Системный рыбак – 5

Глава 12

Посреди помещения стояла девушка, и первое, что бросилось в глаза — её волосы. Огненно-рыжие, они водопадом струились по плечам. Глаза были зелёными, яркими, как весенняя трава после дождя, и сейчас они метали в меня молнии.

А чуть ниже глаз была она. Грудь. Большая, затянутая в тугой корсет платья, она возмущённо вздымалась при каждом вдохе, словно тоже участвовала в этом буйстве эмоций.

— Ты где шлялся⁈ — незнакомка ткнула в мою сторону пальцем. — Температура упала! Вода остывает!

В углу, за её спиной, скорчился какой-то парень с кучерявой шевелюрой. Он елозил тряпкой по полу, старательно притворяясь невидимым, но при этом бросал на меня панические взгляды.

Перевёл глаза на индикатор температуры.

Ровно пять тысяч, упала как и планировал. Всё в пределах нормы, как я и предполагал.

— Температура нормальная, — спокойно сказал ей, закрывая за собой дверь. — Она и должна была немного упасть. Сейчас подкину камней, и всё вернётся.

Рыжая уставилась на меня так, будто я сморозил какую-то несусветную глупость.

— Нормальная⁈ Ты смеешь мне указывать, что нормально, а что нет⁈

Ого, ну у неё и темперамент.

— Я не указываю, — пожал плечами, проходя мимо неё к горе камней. — Просто констатирую факт. Пять тысяч это рабочая температура, или по твоему я что, должен готовить тут суп из учениц?

— Да как ты смеешь так разговаривать со мной⁈ Без должного почтения!

— Какого ещё почтения? — обернулся я, приподняв бровь. — Мы же вроде одного возраста. Можем говорить на равных.

Рыжая осеклась на полуслове, ну а я продолжил, потому что её надменный тон начал меня раздражать:

— Это ты тут врываешься в мою кочегарку как к себе домой и орёшь на меня. Понятия не имею, кто ты такая, но это не даёт тебе права устраивать здесь истерику.

Её грудь возмущённо колыхнулась.

— Твою кочегарку⁈ — девушка чуть не задохнулась от негодования. — Ты всего лишь жалкий ученик внешнего двора! А я — старейшина! Неужели ты снова хочешь месяц чистить выгребные ямы за пламенными быками⁈

Я хмыкнул.

— Ну, это уже перебор. Называть себя старейшиной, когда сама едва под стол пешком ходить пере…

И тут краем глаза я заметил в углу какое-то движение.

Кучерявый парень отчаянно махал руками и мотал головой. Его глаза были огромными от ужаса, а губы беззвучно формировали какие-то слова. Что-то вроде «старейшина» и «правда».

Я замер на полуслове. В памяти всплыли слова Броулстара: «…старейшина Беллатрикс спустит с тебя шкуру… её кнут из жидкой стали… снова чистить выгребные ямы…»

И эта рыжая только что сказала то же самое. Про месяц и выгребные ямы.

Перевёл взгляд на неё.

Шестнадцать лет от силы. Юное лицо, гладкая кожа, никаких морщин или седины. И при этом старейшина секты, где есть летающие горны и защитные барьеры из вулканического пламени?

Серьёзно что ли?

Я представлял Беллатрикс несколько иначе. Этакой сухонькой старушенцией с клюкой, или там суровой тёткой в летах. А не такой жгучей красоткой с большой… душой.

Мы молчали. Рыжая сверлила меня взглядом, ожидая продолжения фразы. Уборщик за её спиной, кажется, вообще перестал дышать.

М-да, замечательно, Иви. Просто замечательно. Я откашлялся, чтобы хоть как-то оправдать затянувшуюся паузу и невозмутимо продолжил говорить:

— … перестала набирать высоту в мастерстве, — закончил совершенно другой фразой, чем планировал. — Это была шутка, разумеется. Чтобы развлечь старейшину своим скромным юмором. Если нужно поднять температуру повыше, то разумеется я это сделаю.

