Старс 7 United

Глава 5 Ангел

Дом — это место, в которое ты хочешь возвращаться с радостью. Должен возвращаться с радостью — иначе это просто место для ночевки. Временное убежище, где не так уж и приятно находиться. Но ты все равно туда идешь. Вылезаешь из холодного чрева метрополитена, ползешь по эскалатору, перебираешься в душное фойе, заполненное другими разочарованными людьми.

Стоит только толкнуть железную ручку неправдоподобно тяжелой стеклянной двери, и на секунду можно поверить, что вот ты и вырвался из чистилища, а впереди ждет что-то более светлое и радостное, но мир встречает тебя слякотью, стеной дождя и ветром, пронизывающим до самых костей.

«Быстро домой. Нам надо серьезно поговорить», — короткий приказ, мигающий желтым холодным неоном, словно вывеска. Никаких смайликов, никакой надежды, что это все глупая шутка.

Кто, скажите мне, захочет домой, да побыстрее после такого сообщения? Вот только ноги сами тащат вперед. И движет ими самая банальная из всех в мире причин — идти-то больше некуда.

Многие привыкли говорить о Питере как о Дождливом Городе. И только сами питерцы знают, что на самом деле это — Ветреный Город. И ветер, пожалуй, самый удивительный и непредсказуемый персонаж города. Даже в разгар лета он может вдруг стать необычайно холодным, практически ледяным. Одного дуновения окажется достаточно, чтобы капли теплого дождичка превратились в пули-патроны, беспощадно бьющие по непокрытым головам бедных жителей, вышедших насладиться погожим деньком.

Вы спросите, как вообще можно любить этот город? Но мы просто не можем по-другому.

Мазохизм? Очень может быть, если вкладывать в это слово не банальное значение из словаря, а чуть раздвинуть границы и сформулировать более глубоко. Я бы вот дал определение — душевная боль. Та генетическая особенность, с которой, как по мне, рождается каждый Петербуржец. Будто младенцы появляясь на свет, начинают плакать, как им и положено, но потом осознают, где именно родились, тяжело вздыхают и засыпают.

Поэтому и нет ничего удивительного в том, что мы способны найти красоту везде, даже там, где боль, уныние и дискомфорт.

— Где ты ходишь? Обещал же отцу помочь с машиной!

Даже если так медленно плестись домой, что продрогнешь до самых костей и перестанешь чувствовать собственные ноги в промокших ботинках, этот момент все равно настанет. Момент, когда непослушные пальцы вынут из кармана тяжелые ключи, вставят один из них, хоть и не с первого раза, в замочную скважину, и дверь откроется. Город отпустит тебя, зная, что скоро ты вернешься. Потому что за порогом притворно теплого дома тебя ждет настоящий холод. А не тот, бодрящий, что был снаружи.

— Это что еще такое? Отец, ты посмотри! Он себе нос проколол! А что дальше будет? Татуировки?

Кстати, хорошая идея. Но вряд ли стоило улыбаться. Интересно, нотациями в этот раз все ограничится или будут какие-то санкции? Так-то осталось только деньги на проезд забрать.

— Я замерз, пойду в душ, — ловкий способ закончить это никому ненужное общение.

— Еще не хватало, чтобы ты заболел, — слова из какой-то другой реальности. Машинальная реакция персонажа класса «мама». Ты не веришь в искренность ее слов, ты просто научился манипулировать этими состояниями. Иногда задумываешься, а с чего все началось-то? Когда мир перестал быть ванильно-сладким, когда детство обнулилось? Пытаешься и не находишь ответа. Или боишься осознать, что так всегда и было.

Ванная — это место спасения. Единственный островок, куда не могут зайти. Могут стучать, могут даже выключить свет, но тебя это давно не волнует. Ты выучил здесь каждый сантиметр, каждый уголок. Сидя под горячими струями воды, закрыв глаза, ты слушаешь собственные мысли и находишь среди них мелодию, которая еще долго не даст тебе заснуть. Вот бы записать ее, вот бы найти силы, чтобы вдохнуть в нее жизнь.

Тебе тяжело принять факт, который прост как давно засохший бутер с сыром: если бы попробовал — все бы получилось. Так говорят друзья, так говорит она, но ты не привык их слушать, потому что каждый день ты слышишь совсем другие слова:

— Что ты там засел? Вода вообще-то не бесплатная!

Очень вдохновляюще.

