Супруга для покойного графа

18. Шесть дней жизни в замке

На обед за столом собрались только трое обитателей замка. Я сидела справа от Алви, а Кларк пересел с конца стола по левую руку от графа. Может, он надеялся во время еды поговорить с другом, но все внимание мужа было приковано ко мне. Он предлагал, что переложить мне в тарелку, доливал в ещё не осушенный мной бокал напиток и при этом сам ничего не ел.

— Нет, я не буду это, — отказалась я от очередного поднесенного мне Алви куска, на этот раз муж вырезал для меня самую аппетитную часть фаршированного гуся. И он чуть ли бросил очень ароматный сочный даже с виду кусок в блюдо, откуда только что его взял.

Кларк, полюбовавшись на этот акт вандализма, отрезал от гуся ножку и, чуть ли не причмокивая, начал его есть.

— Зря не ешь, Алиса, — с набитым ртом проговорил Кларк. — Очень вкусно. Вкуснее монастырской каши.

— Алиса, вы не любите фаршированного картофелем и яблоками гуся? — Спросил, игнорирую друга, Алви. Он даже наклонился ко мне.

Я пожала плечами. Кто, вообще, в каком-либо из миров может не любить мясо гуся? Особенно приготовленного с таким искусством?

— Может положить вам рыбу? — Указывая на цельные, запечённые в печи рыбы, красиво выложенные в широком блюде и украшенные зеленью и дольками лимона, спросил граф. И добавил. — Кажется, это форель. Вы любите форель?

Я качнула головой. Не потому что не люблю форель, я просто не хотела, чтобы Алви перекладывал ее мне в тарелку. И дело было не в моей застенчивости или скованности после нашего разговора в библиотеке. И я была голодной. Я даже аппетита не потеряла. И каждое блюдо на столе мне хотелось поесть, не просто попробовать. Но у меня не получалось есть из-за того, что перед Алви стояла абсолютно чистая тарелка, за все время обеда он не только ничего не попробовал, он даже в нее ничего не переложил.

— Вы все ещё расстроены, что не сможете вернуться в свой мир? — Спросил Алви.

И я кивнула.

— Но это не значит, что нужно морить себя голодом. Хоть что-то надо поесть.

И тогда я решилась и спросила:

— Алви, а почему вы ничего не едите?

Кларк прикрыв рот салфеткой, рассмеялся.

А граф ответил:

— Пока не восстановлюсь физически, я не могу полноценно магичить. И мне не нужно много еды. Нерастраченная энергия вредит.

Кларк чуть не подавился от нового приступа смеха. Но Алви не обращал на него внимания. И я отвела взгляд от явно довольного происходящим графа Зандер.

— Даже немного поесть нельзя? — Я не пыталась проявлять заботу, мне было только любопытно. Ведь люди, после болезни или ранения, должны питаться полноценно и сбалансировано. Так человек быстрее восстанавливается.

— Немного можно. — Улыбнулся Алви, и улыбка у него оказалась очень теплой. — И я ел утром.

— А зачем вы пришли на обед? — Я подумала, что сидеть за накрытым роскошными блюдами столом и игнорировать всю эту вкуснятину непросто.

— Чтобы поели вы, Алиса.

Ну, раз уж граф ради меня пошел на такое испытание своей силы воли, я указала на брошенный им раннее в блюдо кусочек гуся, и придвинула свою тарелку ближе. И попросила переложить мне ещё и картофельно-яблочную начинку.

Уже после десерта, когда мы ещё не встали из-за стола, Алви сказал, что собирается навестить арендатора, который просил помочь с заболевшими деревьями. И пригласил меня поехать вместе с ним. Я с радостью согласилась на небольшое путешествие.

Ехали мы на лошади. Я сидела впереди графа в специальном двухместном седле, а он одной рукой управлял лошадью, а другой придерживал меня, обхватив за талию.

Когда через час езды я устала сидеть на одном месте, Алви предложил мне пройтись. Сейчас я чувствовала себя средневековой барышней, гуляющей рядом с кавалером. Уже наступила середина осени, на улице было пасмурно и сыро, но настроение у меня заметно улучшилось во время прогулки. Может, дело было в том, что граф интересовался моей прежней жизнью, моими вкусами, мечтами. Рассказывал, как я могу занять себя, если захочу, в этом мире. У меня даже была возможность многому научиться. Алви обещал, что наймет мне любых учителей.

