Спорим, не отвертишься? (СИ)

Глава 7 Звонок, который все меняет

Мы лежим в тишине, переплетенные, мокрые от пота, тяжело дышащие. Я уткнулась носом ему в шею, он гладит меня по спине.

— Ты как? — тихо спрашивает он.

— Жива, — выдыхаю я. — Кажется.

Он смеется, и вибрация отдается во мне.

— Это было… — начинает он.

— Не говори ничего, — перебиваю я. — Просто полежи так.

— Хорошо.

Мы молчим. За окном медленно светлеет небо — скоро рассвет. Я смотрю на этот рассвет из его спальни, лежа в его руках, и понимаю, что обратной дороги нет.

— Саша, — говорю я тихо.

— Ммм?

— Я нарушила контракт.

— Я тоже.

— Что мы будем делать?

Он поворачивается ко мне, смотрит в глаза.

— А что мы хотим делать?

— Я не знаю.

— Я знаю, — он целует меня в лоб. — Я хочу быть с тобой. Не понарошку, не по контракту. Просто так.

— А наследство?

— Плевать.

— А пари?

— Тем более.

— А твои друзья, семья, весь этот мир, в котором ты живешь?

— Алиса, — он берет мое лицо в ладони. — Послушай меня. Я прожил тридцать лет, и за эти тридцать лет не встречал никого, ради кого мне хотелось бы послать всё к черту. А теперь встретил. И я не собираюсь тебя отпускать.

— Но…

— Никаких «но», — перебивает он. — Просто поверь мне.

Я смотрю на него. На его глаза, в которых сейчас столько искренности, что мне больно. И понимаю, что верю. Глупо, безрассудно, отчаянно — но верю.

— Хорошо, — шепчу я.

— Что «хорошо»?

— Хорошо, я попробую.

Он улыбается той самой улыбкой, от которой у меня подкашиваются колени.

— Это всё, что я прошу, — говорит он. — А теперь спи.

— Не хочу спать, — я провожу рукой по его груди, вниз, еще ниже. — Я хочу тебя.

— Алиса…

— Ты обещал не отпускать, — шепчу я. — Докажи.

Он смеется и притягивает меня к себе.

— Будь по-твоему.

Я просыпаюсь от того, что солнце светит прямо в лицо. Щурюсь, переворачиваюсь и утыкаюсь носом в чью-то теплую грудь.

— Доброе утро, — раздается голос надо мной.

Я поднимаю голову. Александр смотрит на меня, и в его глазах столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

— Доброе, — шепчу я.

— Выспалась?

— А который час?

— Одиннадцать.

— Офигеть, — я сажусь в кровати, прижимая к себе одеяло. — Я столько не спала сто лет.

— Расслабься, — он тянет меня обратно. — Никуда не надо. Сегодня только мы.

Я ложусь обратно, прижимаюсь к нему.

— Саша, — говорю я тихо. — А что теперь? С контрактом, с пари, со всем?

— Я порву контракт, — спокойно отвечает он.

— Что? — я вскидываюсь. — Ты с ума сошел? Там же деньги, наследство…

— Плевать, — он смотрит мне в глаза. — Я серьезно, Алиса. Мне не нужны деньги, которые я получу ценой тебя.

— Но ты же говорил, что это важно…

— Это было важно до тебя. А теперь есть ты. И всё остальное — ерунда.

Я смотрю на него и понимаю, что сейчас разрыдаюсь. Потому что никто и никогда не говорил мне таких слов. Потому что я не привыкла, чтобы меня выбирали. Потому что это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Саша…

— Тсс, — он прикладывает палец к моим губам. — Не надо слов. Просто будь со мной.

Я киваю и прячу лицо у него на груди. Он гладит меня по голове, и я чувствую себя в безопасности. Впервые за очень долгое время.

— Я люблю тебя, — шепчу я так тихо, что он вряд ли слышит.

Но он слышит.

— Я знаю, — отвечает он. — Я тоже.

Мы лежим, обнявшись, и я почти засыпаю снова, когда его телефон на тумбочке начинает вибрировать.

— Не бери, — мычу я.

— Не возьму, — он тянется, чтобы сбросить, но видит экран и замирает. — Черт.

— Что? — я открываю глаза.

— Это Руслан. Пятнадцать пропущенных.

— И что?

— Что-то случилось, — он садится в кровати. — Прости, мне надо ответить.

Он берет трубку, слушает, и я вижу, как меняется его лицо. Становится жестче, холоднее.

— Понял, — говорит он. — Скоро буду.

Он отключается и поворачивается ко мне.

— Алиса, мне нужно ехать.

— Что случилось?

— Руслан говорит, Вероника что-то раскопала. Про нас. Про контракт. И собирается выложить это сегодня на вечеринке у какого-то важного человека.

У меня внутри всё холодеет.

— Она знает? Про нашу сделку?

— Похоже, что да. И если она это сделает, всё рухнет. Мое наследство, твоя репутация, всё.

Я смотрю на него. На мужчину, которому открылась прошлой ночью. На человека, которого успела полюбить за эти безумные дни.

— Езжай, — говорю я твердо. — Разберись.

— А ты?

— Я буду здесь. Ждать.

Он смотрит на меня долго. Потом целует — крепко, отчаянно.

— Я вернусь, — шепчет он. — Обещаю.

— Я знаю.

Он уходит, а я остаюсь в его огромной кровати, глядя на потолок, и понимаю: наша сказка только начинается.

Или заканчивается, так и не начавшись.

Я лежу в его постели, вдыхая запах его подушки, и пытаюсь успокоиться. Получается плохо.

Телефон вибрирует. Сообщение от мамы: «Доченька, как ты? Давно не звонила. Скучаю».

У меня сжимается сердце. Мама не знает ничего. Ни про контракт, ни про Сашу, ни про то, что я сейчас лежу в квартире миллионера в трусах и жду, когда решится моя судьба.

Я: Всё хорошо, мам. Работаю много. Позвоню вечером. Целую.

Я откладываю телефон и смотрю в окно. Солнце уже высоко, город шумит внизу, а я здесь — чужая в чужой квартире, влюбленная в чужого мужчину.

Но он уже не чужой. Он — мой. И я сделаю всё, чтобы у нас было будущее.

Даже если для этого придется разрушить всё, что было до.