Ты вылезаешь, потому что даже тьма ванной не способна спрятать тебя. Свет включается, как только за дверью различают шелест занавески и шлепанье ног по полу. Ты смотришь в отражение и больше не видишь ни грусти, ни сожаления в серых глазах. Там, как будто, уже вообще ничего нет. Хотя нет — что-то все-таки осталось. Это «ожидание» — такая сложносочиненная штука, которую в двух словах и не объяснишь. Когда сердце устало буднично биться и хочет взорваться, но для этого — для этого ему нужен импульс. А откуда ему взяться?

— Ужинать иди! Хотя, за что тебя кормить-то.

Я должен еще и заслужить еду? Может, стоит оплатить воздух? Да почему во мне нет сил, чтобы послать все и просто уйти? Снова нет ответа. Подчинение — это то, что вбивается в нас с детства, пополам с каким-то меланхоличным упорством. Это даже не вера, это стойкое убеждение, что если сейчас потерпеть, то в будущем все будет хорошо.

«Сегодня будешь?»

Спасительный маячок от братана. Ему живется чуть проще, тут и говорить нечего. Родители не контролируют его жизнь, даже помогают. Интересно, он это как-то заслужил?

— Опять с бездельниками своими переписываешься? Если так много свободного времени, нашел бы лучше работу.

Проще не слушать, не отвечать. Игнорировать и как можно активнее дожевывать свою холодную котлету с унылым пюре. Если ради этой еды еще нужно как-то «выслуживаться», то я точно пас.

— Спасибо.

— На здоровье, — опять включается эта вшитая реакция, идущая вразрез со всеми остальными словами и действиями.

Комната. Скучная, с минимумом вещей, как из телевизионной хроники «сквоттинга». Но хотя бы она есть. Тяжело сделать свое пространство таким, как ты хочешь, если ты на это еще «не заработал».

«Сегодня будешь?»

Очень хочется коротко ответить: «Да!:)». Но ты не можешь. Потому что, по правде говоря, действительно не можешь. Одного взгляда на комнату достаточно, чтобы понять — ни о какой ВиртКапсуле даже разговора не идет. Быстро проверить счет — последние деньги спущены на пирсинг, если сейчас свалить в клубешник, завтра придется остаться без обеда. А может, и послезавтра.

Стоит оно того?

Отчасти — да. Несколько часов свободы от своей никчемной жизни, возможность хоть немного провести время так, как действительно хочешь. Отключить голову и нырнуть в Виртуальный мир, в котором ты не ждешь, «когда что-то». В мир, где ты можешь побеждать, добиваться, что-то решать и, главное, можешь веселиться.

«Сегодня не смогу, надо курсач добить».

Вранье. Наглое вранье, лишенное смысла. Почему просто не попросить помощи у друга? Потому что он тебе реально поможет? А ты хочешь доказать глухим и слепым родителям, что сможешь всего добиться сам? А ты вообще знаешь, чего ты хочешь-то?

Конечно, другу такой ответ не нравится. Он не понимает причин, уговаривает, хочет, чтобы ты передумал. Есть еще час.

«Если хочешь, можем вместе в клуб пойти. Ну ты чего?»

Действительно, чего ты?

«Алиса будет короче. Если это тебя не убедит, то я хз».

Черт. Вот то, что нельзя просто так вбрасывать. Друг знает, что это точно возымеет действие. Ну не стал бы он такое выдумывать. Значит, это реальность, и о на действительно согласилась. Странно, у нее же постоянно репетиции и все прочее. Вроде бы и сегодня она должна выступать.

«Короче, Миш. Ты будешь или нет?»

«Только если с тобой в клубе. Прост у меня, ну это…»

«Все, не продолжай. Встретимся в Обойме. Через час сможешь?»

«Через полчаса».

«А курсач?»

«Утром добью».

«Услышал».

— Ты куда это намылился?

Зачем эти бессмысленные вопросы? Ты не отвечаешь. Переоделся, замотался шарфом и скорее обратно. На улицу, к холодному ветру. Он-то знал, что ты вернешься, а потому не стихал, встретил тебя хлесткими ударами в лицо. Это почти похоже на свободу: ледяные капли бьются о разгоряченные щеки, шум вечернего города заглушает крики за спиной. Ты летишь, забивая на все. Летишь и не хочешь останавливаться. Ветер будто слышит оглушительный грохот твоего сердца и меняет направление. Теперь он толкает тебя вперед, на подвиги. Не оборачивайся — лети.