Ещё настроение мне подняли встречные люди. Это были и крестьяне с ремесленниками, и даже аристократы. Они все радовались, узнавая в идущем по дороге человеке, в забрызганных грязью сапогах, графа Хартман. Почти все останавливались для приветствия и говорили, как они счастливы, что он остался жив и вернулся домой.

Алви всем без исключения представлял меня, с гордостью сообщая, что я его жена и хозяйка земель Хартман.

Наконец, мы добрались до большого садового хозяйства. Навстречу нам выбежал фермер, следом за ним шли, кажется, все члены его большой семьи: жена, взрослые сыновья, невестки, юная дочь и целый выводок детишек.

Малыши без всякого стеснения бросились обнимать Алви за ноги. А он их не отталкивал и достал из своего кармана пригоршню леденцов и позволил детям самим их разбирать. Я смотрела, как Алви терпеливо наблюдает, чтобы дети брали честно по одному леденцу. Последняя конфетка перекочевала в детские ручки, когда Алви перехватил мой взгляд. Я тоже от леденца не отказалась бы, только в руке графа уже ничего не осталось.

Но он, не спуская с меня взгляда, запустил руку в карман и, поискав, все-таки, нашел затерявшийся в нем последний леденец. И протянул его мне. Мне не удобно было, как ребенок, бросаться на конфеты, но Алви ждал, и я, стараясь сильно не смущаться под пристальными взглядами ожидающих внимания графа людей, взяла из его руки ярко-красный леденец. И тихо поблагодарила Алви, вызвав его ответную улыбку.

— Добро пожаловать, ваше сиятельство. — Неуклюже поклонившись, одновременно пытаясь отогнать дальше детей, приветствовал гостя хозяин фермы. И бросил украдкой на меня взгляд.

— Доброго дня, — ответил Алви. И, как и во всех предыдущих случаях, представил меня. — Графиня Хартман, моя супруга.

— Мы слышали вы жила в монастыре. — В то время как все взрослые обитатели фермы долго и с чувством приветствовали и поздравляли нас с графом, нарядно одетая девушка привлекла к себе мое внимание. Я кивнула, подтверждая этот слух. — А ещё говорили, что вы простолюдинка и бесприданница. И в монастырь вас сослали за грехи.

Я не знала, как поступить, когда меня практически оскорбили и посмотрела на Алви, ожидая совета. А он, обхватив меня за талию, прижал к своему боку.

— Агнес, — холодно посмотрел он на девушку, — собирая и распространяя слухи, люди роняют свое достоинство. Графиня Хартман моя жена, аристократка и госпожа этих земель. — И дочь арендатора, вспыхнув, скрылась за спинами других людей.

Приглашение пройти в дом, отдохнуть и угоститься свежими пирогами Алви отклонил и попросил проводить нас в сад.

— Конечно, ваше сиятельство. — И фермер, попросив прощение за поведение дочери, начал объяснять, что за беда произошла с его деревьями. — Урожай слив и абрикосов в этом году был богатым. Мы покрыли все наши расходы и сделали хорошую выручку. Только я стал замечать, абрикосовые деревья начали болеть, ветки сохнут и отваливаются и листва опала слишком рано.

Мы уже дошли до сада. На мой взгляд, деревья просто скинули пожелтевшую листву. Ведь скоро зима.

А Алви присел на корточки и коснулся земли раскрытой ладонью.

— Странно. — Тихо сказал он и начал обходить дерево за деревом, также присаживаясь и касаясь земли.

Арендатор с сыновьями смотрели на графа, как на спасителя. Для них он, скорее всего, и был спасителем.

Алви вернулся через какое-то время и сказал.

— Почти у всех абрикосовых деревьев загнили корни.

— Деревья болеют? Их можно спасти? — Испуганно спросил фермер.

— Вам будет выгоднее их вырубить и высадить саженцы. — Ответил граф на второй вопрос. — Вы слишком обильно их поливали.

— Ваше сиятельство, я фермер. И умею ухаживать за плодовыми деревьями. — Не без гордости произнес мужик. — Залить деревья до гниения корней — практически невозможно. И дожди в этом году были не слишком обильными.

Граф отряхнул ладони и достал платок, чтобы обтереть их.

