Советская одноактная драматургия, 1978

А. Арканов, Г. Горин ТОРЕАДОР Комедия в одном действии

А н а т о л и й Н о с о в, 19 лет.

В а л е н т и н Г р и г о р ь е в и ч П о л е н ь е в, 47 лет.

С е р г е й Б у к и н, 25 лет.

В и к т о р П а в л о в и ч П р о б к и н, 50 лет.

Все эти люди оказались связанными цепочкой событий, которые произошли в один из обычных, ничем не примечательных дней. И если бы мичман Сергей Букин принес чинить свой магнитофон не в мастерскую номер три, а в какую-нибудь другую, то, может быть, ничего особенного не произошло бы. Впрочем, как знать… Ведь дело, в конце концов, не в номере мастерской, а в людях, которые в этой мастерской работают…

Итак, действие начало развиваться за час до обеденного перерыва в мастерской номер три по ремонту радиоаппаратуры, обыкновенной мастерской с большим количеством приборов, с разобранными, полуразобранными и собранными проигрывателями, магнитофонами, радиоприемниками и прочим. В мастерской звучала довольно заезженная пластинка какой-то современной джазовой музыки, которую всегда ставили для проверки приведенного в порядок проигрывателя.

Звучала пластинка, а мастер В а л е н т и н Г р и г о р ь е в и ч П о л е н ь е в и его помощник А н а т о л и й Н о с о в занимались своим повседневным делом: чинили то, что еще надо было чинить…

П о л е н ь е в. Кушать хочется.

Н о с о в. Не «кушать», а «есть».

П о л е н ь е в. Все поучаешь?

Н о с о в. Размышляю… «Есть» — красивее как-то. Благороднее. Попробуй повтори несколько раз: «Кушать хочу! Кушать хочу!» У меня лично перед глазами сразу такой маленький людоедик возникает с голым пузом. Сидит, по пузу себя хлопает и орет: «Кушать хочу! Кушать хочу!..» А вот, к примеру, английская королева разве скажет: «Кушать хочу»? Нет! Она встанет. (Встал, как английская королева.) В ладошки хлопнет (хлопнул в ладоши, как английская королева) и произнесет: «Ай вонт ту ит!», что в переводе означает: «Есть хочу!» И сядет. (Сел, как английская королева.)

П о л е н ь е в. Я не английская королева, поэтому я хочу кушать! (Подумал.) А может быть, и жрать!

Н о с о в. Тяжело ей сейчас.

П о л е н ь е в. Кому?

Н о с о в. Ее величеству королеве Англии.

П о л е н ь е в. Прихворнула, что ли?

Н о с о в. Английский парламент сократил ее расходы.

П о л е н ь е в. Ну и хрен с ней!

Н о с о в. Почему?.. Все-таки женщина. Знаешь, им сколько на тряпки надо, на приемы… на парфюмерию… Вчера в галантерею зашел, там французские духи… Тридцать рублей, а пузырек — с ноготок. Наде хочу купить в получку.

П о л е н ь е в. Вот еще, баловать… Купи ей «Лесную сказку» — четыре рубля… пол-литра.

Н о с о в. Это ты своей старухе покупай. А моя Надя разборчивая…

П о л е н ь е в. Во как! Месяц гуляете, а уже «моя Надя»…

Н о с о в. А чего тянуть? Она меня любит, я не против. Вот с родителями познакомлюсь — и можно заявление подавать… «Прошу оформить законный брак гражданина Носова Анатолия Ивановича 1954 года рождения с гражданкой Пробкиной Надеждой Викторовной 1954 года рождения…». Тут встанет судья и спросит: «Вы любите друг друга?» А я в ответ: «Иес, сэр!.. Ши лав ми!» Что в переводе означает: «Она меня дико любит и ни на кого не променяет!»

П о л е н ь е в. Фамилию твою возьмет?

Н о с о в. Не хочет. Гордая!.. Мы, говорит, Пробкины… У меня, говорит, дед был Пробкин и прадед Пробкин… Человек искусства. Друг всех передвижников. Его работы в Третьяковской галерее висят…

П о л е н ь е в. Художник?

Н о с о в. Нет, он рамы делал… Поэтому, говорит, я как была Пробкиной, так Пробкиной и останусь! И отец ее такого же мнения. А он тоже человек известный — бухгалтер драмтеатра… Может, слышал — Пробкин Виктор Павлович?

П о л е н ь е в. Нет. Я в театр редко хожу… (Завинтил последний шуруп в проигрывателе, поставил его на полку.) Готово! Фирма обеспечивает недельную гарантию!

Н о с о в. Новый адаптер поставил?

П о л е н ь е в. Здесь с пьезокристаллом нужен. А у нас их нет. Их только Рига выпускает.

Н о с о в. Можно заказать.

П о л е н ь е в. Не наша забота. Этим пусть УБКО занимается.

Н о с о в. Через неделю обратно принесут.

П о л е н ь е в. Ну и опять будем чинить.

Н о с о в. А они опять принесут.

П о л е н ь е в. А мы опять починим. У нас с тобой, Толя, работа такая — чинить. Человек должен приносить пользу обществу. А если мы с тобой все до конца дочиним, то вроде обществу больше и не нужны.

Н о с о в (встал, снял проигрыватель с полки, вынул адаптер). Будем писать заказ в Ригу.

П о л е н ь е в (возмутился). Суетишься много! Этот проигрыватель у тебя здесь месяц простоит! За просрочку премиальных лишат!

Носов молчит.

Да на кой их в Риге заказывать, эти пьезокристаллы в магазине навалом лежат!

Н о с о в. Что ж ты заказчику-то не сказал? Он бы купил.

П о л е н ь е в. Глупый ты, Толик, а еще жениться собрался… Если б он этот адаптер купил, то зачем бы я старый ему чинил?.. В кафе сегодня пойдем или в шашлычную?..

Вошел мичман С е р г е й Б у к и н с магнитофоном в руках.

Б у к и н. Здравствуйте.

П о л е н ь е в. Здравия желаем!

Б у к и н. Посмотрите эту музыку. (Поставил перед Поленьевым магнитофон.) Звук плывет.