— Она точно будет? — это все, что тебя волнует. Друг улыбается, обнимает. Он знает и понимает, потому что он друг, а не какой-то там знакомый.

— Я тебе когда-нибудь врал?

Не было такого. Вы оплачиваете ночной тариф. Точнее он оплачивает. Залезаете в ВиртКапсулы (там всегда какой-то странный запах, но лучше не задумываться, во что обычно играют посетители). Всего пара секунд загрузки, привычный шум охлаждающей системы за спиной и мелькающий экран визуальной настройки — мира больше нет, есть только выдуманный, но он для тебя куда более реален. Особенно в такие моменты.

Здесь нет родителей, нет хвостов по учебе, нет преподов, одногруппников и других людей, отравляющих жизнь. Есть только геймплей. Довольно сложный, поэтому конкретно в эту Виртуалку играет не так уж много людей. Говорят, для нее нужно обладать музыкальным слухом и отличной координацией движений. Это единственное место в мире, где по какой-то немыслимой причине я стал очень хорош.

— Миха, ты лучший! — так кричал мой друг, когда мы проходили очередной данж мифической сложности.

Я делал это легко, перебирая одну комбинацию за другой в необходимом ритме. Иначе цепочка заклинаний прервалась, и мы бы проиграли. Это такая ритм-игра, совмещенная с боевой РПГ. У каждого персонажа — свой уникальный набор навыков, активируемый либо игрой на музыкальном инструменте, либо песней. Вместо привычных групп персонажей — игровые группы из пяти человек. Стандартные вокалист, гитарист, барабанщик, басист, а пятым обычно был инструменталист. В каждой пачке какой-то особенный — у кого-то вторая гитара, у кого-то флейта, а могла быть и скрипка. Я слышал про одну крутую группу, играющую с аккордеоном! В общем, в этом плане Виртуалка была очень гибкой.

Я на гитаре, мой друг — зажигательный ритмичный бас, а Алиса, которая решила поиграть с нами сегодня…

Вокал.

Ее голос, ее песни — я мог слушать их часами, днями, черт, да наверное целую жизнь мог бы так провести! И тихонько подыгрывать на гитаре. Такой легкий рок-н-рольный ритм, который почти попса, но только если не умеешь правильно слушать. Прислушаешься и понимаешь — нифига это не попса! Настоящий суровый панк-рок, только доведенный до академического содержания, что само по себе нелепо, но звучит — закачаешься.

— А вы надолго сегодня? — Алиса спросила после очередного зачищенного мифика.

— Да на ночь, наверное, а что? — Друг легко мог с ней общаться. Я же был способен только мямлить.

— Наш концерт перенесли, надо будет сваливать скоро. Думала отменили вообще, а щас пишут, что будет. Надоели эти качели. Вы, кстати, не хотите сходить? Это в Сердце на Лиговском.

— Мы будем, — у меня даже не спрашивает! Только подмигнул и еще смайлик хитрый в личку прислал!

— Ого! Супер! Я тогда отключаюсь, поеду туда, заодно вам проходки выбью. Богдан и Миша на Алису, — рассмеялась девушка и отключилась.

— Погнали, — Богдан вытащил меня из капсулы, хоть я и сопротивлялся. Как мог.

— Может мне в душ сначала…

— Не мямли.

И вот мы уже у входа. Время позднее, почти двенадцать, какие концерты вообще в такое время начинаются? А, ясно, это же молодые группы. Им тут позволяют выступать чуть ли не до рассвета, а билеты стоят всего пару сотен. Очереди нет, только гопота какая-то трется, но на нас с Богданом они не особо реагируют — да мы от них чисто внешне и не отличаемся почти. Заходим по спискам — внутри приятное волнение пополам с тревогой.

Нет, Алису я раньше уже видел. Много раз. И на концертах ее был и даже разговаривал. Ну так, парой фраз перебросился. Но сегодня другое дело. Как будто это не случайная встреча, а практически… свидание?

— Это Мишка Шутеев, — кто-то назвал мое имя и я как будто включился.

— Миш! — Алиса подбежала и чмокнула меня в щеку, да так горячо, что я опешил. — Спасай!

Богдан потащил нас в закулисье, пока я представлял, в каком сценическом образе сегодня будет Алиса.

— Паленый нажрался! — выпалил Корч, барабанщик Алисиной группы. Его вроде бы звали Леонид Корчагин, но этот лысый парень с татухой на всю голову на Леонида не тянул от слова совсем. Паленым же был гитарист группы, игравший очень уж плохо, но кто я такой, чтобы судить?