Беллатрикс уставилась на меня, как на сумасшедшего. Её рот приоткрылся, но ни звука не вылетело. Видимо, такой резкий разворот на сто восемьдесят градусов выбил её из колеи.

— Ты… — начала она, потом осеклась и глубоко вздохнула, видимо пытаясь немного успокоиться. — Небеса, какого же недотёпу старейшина Броулстар притащил к нам пять лет назад.

Она скрестила руки под грудью, отчего она стала выглядеть ещё внушительнее, и заговорила уже более спокойным, хотя всё ещё строгим тоном:

— Я отвечаю за этот павильон. За культивацию тысяч практиков, которые здесь тренируются. Поэтому не потерплю, чтобы вода в купальнях была прохладной.

Я согласно кивнул.

— Понял. Тогда уточните, какую именно температуру мне нужно поддерживать? Как практик, идущий по пути кочегара, я обеспечу любой уровень жара.

— Любой? — она усмехнулась, и в её глазах мелькнул странный огонёк. — Ты уверен, что понимаешь смысл этих слов?

— Вполне. Я серьёзно отношусь к обязанностям, — продолжил говорить, выдерживая её взгляд, — Вы угрожаете мне наказаниями, но я тоже человек, от которого зависит работа всей вашей купальни. Поэтому если обеспечу эту температуру, то вы впредь будете разговаривать со мной уважительно. Невзирая на разницу в наших статусах.

Беллатрикс замерла.

Её зелёные глаза впились в моё лицо, изучая, словно пытаясь разглядеть что-то скрытое под поверхностью. Несколько долгих секунд в кочегарке стояла тишина, нарушаемая только потрескиванием огня в печи.

Губы Беллатрикс дрогнули, то ли от возмущения, то ли от сдерживаемого смеха.

— Дерзко, — наконец произнесла она.

— Ну так что?

— Договорились, кочегар. Чем выше температура, тем быстрее культивация. Для качественного прогресса в нашей секте нужно, чтобы огонь держался хотя бы на пятидесяти тысячах. Но учти: если провалишь то пожалеешь, что вообще открыл рот.

Уборщик за её спиной нервно закашлялся, сгибаясь чуть ли не пополам.

— И так уж и быть, — продолжила Беллатрикс, и её губы изогнулись в холодной улыбке. —

Если ты обеспечишь мне эту температуру, я буду разговаривать с тобой уважительно, как с равным, и даже разрешу разговаривать со мною на ты. Несмотря на пропасть между нашими должностями.

Прежде чем я успел что-либо ответить, она развернулась и быстрыми шагами вылетела из кочегарки, лишь подол её платья эффектно взметнулся, мелькнув вышитыми языками синего пламени.

Дверь захлопнулась за рыжей с такой силой, что эхо облетело всю кочегарку.

Мы с уборщиком стояли и смотрели на закрытую дверь ещё несколько секунд, словно ожидая, что она сейчас распахнётся обратно и рыжая вернётся, чтобы добавить ещё пару ласковых.

Но она не вернулась.

Уборщик шумно выдохнул, чуть ли не приседая, будто из него выпустили воздух.

— Ты вообще с ума сошёл? — он выпрямился и хлопнул меня по плечу так, что я качнулся вперёд. — Так разговаривать с самой старейшиной Беллатрикс! Я думал, она нас сейчас своим огнём спалит прямо на месте!

Я потёр плечо. Для уборщика у этого парня оказалась неплохая сила удара, уровень закалки у него явно побольше чем у меня.

— А что, могла бы?

— Ещё как могла! — парень всплеснул руками. — Она же практик второй ступени! Одним щелчком пальцев может испепелить таких как мы! Ты хоть понимаешь, с кем только что препирался?

Вторая ступень в её-то годы. Ого. Это же очень-очень прямо неплохо. Кстати, о возрасте.

— Вот объясни мне тогда, — я потёр щёку. — почему такая юная девица вдруг является старейшиной? Ей же лет шестнадцать от силы.

Уборщик уставился на меня так, будто я спросил, почему небо голубое.