— Я тоже так подумал и предположил, что под вашим участком поднялись грунтовые воды. Но никаких нарушений в почве нет. Вы сами, или ваши люди, избыточным поливом сгубили деревья. Сливы, кстати, не пострадали. — Добавил граф.

Алви поймал мое запястье, чтобы вернуться к нашей лошади, но фермер упал перед ним на колени.

— Ваше сиятельство, помогите разобраться, что здесь произошло. Я же разорюсь, если погибнет весь сад.

Алви отвёл меня в сторону и спроси, не против ли я ещё не на долго задержаться. Конечно, я была не против, и мне было интересно, как Алви работает.

— Соберите всех домочадцев и работников перед домом, обратился граф к фермеру. — Пока люди собирались и выстраивались в ряд, мы с Алви стояли в стороне.

Наконец, все были в сборе. И граф, а сейчас он выглядел суровым и беспощадным, как настоящий аристократ, прошел мимо ряда выстроившихся людей.

— Кто-то на ферме, по глупости или по злому умыслу, заливал абрикосовые деревья. — Не повышая голоса, заговорил Алви. — Деревьев пострадало много, а значит, и вредил ферме не один человек. Сейчас либо виновные сами признаются в своем преступлении и получают справедливое наказание, либо а провожу допрос, используя магию. Во втором случае наказание будет более суровым.

Я бы, на месте виновника, не призналась. Ни сейчас, ни во время допроса. Но на местных преступников речь графа произвела сильное впечатление, и трое работников фермы упали на колени и начали каяться, что это они поливали ночами деревья, не жалея своих сил и воды.

— Но мы не сами решились на это. — Уже громче начал говорить один из работников. — Госпожа Агнес доплачивали нам за эту ночную работу.

Все перевели взгляд на дочь фермера. Она стояла, юная и красивая, наверняка, в самом нарядном своем платье, и не опровергала слова рабочих.

— Агнес, почему ты не отстаиваешь свою невиновность? — Спросила ее мать. — Они же наговаривают на тебя.

— Агнес? — Обратился к ней и отец.

А она посмотрела на Алви с непередаваемым выражением лица и чуть ли не с вызовом произнесла:

— Это я приказала заливать деревья.

— Зачем, доченька? — На выдохе спросила поражённая ее откровениями женщина.

— Я хочу устроиться работать в замок Хартман. А вы меня не отпускаете, потому что ферме нужны работники.

Все стояли пораженные словами целеустремленной девушки. Молчание нарушил Алви:

— Алиса, — чуть сжав мою руку, обратился он ко мне, — желаешь ли нанять эту девушку в замок?

Я смотрела на графа и не знала, что мне отвечать. Я, вообще, никого не хотела нанимать, но, может, он сам хочет помочь семье Агнес, устроив ее на роботу, раз уж половина сада на ферме уже непригодна.

— Алиса, как хозяйке замка, тебе решать, хочешь ли ты, чтобы Агнес работала в твоём доме. — Сказал Алви.

И я решила сказать. ю что думаю по поводу этой девушки.

— Для Агнес в замке Хартман нет места. Она навредила своему отцу, своей семье. Можно ли ее вообще доверять что-нибудь важное?

— Согласен с вами, Алиса. — Мне могло это и показаться, но граф смотрел на меня с гордостью.

Мы, распрощавшись с семьёй фермера, верхом отправились в обратный путь, когда Агнес едва ли не бросаясь под копыта лошади, ухватилась за стремя и не отставая от коня стала просить графа:

— Аластэйр, заберите меня в замок. Я буду верно служить вам.

Граф подстегнул лошадь и, Агнес, чуть не упав, была вынуждена отпустить стремя.

Но ещё долго она бежала за нами и кричала в спину:

— Аластэйр, вы мне обещали!

Граф сидел за мной каменной статуей, а я переваривала только что увиденную сцену. Выходило, граф похаживал к дочке фермера. Я даже вспомнила произнесённое нараспев Лэлой слово: "Се-но-ва-ал". И эта Агнес мечтала устроиться работать в замок, чтобы быть ближе к возлюбленному. Даже семью из-за своей цели чуть не разорила.

Закрыв рот, чтобы граф не видел моей понимающей улыбки, я спросила:

— Вы с Агнес очень близко общались?

— Я ей ничего не обещал. — Отрезал сиятельный граф.