— Так, и че? — не до конца въехал я.

— И все, — хихикнул Богдан. — Терь ты за него. На.

И друг пихнул мне гитару в руки, Корч встал на колени, а Алиса обняла меня за шею и шепнула что-то на ухо. Что-то такое, из-за чего мозги вышибло как из винтовки, навылет. Не помню как оказался на сцене, не помню, как вообще на это согласился. Помню только, что достал из кармана свой медиатор и долго пытался понять, почему так хреново настроена гитара.

— Ты песни-то знаешь? — неуверенно спросила Лада — басист группы.

— Какие играем? — хриплым голосом пронзенного в самое сердце романтика ответил я.

— Дождь, Сны, Грезы и Время Мечтать.

— Да, мои любимые, — сказал я и с ужасом понял, что ляпнул лишнего. Услышал, как присвистнула Лада, как рассмеялся Корч. Но Алиса не смеялась и не подшучивала. Она кивнула и мягко улыбнулась.

— Верю в тебя, — сказала она одними губами. — Привет, народ! С вами группа Алисины Сказки! Сегодня с нами новый гитарист — Ми…

— Шут! — крикнул из-за кулис Богдан, поднимая вверх два больших пальца.

— Новый гитарист, Шут! Надеемся, что он так хорош, как он нем говорят, да?

— Да играйте уже! — крикнул кто-то из толпы.

Наверное, после всего, что я наговорил, тяжело поверить, что я тот самый человек, который может вот так вот сних*я взять гитару и сыграть песни, которые только слышал, а нот не видел? Понимаю. Просто я был тем самым парнем в музыкалке, который действительно кайфовал от сольфеджио. Который бежал из дома со скоростью звука и всегда оставался на продленку. В отличие от остальных учеников, в моей жизни музыка была единственной радостью. Очень жаль, что родители не позволили мне поступить в музыкальное. Конечно, это же не серьезное образование! Я не считаю и никогда не считал себя талантливым. Просто я всегда был другим. То, что для большинства казалось сложным, непонятным, тяжелым, для меня оказалось в природе вещей. Я просто чувствовал музыку. Нутром, как зверь. Запах нот, цвета аккордов, вибрацию ритма. Словосочетания, которым удивлялся даже Богдан. Поэтому меня поразила реакция Алисы, когда я рассказал об этом на одной из тусовок. Она крикнула: «Точняк!», и, наверное, тогда мое сердце пропустило пару ударов, а ее улыбающиеся глаза стали для меня чем-то вроде смысла жизни.

Черт, я все же скатился в банальщину.

Подбуханная публика вряд ли ожидала чего-то путного от доходяги с красным кривым ирокезом, который едва удерживал гитару, да и группа у Алиски звезд с неба не хватала. Поэтому я решил, что если уж мне пришлось выйти на сцену, я сыграю по-своему.

— Будет чуть потяжелее, — вздохнул я, поворачиваясь к Ладе и Корчу. — Чтоб они проснулись.

Ребята переглянулись, не очень понимая, что должно было произойти. Они никогда не слышали, как я играю, поэтому не особо верили в успех вечера. И Алиса не слышала. Знал только Богдан. Этого было достаточно.

Три… Два… Раз.

Они затихли. С первых же нот. Чужая гитара, чужие песни. Плевать. Нет ничего проще, чем взбодрить барабанные перепонки заскучавших слушателей неожиданной волной электрогитарной соляги, потому что ни бас, ни барабаны не успеют за мной. Я дам им поймать ритм, дам вернуться в игру, но только после того, как сыграю аккорд, ударю по струнам, мгновенно приглушу их и позволю Алисе вступить в полной тишине.

Они прониклись. Они начали подпевать, толком не зная слов. Потянулись к сцене, и тогда я повысил ставки. Заставил Ладу и Корча постараться, чтобы успеть за нашим с Алисой дуэтом. Я видел пот на их лицах и безумные улыбки — для них это был высший уровень, для нас с Алисой — только начало. Им не стоило отдыхать, ведь когда закончится первая спокойная песня — тут же начнется следующая. Чуть быстрее.

Зал ревел, когда мы заканчивали выступление. Они кричали «Еще!», признавались Алисе в любви, хлопали, прыгали на месте и никак не могли остановиться. Как будто все это время они спали, а наше выступление позволило им наконец-то проснуться. Пускай всего и на четыре песни.

