Системный рыбак – 5

Глава 20

Я оттолкнулся от дна и торпедой рванул вверх по спиральному тоннелю.

Вода, ещё утром давившая с силой гидравлического пресса, теперь обтекала тело мягким шёлком. Восьмой уровень Закалки вкупе с улучшенным «Глубоководным Ныряльщиком» творили чудеса: я не плыл, а летел сквозь толщу, едва работая ногами. Триста метров глубины превратились в лёгкую прогулку.

Тоннель был пуст. Ни единой водоросли, моллюска, или даже намёка на ту буйную жизнь, что процветала здесь раньше. Фиолетовое облако сработало как гигантский пылесос, высосав всё подчистую.

Через несколько минут я вынырнул в гроте и огляделся.

Ох ты ж…

Если бы кто-то решил устроить здесь фестиваль метания водорослей, результат выглядел бы примерно так. Стены, потолок, камни у воды щедро заляпаны бордовыми ошмётками того, что когда-то было «Пурпурной Лентой». Мох под потолком едва светился, придавленный слоем растительной каши. А от армии жирных вьюнов, которые ещё недавно прятались в глубине и следа не осталось.

Сбежали, хитрецы. Наверняка рванули через водопад в большое озеро, когда летели со дна выпучив глаза и растопырив усики.

Если бы не сфера Броулстара, я даже не представляю, как бы выкручивался. Гонялся бы за вьюнами по большому озеру? Пытался наскрести остатки энергии из той каши на стенах?

Выбрался в грот и прошёлся по временному лагерю. Вроде всё было на месте, даже подстилка из сухих водорослей уцелела в углу под прикрытием камней.

Сборы не заняли много времени. Свитки с техниками, книгу и блокнот с записями Теодора я завернул в несколько слоёв промасленной ткани, найденной в его же лагере, и плотно перевязал Духовной Нитью. Герметичность не идеальная, но для короткого заплыва сойдёт.

Алхимический Котёл Низшего Уровня оказался неожиданно лёгким. Раньше эта штука весила как небольшой валун, а теперь я подхватил его одной рукой без особых усилий.

Два уровня за раз это вам не шутки.

Кинул последний взгляд на грот. Прощай, временное убежище, ты стало мне хорошим домом, пусть и недолго.

Нырнул в воду и поплыл к выходу.

Струи водопада ударили в спину с силой, от которой раньше перехватывало дыхание. А сейчас я просто протиснулся сквозь бурлящий поток, придерживая котёл, и вынырнул в большое озеро.

Темнота.

Моргнул, привыкая к отсутствию света. Над головой, сквозь толщу воды, угадывалось тусклое мерцание звёзд. Уже вечер или ночь?

Ладно, сейчас это не столь важно. Плыть под водой с котлом в руках оказалось не самой удачной затеей. Можно, конечно, но зачем мучиться, если рядом есть берег?

Вынырнул на поверхность и выбрался на знакомый каменистый пляж. Озеро мирно плескалось в лунном свете, лес тёмной стеной окружал бухту, а где-то вдалеке ухала ночная птица.

Спокойно. Тихо, и почти уютно.

Закинул котёл на плечо и зашагал вдоль берега к основному лагерю. Пока ноги без труда находили тропу, моя голова была занята совсем другим. Голодом.

Он навалился внезапно, стоило адреналину от приключений немного отступить. Желудок скрутило требовательной судорогой, напоминая, что последний раз я ел… когда? В иллюзии? Та шакшука для Беллатрикс не считается, она была ненастоящей.

А судя по интенсивности ощущений, желудок пуст уже больше суток. Может, и двое. Значит неделя в мире испытания и стабилизация в реальности всё-таки заняли какой-то промежуток времени.

Еще кстати усталость не к месту напомнила о своём существовании. Причём не физическая, восьмой уровень играючи справлялся с такими нагрузками. Но голова гудела от переизбытка впечатлений. Смертельное испытание, иллюзорная жизнь в секте, два прорыва подряд, огненное наследие в груди… Слишком много впечатлений для одного дня.

В лагере оставалась вяленая рыба и сухари. А ещё ловушки, в которые за это время могло что-нибудь заплыть. Горячая уха из свежего улова казалась сейчас вершиной кулинарного искусства и моих мечтаний.

Оставалось пройти совсем не много, обойти поваленное дерево, а затем ещё метров сто и я выйду к своей стоянке. Но тут впереди мелькнуло движение.

Я остановился. В моём лагере кто-то копошился.

