Системный рыбак – 5

Глава 16

Рука пылала.

Снаружи огня не было видно, но внутри… внутри меня полыхал настоящий ад. Пламя неслось по венам, прожигая мышцы, выжигая кости, превращая каждый нерв в раскалённую проволоку.

Ух!

Я инстинктивно схватился за запястье здоровой рукой, словно это могло хоть как-то помочь. Не помогло. Огонь не собирался останавливаться на руке, он рвался дальше, к плечу, к груди, к сердцу.

Слишком много. Слишком много этого чёртова пламени.

Даже сквозь пелену боли мозг продолжал работать, выбрасывая обрывки прочитанного из свитка. Второй шаг техники. Удержание. Огонь внутри тела это зверь, его нужно кормить духовной энергией, иначе он сожрёт самого практика.

Только вот моя духовная энергия была каплей в море по сравнению с этим потоком. Удержать такое количество пламени в моём неразвитом теле? Физически невозможно.

Значит, нужно сбросить.

Я развернулся и вытянул левую руку назад, к стене.

— Вон отсюда! — прохрипел сквозь стиснутые зубы.

Пламя заупрямилось. Оно успело распробовать мою плоть и не желало уходить, цепляясь за каждую клетку. Жадная тварь.

Ну уж нет, не сегодня.

Сцепив зубы, я толкнул огонь волей. Надавил изнутри, как выдавливают пасту из тюбика, заставляя поток двигаться сквозь грудь, через левое плечо, вниз по руке.

И пламя пошло.

Оно прожигало на своём пути каждый сантиметр. Грудная клетка вспыхнула, лёгкие обожгло так, будто я вдохнул расплавленный металл. Левая рука занялась следом, и боль удвоилась, потому что теперь горели обе.

Но я продолжал давить.

Из левой ладони ударила струя огня. Белая, ослепительная, она врезалась в каменную стену позади с шипением и треском. Камень мгновенно раскалился докрасна, добела, а потом начал оплывать, стекая густыми каплями как воск с оплавленной свечи.

Работает. Грёбаная техника и вправду работает!

Теперь нужно расчистить себе дорогу.

Правой рукой я продолжал тянуть пламя из кольца вокруг Беллатрикс, а левой выбрасывал его в стену. Огонь жёг, но я держался. Стиснул зубы и продолжал работать.

Шаг вперёд. Ещё один.

Кольцо пламени вокруг Беллатрикс начало редеть. Там, где я поглощал огонь, образовывался проход. Узкий, но достаточный, чтобы протиснуться внутрь. Стена шипела и плавилась, принимая в себя всё то, что я выбрасывал.

Половина пути позади.

И тут я понял, что больше не могу.

Тело горело изнутри, мышцы отказывались слушаться, ноги подкашивались. Духовная энергия почти иссякла, а пламя требовало всё больше и больше топлива. Ещё немного, и я просто рухну здесь, рядом с ней, и мы оба сгорим.

Но до неё осталось каких-то три метра…

Ну уж нет!

Плевать на боль! Плевать на последствия! Я дойду, даже если это будет последнее, что я сделаю.

Сцепив зубы, я шагнул вперёд и потянулся к очередному языку пламени, готовясь к новой волне агонии…

И ничего не произошло.

То есть огонь всё ещё тёк через меня, я чувствовал его движение по каналам, но жар… жар больше не обжигал. Вместо боли по телу растеклось странное тепло, мягкое и почти приятное, как от хорошей бани после морозного дня.

Что за…

Идти сразу стало легче. Ноги перестали подгибаться, дрожь в руках унялась. Я сделал ещё шаг, потом ещё один, продолжая расчищать путь от пламени.

Огонь послушно перетекал через меня к стене и это больше не причиняло страданий, словно кто-то выстелил мои духовные каналы изнутри чем-то огнеупорным, и теперь огонь скользил по ним свободно, не задевая стенок.

От такого потока я должен был давно превратиться в головёшку. Что происходит? Неужели техника «Дыхания Горна» даёт какие-то дополнительные свойства, о которых не было написано в свитке?

Впрочем, размышлять некогда. Огонь подобралось к Беллатрикс совсем близко, её волосы на концах уже начали тлеть.

Последний рывок.

Я втянул остатки пламени одним мощным усилием, прогнал через себя и выплеснул. Кольцо разорвалось и проход стал свободен.