П о л е н ь е в (включил магнитофон). У-у!.. Не только звук, тут все плывет. Не роняли?

Б у к и н. Может, и роняли… Я только приехал. В отпуск. А жены дома нет. Я — к магнитофону. Думаю, может, она мне что-нибудь наговорила, у нее такая привычка… А он не работает.

Н о с о в. Сейчас сделаем. (Букину.) Да вы садитесь. (Пододвинул магнитофон к себе.)

П о л е н ь е в (передвинул магнитофон к себе). Ты, Толя, горячку не пори. Лучше оформи заказ. Выпиши квитанцию, возьми аванс, и пусть товарищ мичман нам во вторник позвонит.

Б у к и н. Какое там «позвонит»! У меня отпуск в воскресенье кончается… Я во вторник под водой буду.

П о л е н ь е в. Кто-нибудь из домашних заберет.

Б у к и н. Мне он сегодня нужен, понимаете? Гости вечером соберутся, друзья, а музыка не работает!

П о л е н ь е в. Ладно. Сегодня так сегодня! Приходите в воскресенье к открытию…

Б у к и н. Товарищ, я вам русским языком объясняю: мне…

Н о с о в (взял квитанцию, ручку). Фамилия? Имя, отчество?

Б у к и н. Букин С. В. (Поленьеву.) Нет, я до воскресенья не оставлю.

Н о с о в. Адрес? Телефон?

Б у к и н. Крестовский переулок, пятнадцать. Квартира двадцать восемь, шестой этаж…

П о л е н ь е в. Этаж не нужен. Мы на дом не доставляем. Ладно, к пятнице постараемся…

Б у к и н (Носову). Два — тринадцать — шестьдесят шесть. (Поленьеву.) Нет, я его тогда в другую мастерскую отнесу.

П о л е н ь е в. А другой в городе нет. Одни мы здесь, сироты…

Б у к и н (попытался взять магнитофон). Ладно! Сам попробую починить.

П о л е н ь е в. А вот это уже ни к чему! Что, мы вам отказываем? И так на все уступки идем. Все-таки техника! Надо осмотреть, отладить на совесть, чтоб не пришлось через два дня назад тащить. Короче говоря, через полчаса зайдете — получите без квитанции.

Б у к и н. Другой разговор! Все понял. За мной не пропадет. (Посмотрел на часы.) Сейчас двенадцать тридцать. Стало быть, в тринадцать ноль-ноль я у вас.

П о л е н ь е в. Если уж совсем по-военному точно, то в тринадцать ноль семь.

Б у к и н. Понял. Спасибо. (Быстро вышел.)

Н о с о в. В тринадцать ноль семь? А обед?

П о л е н ь е в. Ну и уйдем…

Н о с о в посмотрел на Поленьева, вскочил, выбежал вслед за Букиным. Поленьев пододвинул к себе магнитофон, поковырял в нем отверточкой.

Н о с о в (возвратившись). Не догнал… Не могу тебя понять, Валентин Григорьевич, зачем заставлять человека ждать?

П о л е н ь е в. Чего ждать? Я уже починил.

Н о с о в. А для чего вторник придумал?

П о л е н ь е в. Вас там, в ПТУ, многому, конечно, учат, не спорю… Специальность, экономика, эстетика… А вот самому главному — психике человеческой — значения не придают!

Н о с о в. Психологии…

П о л е н ь е в. Ты не поправляй, ты сущность пойми! Опытный мастер должен подвергать заказчика психической обработке, тогда у заказчика к тебе и отношение другое и деньги другие… Я здесь как-то в ресторане гулял, решил торт заказать. Официант спрашивает: «Вам торт «с выносом» или «без выноса»?» Ну, я гуляю: конечно, говорю, «с выносом». И вот, стало быть, сижу, никого не трогаю. Вдруг свет погасили, оркестр туш заиграл, и несут мне торт со свечами, как покойника. Красота! Так поэтому он и стоит двадцать три сорок, а не шесть пятнадцать, когда «без выноса».

Н о с о в. Хоть вкусный торт был?

П о л е н ь е в. А кто его знает! Я вообще сладкое не ем… (Отмотал кассету, включил звук, зазвучала музыка.) Теперь не плывет?

Н о с о в (послушал). Вроде не плывет.

Поленьев открутил часть пленки, снова включил звук. Зазвучала музыка, потом она неожиданно оборвалась и взволнованный женский голос произнес: «Я ухожу! Но перед тем, как уйти, скажу тебе всю правду: я тебя больше не люблю, а ты меня еще любишь и поэтому можешь убить меня… Ты требуешь от меня нев…»

П о л е н ь е в (выключил звук). Порядок!

Н о с о в (заинтересовался услышанным). Погоди, Григорьич, включи-ка еще раз.

П о л е н ь е в. Да нормально работает. (Включил магнитофон.)

Звучит взволнованный женский голос: «…озможного. Я бы могла опять солгать тебе, но мне не хочется это делать. Между нами все кончено. (Пауза.) Да, я его любила…» (Вздох.) Нет-нет… не такие то… «Да, я его любила, как и тебя… Быть может, меньше, чем тебя. Теперь я никого больше не люблю и ненавижу себя за то, что любила… тебя!.. Как это все трудно… Еще любить тебя я не могу! Жить с тобой я не хочу! (Пауза.) Все!..» Лента зашипела, Поленьев выключил магнитофон.

Н о с о в (взволнованно). Слышал?

П о л е н ь е в. Чего — слышал? Фонит немного, но это от нас не зависит.

Н о с о в. При чем здесь «фонит»? Ты понял, что она ему сказала?

П о л е н ь е в. Кто? Кому?

Носов отмотал пленку, снова включил звук. И вновь зазвучал взволнованный женский голос: «Я ухожу! Но перед тем, как уйти, скажу тебе всю правду: я тебя больше не люблю, а ты меня еще любишь и поэтому можешь убить меня… Ты требуешь от меня невозможного. Я бы могла опять солгать тебе, но мне не хочется это делать. Между нами все кончено. (Пауза.) Да, я его любила…» (Вздох.) Нет-нет… не так… не то… «Да, я его любила, как и тебя… Быть может, меньше, чем тебя. Теперь я никого больше не люблю и ненавижу себя за то, что любила… тебя! Как это все трудно… Еще любить тебя я не могу! Жить с тобой не хочу! (Пауза.) Все!..»