Виктор⁈ Мысль мгновенно вонзилась в мозг. Он ведь уже отправлял убийцу на мои поиски. Тварь в чалме, что напала на меня в гостинице. Если его приспешники выследили озеро…

Я медленно опустил котёл на землю, стараясь не издать ни звука. Прищурился, вглядываясь в темноту.

По лагерю бродили три силуэта, все при оружии. Уверенно шарят по моему лагерю, заглядывают под навес. Самый высокий что-то негромко говорит остальным.

Три вооружённых человека ночью в моём лагере, чувствую, ничего хорошего мне эта встреча не предвещает.

Сражаться? Нет, если есть возможность избежать боя, то лучше обойти их стороной и спокойно добраться до деревни. Подозреваю, что в ближайшее время сражениями я буду сыт по горло.

Только принял это решение, когда один из силуэтов вдруг повернул голову в мою сторону.

Долгая секунда тишины.

А потом фигура решительно двинулась ко мне, жестом подзывая остальных.

Чёрт, поздно.

Призвал Острогу из системного слота. Ну ладно, давайте, посмотрим, кто кого.

Тут луна выглянула из-за облаков. Серебристый свет залил поляну, и я отчётливо разглядел лицо приближающегося человека.

Да это же… Робин⁈

Фуух, напряжение резко схлынуло. Я вгляделся в другой силуэт и узнал рядом с ним Маркуса и ещё одного охотника из их отряда.

— Ив! — Робин ускорил шаг, на его лице расплылась широкая улыбка. — Живой!

Опустил острогу и подхватил котёл с земли. Ноги сами понесли к друзьям.

— А вы что здесь делаете? — вместо приветствия выдал я, хотя на лице наверняка сияла такая же глупая улыбка.

— Тебя ищем, балда! — Маркус хлопнул меня по плечу с силой, от которой раньше я бы пошатнулся. — Две недели ни слуху ни духу, думали уже… что тебя того. Ты где пропадал?

— Долгая история. Потом расскажу, — покачал головой. — А вы чего сюда явились то?

Охотники переглянулись.

— Потому что в деревне творится что-то нехорошее, — понизил голос Маркус.

— Что именно?

— Люди в чалмах, — Робин оглянулся по сторонам, хотя вокруг не было ни души. — Шастают везде, вынюхивают, да всё вопросы задают про тебя. Где живёт, куда ходит, с кем общается, когда последний раз видели…

— И это ещё не всё, — добавил Зах, которого я по правде говоря с трудом узнал. — Таймур пропал. Вчера утром ещё был в деревне, а к вечеру как сквозь землю провалился.

Таймур. Ага, здоровяк с ладонями-лопатами, один из лучших следопытов Робина. Если Виктор добрался до него…

Холодок пробежал по спине. Хм… Значит «любимый» дядечка перешёл от точечных ударов к полномасштабной охоте и решительным мерам.

Хотел высказаться по этому поводу, но третий охотник резко вскинул руку.

— Тихо! Там что-то…

Я резко обернулся к озеру.

Сначала показалось, что это просто ветер. Тёмная гладь пошла странной рябью, будто вскипая изнутри, но вот только ветра не было.

А потом из воды начали подниматься тени.

Они вырастали из чёрной глубины без всплесков и лишнего шума, молча шагая на берег. Одна фигура, за ней три, потом пять.

Луна светила ярко, словно издеваясь над нами, и её свет безжалостно выхватывал мокрые халаты, тусклый блеск чешуи на скулах и чёрные провалы жаберных щелей. Я насчитал десять силуэтов, потом пятнадцать.

— Твою мать… — выдохнул Маркус за моим плечом.

Двадцать.

Целый взвод рыболюдов выстраивался на гальке в цепь, отрезая нас от воды. И они все как один уставились на нас немигающим взглядом.

Вот чёрт. Кажется спокойный ужин под звёздами у нас отменяется.

Пауза длилась ровно один вдох, а затем берег взорвался движением.

Рыболюди молча рванули вперёд единой серой волной, и только шлепки мокрых перепончатых ног по гальке да свист рассекаемого воздуха нарушали ночное безмолвие.

— Стреляй! — рявкнул Робин.

Два арбалета щёлкнули почти одновременно. Маркус всадил болт ближайшему рыболюду точно в жаберную щель на шее, и тварь захрипела, схватилась за древко и рухнула лицом в камни. Робин целил в грудь другому, но наконечник лишь высек искры и скользнул по чешуе в сторону. Кажется у твари под халатом был прятан какой-то нагрудник…

— К бою! — заорал Зах, выхватывая топор, хотя голос его предательски дрогнул.