— Ты что, издеваешься? Не в курсе, кто такая Беллатрикс?

Я покачал головой.

— Слушай, можешь посчитать меня идиотом, но я сегодня утром обнаружил, что ничего не помню. Ни кто я, ни где работаю, ни почему вообще оказался в этой кочегарке. Полная пустота в голове.

Уборщик несколько секунд молча рассматривал моё лицо, видимо пытаясь понять, не разыгрываю ли я его. Потом вздохнул и почесал кучерявый затылок.

— Ну вот теперь понятно, почему ты с ней так дерзко разговаривал. Любой нормальный практик, который знаёт ее подноготную уже был бы на коленях и прощения вымаливал.

— Приятно знать, что я ненормальный, — хмыкнул ему в ответ.

Парень усмехнулся и прислонился к стене, скрестив руки на груди.

— Ладно, раз такое дело, расскажу тебе вкратце. Беллатрикс — сильнейший гений нашей секты за последние триста лет. Она в десять лет достигла второй ступени культивации, когда большинство практиков к этому возрасту едва осваивают первую. А сейчас она уже находится в шаге от третьей ступени, поэтому сам глава секты взял её в личные ученицы. Сам глава, понимаешь? Хотя чего я спрашиваю, ты наверное даже название нашей секты не знаешь.

Я отрицательно качнул головой.

— Секта Пылающего Горна, — сообщил он тоном учителя, объясняющего азбуку первоклашке. — Одна из сильнейших на многие сотни тысяч километров вокруг. Так вот, раз Беллатрикс стала личной ученицей главы, а это очень высокий статус, ей подобает носить и должность соответствующую. Поэтому ее сделали старейшиной. Как старейшина, она обязана за чем-то присматривать, вот ей и поручили Нефритовый павильон с купальнями.

Ага. Получается девчонке просто подтянули звание и должность до соответствующего уровня. Я не знал, откуда всплыла эта аналогия, но она показалась до странности знакомой, будто я уже сталкивался с подобным раньше. В какой-то другой жизни, что ли.

— Ясно, — кивнул я. — Теперь хоть понимаю, с чего она так на меня взъелась.

— Ещё бы! Ты ей чуть ли не в лицо сказал, что она соплюха. При её-то характере… — парень передёрнул плечами. — Ладно, кстати… — он спохватился и снова почесал затылок. — Раз ты ничего не помнишь, то и меня не помнишь, да?

— Угу.

— Ну тогда давай знакомиться заново, — он протянул мне руку. — Я Лего. Уборщик в этом павильоне, и тоже ученик внешнего двора как ты.

— Иви, — я пожал его ладонь. — Кочегар, как выясняется, будем знакомы, Лего.

— Будем. А вообще, если не считать вспыльчивый характер Беллатрикс, то ты работаешь в очень неплохом месте. Смекаешь о чем я?

Он хитро подмигнул, ожидая, что я пойму. Но я что-то совсем не просекал, поэтому он продолжил:

— Купальня же женская. Ну? Девчонок здесь красивых до кучи. А если повезет, то их можно даже в полотенце или нижнем белье увидеть. Или даже познакомиться с кем-нибудь.

Он еще раз хитро подмигнул, ожидая моей реакции.

А-а-а, так вот оно что! Ха-хах! Согласен, классно когда много сносгшибательных девчонок вокруг тебя ходит, пацанам в шестнадцать лет от этого башню с ума сводит. И мне должно сводить… Вот только я почему-то как-то более спокойно смотрел на это.

Не, мне красивые девушки нравятся, но по ощущениям я реагирую как будто бы мне не шестнадцать, а гораздо больше лет. Хм… Странно.

— Согласен, мы с тобой работаем в раю, — хлопнул его по плечу.

— Не то слово, не то слово, — расплылся он мечтательной лыбой. Через некоторое время он пришел в себя. — Слушай, у тебя тут работы выше крыши после этого разговора. Пятьдесят тысяч это не шутки, так что не буду тебе мешать, пойду коридор мыть. Но ты это, если что зови.