— Спасибо, друзья! — крикнула Алиса в микрофон.

Слушатели точно запомнят группу, которая заставила их сердца биться чуть быстрее в эту ночь.

— Пойдем! — она схватила меня за запястье и потащила за собой.

Прочь из Сердца, прочь от группы и от ухмыляющегося Богдана. Я всегда буду помнить, как мы гуляли всю ночь, как смеялись, целовались. Как я обнимал ее, зарывался лицом в красные, как лесной пожар, волосы. Мне было одновременно и страшно и очень спокойно. Наверное, это чувство и есть та самая Любовь.

Не так ли?

— Давай к тебе, — предложила она. — Я просто не могу домой. Ну там, знаешь…

Я знал. Слышал ее историю от Богдана. Алиса была такой же, как и я. Птицей в клетке, мечтающей петь. Мечтающей летать. Мечтающей о свободе. Это все понятно, но почему я согласился-то? Ведь я знал — из этого не может получиться ничего хорошего. Была лишь смутная надежда, что в девять утра, когда мы доберемся до моего дома, родители уже уйдут на работу. Мы разминемся, и тогда…

Этих мыслей оказалось достаточно, чтобы вскружить мне голову. Мы шли молча, сжимая ладони друг друга с такой силой, что пальцы уже немели. Только бы повезло!

Я слишком наивен. Всегда был. Вот они, стоят у парадной. Да что ж так не везет-то!

Только бы не заметили — последняя мысль перед…

— Вот он!

Вот тебе и идеальный день. Ты же знал, что тебе не может так повезти. Знал, что ты это «не заслужил». Но почему ты не можешь двигаться? Ладно, с тобой все ясно — но почему родители и Алиса остолбенели?

— Жители планеты Земля! — что это? Безликое белое существо с крыльями спускается прямо во двор. И люди пялятся на него, не понимая, что скоро их жизням придет конец. — Возрадуйтесь!

— Это ангел? — тихонько шепчет Алиса.

С неба начинают одна за другой падать… звезды? Разных размеров, разного цвета. От них нужно скрываться или…? Они манят, они зовут, мне нужно поднять одну из них, обязательно нужно. И сделать это быстрее, чем кто-либо другой. Я точно это знаю, я это чувствую. Но кроме того — я вижу кое-что еще.

Я обещал без банальностей, но в эту секунду я действительно кое-что увидел. Одна из звезд — она пела. Тихо, очень тихо. И очень-очень грустно. Будто плакала в своем невероятном, совершенно уникальном ритме. И я потянулся к ней. Побежал. Не замечая ничего вокруг, не слыша ни криков матери, ни слов Алисы. Почему-то в эту секунду мне показалось, что я разобрал слова песни этой звезды.

Жизнь или смерть…

Ты мне поверь, я для тебя открою эту дверь.

Если ты достоин, если хочешь жить

Позволь мне тебя летать научить

Я оттолкнул какого-то пацана, пытавшегося взять мою фиолетовую звезду. Я упал на колени, ушибся, но схватил ее быстрее, чем какая-то женщина. Эта звезда мерцала куда ярче других. Наверное, поэтому за нее все сражались? Или были другие причины? Я не знал. Я схватил Звезду и прижал к своей груди.

* Исполнитель установлен! Уверен, что подходишь мне, Михаил? Я могу стать твоим персональным Звездным Ассистентом! Моя цель — создание Звездной Симфонии. Готов доверить мне выбор класса?*

Мне было плевать. Я должен был спасти Алису. Вот и все, о чем я думал. Поэтому нажал «Да», не до конца понимая происходящее.

*Если хочешь спасти свою подругу, убедись, что она возьмет Звездный Ассистент и выберет класс.*

Это игра? Наверняка игра. Я поблагодарил инопланетный разум и попытался отыскать во дворе Алису.

Увидел, как она улыбается. Как подходит к высокому существу с крыльями. Она взяла Звезду? Нам надо бежать.

— Алиса! — крикнул я.

— Миш, — она повернулась ко мне и улыбнулась. — Ты что, не понимаешь? Это ангел. Настоящий. Он пришел нас забрать. Наконец-то. Я стану свободной.

*Не станет.*

— Стой!

Я навсегда запомню яркий белый лазерный луч, стерший девушку в порошок. Я запомню свой крик, от которого мне показалось, что я оглохну. Запомню как мои пальцы сжались с такой силой, что ногти порезали ладони.

