Слепая тайна

Глава 4

Тео

Thé.hier.entre.les.draps: Всё? Я тебя спугнул?

Моя милая читательница, я знаю, что это было резко и что быть военным — не работа мечты. Разве что в любовных романах, потому что наша форма воплощает один из ваших фантазий, мы это знаем и этим пользуемся. Но я желаю тебе приятных разговоров и хорошего предсказания в твоём печенье! Было приятно пообщаться с тобой!

«Прочитано».

Я вздыхаю, раздражённый. Как две чёртовы буквы могут производить на меня такое впечатление? Если бы мне сказали, что «прочитано» будет так меня изводить в разговоре с девушкой, я бы рассмеялся в лицо тому, кто это сказал. И тем не менее, вот мы здесь. Я раздражён и не могу думать ни о чём, кроме неё и её возможного ответа. Хотя я отдаю себе отчёт: она никогда не вернётся в мою жизнь.

С сожалением убираю телефон в карман и вздыхаю, лёжа в своей подвесной койке. Уже час, как я отправился в «будку» — так мы называем наше спальное помещение — и всё ещё перевариваю ситуацию. Впервые за долгое время у меня есть нормальная связь, и не нужно пользоваться компьютерами в каюте, и вот я оказался в плену тишины. Досадно.

Итак, я в своей «комнате», которую делю с тремя сослуживцами. Сейчас их всех нет. Немного уединения и одиночества разок не помешает, когда находишься на борту фрегата с более чем ста пятьюдесятью моряками и «морячками». И это ещё не предел! Мне стоит считать себя счастливчиком, я же не на авианосце. Он настолько огромен, что твой лучший друг может быть на борту, и ты никогда его не встретишь.

Я отправился на пятимесячную миссию в Средиземное море. Пять месяцев без комфорта, пять месяцев без близких, пять месяцев взаперти с одними и теми же лицами, которые мне нравятся или нет, пять месяцев работы практически без остановки, пять месяцев слушать, как мой сосед по каюте храпит, пять месяцев делить любую личную зону, включая душ и туалет, от соседа тебя отделяет простая дверь, пять месяцев есть почти одно и то же, включая яичный порошок. Чёрт, как же я хочу домой. А прошло-то всего три месяца. Половина пути, но кажется, что это так долго. Скорее бы следующая стоянка.

А ведь молодёжь вербуют, обещая золотые горы… На меня это подействовало, и даже если эта жизнь во многих отношениях необыкновенна, она мне приелась. Мне тридцать, я руковожу людьми, у меня есть ответственность, карьера, и всё же страсть первых лет улетучилась. Сегодня я выполняю свою работу скорее по инерции, чем по призванию. Хотя изначально я обожал эту работу, служить на флоте — моё призвание, это у меня в крови, и это всегда стимулирует, ведь график постоянно подвержен непредвиденным обстоятельствам. И всё же, вкус моих дней стал пресным. Но чем бы я ещё занялся?

Мой характер не подходит для гражданской жизни. Как и моё прошлое, или мой способ справляться с событиями. Если говорить прямо, я не подхожу для гражданской жизни. Это может показаться странным, столь подчёркивать разницу и контраст, однако это просто реальность. Наш образ мышления, наша дотошность в том, что может казаться мелочами, даже наша походка или манера выражаться — всё пронизано военными уставами. Лишь немногие из нас, кстати, способны привыкнуть к переходу, когда снимаешь форму. Конечно, мы выходим на пенсию довольно рано, после двадцати лет службы, но возвращение — это целая перемена! Кто-то продлевает контракт, другие уклоняются и проходят переобучение, чтобы реинтегрироваться. Я сейчас много о чём размышляю.

Внезапно в будку вваливается группа из трёх парней в базовой защитной форме — или БЗФ. Я приподнимаюсь и вижу Сидрика, весёлого, Рашида, который, кажется, гордится своей шуткой, и последнего, Алексиса, моего лучшего друга. Если первый довольно невысокий и худощавый, со светлыми, коротко стриженными волосами, то второй — громадина, под два метра ростом, и кажется тесным везде на этом корабле. Последний сложен похоже на меня, метр восемьдесят семь, достаточно широк в плечах, стройный.

— Что ты делаешь, Линкольн? — спрашивает меня Сидрик.

