Советская одноактная драматургия, 1978

В. Медведев В ФАС И ПРОФИЛЬ Комедия в одном действии, с прологом и эпилогом

Л о б а н о в Р о д и о н З а х а р о в и ч.

З о б а ч е в В а с и л и й И г н а т ь е в и ч.

А н т о н и н а.

С в е т л а н а.

В е р о н и к а.

Т а м а р а.

Л у к о н и н Е в г е н и й П а в л о в и ч.

В и к у л о в М а р к.

Л ю с я.

Вдоль садовой ограды на тротуаре, ведущем к проходной завода, размещена галерея портретов передовиков производства. Большие фотографии установлены на отдельных стендах, на некотором расстоянии друг от друга. Ночь. Высвечивается один из портретов, человек на котором изображен в профиль. Над ним надпись: «Лучший токарь механического цеха». Внизу — «Лобанов Родион Захарович».

Свет внезапно гаснет. В наступившей темноте можно все же различить силуэт женщины, перелезающей через решетку ограды. Соскользнув на землю, ж е н щ и н а останавливается возле стенда. В ее руке плоский прямоугольный предмет. Тут же появляется ее с о о б щ н и ц а. Обе женщины в черных плащах с поднятыми воротниками. Говорят, как и подобает заговорщикам, приглушенными голосами.

П е р в а я. Вахтер тебя не заметил?

В т о р а я. Он в проходной наглухо запечатался.

П е р в а я. А как же ты?..

В т о р а я. Риск невелик, стендовый выключатель снаружи, подходи и выключай… Это его портрет?

П е р в а я. Его. Он всегда в профиль фотографируется. Сам нефотогеничный, а профиль у него сенаторский.

В т о р а я. Римский?

П е р в а я. Ну да. В древнем Риме ваятели все больше сенаторов из мрамора высекали. Скульптура — искусство дорогое, не каждый мог заказать свой бюст.

В т о р а я. Тут ничего не разглядишь. Не ошибиться бы, из-за чужого еще в историю влипнешь.

Первая включила электрофонарик, осветила портрет.

Гаси! Хочешь на дружинников напороться?

П е р в а я. А ты не ори! Голос у тебя — рыбу глушить.

В т о р а я. Кусачки взяла?

П е р в а я (возится около стенда). У них автоматизация, даром что художники. В рейки вставлено. Я днем присмотрелась.

В т о р а я. Не влезает.

П е р в а я. Нажми. Фу, я, кажется, палец порезала.

В т о р а я. Обо что? Всегда ты ухитряешься сделать что-то невероятное.

П е р в а я. О кромку стекла.

В т о р а я. Оставь еще отпечатки пальцев.

П е р в а я. Это я предусмотрела.

В т о р а я. Все, что ли?

П е р в а я. Все. Скрываемся. Портрет захвати.

В т о р а я. А куда его?

П е р в а я. Не оставлять же. Подарим Родиону для семейной коллекции.

В т о р а я. Примет подношение… за поношение.

П е р в а я. Подкинем председателю завкома.

В т о р а я. У тебя нет ощущения, будто ты совершила подлог?

П е р в а я. Наоборот, преисполнена чувства подвижничества.

В т о р а я. А если дознаются?

П е р в а я. За правое дело можно и пострадать.

Обе скрываются.

Зажигается свет. На стенде вместо портрета Лобанова другой, в фас. С подписью: «Лучший токарь механического цеха Василий Игнатьевич Зобачев». Свет гаснет, когда он зажигается, на сцене кабинет председателя завкома Луконина. За столом — Л у к о н и н.

Л у к о н и н (кончив писать, бегло прочитывает написанное). Люся! (Подождал, сделал несколько поправок.) Люся! (Нетерпеливо.) Люся! (Снимает трубку одного из телефонов, слушает. Злорадно.) Люсе не удастся освободиться пораньше. Я сам прослежу за распорядком ее дня. Молодой человек, если вы хотите, чтобы Люся работала у очкастого питекантропа, не звоните ей каждые полчаса. Вы что, провалившийся абитуриент или убежденный бездельник? (Кладет трубку.) Люся!

Л ю с я (входя). Что, Евгений Павлович?

Л у к о н и н. «Что»! Она еще спрашивает! По-моему, ты должна извиниться.

Л ю с я. А что особенного? Подумаешь, поговорила по телефону!

Л у к о н и н. Если ничего особенного, то извиниться нужно мне за то, что я обозвал тебя вертихвосткой.

Л ю с я. Не слышала.

Л у к о н и н. Мысленно.

Л ю с я (пожав плечами). Мысленно не считается.

Л у к о н и н (развел руками. Передает Люсе исписанный лист). В трех экземплярах. Вначале я тут навыправлял, ты — повнимательней.

Л ю с я. Кто разберет ваш бисер? Продиктовали бы, Евгений Павлович!

Л у к о н и н. Только первый абзац.

Л ю с я и Л у к о н и н уходят.

В открытом окне появляется похищенный ночью портрет Лобанова. Чья-то рука перекидывает портрет через подоконник, и он соскальзывает на пол. Рука устанавливает его за спинкой приставленного к окну стула. Л у к о н и н возвращается. Мельком взглянул через решетчатую спинку стула на портрет, сел за стол. Спохватился. Смотрит на портрет, встает, отодвигает стул.

Люся! Люся! (Идет к двери.)

Л ю с я (быстро появляется). Слышу. Что еще?

Л у к о н и н (показывая на портрет). Это что?

Л ю с я. Портрет лучшего токаря Лобанова.

Л у к о н и н. Сам вижу, что портрет. Откуда, спрашиваю? Кто принес?

Л ю с я. Не знаю. При мне никто не приносил.

Л у к о н и н. Утром кабинет ты отпирала?

Л ю с я. Я.

Л у к о н и н. Портрет тут стоял?

Л ю с я. Не заметила.

Л у к о н и н. Как же ты не заметила? Столько раз входила и утром окно открывала.

Л ю с я. Окно вы открывали, Евгений Павлович. Вошли и сразу распахнули, еще зарядку сделали. Приседание и поворот туловища.

Л у к о н и н. Да-да, верно. Отлично помню, портрета не было.

Л ю с я. Не обратили внимания.