Я шагнул вперёд, перехватывая поудобнее свою Острогу.

Первый рыболюд был уже в двух метрах от меня, его копье с зазубренным наконечником летело мне в живот.

Раньше, на шестом уровне Закалки, я бы уклонился, спружинил ногами, ушёл в перекат. Сейчас мир словно замедлился, и я видел, как напрягаются мышцы на руке твари, видел, как капля воды срывается с острия копья.

Я просто отбил его удар.

Короткое, экономное движение кисти. Острога встретилась с древком копья, и оно разлетелось в щепки, словно сухая ветка. Рыболюд по инерции полетел вперёд, потеряв равновесие, и сам насадился грудью на выставленные мной зубцы.

Хруст. Рывок. Следующий.

Ощущение было пьянящим. Тело, накачанное энергией восьмого уровня, пело от каждого движения. Острога, которая раньше казалась увесистым инструментом, теперь порхала в руках, как филейный нож. Я занимался не сражением, а разделкой.

— Справа! — крикнул Маркус, отбиваясь топориком от наседающей твари.

Я крутанулся на пятке, и острога описала широкую дугу, сбивая с ног сразу двоих нападающих. Удар древком в челюсть первому отозвался сочным хрустом ломающейся кости. Второй получил пинок в грудь и улетел метра на три, сшибая задних.

— Неплохо, Ив! — выдохнул Робин, перезаряжая арбалет на ходу, и в его глазах читался шок пополам с восторгом.

Я лишь хмыкнул, потому что радоваться пока было рано.

Мы держались, но назвать это победой язык не поворачивался. Рыболюди лезли и лезли, переступая через тела павших, и их было слишком много. А среди серой массы рядовых бойцов я начал замечать движения, слишком быстрые для пушечного мяса.

Практики. Уровни пятый, шестой, если не выше. Они пока не лезли на рожон, кружили, выжидая момент, чтобы ударить в спину.

Взгляд выхватил фигуру в тылу врага. Высокий рыболюд в тёмно-синем халате и чалме стоял неподвижно, направляя атаки короткими жестами. Командир. Пока он жив, этот бесконечный натиск не прекратится.

— Парни! — крикнул я, отбрасывая очередного любителя суши ударом ноги. — Я иду за главным! Удержите строй без меня⁈

— Иди! — рыкнул Маркус, парируя выпад трезубца. — Мы выстоим!

— Постарайся быстрее! — добавил Робин, всаживая болт в плечо очередной твари.

Я рванул вперёд.

Врубился в толпу, используя Острогу как таран, и бил, блокировал, делал выпады. Кто-то пытался схватить меня за ноги и получил пяткой в нос. Ещё один чешуйчатый замахнулся клинком, и Острога выбила оружие, а обратное движение древка сломало ему ключицу.

Восьмой уровень Закалки и активированный «Глубоководный Ныряльщик» оказались для ублюдков смертельным комбо. Я чувствовал себя ледоколом, прущим через льдины.

Командир гадов заметил мой прорыв. Он выхватил из-за пояса изогнутый клинок, по лезвию которого пробежала голубая искра. Он что-то прошипел, и двое его телохранителей бросились мне наперерез.

Я поднырнул под удар первого, пропуская лезвие в миллиметре от уха, и вонзил центральный зубец остроги ему под челюсть. Второго просто смёл плечом, вложив в удар всю инерцию разгона.

Командир оказался быстрым. Он метнулся мне навстречу, и его клинок превратился в размытую полосу, целясь мне в шею.

Но я был быстрее.

Парировал удар древком, и Акватарин звякнул, высекая искры. Используя отдачу, крутанул острогу, и тупой конец древка врезался командиру в живот.

Он согнулся, хватая ртом воздух.

— Заказывали доставку? — выдохнул я.

Добивающий удар сверху вниз. Острия вошли в спину, пробив позвоночник, и рыболюд дёрнулся и обмяк.

Готов касатик.

Я выпрямился, вырвал оружие из мертвого тела и быстро оглянулся назад, чтобы проверить охотников.

И похолодел.

Строй рассыпался. Маркус был ранен в руку и с трудом держал оборону теряя силы. Робина загнали в угол и он отбросив арбалет в сторону отмахивался кинжалом…

А Зах бежал.