И я больше поднимать эту тему не стала. Какая мне разница как он жил? То, что я не могу вернуться домой, ещё не значит, что при необходимости я не смогу вернуться в монастырь. Если для графа нормально встречаться с каждой юной девой в округе, а потом приводить в ее дом жену, то это его проблемы. Его и брошенной им девушки.

Ареол таинственности графа и даже какого-то мученичества в моих глазах померк после этой поездки. Я и так не видела в нем, из-за его возраста, своего возможного спутника на всю жизнь. Но его забота обо мне и щедрость, а также умение красиво говорить, подбирая самые удачные слова, не могли раньше хоть чуть-чуть меня не заинтересовать. Только эта поездка меня основательно встряхнула и выбила из головы глупые мысли.

А жизнь в замке, между тем, шла своим чередом. В замке часто стали появляться гости, в основном это были претенденты в мужья Эмилии и графине Хартман.

Графиня настояла, чтобы со всеми претендентами на их с дочерью руки говорил лично Алви, чтобы выбрать самых достойных мужей. И хоть виделись мы с Алви часто и много разговаривали, но у меня было очень много свободного времени. Ставать полноценной хозяйкой в замке я не спешила, поэтому, чтобы не ходить неприкаянный тенью по замку, решила учить Лэлу рисовать. И сегодняшний урок был посвящен грибам. Я показала поэтапно, как рисовать мухомор. Но то, что получилось у моей ученицы, меньше всего напоминало гриб.

— Это не гриб, Лэла, это куча со скотного двора, — выговаривала я.

— Грибы разные бывают. — Отсмеявшись, сказала моя ученица. — На мой мухомор могла упасть белка.

— Та, что ты рисовала вчера? — Спросила я.

Лэла снова рассмеялась. Потому что её вчерашняя белка напоминала гриб. Раздавленный. Все, что она рисовала, больше походило на кучу чего-то неопознанного

Я, конечно, не пыталась сделать из Лэли художницу, я и сама на это гордое звание не тянула. Но учить ее рисовать было очень весело.

Мы сидели в моей гостиной и продолжали спорить над ее жалким грибом, когда в помещение вошёл граф. Лэла уже перестала бояться его взгляда и вполне спокойно встала и поклонилась его сиятельству. И мы продолжили рисовать, а граф, между тем, сел на свое излюбленное кресло.

В какой-то момент в спорте мы с Лэлой стали перетягивать друг у друга карандаш, и она по-дружески шлепнула меня по ладони. Не больно и не всерьез. Но граф, резко встав на ноги, приказал ей покинуть комнату. И она быстро, я даже не успела ее остановить, убежала из гостиной.

— Алви, мы играли, она в шутку меня шлепнула, — придя в себя, начала я объяснять происшедшее.

— Даже в шутку запрещено бить на графиню. — Сквозь стиснутые зубы проговорил граф.

— Она не била меня, я же говорю, мы только играли

— Но она, все же, ударила. — Не отступил от своего граф.

— И я ее толкала и дёргала за косу. Но это не значит, что я хотела сделать ей больно. Мы развлекались. И это нормально между подругами.

— Нормально, значит? — Я уже стала ожидать подвоха. Но ответила уверенно:

— Конечно.

— В вашем мире, Алиса?

Непривычная дотошность графа была неприятна:

— Да!

— А как в вашем мире живут муж с женой. Как мы? В разных комнатах? — Неожиданно спросил граф.

Он ни разу не поднимал вопроса интимной жизни, и мы просто общались и узнавали друг друга. Но он так и обещал, что даст мне время привыкнуть к нему.

— Зачем вы это спрашиваете? — В защитном жесте прикрываясь листком с нарисованным грибом, спросила у графа. — Я не нарушила нашего договора. Я пытаюсь узнать вас лучше

— Не пытаетесь, Алиса. — Отрезал он. — Вы не хотите свыкнуться с ролью хозяйки замка, ничего для этого не сделали. И оставляете без внимания все мои намеки на сближение. Не читаете книгу, которую я просил вас прочесть как можно скорее. Со мной общаетесь только на общие темы. И только несколько часов в день. Но при этом все свое время проводите, бегая в саду, рисуя и развлекаясь с горничной.

— Лэла моя подруга. — Обиженно исправила я графа.

— Она горничная. И должна работать, как все слуги в замке.