Н о с о в (выключил магнитофон). Теперь понял?

П о л е н ь е в. Ну, понял. А в чем дело-то?

Н о с о в. Уходит она от него. Ушла! Бросила!

П о л е н ь е в. Кто?

Н о с о в. Жена этого мичмана.

П о л е н ь е в. С чего ты взял?

Н о с о в. Это ее последние слова. Его не было. Пока его не было, с ней такая история случилась… Полюбила кого-то. А потом разлюбила. Теперь он вернулся, а она ему все и рассказывает.

П о л е н ь е в. Зачем?

Н о с о в. Потому что честная!

П о л е н ь е в. «Честная»!.. Наставила рога мужу — и честная?.. Знаешь, кто она?..

Н о с о в. Осудить проще всего. Ее понять нужно! Запуталась женщина, ошиблась и с отчаяния мужу такое наговорила!

П о л е н ь е в (усмехнулся). Запуталась! Ошиблась! Я это называю…

Н о с о в. У тебя все просто! А она мучается, страдает… По голосу ясно. И потом, сама говорит, что того больше не любит…

П о л е н ь е в. Так она говорит, что и этого не любит.

Н о с о в. «Говорит»! Но как говорит? С болью… Плачет прямо! А раз плачет — значит, любит. И остаться не может, потому что честная и гордая! А из-за этой гордости вся их жизнь наперекосяк!

П о л е н ь е в. Погоди-погоди… Может, это и не жена?

Н о с о в. А кто же?

П о л е н ь е в. Ну, сестра… или мать.

Н о с о в. Ты что?

П о л е н ь е в (поразмыслив). Нет. Конечно, родственники здесь ни при чем. Но, с другой-то стороны, зачем на пленку наговаривать такое? Сели бы как люди, потолковали, съездил бы он ей разок — и замирились бы.

Н о с о в. Ну это твой личный опыт. А другой человек в такой ситуации теряется… В глаза посмотреть боится… Нет, она все правильно сделала. Как на исповеди все рассказала, вину на себя взяла… И мучается. Так бывает: понимаешь, что ошибся, а возврата нет.

П о л е н ь е в. Знаешь, Толик, давай-ка мы всю музыку закроем и вернем. Как будто мы ничего и не слышали… Он моряк, человек горячий. Мало ли что случится…

Н о с о в. Как это «вернем»?! Ты себя поставь на его место… Пришел из плавания, веселый, к жене… Включаешь магнитофон — и… в такой момент все, что угодно, натворить можно!..

П о л е н ь е в. Ну а мы при чем?

Н о с о в. Мы в курсе дела.

П о л е н ь е в. Случайность. Был бы у него магнитофон в порядке…

Н о с о в. «Был бы»… А теперь их судьба от нас зависит.

П о л е н ь е в. Мы-то помочь им не можем.

Н о с о в. Не знаю… Попытаться надо.

П о л е н ь е в. Что ты предлагаешь?

Н о с о в. Найти ее. Поговорить… Пока он не узнал.

П о л е н ь е в. Не, я в такие дела не путаюсь. У меня был случай. Два года назад поутру иду на работу, смотрю, из окна мужик вылезает. И говорит мне: «Друг, помоги! От жены ухожу…» Ну, я помог, вещи в машину погрузил, посочувствовал. А только машина отъехала — меня и забрали. Оказалось, это жулик, чужую квартиру ограбил. А я, получается, пособник. Еле отмотался от следователя.

Н о с о в (выслушал Поленьева, решительно встал, взял квитанцию, набрал номер телефона). Алло! Это два — тринадцать — шестьдесят шесть?.. От Букиных попросите кого-нибудь к телефону… Никого нет?.. А жена Букина не приходила?.. Нет? Так… Простите, бабушка, а вы им кто?.. Соседка? Очень хорошо… Вы не обратили внимания, когда она ушла?.. Рано утром? Так… А куда?.. Не знаете… Бабушка, а вы не подскажете, где ее мне сегодня найти?.. Что?.. Нет, что муж приехал, я знаю. Мне она нужна. Очень срочное дело!.. Так!.. Значит, к тетке собиралась… Адреса не знаете?.. Я ей не посторонний, бабушка, я ей портной! Платье новое сшил к приезду мужа… А?.. А говорите, не знаете… Конечно, мужу приятно будет… Записываю: Заречье, улица Гегеля, двенадцать… Далеко!.. Бабушка, а ближе никакой тетки нет?.. Нет?.. Ну, спасибо и на этом… Нет-нет, бабушка, халатов я не шью… И ситца в горошек у меня нет… Кончился в горошек… Все! Будьте здоровы. (Положил трубку.)

П о л е н ь е в. Ну, и к чему это все?

Н о с о в (решительно). Надо к тетке ехать! Она там будет…

П о л е н ь е в. Заречье — это ж у черта на рогах.

Н о с о в. Что поделаешь!

П о л е н ь е в. Приедешь, а ее уже нет.

Н о с о в. Пусть. Все-таки лучше, чем она там, а я не приехал.

П о л е н ь е в (вздохнул). Странный ты человек, Толя. Мало, видно, тебе своей жизни, раз в чужую лезешь все время.

Н о с о в. Может, ты и прав, только я никак разобрать не могу, где моя, а где чужая.

П о л е н ь е в. Ну, делай как знаешь, а я жрать пойду… (Достал табличку «Перерыв на обед».)

Н о с о в. Григорьич, мотоцикл не дашь?

П о л е н ь е в (загрустил). Дать-то, конечно, можно… было бы… Но у меня тормоза не держат.

Н о с о в. Проеду как-нибудь…

П о л е н ь е в. И задний баллон, того и гляди… А самое-то главное… аккумулятор сел.

Н о с о в (задумался). Где машину достать? В Заречье не каждый повезет…

Открывается дверь, в мастерской появляется мужчина с маленьким транзисторным приемником в руках. Это В и к т о р П а в л о в и ч П р о б к и н.