Увидев, что кольцо врагов сжимается, он просто бросил товарищей. С перекошенным от ужаса лицом он нёсся к спасительной темноте леса, успев уже избавиться от топора, чтобы бежать быстрее.

— Стой, ублюдок! — заорал Робин, но его крик потонул в лязге оружия.

Зах почти успел. До деревьев оставалась пара метров.

Свист.

Один из рыболюдов, заметив беглеца, метнул короткий дротик. Снаряд вошёл Заху точно между лопаток, и тот споткнулся и нелепо взмахнул руками, рухнул лицом в вниз, изрядно пропахав носом землю. В последний раз дёрнулся и затих.

Мгновенная карма. Но нам от этого легче не стало.

Ситуация была критической. Робина и Маркуса зажали, и ещё пара секунд означала бы конец. Рыболюдей всё ещё оставалось больше десятка, и они почуяли кровь.

А я от них был слишком далеко, тридцать метров вязкой гальки и трупов. Я рванул назад, но мозг уже просчитывал тайминг и выдавал неутешительный вердикт: не успеваю.

Один из рыболюдов занёс тяжелую палицу над головой Маркуса…

И в этот момент лес задрожал.

— Р-Р-Р-Р-Р-Р-Р!!!

Рев был таким, что с деревьев, казалось, посыпалась хвоя. Это была ударная волна, полная первобытной ярости и голода, от которой у меня по спине пробежали мурашки.

Из чащи вылетело рыжее пятно.

Метеор.

Оно врезалось в группу рыболюдов, наседавших на охотников, и твари разлетелись в стороны, словно кегли, с хрустом ломая кости.

Я затормозил и едва не упал.

Это был Рид. Но черт побери, что он ел все эти дни⁈

Передо мной стоял зверь размером с взрослого леопарда, а то и крупнее. Его шерсть больше не казалась мягкой, потому что она отливала металлическим блеском в лунном свете, а мышцы под ней перекатывались, как стальные тросы под натяжением. Два хвоста хлестали воздух, будто это кнуты.

— Хссс! — Рид приземлился на спину одного из рыболюдов, и тот просто сложился пополам под весом зверя.

Когти у него были длинные, изогнутые, похожие на ятаганы. Они пробили костяную броню твари, как мокрую бумагу.

Рыболюди, забыв про охотников, развернулись к новой угрозе. Трое тварей одновременно ударили копьями в бок кота.

ДЗЫНЬ!

Звук был такой, словно они ударили ломами по танковой броне. Наконечники копий отскочили от шкуры Рида, даже не оставив царапины. Металлическая шерсть! Он развился в настоящего бронированного монстра!

Рид медленно повернул голову к нападавшим. В его глазах было холодное презрение высшего хищника к еде, которая смеет ему сопротивляться.

Взмах лапой оказался смазанным движением, за которым невозможно было уследить. Трое вооруженных бойцов улетели в озеро, разбрызгивая воду и собственные зубы.

Кот двигался с грацией текущей ртути, игнорируя законы физики. Прыжок отнимал у кого-то голову. Удар хвостом ломал грудную клетку. Укус крошил прочный костяной доспех, как картофельные чипсы.

Оставшиеся рыболюди дрогнули. Они побросали оружие и с воплями бросились в воду, пытаясь спастись в родной стихии. Но Рид не давал пощады. Он настигал их у самой кромки воды, одним ударом отправляя в небытие.

Через минуту всё было кончено.

На берегу остался только один рыболюд. Раненый, он с трудом полз к воде, волоча перебитую ногу и скуля от ужаса.

Рид медленно, вальяжной походкой подошёл к нему и преградил путь.

Рыболюд замер, подняв на зверя выпученные глаза.

Кот обнюхал его и брезгливо фыркнул. Затем, глядя прямо в глаза поверженному врагу, он спокойно развернулся, поднял заднюю лапу и пустил струю прямо на его лицо.

Абсолютное, тотальное доминирование…

Рыболюд даже не дёрнулся, окончательно сломленный этим актом унижения. Я подошёл и милосердно прекратил его страдания ударом остроги.

Тишина вернулась на берег. Только плеск воды да тяжёлое дыхание охотников.

Я перевёл дух и обернулся к коту.

Рид стоял посреди поляны, гордо распушив оба хвоста, и в свете луны его шерсть сияла, как полированная бронза.

— Рид? — позвал я, раскинув руки.

Зверь повернул ко мне морду. На секунду в его глазах мелькнула дикая искра, но тут же погасла, сменившись узнаванием.