Л у к о н и н. Я курил у подоконника, заметил бы. Его позже подсунули. Кто у нас сегодня был?

Л ю с я. Уйма народу!

Л у к о н и н. Пользуясь толкучкой, кто-то и втащил.

Л ю с я. Зачем?

Л у к о н и н. Кто — вопрос, зачем — целая проблема. Кому и с какой целью понадобилось снимать портрет лучшего производственника?

Л ю с я. Может, он сам упал? Могло ветром сбить. А добрый человек подобрал и принес.

Л у к о н и н. Тут не ветром пахнет, а хулиганством.

Л ю с я. А может быть, это вовсе не тот портрет, который висит, а дубль? Для цеха могли заказать, ну и принесли в завком.

Л у к о н и н. Что же ты тут рассуждаешь? Сбегай и посмотри, висит портрет или нет.

Л ю с я. Бегать не обязана, а сходить могу. (Удаляется.)

Л у к о н и н (поворачивает портрет к стенке, садится за работу, но, не утерпев, снимает телефонную трубку). Фотография?.. Тебя, тебя, не бурчи… Луконин… Сколько вы изготовили стендовых портретов для галереи лучших производственников?.. Повторных или двойных не отпечатывали?.. У нас здесь два однотипных портрета токаря Лобанова. Не ваш?.. Значит, не ваш? Ошибки быть не может?.. А отпечатков «налево»?.. Я тебя не контролирую… Ладно, уж и поинтересоваться нельзя, будто я тебе не председатель завкома… Да не оправдывайся, не оправдывайся! Всего! (Положив трубку, принимается за работу, но внимание его невольно отвлекает портрет.)

Входит А н т о н и н а.

Нельзя! Ко мне нельзя, я занят.

А н т о н и н а. А я, по-твоему, не занята?

Л у к о н и н. Я к тебе без доклада и не вхожу.

А н т о н и н а. А ты войди, только советую — без мужа.

Л у к о н и н (заинтересованно). Чем же лучше без мужа?

А н т о н и н а. При мне ты в двери выйдешь, а при нем — в окно.

Л у к о н и н. Можно подумать, что я на тебя покушаюсь.

А н т о н и н а. Мало — покушался. Ты меня опозорил, председатель.

Л у к о н и н. Без свидетелей не поверю. Кто-то из нас, должно быть, не в своем уме, городит невесть что.

А н т о н и н а. За тебя не ручаюсь, а я знаю, что говорю.

Л у к о н и н. Тогда у меня провал памяти, не помню, когда я тебя опозорил.

А н т о н и н а. Ты не прикидывайся, товарищ Луконин. Я тебе припомню теткин смех.

Л у к о н и н. Чей? Какой тетки?

А н т о н и н а. Ашинская тетка, из-под Уфы. С помидорами приезжала. Такси до рынка взяла. Подвези, говорю, и меня. Мяса куплю, пельменями тебя угощу. Особого повода ехать не было, предлог нашла мужа ей показать.

Л у к о н и н. А он у тебя где?

А н т о н и н а. На Доске почета. Достиг славы! Пусть, Думаю, родственнички проникнутся уважением. Шофер заартачился, на бульвар не свернул. Пришлось самим подойти. Похвалилась. Толкаю тетку локтем — полюбуйся, какой мой Родионушка. И вдруг чуть в обморок не упала: не то мужа подменили, не то туман в глазах. С портрета на меня Васька Зобачев ухмыляется. С каких это пор он стал лучшим токарем?

Л у к о н и н. Вот оно что! Василий Зобачев, значит, пробрался в почетники. Ну-ну?..

А н т о н и н а. А ты будто не знал! Или не с твоего ведома свергли Родиона? Я к директору сейчас пойду.

Л у к о н и н. Никто Родиона Захаровича не свергал, а портрет (показывает) верно… сняли.

А н т о н и н а. За баб?

Л у к о н и н. За каких баб?

А н т о н и н а. Ну, за моральные минусы.

Л у к о н и н. Пошаливает разве?

А н т о н и н а. А ты его с кем замечал?

Л у к о н и н. Я не замечал, ты подозреваешь.

А н т о н и н а. Мужчин хоть всех подозревай — не ошибешься. Я тебя спрашиваю, за что вы его сняли?

Л у к о н и н. Кто снял и с каким умыслом — неизвестно. Мы разбираемся.

А н т о н и н а. Зобачевские приспешники портрет подменили. Больше некому.

Л у к о н и н. Огулом не обвинишь. Требуются улики.

А н т о н и н а. Кому нужно вешать Васькин портрет?! Сам дружков подстрекал. С кем Зобачев водится? Потребуй на допрос всю компанию. Один не выдаст, другой проговорится. Или совесть зазрит, не каждый возьмет грех на душу.

Л у к о н и н. Согласен. Хулиганство или провокация — акт в любом случае антиобщественный. Виновников выявим и накажем. (Набирает номер телефона.)

А н т о н и н а. Зобачева зови, я его сразу обличу.

Л у к о н и н. Помолчи. Зобачев саморекламы себе не позволит. У него сторонников много. Кто-нибудь из них и поднимает Василия Игнатьевича на щит. (В трубку.) Ты, Викулов?.. Луконин. У тебя кто из дружинников в наличии? Мне нужно посмекалистее. С собачьим нюхом… Нет, ищейки не годятся, упустили момент. Может, потребуется широкая агентура… Давай тогда быстренько ко мне. Всего лучшего. (Кладет трубку.) А тебя, Лобаниха, прошу темперамент не проявлять.

А н т о н и н а. Как же я могу не проявлять, если у меня душа горит?!

Л у к о н и н. Сдерживайся.

А н т о н и н а. Меня касается.

Л у к о н и н. Всех касается. Но следствие нужно вести умело. Злоумышленникам твой шум будет только на руку, в суматохе они благополучно ускользнут.

Входит Л ю с я.

Л ю с я (многозначительно). Евгений Павлович…

Л у к о н и н. Знаю. Гражданка Лобанова меня информировала. Сняла ты его?

Л ю с я. Кого, Евгений Павлович?

Л у к о н и н. Портрет Зобачева.

Л ю с я. Вы ничего не сказали.

Л у к о н и н. Как я тебе мог сказать, если сам еще ничего не знал. Но сообразить ты могла?

