Системный рыбак – 5

Глава 17

Посыльный Ронни торопливо шагал по дорожке между павильонами, разыскивая старейшину Беллатрикс.

Утро выдалось суматошным. Сначала пожар в купальне, потом экстренное совещание у главы, теперь вот беготня с поручениями. Ронни мечтал только об одном — поскорее найти старейшину, передать ей срочный вызов и завалиться спать.

Он свернул за угол, направляясь к павильону внешних учеников, где, по слухам, её видели в последний раз, и тут…

— М-м-м-а-а-а!..

Ронни споткнулся на ровном месте.

Женский стон. Протяжный, томный, полный… чего-то такого. Доносился из приоткрытого окна кухни для прислуги.

Он замер, чувствуя, как уши начинают гореть.

— О-о-ох… да-а-а…

Ещё один. И куда громче первого.

Ронни судорожно сглотнул. Голос казался смутно знакомым, но он никак не мог… не хотел… Нет. Нет-нет-нет. Этого просто не может быть. Старейшина Беллатрикс эта ледяная, неприступная, гроза всех учеников — и какой-то…

— Ещё… хочу ещё…

Лицо Ронни вспыхнуло как сигнальный фонарь.

Он попятился, стараясь не шуметь, развернулся и рванул прочь. Вызов подождёт. Минут десять или двадцать. Или пока он не забудет то, что только что услышал.

Некоторые вещи лучше не знать.

Беллатрикс жевала медленно, словно боялась, что вкус исчезнет, если поторопится. Потом сглотнула.

И тут же зачерпнула ещё. И ещё.

Ложка замелькала в её руке. Она перестала сдерживаться, перестала быть старейшиной, гением секты, холодной и неприступной. Ела жадно, обжигаясь, но не останавливаясь. Желток разлился золотистым потоком по овощам, смешиваясь с соусом, и она вылизывала ложку дочиста после каждого куска.

Я тоже взялся за дело. Овощи таяли во рту, отдавая сладость перца и томатную кислинку. Яйцо было мягким облаком с горячей текучей серединой. Чеснок бил по рецепторам острым ударом, но сыр смягчал его молочной нежностью. Слои вкуса и аромата накатывали один за другим, а каждый новый кусок открывал что-то новое.

Минуты через три сковорода опустела.

Беллатрикс откинулась на стуле, глядя на начищенное до блеска дно. Щёки её порозовели, глаза блестели, дыхание участилось. По губам скользнула блаженная улыбка.

— Ингредиенты были такие простые, — прошептала она. — Но ничего вкуснее я в жизни не ела. Откуда ты умеешь так готовить?

— Просто готовил, как чувствовал, — снова пожал я плечами.

Встал, забрал сковороду, сполоснул её водой из кувшина и вытер тряпкой.

— Ладно, мне пора на работу.

— Из-за разрушения купальни у всех её работников сегодня выходной, — Беллатрикс тряхнула головой, возвращаясь к привычному тону. — Так что тебе сегодня никуда не надо.

Выходной? Да ладно. Впервые за всю эту сумасшедшую неделю?

Я почувствовал, как напряжение последних дней начинает отпускать. Можно просто отдохнуть. Выспаться. Или…

Дверь кухни распахнулась. На пороге стоял парнишка в форме посыльного.

— Старейшина Беллатрикс. Вас срочно вызывают в главный павильон.

Беллатрикс поджала губы. Встала, одёрнула платье, и вся мягкость, появившаяся за завтраком, исчезла без следа. Снова холодная, собранная, готовая ко всему.

— Удачи, — сказал я.

Она коротко кивнула и вышла вслед за посыльным. Дверь закрылась, и на кухне стало тихо.

Серьёзный разговор про сгоревший павильон её точно ждёт. Ну да это её проблемы.

Я прибрался на столе, вымыл сковороду и, насвистывая под нос, отправился к себе. Хотелось просто посидеть в тишине и осмыслить события прошлой ночи.

Толкнул дверь своей каморки. Она встретила меня запахом сушёных трав и старого дерева. Я уже собирался завалиться на лежанку, но сначала решил убрать рабочую робу. Распахнул дверцу грубо сколоченного шкафа, чтобы повесить одежду на крючок, и замер.

В углу, на верхней полке, лежала соломенная шляпа. Широкополая, потрёпанная временем, с выцветшей лентой вокруг тульи.

Странно, я и раньше видел её здесь. Она пылилась на этой полке с самого первого дня, как я осознал, что потерял память. Но всю прошлую неделю был настолько вымотан работой и тренировками, что воспринимал её просто как часть интерьера, как какую-то старую ненужную вещь. А теперь, когда взгляд стал яснее, я заметил кое-что ещё.