П р о б к и н (оглядел помещение с интересом, но и с некоторым неудовольствием). Приветствую вас, товарищи!

Н о с о в (собирается уходить). Здравствуйте, но у нас обед. После двух прошу!

П р о б к и н. После двух у меня у самого обед.

Н о с о в. Тогда после трех.

П р о б к и н. После трех рабочее время!

Н о с о в. У вас и сейчас рабочее время.

П р о б к и н. Не будем обсуждать этот вопрос! (Протягивает приемник.) Мне порекомендовали мастера Носова…

Н о с о в. Нет Носова. Ушел. (Показал на Поленьева.) Вот, товарищ вами займется. Только если вы не будете требовать, а попросите.

П о л е н ь е в (недовольно). А товарищу обедать не надо, что ли? (Пробкину.) Ладно, уж так и быть… Поголодаю для хорошего человека… Что там у вас?

П р о б к и н. Нет, я хочу показать его только Носову.

Н о с о в. Дался вам этот Носов… Обдерет как липку и ничего не сделает… Вот Валентин Григорьевич — это мастер. Считайте, что повезло. (Уходит.)

П о л е н ь е в. Ну давайте, посмотрим ваш «Спутник»… (Взял приемник.) Э-э… Плохо дело. (Пощелкал переключателем.) Не роняли?

П р о б к и н (с интересом наблюдает за действиями Поленьева.) Нет.

П о л е н ь е в. Странно… Такое ощущение, что роняли, и не раз…

Быстро входит Н о с о в.

Н о с о в (Поленьеву). Что с приемником?

П о л е н ь е в. Не поехал?

Н о с о в. Ты, Григорьич, повнимательней к товарищу отнесись… (Пробкину.) Это ваш «жигуленок» стоит?

П р о б к и н. Мой.

Н о с о в. Вы Носова спрашивали? Я Носов.

П р о б к и н (усмехнулся). Рад познакомиться. Зачем же вы меня обманывали?

Н о с о в. Я не обманывал. Просто спешу… Товарищ, вы, я вижу, человек интеллигентный и отзывчивый… Думаю, меня поймете. Надо срочно помочь человеку… Даже двум… Вы их не знаете, но не в этом дело… Я их тоже мало знаю… Одним словом, надо срочно попасть в Заречье! Не отвезете?

П р о б к и н (изумленно). Не понял.

Н о с о в. А приемник ваш я отлажу. Бесплатно. И в будущем, если нужно. Вам, друзьям вашим… Отработаю, одним словом.

П р о б к и н. А вы не выпили, случайно? С какой стати я вас должен куда-то возить? Возьмите такси!

Н о с о в. Нет такси. И времени нет! У женщины — трагедия! Ушла от мужа. Если ей не помочь — она не вернется!

П р о б к и н. А вы-то ей кто?

Н о с о в. Никто.

П р о б к и н. А я тем более никто! И, согласитесь, нет никакого смысла гнать машину неизвестно куда, за какой-то сомнительной женщиной, которая от кого-то ушла непонятно почему. Ведь так можно потребовать, чтобы я впустил ее к себе в дом…

Н о с о в (перебивая, нетерпеливо). Можете помочь или нет?

П р о б к и н. Я понимаю, когда действительно нужно… (Поленьеву.) По-моему, я прав?

Н о с о в. С вами все ясно. Извините, что потревожил. Пока! (Хочет уйти.)

П о л е н ь е в. Эй, Толя! Погоди… Товарищ действительно, может, и не обязан… (Протягивает ключи.) Возьми мой мотоцикл.

Н о с о в. У тебя ж аккумулятор сел.

П о л е н ь е в. Сначала сел, потом встал…

Носов схватил ключи, выбежал.

(Кричит вслед.) Поаккуратней!

П р о б к и н. Откуда этот гонор, самоуверенность?.. Ему нужно — и все!

П о л е н ь е в. Они сейчас такие… А с приемником вашим, дорогой товарищ, совсем плохо… Должен вас огорчить: шкалу менять, транзисторы менять, схему перебирать… Придется весь день убить. Конечно, дороговато, но будет ловить все, что можно и что нельзя… Так как, оформлять?

П р о б к и н. Очень просто! Где у вас жалобная книга? (Схватил жалобную книгу.) Работнички! Нечего сказать… Один машину требует, другой занимается вымогательством… У меня новый приемник. Я его на прошлой неделе купил. И работает он прекрасно!

П о л е н ь е в. А зачем же принесли?

П р о б к и н. Не ваше дело! Ваша обязанность — осмотреть и найти дефект.

П о л е н ь е в. Я и нашел!

П р о б к и н. Где?

П о л е н ь е в. Не в приемнике…

П р о б к и н (взорвался). Ах так?! Хорошо! Вы мне за все ответите… (Достал ручку, пишет в книге.) Я этого не оставлю! Я вашу шарашкину контору разгоню! И Носову передайте, чтоб не смел мне показываться на глаза! (Ушел, хлопнув дверью.)

П о л е н ь е в (придвинул к себе жалобную книгу, прочитал вслух). «Здесь работают нахалы и жулики! И моей дочери им не видать как своих ушей! Старший бухгалтер В. П. Пробкин». (Присвистнул.) Вот это да! Познакомился, стало быть, Толя с тестем… Прощай, Наденька! Сам виноват! Впрочем, если она в отца, то, может, это и к лучшему.

Вошел Б у к и н.

Б у к и н. Еще раз здравствуйте!

П о л е н ь е в. Еще раз здравия желаем! Только, товарищ мичман, у нас обед.

Б у к и н. Приятного аппетита! Я вас не задержу: заберу — и порядок! Сколько с меня?

П о л е н ь е в. Потом подсчитаем.

Б у к и н. Не готов, что ли? Ведь обещали!

П о л е н ь е в (замялся). Почему не готов… Готов… Но как тебе сказать…

Б у к и н. Пятерка с меня, что ли?

П о л е н ь е в. При чем здесь пятерка? Не за деньги работаем.

Б у к и н. Десятку имеешь в виду? В общем, дядя, дам я вам двенадцать рублей за срочность — и до свидания!