Люся направляется к двери.

Стой! Куда ты?

Л ю с я. Куда послали. Я, как автомат, улавливаю любые звуковые сигналы.

Л у к о н и н (подает ей портрет Лобанова). А портрет? Его надо водрузить на место.

Л ю с я (берет портрет). Если сумею.

А н т о н и н а. Я водружу. (Забирает портрет у Люси.) Можешь не утруждаться. Это дело почетное, с уважением надо относиться.

Л у к о н и н. Я тебе, Антонина, кажется, не поручал. Ты лицо постороннее.

А н т о н и н а. Жена мужу не посторонняя. Как ни повернись — кругом своя.

Л у к о н и н. Жена, как паспорт, характеризует личность мужа. А ты с какого завода? Кем работаешь?

А н т о н и н а. За меня муж отличается. Пятилетку до двух лет ужимает. Что ему стоит и мои восемьдесят рублей приработать! Премиями окупит. Зато дома у него благодать. Пришел — и к телевизору, а антракт — закусить. Он у меня потому и вышел в передовики, что я ему создаю все условия. Правильно живем. Можешь не сомневаться. (Уходит.)

Л у к о н и н. Люся, проследи, чтобы она там в супружеском рвении не глумилась над Зобачевым. И вообще поменьше шуму. История не из приятных. Зобачевский портрет принесешь для доказательства.

Л ю с я уходит.

В дверь нерешительно заглядывает В и к у л о в.

В и к у л о в. Евгений Павлович, Люся предупредила, что вы заняты. Я могу подождать.

Л у к о н и н. Как раз тобой и займусь. Входи, Викулов. Ты ведь в механическом цехе, я не путаю?

В и к у л о в. В новомеханическом.

Л у к о н и н. Ну-ну. Догадываешься, зачем я тебя вызвал?

В и к у л о в. Ждал звонка, Евгений Павлович. Разговоров у нас в цехе — хоть собрание созывай.

Л у к о н и н. Обойдемся. Родион Лобанов в своем портретном обличье снова водружается на стенд Почета. Его репутация не пострадает, жена утешится, а низвергателей его мы найдем. На кого можно подумать?

В и к у л о в. Трудно предполагать — прецедентов не было. Но мы уже включились в поиски. (Жестом приглашает кого-то войти.)

Входят В е р о н и к а и Т а м а р а.

Л у к о н и н (раздосадованно). Ты с хвостом прибыл, Викулов?

В е р о н и к а. А девушки, по-вашему, обязательно хвост, товарищ Луконин?

Т а м а р а. Между прочим, достоинство мужчины, его культура и интеллект определяются тем, насколько хорошо он относится к женщине.

Л у к о н и н. Если, скажем, я вас похвалю, то, по вашим понятиям, я культурный и умный мужчина?

Т а м а р а. Не так поняли, товарищ Луконин. Я говорила о постоянном отношении к женщине, а не комплименте.

Л у к о н и н (Викулову, шутливо). Агрессивные у тебя дружинницы. Силой не возьмут, так логикой сразят.

В и к у л о в. У Вероники есть предложение, Евгений Павлович. По-моему, дельное.

Л у к о н и н. Выслушаем. Садитесь. Я убедился, что дельные мысли приходят, когда сидишь. Так кто, по-вашему, поменял портрет?

В е р о н и к а. Теперь это несущественно. Важнее вскрыть причину, которая побудила наших товарищей предпочесть Зобачева Лобанову.

Л у к о н и н. Наших товарищей, говорите? Следовательно, вы их знаете, Вероника?

В е р о н и к а. Должна знать, как знают их Марк Викулов и Тамара. Да и вы сами, как председатель, вероятно, сталкивались с ними.

Л у к о н и н. Давайте без уравниловки. Я портрет, кажется, не снимал, а, наоборот, сам утвердил кандидатуру Лобанова. Знакомы нам преступники или незнакомы, но мы должны их найти.

В и к у л о в. Вероника права, Евгений Павлович.

Л у к о н и н. Что, и на меня падает подозрение?

В и к у л о в. Исключая вас, подумать можно на всех. Во всяком случае, на многих. Вряд ли кто со стороны будет вмешиваться во внутризаводские конфликты. Виновников надо искать среди нас.

Т а м а р а. В цехе.

В и к у л о в. Очевидно, и в цехе.

В е р о н и к а. Не надо их искать, ни к чему.

Л у к о н и н. Надеетесь, они сами себя выдадут?

В е р о н и к а. Если отнестись к факту спокойно и не устрашать их расправой.

Т а м а р а. А то еще хвастаться будут своим подвигом.

Л у к о н и н. Вот, чтобы не хвастались и не считали такие действия героизмом, их и нужно уличить и примерно наказать.

В е р о н и к а (уверенно). Наказывать придется не только непосредственных исполнителей, но и всех соучастников.

Л у к о н и н. Разумеется, всех — по степени виновности.

В е р о н и к а. Полцеха.

Л у к о н и н. Что — полцеха?

В е р о н и к а. Соучастников.

Л у к о н и н. Не считаете ли вы, что акция с портретами была организованным мероприятием?

В е р о н и к а. Не считаю. Действовали одиночки.

Т а м а р а. Ночью.

Л у к о н и н (пристально вглядываясь в девушек). Вам известны подробности?

Т а м а р а. Мы с Вероникой шли с танцев. Остановились полюбоваться профилем Лобанова, а увидели фас Зобачева.

В и к у л о в. Перед ночной сменой, когда мы патрулировали участок, Лобанов еще висел.

Л у к о н и н. У вас, Вероника, конструктивное предложение или только досужие домыслы?

В е р о н и к а. При обсуждении кандидатур на звание лучшего токаря по производственным показателям был признан лучшим Лобанов.

Л у к о н и н. Производственные показатели и решают.

В е р о н и к а. Решают люди. Вы тогда не всем дали высказаться.

Л у к о н и н. Не позволил отвлекаться от сути вопроса. Началась перепалка, а собрание и без того затянулось.

В е р о н и к а. Сторонников Зобачева было не меньше. И не удивительно, что среди них нашлись смелые люди.

Л у к о н и н. Трусы они, эти ваши смелые люди. Почему действовали тайком? Чувствовали, значит, что совершают подлость.

