Системный рыбак – 5

Глава 14

Семь дней…

Значит у меня есть всего семь дней, чтобы освоить первый шаг техники, которую я не смог за день осилить даже на уровне «зацепить пламя». Броулстар умеет мотивировать, тут ничего не скажешь.

Со следующего утра я перекроил своё расписание так, чтобы выжать из суток максимум. Подъём до рассвета, когда даже петухи досматривают свои последние сны. Умывание ледяной водой из кувшина, кусок вчерашней лепёшки на ходу, и бегом на Площадь Янтарного Пришествия.

Охранники больше не смели преграждать путь. После того как Броулстар собственноручно выжег новое правило на каменной плите, я стал для них чем-то вроде неприкосновенной реликвии. Они кланялись, расступались, косились с плохо скрываемым изумлением, мол, что же такого особенного в этом кочегаре, раз сам великий старейшина взял его в личные ученики.

Честно говоря, я и сам задавался тем же вопросом.

Утренние часы на площади проходили в бесплодных попытках поймать неуловимое пламя. Я выстраивал потоки духовной энергии, тянулся к крошечному огоньку на алтаре, касался его и наблюдал, как моя «верёвка» рассеивается при контакте. Раз за разом, попытка за попыткой, результат был один и тот же.

К полудню приходилось спускаться в кочегарку, потому что от работы меня никто не освобождал. Печь требовала топлива, девушки наверху желали жара для культивации, а я хотел достичь невозможного.

Впрочем, даже во время смены я нашёл способ тренироваться.

Выпросил у одной из учениц, самую обычную восковую свечу в обмен на обещание поддерживать температуру повыше. Маленький огонёк плясал на фитиле, и я часами пялился на него, пытаясь применить технику «Дыхание Горна».

Да, это был не безопасный алтарь с защитной формацией. Броулстар предупреждал, что огонь внутри тела это зверь, который может сожрать практика изнутри, если ослабить контроль. Но какой у меня был выбор? Сидеть и ждать чуда? Надеяться, что техника сама прыгнет мне в руки?

Кроме того, что мне сделает такое крошечное пламя? Максимум опалит брови. Ну, надеюсь, что только брови.

По вечерам, когда смена заканчивалась, я снова поднимался на площадь и тренировался там до тех пор, пока глаза не начинали слипаться. Потом плёлся в свою каморку, падал на лежанку и отключался, чтобы спустя пару часов снова оказаться у алтаря.

Прогресса не было никакого.

Каждый раз, когда моя духовная энергия касалась пламени, она просто исчезала. Растворялась, как капля воды на раскалённой сковороде. Ни зацепа, ни намёка на поглощение. Огонёк продолжал весело плясать в чаше, совершенно равнодушный к моим потугам.

Старейшина Броулстар после первого дня так и не появился. Я постоянно видел его силуэт в круге практиков над вулканом, где Священный Горн полыхал фиолетовым сиянием. Ритуал ковки Небесного Меча поглощал всё его время и силы.

В качестве альтернативы я попытался попросить совета у практиков на площади. Подошёл к троим, объяснил ситуацию, показал начало техники из свитка.

Все трое лишь пожали плечами.

— «Дыхание Горна»? — переспросил один, почёсывая затылок. — Никогда не слышал.

— Может, это какая-то древняя техника? — предположил второй. — Мы изучаем «Пять Пламенных Касаний» и «Танец Огненного Барсука». А про горн ничего не знаю.

— Попробуй сильнее концентрироваться, — посоветовала девушка с алыми лентами в волосах. — Обычно помогает.

Спасибо, очень ценный совет, до него я бы сам не додумался…

М-да. Выходит, Броулстар владел чем-то уникальным, чего не знали даже практики его собственной секты. И передал это знание мне, желторотому кочегару, который даже свечку поглотить не мог.

Всё что мне оставалось — это рассчитывать на собственные силы.

Свиток с техникой я перечитывал каждую свободную минуту. В перерывах между загрузками угля, перед сном, сразу после пробуждения. Зачитал его настолько, что мог цитировать целые абзацы вместе с пометками Броулстара. «Представь духовную энергию как верёвку. Забрось её в огонь, зацепи и тяни к себе».

Легко сказать, старик. А вот попробуй это сделать, когда верёвка испаряется при малейшем контакте с пламенем.