Подскочил к Беллатрикс и упал на колени рядом с её телом. Бледная кожа покрылась красными пятнами ожогов, но грудь мерно вздымалась и опускалась.

Дышит. Живая.

Подхватил её на руки, прижал к груди и рванул к выходу. Мимо оплавленных скамей, мимо рухнувших полок, мимо луж расплавленного стекла от разбитых склянок. Пламя ревело вокруг, но больше не преграждало путь, а я просто бежал, не оглядываясь.

Дверь. Коридор. Лестница.

Прохладный ночной воздух ударил в лицо, когда я вывалился на улицу и отбежал на безопасное расстояние от павильона.

Остановился, тяжело дыша, и обернулся.

Ничего себе…

Второй этаж полыхал. Ярко-оранжевое пламя рвалось из окон, лизало крышу, пожирало деревянные перекрытия. Густой чёрный дым столбом поднимался к ночному небу. И там, где раньше была стена купальной зоны… там зияла огромная дыра с оплавленными краями.

Это я столько огня перенаправил? Серьёзно?

Над сектой разнёсся звон колокола. Громкий, тревожный, он прокатился по горным склонам и отразился от скал многократным эхом. А следом за ним в небе замелькали фигуры.

Практики слетались к павильону со всех сторон. Их богатые халаты развевались на ветру, а от ладоней тянулись потоки голубого и белого света. Они приземлялись на террасу перед горящим зданием, выстраивались в линию и начинали работать.

Внезапно из сформировавшихся в воздухе облаков хлынули потоки воды, накрыв пламя и с шипением превратившись в густое облако пара. Другие культиваторы воздействовали на огонь напрямую, словно душили его невидимыми руками.

Ко мне подошла женщина в одеждах, отличающихся от остальных, в сопровождении двух учеников. Её лицо было спокойным и сосредоточенным, а руки уже светились мягким белоснежным светом.

Она склонилась над Беллатрикс, которую я всё ещё держал на руках, и провела ладонью над её телом. Свечение усилилось, потом погасло. Женщина влила немного энергии в тело девушки.

— Она в порядке? — спросил я.

— Внутренняя энергия вышла из-под контроля, — ответила целительница спокойно. — Но ничего серьёзного, к утру будет бегать как ни в чём не бывало. Есть ещё пострадавшие?

За моей спиной с грохотом обрушилась крыша парильного отделения, и сноп искр взлетел к небу.

— Нет. Все ученицы ушли раньше. В купальне мы были только вдвоём.

При словах «только вдвоём» бровь целительницы медленно поползла вверх. Её взгляд скользнул по мне, потом по Беллатрикс, потом снова по мне. Что могут делать парень и девушка ночью в одном месте? Вопрос повис в воздухе, такой очевидный, что его даже не нужно было произносить вслух.

Но целительница промолчала.

В этот момент с неба спустилась ещё одна фигура. Знакомые одежды с фиолетовыми языками пламени, знакомая осанка, но…

Броулстар выглядел так, будто за последние дни прошло не семь суток, а лет сто. Морщины на его лице стали глубже, а в глазах притаилась какая-то странная усталость.

Пожар к этому моменту уже потушили. Практики подошли к Броулстару, вежливо поклонились и начали докладывать.

— Огонь начался в купальной зоне, старейшина.

— Масштабы значительные, основные помещения повреждены.

— Пострадавших, к счастью, нет.

Броулстар выслушал их молча, потом кивнул.

— Оценку ситуации даст глава секты завтра, когда старейшина, ответственная за павильон, придёт в себя и сможет всё объяснить. Вы свободны.

Практики поклонились и разлетелись в разные стороны.

Целительница повернулась ко мне.

— Ты тоже пострадал, — это был не вопрос. Её глаза скользнули по моим рукам, где кожа покраснела и местами пошла волдырями. — Держи.

Она достала из складок одежды маленькую пилюлю молочно-белого цвета и протянула мне.

— Пилюля лёгкого восстановления. После неё станет лучше.

Я молча принял её подношение и сунул в карман.

— Заберите старейшину Беллатрикс в лазарет, — распорядилась она своим ученикам.

Те аккуратно приняли рыжую из моих рук и понесли куда-то в сторону главных павильонов. Целительница кивнула мне напоследок и последовала за ними.

Мы остались вдвоём с Броулстаром.

Старик долго смотрел вслед уходящим, потом повернулся ко мне.

— Что произошло, ученик?