У нас фамилия становится важнее имени. Мы обращаемся друг к другу только по ней, и наш триграмм всегда гордо красуется на форме. Мой — «LCN». Вместе с нашим личным номером это два основных элемента нашей военной идентичности. Женщины часто говорят, что мы сначала обручены с Военно-морским флотом, а уж потом становимся их мужьями. Это так правдиво, и заходит гораздо дальше. Эти люди — сослуживцы, друзья, семья. Они занимают место, несравнимое ни с чем, по той простой причине, что никто больше не ведёт такую жизнь. И наши жизни переплетены, это явление, которое большинство людей плохо понимает. Эти ребята могли бы спасти мне жизнь в бою, а я — их, мы должны доверять друг другу безоговорочно.

— Он ждёт ответа от своей подружки! — смеётся Рашид.

— Это не моя подружка, — ворчу я.

— Мы не думали, что создание профиля так тебя зацепит! — хохочет Алексис.

— Эта цыпа — тролль, я уверен! — неожиданно заявляет Сидрик. — Или у неё страшная рожа!

— Каравиц… — рычу я. — Может, займёшься своими делами, чтобы посмотреть, что из этого выйдет?

Мой друг приподнимает брови и разглядывает меня с усмешкой.

— Смотри-ка, он зубы показывает!

— Он уязвлён! — утверждает мой лучший друг, весь сияя. — И потом, Сидрик, со спины она уже вполне симпатичная! Представь анфас, — говорит он, имитируя руками прогулку по своему телу.

— Это потому что ты мог полюбоваться её задницей, — смеётся Рашид.

Чёртовы грубияны. Мои друзья не злые, просто немного туповатые. После трёх месяцев без секса не стоит удивляться, что их мозги высохли и они ведут себя подобным образом. И это ещё что, вы бы видели профили, которые они приняли. Эти девушки и правда были троллями, фейковыми аккаунтами, созданными только для того, чтобы мужчины регистрировались и платили. Между «Капу» с грудью больше надувного шара и «Барби» — какая девушка может выбрать такой ник, серьёзно? — которая заявила, что не уверена, что Земля вращается вокруг Солнца, — начиналось неважно. С этого момента я удалил те несколько фото, которые они загрузили от моего имени. Всегда в профиль. И всегда левую сторону. Сохранить одновременно и следы прошлого, и возможное будущее. Не всегда простая двойственность, если задуматься…

— Серьёзно, чувак, тебе нужно разрядиться на стоянке! Ты слишком много думаешь своим членом! — парирует ему Алексис.

— Ладно, а зачем вы пришли? — спрашиваю я их.

— Вытащить тебя из мыслей? — предлагает Сидрик. — Мы же знаем, что уже два дня нет новостей, и это тебя бесит.

Я киваю, не в силах им возразить. К чему? Моя милая читательница не даёт о себе знать, и это меня удручает. Мне казалось, Альба освежающе необычна. Нет, она и остаётся такой. В ней есть что-то хрупкое и одновременно сила, которая делает её особенной. И её чувство юмора! Оно чертовски едкое! Порой кажется, что я общаюсь со своим лучшим другом, она так далека от тех женщин, которые готовы на всё, чтобы соблазнить меня, к которым я, увы, привык.

По правде говоря, я даже не думаю, что она пытается меня соблазнить. Это тоже ново и приятно. К тому же, она, похоже, не стремится во что бы то ни стало узнать, как я выгляжу, это меняет дело. Не то что эта «Лали», с которой я тоже общаюсь, урывками, и которая только и делает, что просит дать послушать мой голос, показаться, описать себя. Это бесконечно, а я ценю свою анонимность.

Жестоко? Да, наверное, особенно если учесть, что она даже прислала мне своё фото в бикини. Которое я не просил, уточню. И даже если она выглядит очень красивой женщиной, мой мозг далеко не так возбуждён. И потом, нет той самой искорки, которая заставляет меня трепетать, как с Альбой.

Альба… Одно лишь её имя звучит как самая милая вещь на свете. Тем не менее, с её стороны по-прежнему радиомолчание, и это начинает затягиваться. Я, однако, терпеливый мужчина, наверное, отчасти из-за профессиональной деформации, я научился не торопиться и быть благоразумным.

