимался ровный, обволакивающий жар.

Что за…

Огляделся по сторонам, всё ещё не понимая, где нахожусь и как здесь оказался.

Высокий сводчатый потолок выложенный светлым камнем, который мягко отражал свет. Стены из полированного гранита, испещрённые тонкими прожилками, похожими на застывшие молнии. Массивная печь в центре просторного помещения, больше напоминающая алтарь, её жерло было закрыто решёткой из какого-то серебристого металла, сквозь которую виднелось яростное ярко голубое пламя.

Оно было ровное и мощное. От печи сеть медных труб, начищенных до зеркального блеска, аккуратно змеилась по стенам и уходила сквозь потолок.

Хм… Всё это очень напоминало кочегарку, только… необычную. Слишком уж здесь чисто и упорядоченно. Никакой сажи или копоти. Я таких раньше точно никогда не видел.

Откуда-то сверху, сквозь потолок, доносились приглушённые женские голоса и плеск воды. Смех, болтовня, звон чего-то металлического о камень. Никак женские купальни?

— Ученик! Ты чего застыл как истукан? — прозвучало откуда-то сбоку. — Подбрось камней, пока огонь не остыл.

Я обернулся на голос.

У стены, за низким столиком из тёмного дерева, сидел старик. Изящный фарфоровый чайник стоял перед ним, а в руке он держал маленькую пиалу, от которой поднимался ароматный пар. Одежды на нём были из дорогой ткани, расшитой фиолетовыми языками пламени, и они резко контрастировали с убогой обстановкой вокруг.

Его лицо показалось смутно знакомым, но я никак не мог вспомнить, кого же он мне напоминает.

Старик многозначительно покосился на мои руки. И я только сейчас заметил, что всё это время сжимал в ладонях тяжёлую лопату. Металлическая рукоять, широкий совок, потемневший от жара, а поодаль покоилась горка камней, по прожилкам которых пробегали всплески духовной энергии.

Я что… кочегар?

— Иви, если вода в Павильоне Девяти Солнц остынет хоть на градус, старейшина Беллатрикс спустит с тебя шкуру, — старик отложил пиалу и с неодобрением покачал головой. — Ты хочешь снова чистить выгребные ямы духовных зверей целый месяц? Или забыл её кнут из жидкой стали?

Понятия не имею кто такая эта старейшина Беллатрикс, но в первую очередь меня заинтересовало то, как старик назвал меня — Иви.

Это имя было странным, незнакомым, и оно никак не желало укладываться в голове. Вроде меня по другому звали. Как там… как же…

Чёрт, сколько бы я ни пытался вспомнить, натыкался лишь на пустоту в голове. А также там была пустота в части всего что касалось моего прошлого, ни единого воспоминания.

— Дедушка, я… — начал было говорить, повернувшись к старику.

— Ученик, ты снова забыл, как нужно обращаться к своему наставнику? — старик сердито нахмурился, и его брови сошлись на переносице. — Пять лет тебя учу, а ты всё никак не усвоишь элементарных правил. Обращайся ко мне «старейшина Броулстар», как положено ученику внешнего двора.

Броулстар?

Имя отозвалось где-то в глубине сознания смутным эхом сопровождаемым зловещим хрюканьем. Я точно слышал его раньше, совсем недавно, но где и когда?