В е р о н и к а. Те, кто сменил портреты, может быть, выразили свой протест неправильно, но их поступок всколыхнул цех. Собрание стихийно продолжается. Надо его организовать, и нам не придется охотиться на мнимых или действительных злоумышленников. Они первыми выступят, так как только того и добиваются, чтобы к их мнению прислушались.

Л у к о н и н. Почему же они не придут и не скажут об этом прямо? Вот как вы с Тамарой?

В е р о н и к а. Придут. Обязательно придут на собрание. А так вот, в служебной обстановке, вы расправитесь с ними административно. Еще, чего доброго, милицию пригласите. И ничего они таким образом не добьются.

Т а м а р а. Пробовали уже.

Л у к о н и н. А вам откуда известно, что пробовали?

Т а м а р а. Логически заключаю.

Л у к о н и н. А я подхожу практически. Повторяю: дело не в сторонниках Зобачева, не в личных симпатиях, а в производственных показателях. Вопрос о лучшем токаре решался не только на собрании рабочих, но и в завкоме и в дирекции. Нельзя же брать всех под сомнение. Предлагаю тебе, товарищ Викулов, этих поборниц Зобачева от операции по розыску злоумышленников отстранить. Не обижайтесь, девушки, но вы больше походите на соучастниц.

В и к у л о в. Но как же, Евгений Павлович? Они первые вмешались.

Т а м а р а. Толчок тебе дали. Проявляй собственную инициативу, Марк.

В е р о н и к а. Обращайся за содействием.

Входит Л ю с я с портретом Зобачева.

Л ю с я. Куда его?

Л у к о н и н. Сохрани. Понадобится для следствия. Можно установить, кто заказывал, в какой фотографии. (Набрал номер телефона, в трубку.) Опять я, Луконин. Ты по особому заказу не выполнял портрет токаря Зобачева, выставочного формата, утвержденного образца?.. Это точно? В заказах не нужно посмотреть?.. Завидую твоей памяти. (Положил трубку.)

В и к у л о в (смотрит на портрет). Портретом займусь я, Евгений Павлович. Зобачев должен знать, кто его фотографировал.

Л ю с я. У Светланы есть точно такая карточка. Она ее всегда носит в сумке.

Л у к о н и н. Жена?

Л ю с я. Ну да, кто же еще.

Л у к о н и н. Зобачева, Светлана Юрьевна?

Л ю с я. Сказала же.

Л у к о н и н. Я тебя как-то не всегда понимаю.

Т а м а р а. Мой дядюшка работает в фотоателье. Он как раз специалист по большеформатным портретам. Я расспрошу его, не заказывал ли кто портрет Зобачева.

В и к у л о в. Считай задание официальным. В случае чего, свяжись со мной.

Т а м а р а. Царапну записку.

В и к у л о в. Заручись свидетельством, показание заверь подписью или возьми дубликат квитанции.

Т а м а р а. Обязательно.

Л у к о н и н (прислушался). Что за шум? Люся, выясни.

Л ю с я (выглядывает за дверь). Пришли все же! Антонина бунтует.

Л у к о н и н. Этого только не хватало!

Л ю с я. Лобаниха к вам Василия Игнатьевича Зобачева тянет, а он упирается.

Л у к о н и н. Зашел бы. Чего опасается?

Л ю с я. Плевал, говорит, я на ваши разбирательства, нужна мне слава, как собственная тень.

Л у к о н и н. Позови. Скажи, я прошу.

Л ю с я. Всех?

Л у к о н и н. Одного. Остальные — как хотят. Но посторонних — никого. Да, ты докладную напечатала?

Л ю с я. Когда?

Л у к о н и н. Всегда так — работать некогда, других дел полно.

Л ю с я. Я не на свидание бегала. (Уходит.)

Л у к о н и н. Я про себя говорю. (Посмотрел на Веронику и Тамару, взглядом показал на дверь.)

Т а м а р а. Мы не посторонние.

Л у к о н и н (ворчит). У вас посторонних дел нету, всюду суетесь.

Входит А н т о н и н а, за ней — З о б а ч е в, Л о б а н о в и держащаяся поодаль С в е т л а н а.

Мужчины молча здороваются с председателем за руку.

А н т о н и н а (подталкивает Зобачева к Луконину). Никак не идет, чует вину!

Л у к о н и н. Антонина, мы посовещаемся. Ты молчи, а еще лучше — вышла бы.

А н т о н и н а. Я рук не пожалела, чуть не волоком их притащила — и мне же уйти! Мужа защиты лишаешь, председатель.

Л у к о н и н (Лобанову). Родион Захарович, приструни!

Л о б а н о в (строго, указав на стул в сторонке). Тоня, сникни.

Антонина покорно отошла и села.

Евгений Павлович, товарищ председатель, с кем такое бывало? Прежде мне люди улыбались, а отныне ухмыляются. Посрамили меня зобачевские прихвостни. А Васька еще другом назывался.

З о б а ч е в. Родион, я-то при чем?

Л о б а н о в. При том, что они при тебе.

А н т о н и н а (вскочила). Без атамана не бывает шайки! Сам их настропалил.

Л о б а н о в. Антонина! Не возникай!

Антонина села.

Сам, как есть сам! Евгений Павлович, товарищ председатель, я к авансу месяц закрываю, к окончательной получке — второй актирую. Моих процентов кто не знает! Они лозунгом в цехе висят, золотом по кумачу прописаны. (Показывает на Зобачева.) А он зудит, я-де не так работаю. Вот и назудил врагов — низвергателей моей славы.

Л у к о н и н. Что, собственно, произошло?

Л о б а н о в. Публичное поношение моей личности. Слыхал, если не видел. Завистникам портрет мой не понравился, Васькина рожа лучше.

Л у к о н и н. А до того? Поссорились вы? Был конфликт?

З о б а ч е в. Конфликт был, но до ссоры мы еще не додружили. Сегодня впервые схватились, не по своей воле.

Л о б а н о в. Мой гнев, а воля твоя была, Василий.

Л у к о н и н. Конфликт в чем? Кому хорошая работа не по нраву?

З о б а ч е в. Работает Родион хорошо.

А н т о н и н а (сорвалась). Не тебе хвалить, издеватель.