Я убеждён, что моя профессия стала той самой лишней информацией. Она вызывает две разные реакции у женщин. Первая — бегство. Как только они узнают, что я уезжаю в командировки, рискую жизнью, что одиночество и тревога станут частью их повседневности, они пускаются наутёк. Честно говоря, я могу это понять, это не обычные отношения, и компромиссы не всегда работают в обе стороны.

В противном случае они превращаются в настоящих тигриц. Форма, улыбка красавчика и телосложение или авторитетность работы делают своё дело. Поговорка «по девушке в каждом порту» их нисколько не останавливает, более того, некоторые были бы готовы стать следующей в списке, если потребуется. Между Томом Крузом в «Топ-Гане» и всеми слезливыми телефильмами или сериалами про военных, у некоторых женщин пробуждается жажда горячих приключений. Мне это, в общем-то, не в укор. У меня были интрижки на одну ночь или на несколько, но ничто никогда не увлекало меня дальше. На высоких волнах я уплываю с улыбкой и поцелуем, не ожидая ничего больше, кроме приятно проведённого времени. Надо сказать, что моё прошлое тоже способно охладить их желание стабильности и отношений со мной. Один неверный взгляд — и всё может резко оборваться. Стакан, предложенный за ужином, уже мало что уравновешивает в этом уравнении.

Отдаляясь от своих мрачнеющих мыслей, я возвращаюсь в настоящее и к сослуживцам, которые пустились в долгий разговор о следующей стоянке, запланированной через две недели. Жду не дождусь, эта передышка будет очень кстати.

— Серьёзно, парни, берём отель и обходим все бары! — восклицает Алексис.

— Я хочу настоящую кровать! — поддерживает Рашид, растянувшись на своей собственной подвесной койке.

— И потом, в Объединённых Арабских Эмиратах было хорошо, но для выпивки есть места и получше! — добавляет Сидрик. — Так что, я предлагаю Hilton, бары, и заканчиваем в ночном клубе?

— Тебе нужна свежая плоть, да? — поддразниваю я его.

— Мы не все получаем обнажённые фото с силиконовой грудью, дружище, — вздыхает он с напускной драматичностью.

— Я бы тебе их отдал, если бы не был таким джентльменом!

— Я вот сейчас думаю, что после того как создал тебе профиль в этом приложении, я себе такой же сделаю!

Мы все четверо громко смеёмся, и разговор возобновляется с новой силой. Алексис приподнимается, подходит к моей койке, отодвигает мои ноги и садится. Мы наблюдаем, как наши два друга планируют программу на предстоящую стоянку, когда он шепчет:

— Не расстраивайся. Бывает, Тео.

Опустив глаза, я признаю:

— Знаю. Но я думал, она сбежит…

— Потому что ты предпочитаешь, чтобы она была возбуждена только из-за твоей формы? И твоей красивой внешности?

Я закатываю глаза.

— Насчёт красивой внешности — это сильно сказано, она тоже могла бы сбежать, увидев её.

— Тео, ты достал, — отвечает он, качая головой.

Да, знаю. Моё недоверие к женщинам не со вчерашнего дня, и хоть он это знает, он всегда отвергает моё отношение. Для него это просто деталь. Крупная, на мой взгляд.

— Твоей читательнице, наверное, нужно взвесить все «за» и «против».

— Что? Мы же просто общаемся, я не предлагал ей выйти за меня замуж, — выдыхаю я.

— Если ты ждёшь большего, почему с её стороны должно быть иначе?

Верно. Очко Алексису. На месте Альбы я бы тоже задумался. Продолжать разговор с парнем, которого часто не достать? К чему, кроме как пережёвывать всё то, чего нельзя иметь? Дистанционные отношения и так достаточно сложны, а с военным, который разъезжает по всему миру, это и правда может охладить пыл.

— Пойдёмте поедим, ребята? — предлагает Рашид.

Мы киваем как один человек. Пока я встаю и мои друзья выходят из помещения, мой телефон издаёт характерный короткий звук. Я вытаскиваю его из кармана тёмно-синих штанов. На моём лице появляется непроизвольная улыбка. Похоже, в конце концов Алексис был прав. Ей нужно было немного времени подумать. Альба вернулась.