На ленте поблёскивал маленький круглый значок.

Взял шляпу в руки и пригляделся. На эмали красовалось изображение… летающего поросёнка в языках пламени.

Что-то шевельнулось в глубине памяти. Смутное, неуловимое. Этот символ казался знакомым, хотя я не мог вспомнить, где видел его раньше. Летающий поросёнок…

Хм, я покрутил шляпу в руках. Солома была старой, но плетение оказалось на удивление крепким. Она легла мне на голову прямо как влитая.

Я поправил поля и направился к выходу.

День только начинался, и мне вдруг нестерпимо захотелось прогуляться.

Утренний воздух пах свежестью и отдалённой серой от вулкана.

Я брёл по извилистым тропинкам секты, не особо задумываясь о направлении. Просто шёл, наслаждаясь редким ощущением, когда никуда не нужно торопиться и ничего не нужно делать. Соломенная шляпа приятно защищала от солнца, а ноги несли куда-то вперёд.

Мимо проплывали павильоны с загнутыми крышами, каменные террасы, группки практиков, занятых утренними тренировками. Кто-то отрабатывал формы, ещё один медитировал в позе лотоса, а вон там, у скамеек о чем-то болтала компания учеников. Обычная жизнь секты, которая текла своим чередом несмотря на ночной пожар.

Я поднял взгляд к вулкану.

Священный Горн по-прежнему парил над кратером, окутанный фиолетовым сиянием, но небо вокруг него было пустым. Никаких фигур, или кружащих практиков. Да и жгуты энергии больше не тянулись к недрам горы. Ритуал ковки Небесного Меча, судя по всему, наконец завершился.

Вот почему Броулстар вчера выглядел таким измотанным. Руководить кругом старейшин-кочегаров семь дней подряд, регулировать температуру главного пламени, поддерживать какой-то сложнейший ритуал… Даже для практика четвёртой ступени это должно было быть серьёзным испытанием.

Интересно, что за меч они там ковали? И для кого?

Впрочем, это не моё дело. У меня и своих забот хватает.

Я продолжил путь, миновав кварталы внутренних учеников с их добротными домиками и ухоженными двориками. Потом пошли павильоны внешнего двора, попроще и потеснее, но всё равно вполне приличные. Знакомые места, знакомые лица. Несколько человек кивнули, а я кивнул им в ответ.

Постепенно здания стали редеть, тропинки сужаться, а воздух делаться свежее. Я и сам не заметил, как оказался на окраине секты, где застройка уступала место диким склонам горы.

Может, прогуляться дальше? Всё равно делать нечего до вечера.

Тропинка вела вверх, огибая скальные выступы и ныряя между валунами. Я шёл без спешки, просто переставляя ноги и глазея по сторонам. Кусты с мелкими красными ягодами, какие-то цветы на длинных стеблях, ящерица, шмыгнувшая в расщелину при моём приближении.

За очередным поворотом открылся вид, от которого я остановился.

Это было озеро. Небольшое, зажатое между двумя отрогами горы, оно лежало в каменной чаше как огромное зеркало. Вода была такой прозрачной, что я видел каменистое дно даже на приличной глубине. Солнечные лучи пробивались сквозь толщу, рассыпаясь золотистыми бликами.

Красиво.

Спустился к берегу и присел на плоский валун, нагретый солнцем. Снял шляпу, положил рядом. Тёплый камень приятно грел задницу, лёгкий ветерок шевелил волосы, а перед глазами расстилалась водная гладь, в которой отражались облака.

Хорошо-то как. Просто сидеть и ни о чём не думать.

Взгляд скользнул по поверхности озера и вдруг зацепился за движение под водой. Там, в паре метров от берега, мелькнула серебристая тень. Потом ещё одна. И ещё.

Рыба мелькала туда-сюда, ловя каких-то мошек, иногда поднималась к самой поверхности, оставляя круги на воде.

Я смотрел на неё, и в груди шевельнулось странное чувство. Не голод, нет. Я только что позавтракал, и весьма плотно. Это было что-то другое. Какой-то… зуд? Желание? Потребность?

И тут понял, что хочу её поймать.

Ощутить натяжение лески, подсечь в нужный момент и вытащить трепещущую добычу на берег. Откуда взялось это желание, понятия не имею, но оно казалось таким правильным, что я даже не стал с ним спорить.

Только вот чем ловить?

Я огляделся по сторонам. Взгляд упал на старую яблоню, растущую чуть поодаль. Раскидистые ветви склонялись к воде, а на одной из них, нижней и толстой, торчал сухой отросток. Относительно прямой, в руку толщиной у основания и сужающийся к концу.