Единственное, что у меня получалось хорошо, это работа в кочегарке, ибо тачка вместо лопаты творила настоящие чудеса: двадцать тысяч градусов в печи держались стабильно, ни градусом меньше. Культивация учениц шла втрое быстрее и они чуть ли не прыгали от восторга.

Каждый день кто-нибудь из них спускался вниз, чтобы поблагодарить «замечательного кочегара». Иногда просто словами, иногда с какими-нибудь пилюлями или эликсирами с незначительными духовными эффектами.

— Иви, ты просто спаситель! — щебетала одна, ставя передо мной миску дымящейся лапши.

— Мой прогресс за эту неделю больше, чем за предыдущий месяц! — восторгалась другая, чмокая меня в щёку.

Короче говоря так — за эти дни я стал самым популярным парнем во всём Нефритовом павильоне. Кочегарка превратилась в какой-то светский салон: девушки приходили, садились за столик, болтали, пили чай, делились прогрессом по своей культивации.

Лего, разумеется, тоже присутствовал при каждом удобном случае. Он устраивался в углу со шваброй и притворялся, что моет полы, протирая одно и тоже место до зеркального блеска. А на самом деле без устали пожирал глазами проходящих мимо красоток.

Приятно ли мне было, что ученицы приходили ко мне? Безусловно, любой нормальный парень моего возраста был бы на седьмом небе от счастья.

Но я не мог себе позволить на них отвлекаться. Цель горела перед глазами ярче любого соблазна: освоить «Дыхание Горна». Научиться поглощать огонь и в будущем стать настоящим Небесным кочегаром.

День за днём я продолжал биться головой о стену, и эта стена оставалась целёхонькой.

К концу пятого дня я выглядел как собственная тень. Осунувшееся лицо, глубокие тёмные мешки под глазами, которые с каждым утром становились всё темнее. Практики на площади, поначалу посмеивавшиеся над моими неловкими попытками, теперь смотрели с жалостью.

Ученицы в купальне тоже заметили моё состояние. Они ничем не могли помочь с техникой, но изо всех сил старались хоть как-то поддержать. Помимо духовных пилюль и эликсиров, они накрывали на стол, когда я собирался поесть, наливали чай, массировали плечи после часов напряженной работы. В общем делали всё то, что женщины умеют делать лучше всего: окружали заботой.

А я продолжал пытаться снова и снова. Потому что сдаваться — это не про меня.

На шестой день вечером я сидел в кочегарке, уставившись на свечу. Пламя танцевало на фитиле, маленькое и беззаботное, совершенно не подозревая, сколько нервов оно мне спалило за эти дни.

Рядом за столиком расположились Селена и Марго, две ученицы внутреннего двора, которые взяли за привычку заглядывать сюда каждый вечер перед закрытием купальни. Селена была высокой брюнеткой с острым подбородком, а Марго — миниатюрной блондинкой с россыпью веснушек на носу. Лего, как обычно, тоже крутился рядом.

Я глубоко вздохнул и сосредоточился.

На этот раз я скрутил верёвку из духовной энергии гораздо плотнее, чем раньше. Вложил в неё столько силы, что она почти стала осязаемой, тугой жгут, сотканный из чистой энергии и воли.

Потянулся к пламени свечи.

Коснулся.

И… верёвка не рассеялась.

Я замер, боясь вдохнуть.

Огонёк дрогнул, словно принюхиваясь к моему подношению, а потом… зацепился. Крошечный язычок пламени потянулся по верёвке ко мне, медленно, почти неуловимо, но он двигался!

Сердце заколотилось. Работает! Наконец-то работает!

Один миллиметр. Два. Пять. Целый сантиметр пройден, и огонёк продолжал ползти по энергетической нити, всё ближе и ближе к моей ладони.

А потом верёвка рассеялась.

Просто взяла и растворилась, как все предыдущие. Огонёк вернулся на фитиль, довольно затрепетав, а я остался сидеть с протянутой рукой и ощущением, будто у меня из-под носа выдернули последний кусок пирога.

— Опять не получилось? — участливо спросила Селена, отставляя чашку.

Я медленно опустил руку.

— В этот раз уже ближе.

— Правда? — Марго просияла и захлопала в ладоши. — Это же здорово, Иви! При такой скорости прогресса, если будешь тренироваться каждый день, то месяцев через шесть у тебя точно всё получится!

Шесть месяцев.