Луконин жестом призывает Лобанова унять жену.

Л о б а н о в. Антонина, застегни язык на все зубы.

Антонина села.

З о б а ч е в. Конечно, хорошо работает. Проценты за него говорят.

Л у к о н и н. Чего же ты от него требуешь, Василий Игнатьевич?

Л о б а н о в. Ерунда. Со своей меркой подходит к людям и меня на тот же циркуль изнутри распяливает.

Л у к о н и н. Неясно. (Зобачеву.) А ты как пояснишь?

З о б а ч е в. Лобанов относится к работе строго. Мастера любят его за исполнительность. Но двойную выработку он стал давать после того, как конструкторская группа модернизировала его станок.

Л о б а н о в. Однако же давать стал я. Мой сменщик мощности не освоил. А я вработался, веду график.

З о б а ч е в. Я твоих заслуг не отнимаю, но в твой успех вложили коллективный труд новаторы, мастера, инженеры, а ты своему сменщику не можешь помочь. Только посмеиваешься… Ученика к тебе приставили, ты и того щелчком в лоб прогнал.

Л о б а н о в. Чтоб не мешал мне выработку давать.

В е р о н и к а. У Василия Игнатьевича выработка немногим меньше твоей, но далеко тебе до него, Родион, ой, далеко.

А н т о н и н а (вскакивает). Да это Зобачев позади — вот ему толкачи и понадобились!

Л о б а н о в. Тоня!

А н т о н и н а (садясь). Села.

Л о б а н о в. Вероника, у тебя мысли были или кукушка с языка сорвалась?

В е р о н и к а. Я свободно могла бы накинуть Василию Игнатьевичу процентов двадцать из своих ста пятнадцати.

Т а м а р а. А я — так все сорок.

Л о б а н о в. Давайте вскладчину ему рекорд установим.

З о б а ч е в. Не то говоришь, Вероника, не к делу.

В е р о н и к а. Самое то. Я с нарезкой полумуфт намучилась, мастер хотел даже в разряде понизить. Ты отстоял меня. Заново мне все операции разработал, хитроумные захваты придумал. Пошла работа. Я с твоей легкой руки в ударницы вышла.

Т а м а р а. Обо мне и говорить нечего. Недоучку взял в смежницы. Первые месяцы натягивала план с твоей помощью. Постигла я науку труда, а кто знает, сколько времени и терпения извел на меня Василий Игнатьевич?

А н т о н и н а. За что-то старался. Вы девушки из себя видные.

Т а м а р а. На что намекаешь?

А н т о н и н а. При жене признаться опасаетесь, заступницы.

Т а м а р а. Могу и признаться. Любим мы тебя, Василий Игнатьевич, за твою чуткость и выручку. (Целует его.)

В е р о н и к а (целует его с другой стороны). От всего сердца.

З о б а ч е в (отстраняется). Знак качества не губами клеймуют.

А н т о н и н а. Светлана, что смотришь? Умыкают мужа-то!

С в е т л а н а. А что я могу? Я сама его люблю и девушек понимаю.

А н т о н и н а. О Родионе толковали — разговор на работе держался, с Василия на любовь съехали. Кто в чем силен!

Л о б а н о в. А что? Верно Антонина подметила.

В и к у л о в. Я целовать Василия не буду, а к девушкам присоединяюсь. К личной выработке новатора Зобачева следовало бы приплюсовать многое. Одна модульная фреза, которую он изобрел, подняла выработку на самых трудоемких операциях, вписала в его лицевой счет тысячи рублей экономии.

В е р о н и к а. Отсюда следует?..

В и к у л о в. Что следует?

В е р о н и к а. Твой вывод?..

В и к у л о в. Вывода я не делаю, сообщаю факт.

Т а м а р а. А вывод такой, что лучшим токарем нужно признать Зобачева.

А н т о н и н а (вскочила). Это вы, вы сняли Родиона с Доски почета! Ваську Зобачева возвеличили, своего любезника!

Л о б а н о в. Тоня, не лопушись.

А н т о н и н а. Они, по глазам вижу, они!

Л о б а н о в (прикрикнул). Антонина!

А н т о н и н а (поспешила сесть). Сижу.

Л о б а н о в. Евгений Павлович, товарищ председатель, я выработку даю, а они что от меня требуют?

В е р о н и к а. Не мы, жизнь требует. Сила рабочего класса — во взаимовыручке.

Т а м а р а. Техника требует, чтобы рабочий не отставал от ее развития, сам был бы новатором.

А н т о н и н а. С кем ты споришь, Родион? Они вдвоем с твое не сработают, а в два голоса и меня переговорят.

Т а м а р а. Мы не спорим.

Л о б а н о в. Опять не вы? Кто же со мной спорит?

Т а м а р а. Василий Игнатьевич.

З о б а ч е в. Помилосердствуйте, девушки. Вы все мои мысли перехватываете, мне слова не остается сказать. Мы с Евгением Павловичем только переглядываемся.

В е р о н и к а. Тебе и не надо говорить, Василий Игнатьевич. Вы работой спорите, соревнуетесь. А идет спор между ударником и новатором. Каким должен быть передовой рабочий, кого нам идеализировать.

Л у к о н и н. Идеализировать никого не надо. Поставим вопрос проще: за кем вам следовать, на кого равняться!

Т а м а р а. На кого опираться, это точнее.

Л у к о н и н. Преимущество за новатором, но равняйтесь на обоих, и у вас будет хорошая перспектива. Василий Игнатьевич у нас лучший рационализатор, а Родион Захарович — лучший токарь, и оспаривать их преимущества нет смысла. А за обиды твои, Родион Захарович, за дискредитацию личности и коллектива мы взыщем.

Т а м а р а. Сперва найдите виновников.

Л у к о н и н. У тебя, товарищ Викулов, остается право обратиться за содействием в милицию.

В и к у л о в (рассматривая портрет через лупу). Разыщем. На кромке портрета кровь, а по краям картона — отпечатки пальцев, особенно четкие на фотоэмульсии.

Л у к о н и н. Понесешь на криминалистическую экспертизу?

В и к у л о в. Я сам изучаю дактилоскопию.

Т а м а р а. Попались!

В и к у л о в. Кто?

Т а м а р а. Преступники, кто же.