П о л е н ь е в. Деньги я, конечно, взять могу, только он не работает…

Б у к и н. Э, товарищ, что-то вы мне голову дурите… (Решительно шагнул к магнитофону.) Забираю я свою машину…

П о л е н ь е в (вскочил). Не трожь! Убьет!.. Она под током!

Букин отскочил.

Что вы себе позволяете, товарищ морской офицер? Я же к вам в подводную лодку не лезу… И вы не в свою область не вторгайтесь…

Б у к и н. Магнитофон-то мой!

П о л е н ь е в. Ваш! А вы видели, что у него внутри? (Схватил отвертку, быстро разобрал магнитофон.) Полюбуйтесь!

Б у к и н (заглянул в коробку магнитофона). Ну?

П о л е н ь е в. Вот я и спрашиваю: может он работать в таком виде?

Б у к и н. Так ты его разобрал!

П о л е н ь е в. Собрать-то недолго… Разве в этом дело? (Стал нарочито медленно собирать магнитофон.) Так… Это мотор. Вот, это вроде трансформатор… Это… Как вы считаете, товарищ мичман, эта гайка откуда?..

Б у к и н (взорвался). Ну ладно! Мне эта комедия надоела! Даю тебе пять минут, и чтоб через пять минут моя машина стояла в собранном виде! А я в это время (взял жалобную книгу)… напишу тебе такое… что без слез читать невозможно будет!

П о л е н ь е в. Пиши-пиши… Писатель! Гоголь! (В сторону.) А что я страдаю? Что мне, больше всех надо? Собрать вам магнитофончик, гражданин? Сейчас сделаем! Сейчас получите большое морально-эстетическое удовольствие! (Решительно собирает магнитофон.) Минуту! Сейчас приедет «скорая помощь»… Сейчас наши доблестные медики будут бороться за жизнь человека! (Остановился.) Не могу! Стреляй меня, не могу! (Быстро разобрал магнитофон по винтикам.)

Б у к и н (подозрительно посмотрел на Поленьева). Товарищ, у вас с психикой все в порядке? Вы мне можете внятно объяснить, почему вы то свинчиваете, то развинчиваете мой магнитофон?

П о л е н ь е в. А потому, что из-за этого магнитофона, будь он трижды неладен, такое сейчас происходит, страшно сказать…

Б у к и н. Я и прошу: объясните, пожалуйста, по-человечески!

П о л е н ь е в. Объясню. Один человек… предупреждаю: не военный… вернулся домой… Даже не вернулся, а, правильнее сказать, уехал! Жена его… офицера, запуталась! Хотя его любит. И ушла!

Б у к и н. А магнитофон при чем?

П о л е н ь е в. Погоди! Ушла, стало быть, она… Вернее сказать, уехала! Насовсем! К нему…

Б у к и н. К кому?

П о л е н ь е в. Не волнуйся, к мужу! И вот теперь у них трагедия. Он ее любит, она без него жить не может… И от этого дела либо он ее убьет, либо она на себя руки наложит…

Б у к и н. Ну а магнитофон-то мой при чем?

П о л е н ь е в. А при том, что если всю эту историю на твой магнитофон записать, то никто не поверит!

Б у к и н (слегка ошалел). Стой, браток, чего-то я запутался. Кто куда ушел? Ничего не понимаю. Если трагедия и надо помочь, так скажи… Я, может, чем помогу. Я же человек!

П о л е н ь е в. Вот молодец! Можешь и помочь. Еще как… У тебя время свободное есть?

Б у к и н. По твоей милости.

П о л е н ь е в. Тогда пошли обедать. Я с утра из-за твоего магнитофона крошки во рту не держал… В шашлычной я тебе все попытаюсь популярно объяснить, чтобы нам обоим было интересно… Хорошо? Ты кушать-то хочешь?

Б у к и н. Хочу.

П о л е н ь е в. Вот! С этого все и началось… Оказывается, правильно говорить надо не «кушать хочу», а «есть хочу»… К примеру, как по этому вопросу выступает английская королева?.. Она встает (встает, как английская королева), хлопает (хлопает, топает, как английская королева) и говорит: «Несите мне кушать», что в переводе на английский обозначает «есть»! Ну пошли, остальное дорасскажу! (Берет под руку совершенно сбитого с толку Букина, выводит его из мастерской, а на дверях вешает табличку «Перерыв на обед»).

Прошел час. А может, и полтора. Во всяком случае, прошло ровно столько времени, сколько понадобилось Носову, чтобы съездить в Заречье и вернуться обратно.

Открылась дверь, вошел Н о с о в. Пиджак у него порван и выпачкан, на лице ссадины.

Телефонный звонок.

Н о с о в (снял трубку). Алло!.. Да, Надя, это я… Что же ты не звонишь?.. Я жду, жду… Да, меня больше часа не было… Тут, понимаешь, дело такое случилось… Ты послушай, это очень серьезно… А чего ты разозлилась?.. Какой отец?.. Надя, он что-то путает. Я с твоим отцом не встречался… Приемник?.. Ах, это был он?.. Вот дурацкая история… Ну откуда же я знал? Я торопился, объясняю тебе: дело очень важное… Ну извинись за меня!.. Скажи, что я парень ничего… Хорошо! Хорошо!.. Могу и сам извиниться… Но он тоже был не прав… Ну виноват. Ты только не злись… Все будет хорошо, мы подружимся… Да подожди, Надя… Трубку бросила… (Положил трубку.) Для полного счастья только этого не хватает!

Вошел П о л е н ь е в. Сердито посмотрел на Носова, молча прошел к своему рабочему месту, стал ковыряться в каком-то радиоприемнике.

Обедать ходил?

П о л е н ь е в. Пообедаешь тут с вами…

Н о с о в. А что случилось?

П о л е н ь е в (взорвался). Все! Я следствие закончил! Ухожу в отставку! Когда этот моряк-одиночка придет, сам с ним будешь разговаривать! А у меня для него уже фантазии не хватает… Я ему такого понарассказал, что сам заплакал…

Н о с о в. Проболтался?!