Алви был очень зол. Но за что? Наверно, как графиня Хартман, я должна была стать и хозяйкой замка и достойной женой графа. Но я не понимала, как мне это делать. Я не представляла как вести хозяйство, домовые книги, управлять многочисленной прислугой, подчинить себе таких глыб, как экономка и управляющий замком. Единственный, кто сам пошел со мной на контакт, был Лайонел, но я от него узнала, что он и сам дворецким стал только два месяца назад, его граф принял на место умершего отца. И этот дворецкий сам следил за работой всей прислуги в замке и особо контролировал, чтобы мою комнату убирали также хорошо, как и графские покои

Умению управлять в этом мире обучаются с детства. Эмилия, хоть ей и было только шестнадцать лет, одним взглядом могла поставить на колени служанку или довести до горьких слез повара. А я никогда не была лидером, я обычная девчонка, не управленец.

А граф сейчас все мои недостатки свалил в кучу.

Разве я не читаю книгу "Любовь мага"? Я уже слово "любовь" стала ненавидеть из-за этой заумной книги. Ее, даже используя справочник, невозможно было понять, не ломая при этом мозг. Я поставила цель каждый день читать не менее десяти страниц. И я держусь своего слова! Иногда даже больше читаю! Но я скорее стану энциклопедистом-лингвистом в этом мире, чем закончу эту книгу. Я часто задумываюсь, может, ее только маги и могут понять?

Если провести простейший пример. Во введении к этой книге говорится, что чувства важны для всех людей и особенно для магов. Это общий смысл, который я поняла. Но это было расписано почти на сорока страницах с множеством примеров. И оговорок!

Дальше: объяснялась разница понятий: заинтересованность, влюбленность, любовь, одержимость. И как эти чувства влияют на обычных людей и на магов. Опять-таки, путаясь в десятках примеров и оговорок, я выделила основную мысль, что какой-то человек может не быть чувствительным и эмоциональным, а кто-то может с ума сходить от любви или мучить свой одержимостью объект любви.

То, что касалось людей, я все же смогла понять. Но это же и так все знают: кто-то любит сильно, кто-то вообще не любит, кто-то ради любимого жертвует всем, а кто-то хочет, чтоб его лелеяли и возводили на пьедестал, кому-то нужна буря чувств, чтоб голову сносило, а кому-то и вовремя поданного обеда достаточно для гармоничной жизни. Это же очевидно! Все, по-моему, зависит от темперамента человека или ещё от чего-то...

Но, когда началась глава о чувствах мага, я поняла, что скоро мозги мои вскипят.

Я даже не уверенна, что поняла все слова правильно, хотя добросовестно каждое непонятное слово проверяла по справочнику, но выходило, что маг не был способен на простые, лёгкие, временные чувства. Но я помнила Агнес. Пример из жизни противоречил написанному в книге.

В книге же было написано, что, если маг влюбляется то объектом своей любви он станет именно одержим. И это было навсегда. Если граф Хартман пытался сказать, что одержим мной, то в его поведении было слишком много различий с тем, что описано в книге. И это меня нисколько не расстраивало. Это даже хорошо, что граф не одержим мной.

Заботливый, внимательный, терпеливый. Если бы он таким и оставался. Не кидался глупыми упреками и не сваливал в кучу все мои настоящие и мнимые недостатки.

Сегодня он впервые обидел меня несправедливыми обвинениями, хотя местные мужчины не слишком-то церемонятся с женами.

И на обвинение графа, что я мало с ним общаюсь и только на общие темы, мне было что ему ответить. А о чем мне с ним говорить? О своем мире я в общем ему все уже рассказала. Не подробности же поездки в поезде, обеда в кафе, катания на роликах ему рассказывать? Или рассказать, как мы с мамой пекли манник, а я добавила в тесто целый пакет изюма. И брат манник переименовал в "изюмник". Или шокировать графа откровениями из моей жизни с Алексом?

И сам-то граф не очень разговорчивый, он больше любит задавать вопросы и слушать ответы.

И что мне в нем совсем не нравится, он в последние дни стал чаще распускать руки. Но мне очень сложно переступить через разницу в возрасте почти в шестнадцать лет.

Я, вообще, никогда не понимала такие пары, где муж на пару десятков лет старше жены. Они же из абсолютно разных поколений.

А вместе с Лэлой мне было не так тоскливо. Может потому что она искала во мне поддержки, она, как и я, оказалась вдали от семьи и дома.