Ноги сами понесли меня к дереву.

Я взялся за сухую ветку, примерился и надавил. Древесина хрустнула и поддалась с неожиданной лёгкостью. В руках осталась палка длиной чуть больше метра, шершавая от сухой коры.

Руки начали действовать сами, без какого либо участия головы. Содрал кору, обломал мелкие сучки, проверил на изгиб. Довольно прочная, пружинит как надо, не слишком тяжёлая.

Сгодится. Теперь нужна леска.

Мысль возникла сама собой, будто кто-то нашептал её на ухо. Я вытянул ладонь, сосредоточился, и из кончиков пальцев потянулась тонкая белая нить. Духовная Нить, та что вчера помогла мне спасти Беллатрикс. Она росла, удлинялась, накапливаясь кольцами на траве у моих ног.

Когда набралось метра три, я оборвал поток и принялся привязывать нить к концу палки. Пальцы сложили какой-то хитрый узел, названия которого я не знал, но он мне тоже казалася к месту.

Стоп.

Я замер, глядя на получившуюся конструкцию.

Откуда я всё это знаю? Как обломать ветку так, чтобы получилось удилище. Как проверить её на прочность. Как привязать леску. Почему мои руки делают всё это так уверенно, словно повторяли тысячи раз?

Память по-прежнему была пустой. Никаких образов и воспоминаний, ничего конкретного. Только это странное ощущение правильности происходящего, как будто тело помнит то, что забыл разум.

Может, до потери памяти я на самом деле был рыбаком? Как сегодня утром, когда готовил еду и чувствовал себя на своём месте. Только там была кухня, а здесь… здесь вода и удочка в руках.

Хм… но мне тогда казалось, что я был поваром. Так всё-таки я был поваром или рыбаком?

Не-не-не. Я тряхнул головой, отгоняя этот бред. Я был самым обычным учеников внешнего двора, работавшим кочегаром.

А откуда взялись эти наития про рыбалку и готовку, да демоны его знают. Гадать об этом сейчас бессмысленно. Если я это знал раньше и теперь вспоминаю, значит вскоре может всё вспомню. Нет смысла торопить события.

Я вернулся взглядом к удочке.

Чего-то здесь не хватает. Палка есть, леска есть, но чтобы поймать рыбу нужен…

Крючок.

Я взял соломенную шляпу и посмотрел на значок с летающим огненным поросёнком. Металлический кружок, потемневший от времени, с острой булавкой-застёжкой на обратной стороне.

Отстегнул его от ленты и покрутил в пальцах. Булавка была тонкой, но достаточно прочной. Я согнул её, придавая форму крючка с загнутым внутрь жалом. Получилось корявенько, но для первого раза сойдёт.

Привязал крючок к концу Духовной Нити. Теперь нужен поплавок, чтобы видеть поклёвку.

У самой воды рос камыш. Я сорвал один стебель, отломил кусок потолще и надрезал его ногтем, продевая леску. Лёгкий, плавучий, достаточно заметный на воде.

Готово.

Удочка получилась простенькая и кривоватая, но вполне рабочая. Палка, нить, крючок из значка, поплавок из камыша. Минимальный набор, собранный из того, что было под рукой.

Теперь осталось найти только наживку.

Я пошарил по карманам и нащупал там кусок хлеба, который машинально сунул туда ещё утром, когда завтракал с Беллатрикс. Отщипнул мякиш, скатал в шарик, насадил на крючок. Вернулся к берегу, сел на валун и забросил.

Поплавок шлёпнулся на воду и закачался на мелкой ряби. Леска натянулась, уходя в глубину. Хлебный шарик медленно опускался, привлекая внимание серебристых теней под водой.

Ну, давайте, клюйте. Я сидел и смотрел на поплавок. Он мерно покачивался, то поднимаясь на волне, то опускаясь обратно.

Рыба шныряла где-то рядом, но к наживке не подходила. Может, не голодная? Или чует подвох?

Ладно, рыбалка это дело терпеливое.

Мысли сами собой потекли к предстоящему вечеру. Броулстар говорил про какое-то особое пламя, которое я должен создать в Вулканическом зале. Что в нём такого особенного? И почему он сказал «создать», а не «получить» или «обрести»? Странно.

А вчера, когда я пропускал через себя огонь Беллатрикс, было… Сначала адская боль, а потом вдруг появилось тепло и лёгкость. Броулстар сказал, что это пробуждается родословная, связанная со стихией огня. Что это за родословная такая у обычного ученика внешнего двора? Тоже странно…

Поплавок всё так же мерно покачивался. Ни одной поклёвки.