П о л е н ь е в. За кого ты меня принимаешь?.. Я его психически обработал… Сначала — про английскую королеву… Потом — про любовь вообще… Потом наглядным примером добил. У нас на пруду селезень с уточкой поселились. Жили душа в душу! И вот — представляешь? — какой-то подлец уточку подстрелил. Так селезень-муж выплыл на середину пруда, крылышки вот так сложил, головку склонил и вторую неделю переживает, ничего не ест… Такая леденящая душу история…

Н о с о в. А моряк что?

П о л е н ь е в. В зоомагазин побежал. Селезню за кормом… Растрогался. Доверчивый парень оказался… Когда там перерыв, спросил и побежал.

Н о с о в. А он?

П о л е н ь е в. Кто?

Н о с о в. Селезень.

П о л е н ь е в. Чего — селезень?

Н о с о в. Действительно сидит две недели совсем голодный?

П о л е н ь е в. Это я голодный, а не селезень. Мультфильм я ему рассказал, «Хромая уточка» называется. Пока рассказывал — шашлыки кончились. А люля-кебаб мне не прожевать!

Телефонный звонок.

Н о с о в (снял трубку). Алло!.. Да, я Носов… Вера Михайловна? Ну что? Вы собрались?.. Молодец!.. Тогда подъезжайте к нашей мастерской, а я что-нибудь придумаю… (Положил трубку.) Григорьич, одолжи пятьдесят рублей.

П о л е н ь е в. У меня нет. А зачем?

Н о с о в. Эту женщину мне надо в Туапсе отправить… Первым же рейсом!

П о л е н ь е в. Для чего?

Н о с о в. За Васенькой… Сейчас все дело в Васе.

П о л е н ь е в. Это еще что за личность?!

Н о с о в. Ребенок их… Букина и Тани. Мальчишка — первый класс. Я фотографии видел… (Сердито.) Ну чего тут непонятного?! Приехал я в Заречье к Вере Михайловне… Тетка ее. Рассказал — мол, так и так… Она глаза вытаращила… Что делать — не знает… Таня звонила ей, сказала, что не придет. Посоветовались мы, обсудили все и решили, надо с Юга сынишку их привезти… Васю. Единственное, что их удержит вместе, — это Вася. Он для них — все! Вера Михайловна слетать-то согласилась, но она пенсионерка. Сам понимаешь, лишних денег нет… Короче, я ей обещал одолжить.

П о л е н ь е в (усмехнулся). Чего там пятьдесят рублей? И моряку с женой — по путевке! Пусть всей семьей за твой счет на Юге мирятся…

Н о с о в. Я тебе серьезно, а ты… Можешь — дай!

П о л е н ь е в. Откуда у меня? Вон рубль двадцать старуха дала на шашлык, а они кончились… Скажешь тоже… Пятьдесят рублей… В будний день…

Н о с о в. Где же достать? В кассе у нас не будет? Сколько там?

П о л е н ь е в. И пятерки не собрали… При такой-то работе…

Открылась дверь, в мастерской вновь появился П р о б к и н. Остановился в дверях, выжидающе смотрит на Носова.

(Носову, тихо.) Толик, это…

Н о с о в (Поленьеву). Знаю уже. (Шагнул навстречу Пробкину.) Здравствуйте, Виктор Павлович! Извините, так все нескладно получилось.

П р о б к и н. Да уж!

П о л е н ь е в. Чего меж своими не бывает!

Н о с о в (Пробкину). Знакомьтесь, это мой старший товарищ, Валентин Григорьевич.

П р о б к и н. С вашим старшим товарищем я тоже близко познакомился.

П о л е н ь е в (желая забыть прошлое). Ну как ваш «Спутник»? Отличный приемник, чувствительный… Главное — по мастерским не таскайте, он у вас всю жизнь работать будет.

П р о б к и н (не удостоил его ответом). Хорошо, Анатолий, забудем это недоразумение… Сейчас мы садимся в мою машину, заезжаем к вам, вы переодеваетесь… А то у вас видик… Потом берем Надюшку, мою жену — и в ресторан!.. (Повернулся к Поленьеву.) Надеюсь, старший товарищ вас отпустит?

П о л е н ь е в. О чем разговор? Помолвка, да?

П р о б к и н (игнорируя Поленьева, Носову). Вот и славно! Григорий Павлович, мой брат, кандидат наук, приехал из Ленинграда с женой…

Н о с о в. Спасибо, конечно, большое… А попозже нельзя?.. Или завтра?..

П о л е н ь е в. Чего откладывать, Толик? Сейчас сядем в машину, переоденемся…

Н о с о в. Сейчас не могу. Мне деньги срочно надо достать…

П р о б к и н. Не волнуйтесь!.. Пока я жив — слава богу, и семью обеспечу и вам с Надюшкой помогу чем могу…

Н о с о в. Да?.. Тогда, пожалуйста, одолжите мне пятьдесят рублей.

П р о б к и н. Не понимаю… Я объяснил: в ресторан приглашаю я.

Н о с о в. Мне на другое. Я обещал их одной женщине… Понимаете…

П р о б к и н (перебил его). Не понимаю! И, по-моему, это не очень тактично — брать у меня деньги, чтоб отдать их какой-то женщине…

Н о с о в. Конечно, выглядит странно. Но если бы я вам все объяснил, вы бы наверняка поняли…

П р о б к и н. Ничего я не хочу понимать. Собирайтесь!

Н о с о в. Виктор Павлович, я не на баловство прошу! И я отдам! В первую же получку верну все до копейки!

П р о б к и н. Анатолий, это не разговор! Мы можем стать близкими людьми, а близкие люди не считаются… Уж поверьте, я человек широкий. Могу дать и безвозмездно. Но тут вопрос принципиальный! Кому, на что я должен давать?

Н о с о в. Хорошему человеку! На хорошее, доброе дело. Надо привезти ребенка. От этого зависит счастье двух людей…

П р о б к и н (перебил). Минуточку! Давайте разберемся: что значит — хороший человек? Для вас он может быть хорошим, а для меня — совсем не обязательно! Не спорю, он может стать хорошим и для меня, и тогда я готов ему дать сто, двести, даже двести пятьдесят! Я покупаю каждый тираж по десять билетов «Спортлото»! Но я знаю, что мои деньги идут на развитие спорта, на строительство стадионов, на тартановые дорожки…

Н о с о в (потерял терпение). Виктор Павлович, давайте считать, что этого разговора у нас не было.