В е р о н и к а. Можно товарищеский суд назначить.

Л у к о н и н. Учтем атмосферу. Широкий резонанс не всегда желателен. Василий Игнатьевич, я тебя не допрашиваю, но ты мог бы подсказать, кто тебя фотографировал для портрета.

З о б а ч е в. Пересняли с моей давнишней фотографии. Все экземпляры разошлись по друзьям. Последнюю карточку Света для надежности у себя хранит.

Л у к о н и н. Покажите, Светлана Юрьевна.

С в е т л а н а. У меня ее украли.

А н т о н и н а. Когда?

С в е т л а н а. На прошлой неделе. Я не сразу спохватилась.

А н т о н и н а. Одну карточку, больше ничего?

С в е т л а н а. Ничего. Я проверяла.

А н т о н и н а. Прямо из сумки?

С в е т л а н а. Из сумки. Я ее оставляю в лаборатории, когда ухожу за анализами.

А н т о н и н а. Поди, и деньги в сумке были?

С в е т л а н а. Были. Но деньги не взяли.

А н т о н и н а. Значит, не воры, если деньги не взяли. Сама, наверно, и отдала.

С в е т л а н а. Украли, честное слово.

А н т о н и н а. Честное слово давно не в ходу. (Викулову, кивая на Светлану.) Взял ты у нее отпечатки пальцев?

В и к у л о в. Не у всех же брать.

А н т о н и н а. Больше ни у кого и не придется.

Л у к о н и н. Ты, Антонина, на Светлану Юрьевну не наговаривай, она у нас честный и уважаемый инженер.

А н т о н и н а. Светка-то — инженер?

Л у к о н и н. Светлана Юрьевна химик.

А н т о н и н а. Схимичила. Мы с ней десятилетку не доходили. А муж и вовсе от науки отвлек.

Т а м а р а. Тебя Родион отвлек, а Светлану Василий привлек. Школу заставил кончить и институт. Сам работал, а жену выучил.

А н т о н и н а. Меня Родион не принуждал.

Т а м а р а. Светлана заводской лабораторией заведует, большого дела человек. А ты кем стала?

Л о б а н о в. Моей женой стала. Понятно? А девка бабе не судья.

А н т о н и н а. Сама выдь, достигни женского предела. Муж-то тебе ума поубавит, а то больно заносчива. Зуб мудрости со зла пробивается.

Л о б а н о в. Тоня, презри. Чужая прореха нашему счастью не помеха. (Уводит Антонину.)

С в е т л а н а. Евгений Павлович, нельзя ли мне приобрести этот портрет?

Л у к о н и н. Пока неизвестно, кому он принадлежит. Чужим не могу распорядиться. (Шутя.) Разве конфискуем в вашу пользу, Светлана Юрьевна.

С в е т л а н а. Имейте в виду, подарок приму.

З о б а ч е в. Для талисмана великоват.

С в е т л а н а. Для новой квартиры подойдет.

П о с е т и т е л и уходят. Луконин наконец-то сел за работу. Входит Л ю с я, в плаще, с сумкой, кладет на стол перепечатанную докладную.

Л ю с я. Опечаток нет, я прокорректировала. За ваши ошибки не ручаюсь.

Л у к о н и н. Мои ошибки не тронь. А то навыправляешь «компания» вместо «кампания».

Л ю с я (взаимные пререкания вошли у них в привычку и носят характер безобидного подтрунивания). Да уж камуфлет с марафетом не спутаю.

Л у к о н и н. Марафет наводить ты мастерица. (Дает ей новую работу.) Протокол я уточнил, перепечатай покомпактнее.

Л ю с я. Завтра.

Л у к о н и н. Что у тебя за привычка — завтра? Сегодня надо. Из совпрофа запрашивали, неудобно.

Л ю с я. Сегодня я ухожу.

Л у к о н и н. Ну да, этот телефонный повеса!

Л ю с я. Этот. И вам пора, Евгений Павлович.

Л у к о н и н (взглянув на часы, удивился). О-ля-ля! Вот так, Люсенька, незаметно проходит жизнь. Не помню, когда жил, вспоминается лишь эпоха в целом. Ты иди, Люся, иди. А я посижу. Только и поработать, когда рабочий день кончился. Никто тебе не мешает, и ты один в своем царствии.

Л ю с я (помедлив, берет бумаги). Давайте уж.

Л у к о н и н. А как же твой дозорный, который называет меня очкастым питекантропом?

Л ю с я. Сам он питекантроп, никакого интеллекта, одни гримасы. (Уходит, на ходу стягивая плащ.)

В открытую дверь доносится четкий стук пишущей машинки.

Прошло несколько дней.

Л у к о н и н входит в кабинет, распахивает окно, занимается гимнастикой. В дверях показалась встревоженная Л ю с я.

Л ю с я. Евгений Павлович, опять!..

Л у к о н и н (через плечо). Люся, привет! Не опять! Гимнастикой я занимаюсь систематически. Компенсирую спортом потребность в физическом труде.

Л ю с я (скрылась, но тотчас возвращается, вносит все тот же профильный портрет Лобанова). Вот что опять!

Л у к о н и н. Сняли?

Л ю с я. Сняли, Евгений Павлович.

Л у к о н и н. А Зобачева вывесили?

Л ю с я. Зобачева вывесили.

Л у к о н и н. Портрет тот же самый?

Л ю с я. Тот же самый, из завкома похитили. Уборщица вроде не видела, кто входил. Только будто бы Лобаниха заглядывала.

Л у к о н и н (махнул рукой). Не Лобаниху подозревать. Она за мужа — горой. Жди теперь скандала. Как же ты упустила зобачевский портрет, Люся? Я тебе наказывал хранить.

Л ю с я. Я за шкаф сунула. Не в сейф же, да он и не войдет.

Л у к о н и н. Хоть стражу ставь вместо почетного караула.

Л ю с я. У меня предчувствие было, Евгений Павлович. Я с трамвая стала забегать смотреть, как там в галерее производственников. На месте ли портрет Лобанова — его профиль далеко видать. Позавчера был на месте, вчера на месте, а сегодня вижу не профиль, а фас.

Входит возбужденная С в е т л а н а.