Я посмотрел на неё и не знал, плакать мне или смеяться. Девушка говорила это искренне, пытаясь поддержать, но откуда ей было знать, что у меня нет никаких шести месяцев? Если не считать сегодня, остался всего один день. Завтра Броулстар исчезнет, и вместе с ним уйдёт мой единственный шанс стать кем-то большим, чем просто парень с лопатой.

— Спасибо, Марго, — выдавил из себя, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Буду стараться.

Селена встала и потянулась, изящно выгибая спину.

— Ладно, пойдём помоем посуду, — кивнула она подруге. — А потом домой.

Девушки подхватили пустые чашки и направились к двери.

Лего проводил их взглядом, который медленно скользнул от изящных лодыжек вверх по стройным ногам к обтянутым платьем бёдрам. Когда дверь за ними закрылась, он мечтательно вздохнул.

— Дружище, — он повернулся ко мне, — я вот смотрю на тебя и не понимаю. Ты целыми днями сидишь среди таких красоток. Они тебя обхаживают, кормят, в щёчку целуют. Любой парень, чтобы оказаться на твоём месте душу демонам бы продал, а ты… — он развёл руками. — Ты даже не смотришь на них. Что у тебя вообще в голове творится? Или тебе девушки не нравятся?

Я усмехнулся.

— Нравятся, очень даже нравятся красивые девушки.

— Тогда почему?..

— Потому что сейчас для меня важнее другое, Лего. У каждого мужчины должна быть цель. И он должен стремиться к ней, не отвлекаясь на сиюминутные соблазны.

Лего покачал головой с выражением человека, столкнувшегося с непостижимой загадкой вселенной.

Через несколько минут вернулись Селена и Марго с чистой посудой. Они остались последние здесь, так как в купальне наверху давно стихли голоса других учениц.

— Поздно уже, — сказала Селена, ставя чашки на полку. — Мы тоже пойдём.

Марго остановилась у двери и посмотрела на меня с беспокойством.

— Иви, может, хоть сегодня пойдёшь домой и выспишься как следует? На тебе же лица нет. Одни мешки под глазами остались.

Обычно после работы я тоже покидаю кочегарку и иду на площадь Янтарного Пришествия тренировать технику до глубокой ночи. Но в этот раз не видел в этом особого смысла. Какая разница на чём я буду отрабатывать Дыхание горна: на крошечной огоньке алтаря или свечи?

— Останусь, — я покачал головой. — Сегодня дело наконец сдвинулось с мёртвой точки. Хочу попробовать ещё, вдруг получится.

Марго обеспокоенно нахмурилась, но спорить не стала.

— Ладно. Только не переусердствуй, хорошо?

— Постараюсь.

Девушки попрощались и ушли. Лего тоже поднялся, закинув швабру на плечо.

— Удачи тебе, дружище, — он хлопнул меня по плечу. — Правда. Надеюсь, у тебя получится.

— Спасибо.

Дверь закрылась, и я остался один.

Тишина кочегарки обступила со всех сторон. Только печь ровно гудела да свеча потрескивала на столе, отбрасывая дрожащие тени на стены.

Я уставился на маленькое пламя и начал анализировать произошедшее.

Всё дело в плотности. Вот оно, решение, которое я искал эти пять дней. Обычная прядь духовной энергии слишком тонка и слаба, она просто испаряется при контакте с огнём. Но если скрутить её плотнее, влить побольше силы, сделать настоящий жгут… тогда огонь зацепится за него как рыба за крючок.

Рыба за крючок — забавная аналогия. Откуда она вообще взялась?

Ладно, не важно. Главное мне стал понятен принцип. Нужно просто сделать из нее эдакую суперпрочную духовную нить. Расстояние между ладонью и пламенем небольшое, огонёк должен успеть переползти по жгуту в моё тело раньше, чем тот рассеется.

Я допил остывший чай и отодвинул чашку.

Пора.

Закрыл глаза, сосредоточился. Духовная энергия послушно потекла по каналам, собираясь в ладони. Я начал скручивать её, виток за витком, слой за слоем, вкладывая всю силу, какую только мог собрать. Жгут получался тугим и плотным, почти осязаемым, он светился где-то на грани восприятия, словно раскалённая проволока.

Направил его к свече, а сам с замиранием сердца уставился на то, что должно произойти дальше.

Кабинет старейшины Нефритового павильона утопал в мягком свете вечерних светильников.

Беллатрикс сидела за массивным столом из чёрного дерева, подперев подбородок кулаком. На столе перед ней покоилась сфера из молочно-белого камня размером с кулак — палантир, артефакт наблюдения, позволявший видеть любую точку павильона. Полезная штука для контроля за порядком и безопасностью учениц.