И тут мою голову накрыло.

Это были яркие, живые картинки, которые ворвались в сознание с такой силой, что я пошатнулся. Моё собственное лицо, увиденное чужими глазами. Знакомые руки, которые кормили и чесали за ухом. Тепло рядом ночью у костра. Запах жареной рыбы, который Рид, оказывается, запомнил лучше всего остального.

Он узнал меня и был рад.

Кот сорвался с места.

Сотня килограммов бронированного зверя врезались мне в грудь на полном ходу. Удар сбил с ног, и мы покатились по гальке, а шершавый язык принялся яростно намыливать мне щёки.

— Эй! Полегче! — я пытался защитить лицо от этой атаки, но смеялся так, что не мог толком сопротивляться. — Рид, фу! Ты весишь как телёнок!

Кот урчал как трактор, навалившись на меня всей тушей, и в мою голову хлынула новая волна образов. Пустой берег озера в сумерках. Рид сидит у воды и смотрит туда, где я ушёл под волны. Ждёт. Снова ждёт. Холодная ночь без тёплого бока рядом. Рассвет, а меня всё нет.

Одиночество. Тоска по тому, кто не возвращается.

Горло перехватило.

— Прости, приятель, — я обхватил его за шею и прижал к себе. Шерсть была жёсткой, как проволока, но под ней ощущалось живое тепло. — Немного задержался…

Рид боднул меня лбом в подбородок. Новый образ пришёл с ноткой обиды. Я, уходящий в тёмную воду и не оглядывающийся. Маленький кот на берегу, который становится всё меньше и меньше. Брошенный. Забытый.

— Я не забыл тебя, — я почесал его за ухом. — Честное слово. Просто… так вышло.

Кот фыркнул с таким выражением, которое явно означало «отговорки», но напряжение из его тела ушло. Он привалился ко мне боком и заурчал громче, а в голове возникла новая картинка.

Мы идём вместе по лесной тропе. Рид рядом, я рядом. Вот так и должно быть.

А потом образ дрогнул и превратился в гору рыбы размером с дом. Рид лежал на самой вершине этой горы в позе сфинкса, и я стоял внизу с подносом, подавая ему отборные куски.

Ах ты наглая морда.

— Значит, ты меня простил, но я теперь в долгу? — хмыкнул на его подначки. — Так это работает?

Кот одарил меня взглядом, полным достоинства. Разумеется, толь так это и работает. Раз бросил на целую вечность, то теперь обязан загладить вину. Желательно рыбой. Много рыбы. Очень много рыбы.

— Ладно, будет тебе рыба, — я поднялся, отряхиваясь. — Откроем ресторан, и будешь там главным дегустатором. Обещаю.

Рид удовлетворённо муркнул и боднул меня головой в бедро. Синяк точно будет, зараза металлическая.

Я поднял голову. Робин и Маркус стояли в десяти шагах, опираясь на оружие. Их лица выражали глубочайший шок, а Маркус, от удивления, даже рот забыл закрыть.

— Это… — Робин кивнул на Рида. — Тот самый кот? Твой «маленький» пушистик?

— Ага, — я похлопал зверя по загривку. — Подрос немного.

— Немного⁈ — Маркус нервно хохотнул, зажимая порез. — Ив, он только что раскидал отряд элитных бойцов как котят! У него шкура звенит от ударов копий! И ты… ты тоже, знаешь ли… — он покачал головой. — Как вы так вымахали за столь короткий срок?

— Хорошее питание, свежий воздух и никаких стрессов, — усмехнулся я. — Как ты?

— Царапина. Спасибо твоему коту, иначе мы бы там и легли.

Маркус подошёл ближе и с опаской посмотрел на Рида.

— Спасибо, дружище, — искренне сказал он.

Рид посмотрел на него снисходительно, но благосклонно, позволив собой любоваться.

Далее приступили к сбору трофеев, разойдясь по берегу и обшаривая мёртвых рыболюдей. Большая часть их оружия оказалась дрянью: костяные копья, зазубренные мечи, тесаки. Но кое-что полезное всё же нашлось. Маркус выудил пару неплохих кинжалов из какого-то тёмного сплава, Робин прикарманил несколько метательных дротиков с острыми наконечниками.

Я подошёл к телу их почившего командира. Забрал у него клинок, что он использовал в бою.

Лезвие матово блеснуло в лунном свете. Характерный голубоватый отлив, волнообразный узор. Акватарин, достойный трофей в мою копилку.