Солнце поднялось в зенит и начало припекать по-настоящему. Жар навалился на плечи, пот потёк по спине, и веки сами собой стали тяжёлыми. Неделя почти без сна всё-таки брала своё. Сколько бы я ни спал этой ночью, организм требовал ещё.

Я зевнул так широко, что чуть не вывихнул челюсть.

Может, вздремнуть немного? До вечера ещё далеко, а рыба всё равно не клюёт. Удочка-то кривая, да и рыбак из меня, похоже, никакой, несмотря на все эти «воспоминания тела».

Значит не был я никаким рыбаком и лопата моё призвание.

Нашёл подходящий камень, придавил им на всякий случай конец удилища. Чтобы какая-нибудь особо наглая рыбина не утащила мою самоделку. Потом отошёл к яблоне, где была тень, и улёгся на траву.

Шляпу положил на лицо, закрывая глаза от пробивающегося сквозь листву солнца.

Трава была мягкой и пахла летом. Откуда-то издалека доносились птичьи трели. Ветерок шелестел в кроне над головой.

Хорошо…

…

Бум.

Что-то ударило меня по лбу прямо сквозь соломенную шляпу.

Я вскочил рывком, сбрасывая шляпу и озираясь в поисках угрозы. Сердце колотилось как бешеное, кулаки сжались, готовые к бою.

Никого.

Только яблоко, красное с жёлтым бочком, лежало в траве рядом со мной.

Ох, так это оно упало на меня с дерева. Прямо в голову?

Я выдохнул, чувствуя, как отпускает напряжение, и потёр ушибленный лоб. Вообще было больно. Ощущение будто яблоко было тяжелее, чем должно было быть.

Поднял взгляд к небу и присвистнул.

Солнце уже касалось горных вершин на западе, окрашивая облака в оранжевые и розовые тона. Близится вечер. Я проспал здесь весь день, как сурок в зимней спячке.

Пора идти, меня ждёт Броулстар.

Я поднялся, отряхнул робу от травинок и листьев, подобрал шляпу с яблоком. Взгляд упал на удочку, всё ещё торчащую из-под камня.

Погоди-ка…

Поплавок дёргался. Не просто покачивался на волнах, а ходил из стороны в сторону резкими рывками, то ныряя под воду, то выскакивая обратно.

Клюнуло!

Я подскочил к берегу, схватил удилище и потянул. Леска натянулась струной, а где-то на другом конце что-то упиралось, дёргалось, пыталось сорваться.

Подсечка. Движение запястьем, короткое и резкое, чтобы крючок вошёл глубже.

И снова это ощущение, что тело знает лучше головы.

Рыба билась, но я держал крепко, не давая ей слабины. Потихоньку подтягивал к берегу, то отпуская, то снова натягивая леску. Изматывая, выжидая момент.

И наконец вытащил.

На траву шлёпнулась рыбина размером с ладонь. Не духовный монстр конечно, и не редкий деликатес, а просто обычный карп. Чешуя отливала ярким оранжевым цветом, будто кто-то раскрасил её закатным солнцем. Красивый.

Он бился на траве, разевая рот и хлопая жаберными крышками.

Я присел рядом, аккуратно снял его с крючка и подержал на ладони. Маленький, тёплый, живой. Сердце билось где-то внутри этого скользкого тельца, и я почти физически ощущал его страх.

— Ладно. Живи дальше, — сказал ему негромко. — Расти большим и крепким.

И бросил обратно в озеро.

Карп мелькнул оранжевой молнией, нырнул в глубину и исчез. Только круги расходились по воде, отмечая место его падения.

Зачем я это сделал? Мог бы забрать, приготовить… Но почему-то мне этого сейчас не хотелось.

Выпрямился, закинул удочку на плечо и зашагал обратно к секте, хрумкая яблоко на ходу.

Вулканический зал находился у основания вулкана, за массивными воротами, которые охраняли двое стражников с алебардами и каменными лицами. От них веяло мощью, что я невольно подобрался, подходя ближе.

Древки скрестились, перегородив проход.

— Стой. Назови себя и цель визита.

— Иви. Ученик внешнего двора. Меня вызвал старейшина Броулстар.

Один из стражников окинул меня взглядом, задержавшись на соломенной шляпе и удочке на плече. Ну да, понимаю, не каждый день к священному месту секты заявляются такие колоритные типы.

— Верно, Старейшина предупреждал о твоём приходе. Поторопись.

Алебарды разошлись, ворота бесшумно распахнулись, и я с нетерпением шагнул в темноту.