С в е т л а н а. Евгений Павлович, история повторяется… (Увидела портрет Лобанова, осеклась.) Простите, я, кажется, не поздоровалась.

Л у к о н и н. Не до здорования. В этой суматохе все лица перемешались, не знаешь, на кого думать.

С в е т л а н а. Евгений Павлович, кто бы ни подменил портрет, но подозрения падают на Зобачева. А он очень щепетильный, и тогда не знал, как оправдаться, хотя совершенно не причастен к авантюре своих доброжелателей. Нужно немедленно повесить портрет Лобанова на стенд, пока Вася не видел.

Л у к о н и н. Вряд ли. Другие видели, скажут.

С в е т л а н а. К портретам привыкли, не присматриваются.

Л у к о н и н. Не присматривались, пока какому-то интригану не пришла охота поссорить лучших наших ударников. Теперь каждому любопытно, какой оборот примет дело. Я и сам иной раз стал сворачивать на бульвар к портретам.

С в е т л а н а. И я. Дружба чаще пристрастна, чем справедлива. С портретом надо поторопиться, Евгений Павлович. Может, все обойдется, будем делать вид, что ничего не произошло.

Л у к о н и н. Конечно, повесим, не поддаваться же на провокацию. И установим наблюдение. Люся, иди, у тебя уже есть навык, займись портретами.

Л ю с я (вышла, но тут же возвращается). Антонина идет.

Л у к о н и н. Значит, ей все известно.

С в е т л а н а (всполошилась). Ой, я убегу. Она меня загрызет. (Исчезает.)

Л у к о н и н. А мне куда от нее? В окно разве выброситься?

Входит А н т о н и н а.

Прикрываясь портретом, Л ю с я выскользнула из кабинета.

А н т о н и н а (подчеркнуто вежливо, с затаенным ехидством). Здравствуйте, Евгений Павлович. Дозвольте наведаться?

Л у к о н и н (изображая крайнюю занятость). Кратко, в чем дело?

А н т о н и н а. Я толечко спросить. Мой супруг не прибегал ругаться?

Л у к о н и н. По поводу чего?

А н т о н и н а. По причине вторичного изъятия его портрета.

Л у к о н и н. Пустили молву! Портрет на месте, можете пойти и убедиться.

А н т о н и н а. Ходила, произвела ревизию.

Л у к о н и н. Был промежуток, снимали портрет подретушировать от дождевого подтека. Вы не вовремя попали.

А н т о н и н а (садится). Подожду.

Л у к о н и н (указывая на дверь). Там, там.

А н т о н и н а. Могу и там, не прогляжу. Родион сюда прибудет.

Л у к о н и н. Свидание назначили в моем кабинете?

А н т о н и н а. Прямо не назначила, а политику вела.

Л у к о н и н. Политичная женщина. Что-то у вас на уме!

А н т о н и н а. Вам некогда выслушивать. (Уходит.)

Луконин озадачен ее поведением.

Входит В и к у л о в.

Л у к о н и н. Пропал, Викулов. Теперь-то выполнил задание?

В и к у л о в. Евгений Павлович, перепоручите задание другому, для меня оно невыполнимо.

Л у к о н и н. Неужели так трудно дознаться? Прямо издеваются над нами! Слыхал? Сегодня опять повторили рокировку с портретами, в том же варианте.

В и к у л о в. Я потому и пришел.

Л у к о н и н. Твоя дактилоскопия оказалась несостоятельной?

В и к у л о в. Несостоятельным оказался я.

Л у к о н и н. И тебя запутали преступники?

В и к у л о в. Они не преступники.

Л у к о н и н. Ты что, взялся их защищать? Сочувствуешь? Следовательно, знаешь, кто они. Кто же?

В и к у л о в. Они… девушки.

Л у к о н и н. Интуиция у тебя или вовсе откровение в дактилоскопии? Как ты определил пол преступников? По отпечаткам пальцев?

В и к у л о в. Я их личности установил.

Л у к о н и н. Так кто же они?

В и к у л о в. Этого я не могу сказать.

Л у к о н и н. Какого же ты черта треплешься, если даже фамилий не можешь назвать?

В и к у л о в. Евгений Павлович, их двое, одна — девушка, которую я люблю.

Л у к о н и н. Вон они, твои виражи! Укрываешь преступниц? Ну, парень!

В и к у л о в. Евгений Павлович, она, эта девушка, очень честная, но характерная.

Л у к о н и н. Честность несовместима с ее поступками.

В и к у л о в. Если я ее выдам, то лишусь доверия. Навсегда потеряю надежду на взаимность.

Л у к о н и н. Но ведь это предательство, Викулов!

В и к у л о в. Евгений Павлович, я убедился, что в поступке девушек, говоря юридически, нет наличия преступления.

Л у к о н и н. Это не убеждение, а самооправдание.

В и к у л о в. Если учесть ту помощь, которую Зобачев оказывает рабочим, он действительно намного опередил Лобанова.

Л у к о н и н. Этот довод не снимает вину с твоих подзащитных. Лобанов выиграл соревнование по прямым показателям.

В и к у л о в. Вас трудно переубедить, и у них не было другого средства заставить вас пересмотреть порядок учета трудовых достижений на звание лучшего рабочего.

Л у к о н и н. Своевольство должно быть наказано. Мы будем судить как сообщника и тебя.

В и к у л о в. Судите. На товарищеском суде я апеллирую к общественности.

Л у к о н и н. Не думай, Викулов, что мы предоставим тебе общественную трибуну. Отстраним тебя от работы в дружине. А в одиночку не навоюешь.

Вбегает С в е т л а н а.

С в е т л а н а. Евгений Павлович, образумьте его!

Л у к о н и н. Кого?

С в е т л а н а. Он к вам идет.

Л у к о н и н. Кто?

Входит со своим портретом З о б а ч е в, его удерживают В е р о н и к а и Т а м а р а, пытаются отобрать портрет.

З о б а ч е в (демонстративно перед Лукониным рвет портрет, бросает обрывки на пол). К черту его, в клочья! И предупредите моих доброжелателей: кто устраивает эту выставку, я так же разделаюсь с ними. Мне честь дороже.

Л у к о н и н. Справедливо, Василий Игнатьевич, одобряю.

Спокойная реакция Луконина несколько озадачила Зобачева; он не успел отреагировать.