У него на поясе нашлась необычная непромокаемая сумка. Внутри обнаружились сухари, и свёрнутая чалма. Ткань была плотной, расшитой странными узорами. Я забрал сумку, чалму и клинок, а остальное бросил как мусор.

— Всё? — крикнул Робин, закончив обход. — Тогда в воду их.

Мы принялись стаскивать тела к озеру. Работа была грязной и тяжёлой, но втроём управились довольно быстро. Рыболюди один за другим исчезали в тёмной воде, уходя на глубину, откуда пришли.

Потом мы подошли к телу Заха.

— Дурак, — сплюнул Маркус. — Могли бы отбиться все вместе.

— Его нужно сжечь, — сказал Робин, глядя на труп без особого сочувствия. — Закопаем — местные звери всё равно вытащат. Они чуют духовную энергию в телах практиков даже под землёй. А он хоть и бросил нас, всё же оставлять тело охотника на съедение тварям не дело.

Маркус молча кивнул и пошёл собирать хворост.

Пока охотники разводили костёр и занимались мрачной процедурой, я сидел на валуне и смотрел, как языки пламени пожирают тело предателя. Рид привалился к моей ноге, и его тёплый бок согревал лучше любого огня.

Когда огонь разгорелся, желудок напомнил о себе голодным воем.

— Давайте перекусим, — предложил Робину и Маркусу и кивнув в сторону лагеря. — Там должна была остаться еда. Заодно обсудим, что делать дальше.

Возражений не последовало. Охотники выглядели не лучше меня, измотанные боем и нервным напряжением.

Мы расположились у очага, Маркус кинул пару горящих веток и вскоре весёлые языки пламени заплясали, отбрасывая тёплые отблески на усталые лица. Рид развалился рядом, положив тяжёлую голову мне на колено и прикрыв глаза. Урчание его напоминало работу дизельного мотора на холостых оборотах.

Вяленая рыба оказалась жёсткой как подошва, но сейчас она казалась истинным деликатесом. Я жевал, чувствуя, как с каждым куском возвращаются силы, и между делом спросил:

— Робин, как там дела с рестораном? Успеваете закончить?

Робин оторвался от сухаря и кивнул.

— Завтра доделаем последнее. Терраса готова, кухня оборудована, столы расставлены. Осталась мелочёвка: вывеску повесить да пару досок подогнать.

Хорошие новости, хоть что-то шло по плану.

— А когда Праздник Меры? — я старался, чтобы вопрос прозвучал небрежно, но сердце ёкнуло в ожидании их ответа.

Маркус и Робин переглянулись.

— Утром, — ответил Маркус. — Чиновник из столицы прибыл ещё вчера. Замеры начнутся с рассветом на главной площади.

Утром. Это же всего через несколько часов.

Я чуть не подавился рыбой. Значит, в испытании Броулстара прошло не так уж много времени, как мне казалось. Повезло, ещё бы немного задержался, и всё полетело бы к чертям собачьим.

— Нужно возвращаться, — я отложил недоеденный кусок. — Прямо сейчас, если я не появлюсь на замерах…

— Ив, — Робин перебил меня, и в его голосе звучала тревога. — Ты не понимаешь. В деревню сейчас нельзя.

Я нахмурился.

— Почему?

— Этих ублюдков в деревне на много больше, — Робин понизил голос, хотя вокруг не было ни души. — Они патрулируют все подходы и днём и ночью. И внутри их полно, те, что на нас напали, это были слабенькие бойцы, расходный материал. А в деревне сидят практики посерьёзнее. Я видел даже восьмой уровень. Сунуться туда сейчас, после боя это чистое самоубийство.

Я откинулся назад, переваривая услышанное.

Виктор не дурак. Он понял, что я где-то прячусь и к празднику меры вернусь. И подготовился. Превратил деревню в мышеловку, где меня ждут десятки вооружённых тварей.

Рид приподнял голову и послал мне образ: мы вдвоём врываемся в толпу врагов, и те разбегаются в стороны как испуганные мыши. Очень оптимистично с его стороны, но даже бронированный кот не справится с целой армией практиков.

Маркус посмотрел на меня, и в его глазах я увидел надежду пополам с тревогой.

— Что делать будем, брат?

Хороший вопрос. Мысли вертелись в голове, пока взгляд не мигающих глаз был прикован к огню. И когда я оторвал его, губы сами растянулись в усмешке.

— Не переживайте, есть у меня один план.