П р о б к и н. Зачем же так? Я повторяю: мне не жалко! Я хочу знать конкретно: кому?

Н о с о в (посмотрел в окно). Этой пожилой женщине!

П р о б к и н (тоже взглянул в окно). Несерьезно! Пожилых женщин много… Продолжительность жизни увеличивается, но…

Н о с о в. Мне! Лично мне вы можете одолжить пятьдесят рублей?

П р о б к и н. Если уж быть до конца последовательным, то и вы лично пока для меня никто. Пока! Если у вас с Надей все оформится, то у нас возникнут определенные взаимоотношения. А если нет… Не обижайтесь, моя Надюшка многим нравится… Спрашивается, зачем же мне ставить себя в дурацкое положение априори?

П о л е н ь е в (тоже потерял терпение). Да не унижайся, Толик! (Достал бумажник.) Хотел я по твоему совету старухе французские духи поднести, ну да что там… Придется ей опять «Лесной сказкой» душиться… (Протянул деньги.)

Н о с о в. Спасибо, Григорьич! Ты меня знаешь, я человек точный! (Схватил деньги, опрометью выбежал из мастерской.)

П р о б к и н. Вот вы, товарищ, и старше и опытней, а потакаете, мягко говоря, бессмысленным поступкам…

П о л е н ь е в (мрачно). Это, конечно, не мое дело, товарищ Пробкин, но если б я женился на вашей дочери, я бы вам пятьдесят рублей дал, только чтоб вас не видеть!

Вбежал Н о с о в.

Н о с о в (Поленьеву). Григорьич, одолжи еще пятерку! Я с таксистом договорился, он ее на аэродром отвезет.

П о л е н ь е в. За пятерку? Вот рвач! Пошли ты его… Возьми мотоцикл!

Н о с о в. Нет мотоцикла.

П о л е н ь е в. С леваком договорись… Он за три рубля… (Спохватился.) Что значит — нет мотоцикла? Как это нет?

Н о с о в (замялся). Формально он есть… Ты только не волнуйся… Я в поворот вошел… на сто десять… А тут справа — самосвал! Я — влево… в кювет… Но формально он есть!

П о л е н ь е в. Ты что натворил? Что ты натворил, я тебя спрашиваю?

Н о с о в. Так и знал, что ты раскричишься… Соберут его! И номер и все остальное… Ремонт — за счет самосвала, я договорюсь! Ну дай пять рублей — таксист ждет!

Поленьев обреченно махнул рукой, протянул пятерку. Н о с о в выбежал.

П р о б к и н (усмехнулся). Ну вот… Как в воду глядел… Так кто был прав, я вас спрашиваю? Кому нужен этот псевдогуманизм?

П о л е н ь е в (двинулся на него). Слушайте, Пробкин! Я сейчас в таком моральном потрясении, что любая судебная экспертиза меня оправдает!

Вбежал Н о с о в.

Н о с о в. Фу! Полдела сделано! Теперь осталось самое главное — продержать мичмана и найти во что бы то ни стало Таню.

П р о б к и н. Так! Я чувствую, мне больше здесь делать нечего. Я пришел сюда с открытым сердцем… Исключительно по настоянию дочери… Здесь явно пренебрегают моим приглашением. И, очевидно, моим домом. Я чувствовал, что ничего хорошего из этого знакомства не получится… К счастью, я не ошибся! Советую вам, товарищ Носов, забыть нашу фамилию! (Круто повернулся, вышел, хлопнув дверью.)

Н о с о в (задумался). Слушай, Григорьич, а может быть, я и вправду дурак?..

П о л е н ь е в. Ну не без этого, конечно…

Н о с о в. Может, надо было поехать с ним в ресторан, плюнуть на все, сидеть, веселиться?..

П о л е н ь е в. Да, ел бы сейчас шницель по-министерски… или киевскую…

Н о с о в. А что, действительно… К чему все? Что мне за это, платят? Какой в этом «высший смысл»? Прав, выходит, Надин отец?

П о л е н ь е в. Кто прав? Он прав? Да такой человек не может быть прав! Если б он был прав, то на земле и жить не стоило бы! Хотя, если научно говорить, к нему вроде не придерешься… работает, на машине ездит, вреда никому не делает, глупостей не позволяет, семью содержит, брат — кандидат… Живет в свое удовольствие, другими не интересуется и имеет на это право… Я иногда, честно скажу, и сам так хочу… Только не могу! Поживу спокойно пару дней, а потом меня такая тоска возьмет, что я обязательно номер выкину: либо торт «с выносом» закажу, либо свою старуху на «чертовом колесе» до потери сознания закатаю… И что самое интересное — в такие моменты мне их, которые «правильно» живут, даже жалко становится… Так что ты, Толик, по сравнению с Пробкиным, может, и глупей, но счастливей! И он тебе по ночам завидует! Оттого днем и злится…

Н о с о в. Как думаешь, Надя это понимает?

П о л е н ь е в. Чего не знаю, того не знаю… Но если не понимает, я за ваше счастливое будущее не ручаюсь! (Пододвинул к себе какой-то приемник, стал проверять диапазоны.) Ладно! Давай делом заниматься… Ты эту «Спидолу» смотрел?

Н о с о в. Там переключатель сменить надо. (Пододвинул к себе какой-то проигрыватель, тоже принялся за работу.)

Некоторое время оба молча занимаются каждый своим делом; помещение заполнилось беспорядочными шумами эфира: треском, обрывками музыки, голосами.

П о л е н ь е в (пощелкав переключателем). Вот тут слева пробуксовывает… Надо тросик посмотреть… (Усилил звук.) Слышишь?.. Кручу, а волна не уходит…

Из радиоприемника донеслась музыка, а затем взволнованный женский голос: «Хосе! Я ухожу!» Мужской взволнованный голос ответил: «Я прощу тебя, образумься! Все прошлое забыто! Кармен! Моя Кармен! Дай мне спасти тебя и самому спастись с тобой!» Зазвучала музыка Визе из оперы «Кармен». Поленьев щелкнул переключателем.