— Ага, давай. И ещё раз спасибо за информацию.

Лего махнул рукой, схватил ведро со шваброй и скрылся за дверью, оставив меня наедине с гудящей печью да горой духовных камней.

Я повернулся к печи и окинул её взглядом.

Итак, пятьдесят тысяч. На шкале индикатора эта отметка находилась на три деления выше, у пяти огоньков. Ещё два сектора и будет предельная температура, судя по всему, предназначенная для совсем уж экстремальных случаев.

Сейчас стрелка колебалась где-то в районе пяти тысяч, едва-едва цепляясь за неё. До нужной отметки, как до Луны пешком.

Ну что ж, работа есть работа. Я никогда не отлынивал от своих обязанностей. В этом я был уверен, даже несмотря на потерю памяти, какое-то внутреннее ощущение подсказывало, что халтурить не в моём характере.

Открыл заслонку. Жар ударил в лицо плотной волной, но не обжигая, потому что невидимый барьер удерживал пламя внутри. Зачерпнул первую порцию камней и швырнул в огонь.

Камни вспыхнули мгновенно, рассыпаясь снопами искр, а пламя отозвалось довольным гулом. Столбик на индикаторе дрогнул и пополз вверх.

Хорошо.

Ещё лопата. И ещё одна.

Работа затягивала. Зачерпнул, бросил, зачерпнул, бросил. Только ты, лопата и голодное пламя, которое нужно накормить.

Семь тысяч…

Пот катился по спине, но жара я почти не чувствовал. То ли тело за годы привыкло, или магический барьер защищал не только кочегарку, но и меня самого.

Печь гудела всё громче, будто огромный зверь, просыпающийся от спячки. Руны на её боках засветились ярче, а по медным трубам побежала еле заметная вибрация.

Девять тысяч…

Одиннадцать…

Работа шла своих ходом, стабильно, уютно и не спешно. Но вскоре я заметил неладное.

Камни начали прогорать слишком быстро. Я едва успевал зачерпнуть новую порцию, как предыдущая уже превращалась в пепел. Сколько бы я ни закидывал, температура застыла на отметке в пятнадцать тысяч и отказывалась двигаться дальше.

Чёрт.

Остановился, тяжело дыша, и уставился на индикатор. Пятнадцать тысяч, до пятидесяти ещё два раза по столько же, или больше.

Так не пойдёт. Сколько бы я ни махал лопатой, при такой скорости прогорания выше текущего уровня мне не подняться. Физически не успею закидывать достаточно камней, чтобы компенсировать потери жара.

Нужен другой подход.

Прислонил лопату к стене и вышел в коридор, в поисках решения. Рядом с кочегаркой располагались несколько подсобных помещений, которые я ещё не успел осмотреть.

Первая дверь открыла небольшой склад. Мешки с чем-то сыпучим, связки каких-то трав, ящики с инструментами. Ничего полезного.

Вторая дверь вела в комнату побольше. Здесь хранились строительные материалы: доски, брусья, мотки верёвки. И в углу, припорошенная пылью, стояла тачка. Обычная такая, на одном колесе, с деревянными бортиками и металлическими ручками.

Я подошёл и осмотрел её. Крепкая, вместительная. Видимо, в ней обычно перевозили духовные камни из главного хранилища сюда, в кочегарку.

В голове начала формироваться идея.

Если закидывать камни лопатой не получается, потому что они прогорают быстрее, чем я успеваю работать, то нужно увеличить объём единовременной загрузки. Не по одной лопате, а сразу целую тачку. Разом.

Выкатил тачку к горке камней и начал загружать. Лопата за лопатой, пока тачка не наполнилась доверху. Камни глухо стучали друг о друга, искрясь прожилками духовной энергии.

Подкатил тачку, мышцы на руках напряглись, ноги упёрлись в пол, тяжело, но реально. Потянул вверх и… Опрокинул!

Лавина духовных камней хлынула в жерло печи с грохотом небольшого камнепада. Пламя взревело, вспыхнув ослепительно-белым светом, и стрелка на индикаторе рванула вверх, перескочив сразу через пару делений. И при этом уже не прогорала так моментально.