— Я находился в кочегарке, — ответил ему. — Услышал взрыв, поднялся в парные и увидел, что там всё объято пламенем. Старейшина Беллатрикс лежала посреди комнаты без сознания.

Броулстар помолчал.

— И как ты смог вытащить её и остаться целым?

— Использовал технику «Дыхание Горна». Правой рукой поглощал пламя, через левую выпускал его в сторону. — Я поднял взгляд на старика. — Похоже, я наконец овладел ею.

Брови Броулстара взлетели вверх. На мгновение в его усталых глазах промелькнуло что-то похожее на изумление.

Он протянул руку и коснулся моего плеча. По телу прошла тёплая волна энергии, будто кто-то просвечивал меня насквозь.

Вскоре свечение угасло. Броулстар убрал руку и некоторое время молчал, глядя на меня с выражением, которое я не мог прочитать.

— Учитывая силу того пламени и твой уровень культивации, — наконец произнёс он, — ты должен был сгореть изнутри. Но небо, похоже, тебе улыбнулось.

Я нахмурился.

— В каком смысле?

— Стрессовая ситуация запустила пробуждение родословной, и она каким-то образом помогла тебе пережить проходящий через тебя огонь.

Родословная?

Значит, поэтому боль тогда внезапно отступила, а жар сменился приятным теплом. Не техника «Дыхания Горна» дала защиту, а что-то внутри меня.

— Какая именно родословная? — уточнил я.

— Не могу сказать. — Броулстар покачал головой. — Она находится лишь в зачаточном состоянии, полностью не оформилась. Но скорее всего связана со стихией огня.

Он помолчал, а потом продолжил:

— Впрочем, об этом потом. Сейчас важнее другое. Ты освоил технику. Значит, готов перейти на следующий шаг — создать для себя подходящее духовное пламя, которое поможет тебе стать настоящим кочегаром.

Тут я вспомнил рассказ Беллатрикс о прошлом ученике Броулстара. О том, как тот освоил первый шаг, поглотил пламя и сгорел изнутри, не сумев его укротить и от него остался лишь пепел.

— Не опасно ли так сразу переходить к следующему шагу? — уточнил я осторожно. — Не убьёт ли меня это пламя?

Броулстар чуть заметно улыбнулся.

— Во-первых, у тебя пробуждается родословная, которая оберегает от огня. Это редкий дар. Во-вторых, пламя, которое я хочу тебе показать, особое. Но подробности лучше увидеть лично, — старик отступил на шаг. — Мне нужно время, чтобы всё подготовить, поэтому приходи завтра вечером. В Вулканический зал, там ты сможешь создать для себя это пламя.

Он не стал дожидаться ответа. Просто оттолкнулся от земли и взмыл в ночное небо, растворяясь в темноте над вулканом.

Я проводил его взглядом, пока силуэт не исчез окончательно. Потом посмотрел на пилюлю в своём кулаке. Маленькая, белая, пахнущая чем-то травяным.

Закинул её в рот и проглотил.

Эффект пришёл почти мгновенно. Мягкое тепло разлилось по телу, унимая боль в обожжённых руках, снимая напряжение с измученных мышц. Веки сразу потяжелели, и усталость последних дней навалилась всей своей громадой.

Я побрёл к своей каморке на автопилоте. Мимо тёмных павильонов, пустых террас и всего этого огромного мира, который ещё неделю назад казался мне таким чужим и непонятным.

Дверь. Знакомая лежанка с тонким матрасом. Подушка.

Упал на неё лицом вниз и мгновенно отключился.

Бум-бум-бум.

Я разлепил глаза и уставился в потолок своей каморки. Солнечный луч пробивался сквозь крошечное окошко, падая аккурат на лицо. Судя по положению солнца, утро давно перевалило за середину.

Бум-бум-бум.

Кто там ломится? Стража пришла разбираться с пожаром? Разгневанные ученицы, которые теперь остались без парилки?

Я скатился с лежанки, машинально нащупал робу на полу и натянул её на себя. Рубаха оказалась застёгнута криво, но разбираться было некогда.

Толкнул дверь, и удивленно остановился.

На пороге стояла Беллатрикс.

Рыжие волосы аккуратно уложены, никаких ожогов на бледной коже, зелёные глаза смотрят куда-то вбок. Выглядела она совершенно здоровой, целительница не соврала насчёт утра.

Только вот обычной надменности в её позе и взгляде сейчас не было и в помине.