*Сейчас ты не сможешь его уничтожить. Но я сделаю тебя достаточно сильным, поверь. Только не теряй голову. Беги!*

Я запомню навсегда, как я побежал. Как дрожали губы и все плыло перед глазами. Как мне повстречалась пара уродливых собак, явно инопланетного происхождения. И как Звездный Ассистент начал выполнять свое обещание.

*Убей их.*

Я никогда не смогу забыть, что чувствовал, когда бросил вызов Арбитру и затем уничтожил его. Как моя мелодия разорвала монстра на куски. Та самая, что я играл на сцене вместе с Алисой. Это была ее песня. Она стала моим оружием.

Пришельцы забрали у меня любовь. Забрали у меня последнюю надежду на свободу. И на настоящую жизнь.

Хорошо.

Значит, теперь я имею полное право забрать у них все то же самое.

Ведь так?

Парень с ирокезом начал рассказывать что-то нудное, а потом подошел мужик с трезубцем и отрицательно покачал головой:

— Миш, давай все-таки не с самого начала, а только про последний глобал расскажешь. А то мы тут до самой ночи стоять будем. Меня Богдан зовут, кстати, — ныряльщик протянул мне ладонь.

— Кир, — улыбнулся я в ответ.

— Давайте, короче, в двух словах. Чья это территория и че нам делать?

— Купчара вся под Ваг'Арами, — с готовностью ответил Богдан. — Да почти весь Питер под этими тварями. Только центр и Большой — свободные зоны. Нам бы отсюда свалить, пока все в фазу Хаоса не перешло, а то они получат прибавку почти в двести процентов.

— Так щас же утро еще, — смутился я. — До ночи еще дофига.

— Ага, добро пожаловать в Петербург, — усмехнулся Богдан. — Про белые ночи слышал? — я кивнул. — Ну вот и Ваг'Ары слышали. Они что-то сделали с нашим кластером, теперь фаза Хаоса начинается с двенадцати дня.

— А заканчивается?

— В семь утра.

— То есть она длится девятнадцать часов? — подошел Гриша и, с видом умника, поправил очки.

— Да, но это не самое страшное, — вновь заговорил Шут.

— А что самое страшное? — поинтересовался я.

— То, что Система считает их игроками и Злодеями. Поэтому здесь действует особая директива.

После этих слов Юки не растерялась и подтянула информацию, которую естественно, никто не посчитал нужным нам выдать во время телепортации. Видимо все Звездные Ассистенты так сработали, потому что я увидел озадаченные лица соклановцев, уставившихся перед собой.

*Кластер Амирайя.

Действует особая Директива: Межклассовая война.

Из-за особенного завершения Гражданской войны, сражение внутри кластера преобразовано в Межклассовую войну. По завершению Восьмого Глобального Уровня фракция с наименьшим балансом СтарКоинов будет уничтожена.

Текущий баланс СтарКоинов:

Правительство Санкт-Петербурга — 52 %

Филь'Те'Мор — 44 %

Сказка — 4 %

СтарКоины игроков из других кластеров не могут быть переданы и не могут быть учтены. В случае заключения Альянса, все игроки, перешедшие из другого кластера, будут считаться номинальными игроками другого клана. В этом случае они могут зарабатывать СтарКоины в кластере Амирайя, но НЕ переносить их или использовать свои.

Возможности для заработка СтарКоинов:

Уничтожение представителей других фракций

Прохождение подземелий

Уничтожение монстров

Выполнение уникальных заданий.

В том случае, если игроки из других кластеров не пожелают участвовать в Межклассовой войне и заключать Альянс — в конце первого дня Восьмого Глобального Уровня они будут принудительно возвращены в свой кластер.

Удачной игры!*

— Я так понимаю, вы не задержитесь? — грустно улыбнулся Шут. — Может, я попробую вас переубедить? Понимаю, ситуация плачевная и…

Он запнулся, потому что я скинул ему запрос на заключение Альянса и протянул вперед сжатый кулак.

— Соглашайся, — вздохнул Гриша. — Уроды подписали себе смертный приговор, когда придумали такой режим. Если ты не знал, то представлю — перед тобой Золотой Кир, персонификация Жадности Эпохи Звезд.

— Не волнуйся, Шут, я заставлю их сделать это, — с уверенностью сказал я.

— Сделать что? — он засомневался, но все же принял приглашение.

— Вернуть. Мои. СтарКоины.