Семнадцать тысяч.

Работает!

Я схватил пустую тачку и помчался обратно к горке камней. Загрузка, подвоз, опрокидывание. Снова и снова.

Тридцать тысяч.

Работа вошла в ритм. Зачерпнуть, загрузить, подкатить, опрокинуть.

Печь гудела как разбуженный зверь, пламя внутри превратилось в сплошное белое сияние, на которое больно было смотреть даже сквозь защитный барьер. Тепло в кочегарке поднялось настолько, что пот лился с меня ручьями, но я не останавливался.

Руки гудели от усталости, спина ныла, ладони горели от постоянного трения о рукоять лопаты, но индикатор упрямо полз вверх, приближаясь к заветной зоне.

Сорок пять тысяч.

Ещё одна тачка. Грохот камней и рёв пламени.

Пятьдесят тысяч!

Стрелка пересекла границу сектора и замерла на отметке.

Я остановился, опершись на ручки пустой тачки, и несколько раз глубоко выдохнул. Лёгкие горели, мышцы дрожали от напряжения, но на губах сама собой расплылась довольная улыбка.

Есть, получилось!

Хотя нет, погоди. Рыжая сказала «хотя бы пятьдесят тысяч». Значит это минимум. Если остановиться прямо сейчас, температура начнёт падать, и через час снова придётся всё повторять.

Лучше добавить про запас.

Я загрузил ещё две тачки камней и отправил их в ненасытную пасть печи. Столбик индикатора перескочил через отметку и замер на пятидесяти двух тысячах.

Вот теперь можно и отдохнуть.

Отставил тачку в сторону, прислонил лопату к стене и огляделся в поисках столика, за которым сидел Броулстар с чаем. Он стоял в углу, прикрытый тенью от массивной колонны. На нём по-прежнему стоял фарфоровый чайник и несколько пиал.

Я подошёл и опустился на низкую скамейку. Взял чайник, удивившись, что он всё ещё тёплый, и налил себе чай в чистую пиалу. Густой аромат поплыл по воздуху, смешиваясь с запахом духовного огня и раскалённого камня.

Откинулся назад, прислонившись спиной к тёплой стене, и позволил себе просто посидеть. Печь ровно гудела, столбик на индикаторе уверенно держался в нужной зоне, а раскрасневшиеся трубы несли жар наверх, к капризным красавицам из купальни.

Поднёс пиалу к губам и сделал глоток, наслаждаясь моментом покоя… Можно еще Лего позвать чайку попить…

Хамам Нефритового павильона утопал в молочно-белом тумане.

Горячий пар клубился под высоким сводом, оседая на полированных мраморных скамьях жемчужными каплями. Светильники из горного хрусталя бросали мягкие блики сквозь эту пелену, превращая помещение в подобие облачного чертога.

В одной из его зон четыре ученицы внутреннего двора расположились на тёплых камнях в позах для медитации. Обнажённые и с капельками влаги на коже они были открыты для потоков насыщенного энергией пара. Плечи, руки, изгибы спин — все-все участки их тела впитывали в себя целебный жар.

Вся отопительная и водопроводная система купальни была устроена таким образом, что духовные камни, служившие в качестве топлива, сгорая приобретали элемент огня, а затем этот элемент вместе с духовной энергией передавался через трубы в воду, а вода соответственно превращалась в пар.

Таким образом, этот пар был не просто насыщен духовной энергией, он содержал стихию огня. Система купальни смогла сочетать две казалось бы несочетаемые вещи: стихию воды в виде пара и стихию огня от пламени из печи в кочегарке.

Поэтому с каждым вдохом огненный элемент проникал в девушек, наполняя их духовные каналы приятным теплом.

— Лиана, ты слышала про турнир младших учеников? — нарушила тишину черноволосая девушка с острыми скулами. — Говорят, Боро-Боро из Багрового павильона дошёл до финала.