В е р о н и к а (завладела инициативой). Чего уж справедливого! Слава лучшего токаря досталась Лобанову, а работаем мы по-зобачевски, за помощью обращаемся к нему…

З о б а ч е в. Лобанов отличный токарь, и за что бы я его ни осуждал, я первый буду защищать его от ваших нападок.

В е р о н и к а. Никто на него не нападает. В сущности, мы не против Лобанова.

Т а м а р а. Мы за верную ориентацию, за прогрессивную направленность работы.

З о б а ч е в. Мы делаем одно дело. Нас нельзя противопоставлять.

В е р о н и к а. Дело одно, а подход к нему разный. Мы противопоставляем вас по твоему принципу, Василий Игнатьевич.

З о б а ч е в. Что-то я не припомню своего принципа. (Светлане.) Есть он у меня?

С в е т л а н а. По-моему, ты человек бескомпромиссный, значит, принципиальный.

З о б а ч е в. Самые беспринципные люди те, у кого много принципов.

В е р о н и к а. У тебя один — тот, который ты прививаешь молодым: передовой рабочий должен не только продукцию давать, но и производство двигать вперед.

Т а м а р а. Ты отстающих подтягиваешь, Василий Игнатьевич, выравниваешь зигзаги производства, а Лобанов в одиночку вырывается.

В е р о н и к а. Уставится в суппорт и цеха не видит из-за своего станка.

Тесня друг друга, в кабинет врываются Л о б а н о в со своим портретом, А н т о н и н а и Л ю с я.

Л ю с я. Евгений Павлович, я портрет повесила, а он сорвал.

Л у к о н и н. Кто, какой мерзавец сорвал?

Л о б а н о в. Я снял! (Сдержанно, но энергично рвет свой портрет, скручивает обрывки жгутом и швыряет в мусорную корзину.) Раз стерпел, так они вторично! Не позволю выставлять себя на смех. Освободил щит для Васьки Зобачева, пусть красуется.

Л у к о н и н (показывая на обрывки). Вас с Василием Игнатьевичем одна муха укусила.

Л о б а н о в. А ты разобрался, кто внес раздор в нашу с Зобачевым трудовую дружбу?

З о б а ч е в. За первый случай мы тебя не осуждаем, Евгений Павлович, но повторного хулиганства ты мог бы не допустить.

Л у к о н и н. Викулов допустил, не захотел выдавать виновников.

Л о б а н о в. А нашел ты их?

В и к у л о в. Нашел.

Л о б а н о в. Говори, кто? Надо выправить их биографии.

В и к у л о в. Биографии у них в порядке.

Л о б а н о в. От расправы скрываешь?

В и к у л о в. Я не называю виновников, потому что согласен на равных правах разделить их ответственность.

В е р о н и к а. А по-моему, Марк, ты просто трус.

В и к у л о в. Невелика доблесть выдать. Предпочитаю остаться трусом.

В е р о н и к а. Ты должен назвать их. Это честнее.

В и к у л о в. Честность — сложное понятие, не будем его упрощать. Если они не хотят сами называться, то и я не выдам их.

В е р о н и к а (показав забинтованный палец). Василий Игнатьевич, видишь? Родион Захарович, твой портрет со стенда сняла я.

Л о б а н о в (резко подался к ней). Вероника? И ты могла!

В е р о н и к а. Могла, Родион Захарович.

Т а м а р а. И я, Родион Захарович. Мы с Вероникой.

Л о б а н о в (повернулся к Тамаре). Вы? Меня?

З о б а ч е в. Нас.

Л о б а н о в. Тебя возвеличили, а меня унизили. И кто? Свои же товарищи.

А н т о н и н а (встала перед ним, как бы защищая девушек). И твоя жена, Родион.

Л о б а н о в (отстранил Антонину). Антонина, отпади, дай мне понять моих прокурорш.

А н т о н и н а. Ты меня пойми. Я сняла твой портрет. Они тогда, а я сегодня.

Общее замешательство.

Л о б а н о в (не сразу). На ком я женился! Семь лет строю с ней семейное счастье и только сейчас узнаю, что моя жена может вступить в заговор с моими врагами.

А н т о н и н а (с темпераментом). Не греши, Родион, я грудью защищала тебя от них. Честила Зобачева почем зря, а он жену выучил, пока я тебе рубахи стирала да разносолами тебя откармливала. Всю «Кулинарию» от корки до корки переготовила, сама разжирела. Простыни из прачечной не для него — видите ли, мылом пахнут! Столовская еда в животе бурчит. Дети в яслях простужаются! Ты как в доме отдыха жил все эти годы, а я при тебе уборщица да кухарка! Ты меня глазами не сверли! Дома не слышишь, так на людях выслушаешь. Светлана вон помолодела замужем, юбки укоротила. А я обрюзгла на домашней принудиловке, душой сморщилась. (Всем.) Третьего дня взбунтовалась, так он что? Паспорт мой спрятал, чтобы я на работу не поступила. Так я Зобачева за его жизнь вознесла на Доску почета, а моего эгоиста сняла! Пусть соревнуются за хорошую жизнь, а не за одну работу.

Л о б а н о в (чтобы скорее прекратить сцену, отыскал у себя и сунул ей паспорт). На тебе, поступай куда знаешь. А с тобой, Василий, мы еще посчитаемся.

З о б а ч е в. Посоревнуемся, Родион.

Л у к о н и н. Этак-то лучше, сводите счеты работой.

Л о б а н о в (Зобачеву). Так просто я тебе первое место не уступлю. Есть и у меня мысли, не без смекалки работал. Не за одни проценты будем бороться. (Уходит.)

А н т о н и н а. Но и за культурную жену! (Спешит за ним.)

З о б а ч е в (Светлане). Ну и ты предъявляй мне свои требования.

С в е т л а н а. Боюсь, что у тебя больше оснований быть требовательнее ко мне.

З о б а ч е в и С в е т л а н а уходят.

Т а м а р а. Евгений Павлович, а с нами что будет?

Л у к о н и н (побарабанил пальцами по столу). Будь я Бармалеем, проглотил бы вас живьем. Но я только председатель завкома. А потому обязан поддержать вашу инициативу и организовать соцсоревнование на новом этапе.

З а н а в е с.