— Я… — Беллатрикс запнулась, и её щёки чуть порозовели. — Я пришла извиниться.

Э-э-э… Чего?

— Вчера я говорила много лишнего, — продолжила она, по-прежнему избегая моего взгляда. — Думала о тебе плохое. А ты спас мне жизнь.

Она сглотнула, словно каждое слово давалось ей с усилием.

— И ещё… я хотела поблагодарить за спасение.

Ого, Беллатрикс извиняется. Лично, на пороге каморки внешнего ученика. Мир точно не перевернулся, пока я спал?

Махнул рукой.

— Забудь, это мелочь. Любой нормальный человек на моём месте поступил бы так же.

— Спасение жизни это не мелочь, — вскинула голову Беллатрикс, и её глаза впервые встретились с моими. — Теперь я в долгу перед тобой. Можешь попросить что угодно, и я выполню это, чтобы вернуть долг.

Хм… Видно было, как тяжело ей далось это предложение. Старейшина секты, личная ученица главы, предлагает какому-то кочегару исполнить любое желание. Для её гордости это наверняка как раскалённый уголь проглотить.

Я почесал затылок.

Что бы такого попросить? На ум приходили разные варианты, но все они казались либо слишком мелкими, либо слишком… ну, неуместными.

— Слушай, пока ничего в голову не приходит, — сказал честно. — Если надумаю что-то подходящее, скажу.

Беллатрикс кивнула, явно испытав облегчение от отсрочки. А потом протянула мне что-то лежащее на ладони.

Я посмотрел и увидел обрывок белой нити, тонкой и слегка светящейся. Это была моя Духовная Нить. Видимо в спешке даже не заметил, как она отцепилась во время спасения и осталась на теле Беллатрикс, когда я тащил её через горящий зал.

— Это твоё, — сказала она.

— Мне он не нужен, — покачал я головой. — Можешь поступить с ним как хочешь.

— Хорошо, тогда оставлю себе, — она аккуратно спрятала нить куда-то в складки платья, и между нами повисла неловкая пауза. Я стоял в дверях, она топталась на пороге, и никто из нас не знал, что говорить дальше.

Неожиданно тишину разорвал громкий звук.

Урчание. Из двух источников одновременно. Её живот и мой решили устроить дуэт голодных волков.

— Хах, похоже, наши желудки сговорились, — усмехнулся я.

Беллатрикс моргнула, потом опустила взгляд на собственный живот с таким видом, будто он её предал.

— Это нормально, — буркнула она с лёгким смущением. — Последствия лечения и ускоренного восстановления, голод просто зверский.

— Ну, чего мы тут тогда торчим как два истукана? Предлагаю позавтракать.

— Это невозможно. До открытия общих столовых ещё несколько часов. Да и в павильонах старейшин тоже еще не накрывали.

Я обернулся, окидывая взглядом каморку.

На полках и в ящике громоздилась целая гора всякой снеди. Духовные овощи в плетёных корзинках, завёрнутые в листья яйца какой-то птицы, брусок белого сыра, свежие лепёшки, связки ароматных трав. Всё это накопилось за неделю благодарностей от учениц купальни.

— Сам приготовлю, — сказал просто.

Беллатрикс окинула взглядом скромное убранство моего жилища. По её лицу скользнула тень сомнения. Еда внешнего ученика, приготовленная в какой-нибудь подсобке, явно не входила в список её кулинарных предпочтений.

Но потом она внимательно посмотрела на меня и кивнула.

— Ладно.

Я подхватил холщовую сумку и начал складывать в неё продукты почти всё, что попадалось под руку. Забил её до отказа, думаю этого должно хватить для готовки.

Кухня павильона внешних учеников встретила нас запахом старого жира и сырости. Тесное подсобное помещение с низким потолком, где вдоль стены стояла примитивная чугунная плита на грубо сбитом каменном основании. Посуда разнокалиберная, ножи затупленные.

В обычные дни обслуга здесь готовила пойло для работяг.

Беллатрикс неловко примостилась на край деревянного стола, сложив руки на коленях. Старейшина секты на кухне для черни явление редкое, как феникс в курятнике. И она явно не знала, куда себя деть.

Я выложил продукты на разделочную доску и потянулся к ножам. Взял два, покрутил в руках, оценивая баланс. Фиговый если честно, лезвия тупые, как палки, но ладно. Сойдёт.