— Вам нечего сказать? — Уже спокойнее спросил граф.

— Я не знаю, поймете ли вы, но я не смогу стать хозяйкой в вашем замке. Меня этому в школе не учили. И если вам важно, чтобы я привыкла к вам, а не смирилась с жизнью возле вас, дайте мне больше времени. Шесть дней это не такой срок, чтобы привыкнуть к чужому человеку и открывать ему душу. — Я была честной.

Только граф, хлопнув дверью, покинул гостиную.

Я вспомнила, что происходило в последнее время и, кажется, поняла, почему он такой нервный. Завтра подходит к концу шестидневный срок, и графиня Хартман и Эмилия должны выйти замуж. А нашел ли граф кандидатов, подходящих им в мужья? Или они уедут в монастырь? Слово-то граф дал, что они обе покинут замок

Я хотела снова взяться за ненавистную книгу, когда в гостиную быстро вошёл дворецкий и, не заметив меня, стоящую ближе к графской комнате, целенаправленно прошагал к входной двери моей спальни. Он постучал в нее и, не дожидаясь моего ответа изнутри, вошёл, постоял там и быстро вышел. Я наблюдала за стремительно перемещающимся дворецким и не знала, что мне и думать.

А он, наконец, увидел меня и, поклонившись, ещё не успел выпрямиться, но уже шагнул в мою сторону

— Ваше сиятельство, — быстро сказал он, — Лэлу увели на конюшню.

— Не может быть. — Я почему-то сразу подумала, что её повели туда другие служанки, а это неправильно идти в конюшню смотреть лошадей без меня.

А Лайонел пояснил:

— Граф Хартман назначил ей наказание — три удара кнутом.

— Что?! Бежим к конюшне. — Я выскочила из гостиной первой, а он Лайонел поспешил за мной.

— Где граф? — На ходу спросила я его. — Надо его найти, чтобы он отменил наказание. Отослав дворецкого, я побежала к коридору правого крыла замка. В конце его находилась дверь, через которую можно было быстрее всего оказаться на заднем дворе замка. Но даже оказавшись там, мне пришлось долго бежать до самой конюшни. Но и приблизившись к строению, я не знала, в какую из многочисленных дверей мне идти.

— Лэла! — Я позвала ее, чтобы поспешить уже на ее голос.

Но мне никто не ответил. В этой каменной постройке были и открытые помещения, пройдя мимо них, я заглянула в первую открытую дверь и снова позвала подругу. В помещении с разделенными четырьмя стойлами для лошадей никого, кроме самих обитателей конюшни, не было. Я поспешила к следующей двери, здесь помимо лошадей, находился и конюх. Но он, скорее всего, был туг на оба уха, потому что отвернулся, когда я задавала ему вопросы.

И мне пришлось направиться к третьей двери, последней с этой стороны. В это разделенное на четыре стойла помещение ещё не завезли лошадей, здесь пахло только свежей древесиной и соломой. Присмотревшись, я увидела в темноте, сидящую прямо на полу, у квадратного брикета соломы, Лэлу. Она уткнулась лицом в согнутые колени и, кажется, плакала.

Я прошла внутрь и опустилась на колени возле подавляющей рыдания подруги.

— Лэла, — позвала я ее. Она не поднимая лица, махнула мне рукой, и я поняла, что она меня слышала. Ее плечи заметно вздрагивали и, по-моему, у нее была тихая истерика.

— Лайонел сказал, что тебя хотели бить, — сообщила, зачем я пришла.

— Ничего, мне было не слишком больно, — сквозь всхлипывания ответила она.

— Что? Тебя и вправду били кнутом? — Подскочила я на ноги.

— Я заслужила, ваше сиятельство. — Отстраняясь о моей руки в сторону, тихо сказала моя подруга. Сейчас она впервые серьезно обратилась ко мне по титулу. Как будто мы уже не подруги.

И впервые в жизни я поняла, что такое настоящая ненависть. Граф Хартман посмел без причины наказать физически совсем ещё девчонку. Хоть я уже объяснила ему, что мы с ней просто развлекались, спорили в шутку. Она мне зла не причиняла и боль от ее шлепка я не почувствовала.

— Лэла, вставай, пойдем домой, здесь холодно. — Я хотела помочь ей подняться с пола, но, когда я положила ей руку на спину, она вскрикнув, пригнулись, а потом, уже не сдерживая себя, разрыдалась в голос.