Так как рабочий день закончился, нужно было проверить, все ли они ушли из купальни.

Она коснулась сферы, и та засветилась изнутри мягким голубоватым светом. Изображение поплыло, показывая пустые коридоры, тёмные купальни, закрытые двери комнат. Всё как положено, никого постороннего.

Палец скользнул по гладкой поверхности, переключая картинку. Раздевалка пуста. Бассейн пуст. Хамам пуст.

Кочегарка…

Беллатрикс замерла.

В полумраке подвального помещения, освещённого лишь отблесками от печи и крошечным огоньком свечи, сидел он. Иви. Этот наглый кочегар, который за последнюю неделю умудрился перевернуть её размеренную жизнь вверх дном.

Он выглядел ужасно. Осунувшееся лицо с заострившимися скулами, глубокие тёмные круги под глазами, сгорбленная спина человека, который забыл, что такое нормальный сон. И при этом он сидел там, уставившись на жалкую свечку с таким упорством, словно от этого зависела его жизнь.

Беллатрикс поймала себя на том, что её губы сами собой скривились в усмешке.

Шесть дней он торчал на Площади Янтарного Пришествия с рассвета до заката, пытаясь освоить какую-то древнюю технику. Шесть дней возвращался в кочегарку и продолжал тренироваться на свечах, вместо того чтобы отдохнуть. И судя по тому, что она видела сейчас, результат был нулевой.

И чего в нём нашёл старейшина Броулстар? Это же обычный парень с первой ступенью Закалки, даже не внутренний ученик. Всего лишь кочегар. Практик, чья работа заключается в том, чтобы швырять камни в печь.

Взгляд Беллатрикс скользнул по столу в палантире, цепляясь за пустые чашки, оставленные ученицами. Селена и Марго. Две дуры из внутреннего двора, которые каждый вечер таскались в эту кочегарку как намагниченные.

И не только они.

Половина учениц павильона нашла себе новое развлечение: сидеть рядом с «замечательным кочегаром», пить чай, болтать о ерунде, хлопать ресницами. Вместо того чтобы культивировать, они тратили драгоценное время на какого-то… никого.

А этот его взгляд. Вот что бесило больше всего.

Он смотрел на неё не как на «Гения Огня», не как на личную ученицу главы секты, не как на старейшину, перед которой трепещут практики второй ступени. Он смотрел на неё как на… как на обычную девчонку. Иногда даже снисходительно, словно она была капризным ребёнком, который устроил истерику из-за пустяка.

И этот взгляд преследовал её всю неделю.

Мешал сосредоточиться на медитации, всплывая в памяти в самый неподходящий момент. Заставлял скрипеть зубами от раздражения посреди важного совещания старейшин.

В этот момент в палантире что-то изменилось.

Огонёк свечи дрогнул. Маленький язычок пламени словно потянулся к протянутой руке Иви, вытягиваясь в тонкую веревочку. Он полз по тусклой верёвке духовной энергии, медленно, почти незаметно, но полз.

Беллатрикс подалась вперёд, сузив глаза.

Милиметр. Полсантиметра. Почти сантиметр. Огонёк почти коснулся его ладони, ещё чуть-чуть и…

Веревочка рассеялась.

Пламя вернулось на фитиль, весело затрепетав, а Иви откинулся на спинку стула, запрокинув голову. Его глаза уставились в потолок с выражением человека, который только что проиграл последнюю ставку. Из-за угла обзора палантира казалось, будто он смотрит прямо на неё.

Беллатрикс холодно усмехнулась.

— Идиот, — произнесла она вслух, хотя он не мог её слышать. — Даже не понимаешь, что никогда не освоишь эту технику. Только зря тратишь время на…

Она замолчала на полуслове и нахмурилась, поймав себя на странной мысли.

Почему она вообще столько внимания тратит на него? Какой-то кочегар, ученик внешнего двора, обязанный обеспечивать жар в ее купальне. Какое ей дело до его провалов и его упрямства?

Она резким жестом погасила палантир.

Сфера потухла, и кабинет погрузился в полумрак, разбавленный лишь светом вечерних светильников. Беллатрикс несколько минут сидела неподвижно, глядя в пустоту.

И тут она вспомнила, что в кочегарке всё ещё горела печь. Этот кочегар разгонял её до двадцати тысяч каждый день, так что остывать она будет ещё долго.