— Тот красавчик с ямочками на щеках? — откликнулась Лиана, не открывая глаз. Духовная энергия тонкими струйками втекала в её тело, закручиваясь вокруг средоточия внутри. — Он мне ещё на прошлом фестивале понравился.

— Размечталась. Он уже помолвлен с дочерью старейшины Гучи-Шо.

— Все приличные парни уже кем-то заняты, — вздохнула Нора, пухленькая девушка с веснушками на носу. — А свободные такие зануды…

Дверь хамама распахнулась, впуская волну прохладного воздуха.

Беллатрикс вошла стремительным шагом, и все четыре ученицы мгновенно встали, прерывая медитацию.

— Старейшина!

Рыжие волосы Беллатрикс потемнели от влаги, прилипнув к плечам. Она плюхнулась на свободную скамью с таким видом, будто готова была испепелить первого встречного.

— Кто-то расстроил вас, старейшина? — осторожно поинтересовалась черноволосая.

Беллатрикс фыркнула, скрестив руки под грудью.

— Этот наглец. Этот… кочегар!

Ученицы переглянулись.

— Иви? — уточнила Лиана. — Тот парнишка, который работает в подвале?

— Он самый, — зелёные глаза Беллатрикс сузились. — Представляете, он вздумал разговаривать со мной на «ты». Словно мы ровня! И ещё поучать меня пытался, как правильно поддерживать температуру!

Нора прикрыла рот ладонью.

— Какая дерзость!

— Вот именно, — Беллатрикс откинулась назад, и её губы растянулись в плотоядной улыбке. — Но это даже хорошо. Я назначила ему задание, которое он ни за что в жизни не сможет выполнить. А когда он провалится… — она мечтательно прикрыла глаза, — я придумаю для него самое изощрённое наказание. Может, заставлю чистить стойла пламенных быков три месяца вместо одного. Или отправлю собирать пепел в жерле вулкана.

Ученицы захихикали.

— Вы проучили этого зарвавшегося простолюдина, старейшина!

— И старейшина Броулстар не сможет за него заступиться, — добавила Мира. — Иви сам виноват, что согласился на невыполнимое условие.

Настроение Беллатрикс заметно улучшилось. Она расправила плечи, устраиваясь поудобнее на тёплом камне, и закрыла глаза.

— Ладно, хватит о всяких кочегарах. Давайте культивировать.

Она приняла позу лотоса, выровняла дыхание и начала втягивать в себя насыщенный огненным элементом пар. Энергия послушно потекла по каналам, накапливаясь с приятным жжением в средоточии.

Ученицы сели, последовав её примеру, и погрузились в медитацию.

Несколько минут в хамаме царила тишина, нарушаемая лишь мерным гудением пара в трубах.

— … а потом он сказал, что подарит ей браслет из лунного серебра…

Чей-то шёпот пробился сквозь концентрацию Беллатрикс.

— … браслет это хорошо, но я бы предпочла серьги. Браслеты мешают при выполнении форм…

Фоновая болтовня учениц не мешала её культивации. Наоборот, создавала приятное ощущение привычной рутины. Беллатрикс позволила себе немного расслабиться, отпуская напряжение недавней стычки.

Странно, но пар, кажется, стал гуще.

Она не придала этому значения, продолжая втягивать энергию. Огненный элемент наполнял каналы быстрее обычного, и это было даже приятно. Культивация шла легче.

— Ох… — выдохнула Лиана где-то рядом. — Как хорошо…

— М-м-м… — согласилась Нора. — Давно тут так не было. Чувствуете, сколько энергии в паре?

Беллатрикс мысленно кивнула. Действительно, концентрация огненного элемента заметно выросла. Видимо, кочегар всё-таки постарался после её выговора. Хотя бы на это его хватило.

Ну что ж. Пусть потрудится напоследок, перед тем как она назначит ему наказание за провал.

Температура продолжала расти.

Теперь это ощущалось отчётливо. Пар стал плотнее, жарче, а духовная энергия буквально сама впитывалась в кожу без малейших усилий. Беллатрикс углубила медитацию, наслаждаясь небывалой скоростью культивации. Огненная энергия вливалась в каналы мощным потоком, и прогресс за последние несколько минут превысил то, чего она обычно достигала за час.