Н о с о в. Подожди! Оставь! Что-то голос очень уж знакомый…

П о л е н ь е в. Чей? (Щелкнул переключателем.)

Снова зазвучала музыка Бизе, и на ее фоне взволнованный женский голос произнес: «Я ухожу! Но перед тем, как уйти, скажу тебе всю правду: я тебя больше не люблю, а ты меня еще любишь и поэтому можешь убить меня… Ты требуешь от меня невозможного. Я бы могла опять солгать тебе, но мне не хочется это делать. Между нами все кончено!» Мужской голос продолжал: «Так ты любишь Лукаса?» «Да, я его любила, — произнес женский голос, — как и тебя… Быть может, меньше, чем тебя. Теперь я никого больше не люблю и ненавижу себя за то, что любила тебя!.. Еще любить тебя я не могу! Жить с тобой я не хочу!..» Пронзительно возникла торжественная тема тореадора, но это уже не интересовало Носова и Поленьева. Изумленно они смотрели друг на друга.

Это… Это… Как же понять? Его жена?

Н о с о в (без всяких эмоций). «Кармен» это, Григорьич! Литературу читать надо…

А по радиоприемнику на фоне нарастающей музыки Бизе мужской голос продолжал: «Я ударил ее два раза. После второго удара она упала не крикнув. Я целый час просидел над этим трупом, уничтоженный. Потом я вспомнил, как Кармен мне говорила не раз, что хотела бы быть похороненной в лесу. Я вырыл ей могилу ножом и опустил ее туда. Затем сел на коня, поскакал в Кордову и у первой же кордегардии назвал себя…» Музыка достигла апогея и стихла. Голос диктора произнес: «Вы слушали радиопьесу по новелле Проспера Мериме «Кармен». Роли исполняли: Кармен — артистка Татьяна Букина, Хозе — заслуженный артист республики Николай Медников. Дорогие друзья! Напишите нам, понравилась ли вам наша передача. Наш адрес…»

П о л е н ь е в (выключил приемник). Ну что? Понравилась тебе эта радиопьеса?

Носов молчит. Открывается дверь, входит Б у к и н с пакетом в руках.

Б у к и н. Еще и еще раз здравствуйте!

Носов и Поленьев молчат.

(Поленьеву.) Я купил!

П о л е н ь е в. Чего?

Б у к и н. Корм для селезня!

П о л е н ь е в. Молодец.

Н о с о в (взял магнитофон, протянул его Букину). Получите!

Б у к и н. Наконец-то! Работает хорошо?

П о л е н ь е в. В лучшем виде…

Б у к и н. Сколько с меня?

П о л е н ь е в (мрачно). Нисколько! С нас еще причитается… Только заберите его от греха подальше, купите лучше проигрыватель…

Б у к и н. Нет, я заплачу как положено…

Н о с о в. Ничего не надо! Жене привет передайте… Она у вас актриса?

Б у к и н. Да. А что?

Н о с о в. Ничего. Хорошая актриса. Только пусть дома меньше репетирует…

Б у к и н. При чем тут моя жена?

Н о с о в. К слову пришлось! Она где сейчас?

Б у к и н. Дома!

Н о с о в (почти закричал). Ну и идите к ней! Что вы тут время теряете?!

Б у к и н. А с этим… с селезнем, что?

П о л е н ь е в (в его голосе угроза). Мичман! Ты меня сейчас селезнем не травмируй! По вопросу селезня звони завтра утром!

Б у к и н (растерянно пятится к выходу). Нет, ребята, честно… вы какие-то странные… чокнутые какие-то… Я чего-то вас не понимаю… (Уходит.)

П о л е н ь е в (задумчиво). Так. Подведем итог. Подсчитаем, что у нас в плюсе, что в минусе… План — в минусе, мотоцикл — в глубоком минусе, абсолютно я голодный…

Телефонный звонок.

Н о с о в (взял трубку). Алло!.. Я, Надя… Подожди… Нет, ты послушай… Зачем ты так? Я ведь… При чем здесь?.. Надя, ты… (Положил трубку, пододвинул к себе приемник, безучастно стал крутить ручки.)

П о л е н ь е в. Надя тоже в минусе. В жалобной книге — две записи. Выходит, в плюсе у нас только одна Кармен и ее тетя, которая в настоящий момент подлетает к Туапсе на мои деньги. (Достает из кармана рубль.) Вот тебе еще рубль, пошли ей приветственную телеграмму, чтоб отдыхала с ребенком и радовалась… (Заорал.) Ты не отвлекайся, ты слушай! Я тебе так скажу: меня больше ни в какие аферы не путай! Из-за таких, как ты, я мучиться отказываюсь! Я с тобой теперь даже в столовую не пойду, потому что это опасно для жизни.

Н о с о в. Погоди, Григорьич, тихо… Тут что-то серьезное, а ты гудишь…

П о л е н ь е в. Ну и черт с тобой! Сиди здесь хоть до ночи! А я после такого трудового дня имею право на отдых! (Снял халат.)

Н о с о в. Слышишь?

П о л е н ь е в. Ничего не слышу!

Н о с о в. Это — SOS! (Медленно переводит с английского.) «Новозеландский сейнер «Дева Амалия» потерпел… крушение… в… районе Малых… Антильских… островов…».

П о л е н ь е в (орет). Ну а какое тебе, Носову, до этого дело?!.

Н о с о в (продолжает перевод). «…координаты…». (Поленьеву.) Григорьич, у нас где-то карта была… Посмотри в моем столе.

П о л е н ь е в. Да пошел ты…

Н о с о в (вскочил, неожиданно закричал). Дай карту, тебе говорят!

Поленьев вздрогнул, испуганно бросился к столу, достал карту, протянул ее Носову.

(Развернул карту.) Так… Вот они, Антильские острова… Вот Большие… Вот Малые… А ты знаешь, Григорьич, это, в общем, не так уж далеко…

Оба склоняются над картой.

З а н а в е с.