А значит, в парилке сейчас еще горячо.

Беллатрикс медленно поднялась из кресла.

Да, вот что ей нужно. Посидеть в горячем паре, успокоить разум, выкинуть этого дерзкого мальчишку из головы. И тогда она наконец сможет сосредоточиться на культивации.

До прорыва на третью ступень ей оставался всего один крошечный шаг, который она никак не могла преодолеть последние три месяца. И уж точно не какой-то кочегар станет причиной её неудачи.

Приняв решение, Беллатрикс направилась к двери.

Потолок кочегарки был серым и скучным. Каменная кладка, местами потемневшая от копоти, паутина в углах, которую Лего вечно забывал убирать. Ничего интересного, но я всё равно пялился на него уже минут пятнадцать, потому что смотреть на проклятую свечку больше не было сил.

Опять не получилось.

Так близко. Огонёк почти коснулся ладони, ещё чуть-чуть и…

И ничего. Духовная верёвка рассеялась, как все предыдущие, и пламя радостно вернулось на фитиль, словно издеваясь над моими потугами.

Я закрыл глаза и глубоко вздохнул.

Завтра последний день. Срок, который выставил Броулстар, истекает, а я так и не освоил первый шаг «Дыхания Горна». Ни одного жалкого огонька не поглотил, ни единой искорки не провёл внутрь своего тела.

Как же мне скрутить нить нужной плотности из духовной энергии?

Я потёр виски. Голова гудела от усталости, мысли путались, наползая друг на друга. Шесть дней почти без сна начинали брать своё.

Открыл глаза и посмотрел на печь.

Она ровно гудела, отбрасывая на стены оранжевые отблески. Температура держалась где-то в районе восемнадцати тысяч, медленно опускаясь по мере прогорания камней. К утру упадёт до пятнадцати, может даже до десяти.

Взгляд скользнул выше, к потолку, за которым располагались купальни.

Сейчас там пусто. Все ученицы разошлись по комнатам, Селена и Марго ушли ещё двадцать минут назад, даже Лего давно отправился спать. Никого, кроме меня.

А значит…

Я медленно улыбнулся.

Значит, можно без опасений сходить в парную. Посидеть в горячем паре, снять напряжение и прочистить мозги. Может, после этого появятся какие-нибудь свежие идеи.

Или хотя бы получится нормально выспаться, что тоже было бы неплохо.

Решено.

Я подошёл к печи и подбросил ещё пару тачек духовных камней. Пламя взревело, индикатор подскочил до двадцати пяти тысяч. Вот теперь точно жара хватит надолго.

Отставил тачку и направился к выходу.

Коридоры павильона встретили меня тишиной с полумраком. Ночные светильники горели вполнакала, отбрасывая на стены мягкие тени. Ни голосов, ни шагов, ни плеска воды за дверями купален.

Спокойствие и тишина — вот то, что нужно.

Я поднялся на первый этаж и свернул в раздевалку. Небольшое помещение с деревянными шкафчиками вдоль стен и скамейками посередине. На крючках висели полотенца, на полках лежали какие-то баночки с маслами и притираниями.

Стянул рабочую робу, аккуратно сложил и убрал в ближайший шкафчик. Потом избавился от остальной одежды, оставшись таким, каким меня мать родила. Подхватил полотенце с полки и двинулся дальше.

Зона купален была пустой, как я и ожидал. Бассейн с неподвижной водой, в которой отражались огоньки светильников. Несколько душевых кабинок с закрытыми дверцами. Мраморные скамьи для отдыха.

И дверь в парилку в самом конце коридора.

Я подошёл к ней и остановился.

Полотенце… Можно, конечно, взять его с собой, но какой смысл? Между паром и телом не должно быть препятствий, если хочешь получить максимальный эффект. К тому же здесь всё равно никого нет.

Повесил полотенце на крючок рядом с дверью, толкнул её плечом и вошел внутрь.

Жар ударил в лицо влажной волной. Густой белый туман клубился повсюду, такой плотный, что я не видел дальше вытянутой руки. Духовная энергия буквально покалывала кожу, проникая в поры, растекаясь по телу приятным теплом.

Ничего себе.

Даже если не использовать никаких техник сбора, а просто сидеть в этом тумане, культивация сама по себе будет расти, так как энергия буквально впитывается в тело с каждым вдохом.

Неудивительно, что ученицы так ценят эту парилку.