Я тоже не смогла сдержаться и, прижавшись щекой к лицу подруги, расплакалась.

— Лэла, прости меня, — шептала ей, — если бы я знала, никогда не позвала тебя в этот проклятый замок. Здесь все ненормальные. Если хочешь, я верну тебя в монастырь. — При этом я очень боялась, что она захочет меня бросить и уедет туда, где нас никогда не били. И самым серьезным наказанием был дополнительный час работы.

Немного успокоившись, уже сильно продрогшие, мы направились в замок. Я закинула руку Лэли себе на плечо, потому что от слабости в ногах, она часто спотыкались и шла совсем неуверенно.

Когда мы почти дошли до замка, Лэла порывисто отстранилась от меня и болезненно сморщившись, склонилась в низком поклоне. Я посмотрела в сторону замка и увидела, как в нашу сторону быстрым шагом идёт граф. Приблизившись, он жестом позволил Лэле выпрямиться, а мне на плечи попытался накинуть мой плащ. Я уклонилась от рук графа и отошла от него в сторону.

— Алиса, здесь холодно, наденьте плащ, — он попытался снова протянуть мне теплую одежду.

— Мне не нужен ваш плащ. Отстаньте. — Стыдясь его заботы, отмахнулась я от плаща.

— Вы замерзните.

— Не страшно. — Я поймала Лэлу за запястье и хотела продолжить путь в замок.

— Алиса, не стоит меня игнорировать. — Чуть рокочущим голосом предупредил граф.

Но сейчас и я была очень зла. Никогда ещё в своей жизни ни на кого я так не злилась. У меня в голове не укладывалось, как можно было хладнокровно приказать избить человека. И кого? Девчонку! Лэлу! Самое безобидное и доброе создание в этом неправильном мире. Ей же и так от жизни досталось. Я хотела ей помочь, чтобы жизнь ее стала проще, чтоб она смогла быть счастливой. А ее из-за меня кнутом...

— И что вы сделаете, ваше сиятельство? — Развернувшись к графу, спросила я. И меня прикажете кнутом избить? Или у вас припасены наказания и пострашнее?

— Алиса…

И он снова протянул мне этот уже ненавистный плащ!

— Отстаньте от меня с этим плащом. — Повысила я голос. — Мне не холодно! Мне больно! От каждого удара, что вы нанесли моей подруге.

— Она заслужила. — Упрямо произнес граф.

— Я же все объяснила. — Уже устала я повторять эти слова. — Вы псих! Это вы больные на всю голову. И вообще не подходите ко мне и не смейте больше наказывать мою подругу. А то я.... я, — я не знала, чем бы ему пригрозить, ведь магам в этом мире никакие законы не писаны, — я сбегу отсюда. Или выброшусь с окна, или утоплюсь!

И оставив замершего графа за спиной, я с Лэлой, которую держала за руку, все-таки, продолжила идти в замок. Но через пару шагов я вспомнила о Лайонеле, который предупредил, что Лэлу увели в конюшню. И остановившись, я сказала графу:

— И не смейте наказывать или увольнять дворецкого. А то я...

Я не стала повторять свои угрозы. Сейчас нужно было помочь Лэле, я не препираться с графом Хартман.

Кларку в последнее время больше всего нравилось сидеть в библиотеке. Сюда не заходила Алиса, а Аластэйр всегда знал, где его найти. Хоть он и изменился после встречи со своей предназначенной, но все ещё оставался интересным собеседником, лучшим наставником в занятиях магией и, как ни странно, при их-то разнице в возрасте, настоящим другом.

Кларк находился под самым потолком, когда внизу раздались шаги. Аластэйр, посмотрев вверх, начал взбираться по лестнице.

— Может лучше мне спуститься? — Крикнул Кларк.

Аластэйр не ответив, продолжил подниматься выше. Кларку ничего не оставалось, как перелезть с лестницы на специальное гнездо у полок. И стоя в нем, он дожидался друга.

И Аластэйр, поравнявшись с Кларком, тоже забрался в гнездо, специальную огороженную маленькую площадку, и сел прислонившись спиной к перилам.

— Узнаю этот взгляд. — Заметил Кларк. — У отца он свидетельствовал о ссоре с мамой.

— Алиса пригрозила покончить со своей жизнью. — С потаенной болью проговорил молодой семьянин.