Провёл одним клинком по другому, проверяя остроту. Металл противно скрипнул. Начал точить, прижимая лезвия друг к другу под углом. Руки двигались сами, угол тридцать градусов, давление равномерное, ритм быстрый. Откуда я это знаю?

— У тебя очень уверенные движения, — заметила Беллатрикс. — Будто ты всю жизнь этим занимался.

Я пожал плечами, не отрываясь от работы.

Странная штука получалась. Пять лет я кидал уголь в печь, а сейчас стоял с ножом над разделочной доской и чувствовал себя так, будто только теперь оказался на своём месте. Словно всё это время занимался чем-то чужим, а вот сейчас наконец вернулся домой. Может, в прошлой жизни я был поваром? Хех, кто его знает.

Закончил с заточкой и выложил добычу:

Корнеплоды с красными прожилками, похожие на морковь, но плотнее и сочнее. Пара сладких перцев — один алый, второй жёлтый, оба блестят как отполированные. Связка мелких помидоров размером с виноградину, от которых несёт летним солнцем. Головка чеснока, от запаха которой щиплет глаза. Яйца какой-то духовной птицы, скорлупа с перламутровым отливом. Кусок белого сыра, завёрнутый в листья. Маленький пузырёк оливкового масла.

На моём лице засияла улыбка, сейчас из всего этого я смогу приготовить отменную Шакшука. Откуда я знаю это название и рецепт — понятия не имею, но кажется мои руки точно знают, что делать.

Разворошил угли в топке. Дрова весело затрещали, и чугунный настил начал быстро наливаться жаром. Плеснул масла на чугунную сковороду, оно разлилось золотистой лужицей и затрещало, наполняя кухню приятным ароматом.

Нож лёг в ладонь, и я перешёл в режим автопилота.

Лук пошёл первым. Снял шелуху одним движением, разрезал пополам, положил срезом вниз. Лезвие замелькало. Тук-тук-тук-тук-тук — быстрая дробь по доске, кубики сыпятся ровными рядами. Мелко, аккуратно, без единого лишнего движения. Следом взялся за перец. Вспорол, выскоблил семена, пошинковал средними кусками. Чеснок раздавил плашмя, очистил, порубил в крошку. Помидоры разрезал пополам, а их кисло-сладкий сок брызнул на пальцы.

Вся подготовка заняла у меня меньше минуты.

Бросил лук с перцем на сковороду. Шипение взорвалось, как залп из катапульты, а масло запело. Деревянной лопаткой погнал овощи по раскалённой поверхности, не давая им пригореть. Лук начал золотиться, перец смягчаться. Запах поплыл по кухне, такой сладкий и дразнящий.

Две минуты обжарки.

Затем высыпал помидоры и чеснок. Снова взрыв шипения, пар взметнулся к потолку. Перемешал, сместил сковороду в угол, убавляя жар до минимума. Помидоры начали лопаться, отдавая сок, превращаясь в густую багровую массу. Чеснок растворился в ней, отдавая острую ноту.

Три-четыре минуты на медленном огне. Масса загустела, стала тягучей.

Соль, щепотка какой-то красной специи из баночки на полке, схватил её инстинктивно, даже не глядя. Перемешал. Аромат усилился, стал объёмным, многослойным. Ещё немного томления. Овощи размякли окончательно, слились в единую бархатистую массу.

Ну, а теперь главное. Я взял яйцо, разбил о край сковороды одной рукой. Аккуратно вылил в углубление, которое сделал лопаткой в овощах.

Желток лёг просто отлично, не растёкся. Второе яйцо, третье, четвёртое. И вот уже на сковороде красуются пять оранжевых солнц на алом ложе.

Ещё щепотка соли.

Накрыл крышкой. Белки начали сворачиваться, но желтки оставались жидкими. Пара минут, не больше. Снял крышку, раскрошил сыр пальцами и рассыпал по поверхности. Он начал таять, растекаясь белыми нитями.

Готово.

Схватил сковороду за ручку и поставил прямо на стол перед Беллатрикс. Бросил рядом две ложки.

— Никаких тарелок, — сказал ей. — Так вкуснее.

Беллатрикс уставилась на сковороду. Пять яиц с жидкими желтками, утопленные в густом алом соусе, сверху белые потёки расплавленного сыра. Пар поднимался, неся запах томлёных овощей, чеснока и масла.

Она взяла ложку. Зачерпнула кусок яйца вместе с соусом. Поднесла ко рту…