Пробрался дальше сквозь туман на ощупь, нашёл каменную скамью у стены и опустился на неё. Камень был горячим, но не обжигающим, в самый раз, чтобы согреть уставшие мышцы.

Закрыл глаза.

Горячий пар наполнял лёгкие с каждым вдохом, и напряжение последних дней понемногу отпускало. Мышцы расслаблялись, мысли замедлялись, превращаясь из бешеной карусели в ленивый ручеёк.

Ох. Как же хорошо просто сидеть и ни о чём не думать.

Время потеряло значение. Минуты текли одна за другой, и я просто сидел, дышал, существовал здесь и сейчас.

Прошло около часа, может больше.

Я так глубоко погрузился в медитацию, что почти забыл, где нахожусь. Хорошо-то как…

— Апчхи!

Глаза распахнулись сами собой.

Женский голос. Откуда-то из глубины парной, приглушённый туманом, но вполне отчётливый.

Твою же…

Я здесь не один.

Мысли понеслись галопом. Женская купальня, ночное время, я без единого клочка одежды сижу в парилке, куда мне вход категорически запрещён. Если меня застукают, это будет не просто скандал. Это будет катастрофа вселенского масштаба.

Чистка выгребных ям? Да меня из секты вышвырнут к демонам собачьим!

Так. Нужно убираться. Тихо и незаметно, пока эта неизвестная ученица не разглядела меня в тумане.

Я медленно поднялся с лавки, стараясь не издавать ни звука. Мокрый пол скользил под ногами, горячий пар щипал глаза, но останавливаться было нельзя. Шаг, ещё шаг. Где-то здесь должна быть дверь, я же от неё далеко не отходил…

Пар был слишком густым. Я потерял направление почти сразу, едва сделав несколько шагов. Вроде бы шёл прямо, но лавка, о которую я споткнулся, располагалась совсем не там, где должна была быть.

Ладно, спокойно. Стены по периметру, дверь в одной из стен. Нужно просто добраться до стены и двигаться вдоль неё.

Я повернул направо…

И врезался во что-то мягкое.

Точнее, в кого-то.

Рыжие волосы мелькнули перед глазами. Зелёные глаза распахнулись в шоке. Знакомое лицо оказалось в нескольких сантиметрах от моего.

Беллатрикс.

Ёпть!

Ёпть-ёпть-ёпть!

Вот это встрял так встрял.

— Белка, ты чего здесь? — вылетело изо рта раньше, чем мозг успел включиться.

Беллатрикс дёрнулась так, будто в неё молния ударила.

В её руке что-то было, какая-то стеклянная бутылочка с чем-то масляным. Она выскользнула из пальцев и с глухим стуком ударилась о каменный пол, выплёскивая содержимое.

— Т-ты⁈ — взвизгнула Белка. — Ты что здесь⁈..

Она инстинктивно отшатнулась, делая панический шаг назад.

Прямо в лужу этого масла.

Нога поехала словно по льду. Руки взметнулись в воздух, тело начало заваливаться назад. И в этот момент её полотенце, державшееся на честном слове, окончательно решило, что с него хватит.

Оно слетело.

Инстинкт сработал раньше разума. Я шагнул вперёд, чтобы её поймать.

И моя нога тоже попала в это чёртово месиво, сразу поехав точно так же, как и её всего секунду назад.

Беллатрикс вцепилась в меня как кошка, падающая с крыши. Её пальцы врезались в плечи, потянули вниз, и я уже ничего не мог сделать. Под ногами хлюпало и скользило, центр тяжести ушёл куда-то в пропасть, и мы полетели вместе.

Спина впечаталась в мокрый каменный пол.

Воздух вышибло из лёгких.

И сверху на меня рухнула Беллатрикс.

Секунда тишины.

Её глаза смотрели в мои. Зелёные, яркие, расширившиеся от шока. Рыжие волосы разметались вокруг, касаясь моих щёк влажными прядями. Горячее дыхание обжигало губы.

Сознание с опозданием зафиксировало несколько фактов одновременно.

Первый: мои руки каким-то образом оказались на её талии. Инстинктивно обхватили, пытаясь удержать и смягчить падение.

Второй: на этой талии не было никакого полотенца, оно валялось где-то в стороне, в луже масла.

Третий: я тоже был без полотенца. Оно осталось висеть на крючке у входа.

Между нами не было ничего, кроме горячего пара и взаимного шока.

Мы лежали на мокром полу парной, прижатые друг к другу, и смотрели глаза в глаза.