Хорошо… Как же это хорошо.

Вскоре температура поднялась ещё выше.

Жар стал еще сильнее, но для культиваторов это было скорее приятно, чем дискомфортно. Тело, закалённое годами тренировок, легко выдерживало подобные нагрузки.

Но не все…

— Становится жарковато… — пробормотала Нора, и в её голосе проскользнула нотка неуверенности.

— Терпи, — отозвалась Лиана. — Культивация идёт в три раза быстрее обычного. Когда ещё такое будет?

Верно. Они замолчали, сосредоточившись на поглощении энергии.

Температура продолжала расти.

Беллатрикс нахмурилась, не открывая глаз. Что-то было не так. Жар нарастал слишком быстро и неумолимо. Словно кто-то не просто подбрасывал духовные камни в печь, а целенаправленно выводил её на максимальную мощность.

Концентрация огненного элемента росла с каждой минутой. Сколько же там сейчас, двадцать? Тридцать тысяч? Неужели этот наглец действительно…

Додумать мысль она не успела.

— Ай! — вскрикнула Мира. — Горячо!

— Слишком… слишком жарко! — Нора вскочила на ноги, её лицо побагровело.

Пар, ещё минуту назад такой приятный, превратился в обжигающую волну. Он жёг кожу, обжигал лёгкие при каждом вдохе.

— Что происходит⁈ — взвизгнула Лиана, срываясь с места.

— Не могу больше терпеть!!!

Паника охватила всю купальню. Девушки вскакивали со скамей, хватаясь за полотенца, спотыкаясь друг о друга в клубах раскалённого пара. Кто-то кричал, кто-то звал на помощь, кто-то просто метался, не понимая, куда бежать.

Беллатрикс распахнула глаза. Ей тоже приходилось не сладко, еще чуть-чуть и она получит ожоги.

Горячая ярость вспыхнула в её груди, под стать окружающему жару. Этот… этот наглец!

— Да что он там вытворяет?!!! — она сорвалась с места, на ходу подхватив ближайшее полотенце и кое-как обернув его вокруг себя.

Ученицы рванули следом.

Коридор промелькнул мимо в мгновение ока. Лестница вниз, поворот, ещё один. Топот босых ног позади, возмущённые крики, шлепки полотенец по раскрасневшейся коже.

Беллатрикс влетела в кочегарку, рывком распахнув тяжёлую дверь, и замерла на пороге.

Печь ревела как разъярённый зверь. Пламя внутри было ослепительно-белым, почти нестерпимым для глаз, а индикатор на боковой стенке показывал цифру, от которой у Беллатрикс перехватило дыхание.

Больше пятидесяти тысяч.

А в углу кочегарки, за низким столиком, сидели двое. Иви и кучерявый уборщик, которого, кажется, звали Лего. Перед ними стоял фарфоровый чайник, несколько пиал и тарелка с печеньем.

Они непринуждённо вели разговор и пили чай.

Спокойно, словно не замечая ни рёва печи, ни раскалённого воздуха, ни группы полуголых разъярённых девушек в дверном проёме.

— … и тогда я понял, что нужна тачка, — говорил Иви, отпивая из пиалы. — Лопатой такую температуру не поднять, физически не успеть, понимаешь?

— Гениально! — Лего хлопнул себя по колену. — А я бы ни за что не додумался. Пять лет тут работаю и всё время думал, что десять тысяч это предел…

Беллатрикс почувствовала, как глаз начинает дёргаться.

— Ты! — голос вырвался из горла раньше, чем она успела сформулировать связную мысль.

Иви обернулся, держа пиалу в руке. Его взгляд скользнул по Беллатрикс — растрёпанной, раскрасневшейся, едва прикрытой сбившимся полотенцем — и по толпе учениц за её спиной, выглядевших не лучше.

— О, старейшина, — он приподнял пиалу в приветственном жесте. — Чаю?