Кларк как подкошенный сел возле друга

— Ты не сдержался? Ты ее... это... силой?

— Нет, конечно. — Аластэйр даже передернулся от неприятного во всех отношениях вопроса. — Я же не "больной на всю голову".

— А что тогда произошло? Алиса снова к маме захотела?

И Аластэйр невольно усмехнулся.

— Нет? — Продолжил допрос Кларк. — Книга ей надоела? Нет? Расстроилась, что остальные наряды ещё не доставили? Тоже нет? Ну, что ещё могло произойти?

Тогда Аластэйр, в надежде получить совет, рассказал другу о событиях последнего часа. Хоть Кларку и было только двадцать пять лет, некоторые вещи, как урождённый аристократ он понимал лучше. Да и пример семейной жизни мага он имел перед глазами. И, вообще, со стороны многие вещи кажутся очевиднее.

И Аластэйр не ошибся.

— Ну, ты и наворотил дел. — На выдохе произнес Кларк. — Нельзя эту горничную трогать, хотя бы пока Алиса к тебе не привяжется.

— А что мне делать? Они всегда вместе. Никогда не думал, что в очереди к жене буду стоять после прислуги. И стоило ради этого из леса сбегать? Жил бы сейчас с родней, и волки были бы моей самой большой проблемой.

Дождавшись, пока друг выговорится, Кларк заметил:

— Аластэйр, не злись, но и ты и Алиса ведёте себя, как дети.

— Я скоро себя как звереныш вести начну, злой и ненасытный. — Хмуро порадовал друга Аластэйр.

Кларк задумался. Друга он жалел. Так же как и родного отца. Женщинам не понять, что чувствуют влюбленные маги. Даже полюбив мужа, Алиса и в сотую часть не будет зависеть от Аластэйра так, как он уже от нее зависит. Карлтон Зандер, отец Кларка, последние тридцать лет живет с любимой женщиной, которая не ленится напоминать, что любовь его безответна. А Алиса Кларку хоть и казалась не слишком умной, но вроде бы была не озлобленной и жестокой. Может, Аластэйр и сможет ее покорить или подкупить.

— Аластэйр, — с готовностью произнес Кларк, — давай думать вместе. В первую очередь, тебе надо официально представь жену прислуге.

— Я завтра хотел это сделать. — Ответил граф. — Как только спихну графиню с дочкой мужьям.

— Найми Алисе педагога для изучения этикета и еще ей нужно освоить правила управления замком.

— Нанял уже. Сегодня к вечеру должна доехать. — Ответил и на следующий совет Аластэйр.

Кларк был вынужден подвести итог:

— Ты и без моих советов всё правильно делаешь.

— Но с Алисой как примириться? Она сейчас меня ненавидит. — Аластэйру было неважно, сможет ли его жена стать полноценной хозяйкой в замке, управлять у него самого получалось без особого труда. И незнание правил этикета, на его взгляд, не делало Алису менее притягательной.

Он хотел засыпать и просыпаться с любимой женщиной. И чтоб она не смотрела мимо него. И, рассказывая о своем мире, не скрывала по-настоящему важные для нее воспоминания. Неужели самым близким для нее человекам так и останется горничная, а не родной муж?

От тяжелых мыслей Аластэйра отвлек друг:

— Сколько кнутов ты назначил горничной? — Получив ответ что три, Кларк продолжил. — Много. Для девушки. Она неделю в постели валяться будет. И Алиса твоя отныне не отойдет от нее ни на шаг. — Кларк толкнул друга в плечо и весело добавил. — Если, конечно, ты горничную сам не подлечишь.

— Точно, как я сам не догадался? — Уже встав на ноги, проговорил граф Хартман. — Кларк, ты мой лучший друг!

Аластэйр уже хотел забраться на лестницу, как этот лучший друг предложил:

— Давай прыгнем.

— Здесь метров пятнадцать будет. — Не стал хозяин замка сразу отклонять вызов. — Не расшибешься? Я нравоучений от твоей матушки не вынесу.

— Не переживай за меня. Но если расшибешься ты, быстрее с женой помиришься. Женщины любят жалеть.

— Меня надо просто любить. — Уже перебравшись через перила, сказал Аластэйр.

— Безжалостно? — С ухмылкой спросил Кларк, стоя рядом.

И они одновременно шагнули вниз.