Супруга для покойного графа

4. Дорога до графского замка

.

На следующий день мы с настоятельницей выехали из обители очень рано, ещё затемно. И, тем не менее, нас вышли провожать почти все обитатели монастыря. Они нестройным хором желали нам доброго пути, удачной поездки и скорого возвращения. Многие монахини, которые часто меня ругали и закатывали в бессилии глаза от моих промахов, сейчас обнимали меня со слезами на глазах и просили быстрее вернуться домой. Домой? Я никогда не считала эту обитель своим домом. Но до тех пор, пока я найду способ вернуться в свой настоящий дом, мне, конечно, лучше оставаться здесь. Рядом с людьми, которые уже смирились с моими недостатками и с улыбкой стали относиться к моим причудам.

— Лиса, ты для меня как младшая сестренка, — рыдая, обнимала меня Лэла, — Не бросай меня! Возвращайся быстрее.

— Конечно, вернусь, — расчувствовалась и я, — как можно скорее. И, вообще, я старше тебя, так что, скорее, это ты моя младшая сестренка.

Наконец, настоятельница поднялась в карету, и я последовала за ней. И начался наш путь к замку графов Хартман. Настроение у меня медленно, но неумолимо тянулось вверх. Я впервые за восемь месяцев покинула монастырь. И ехала не на телеге, а в настоящей карете. Трясло в ней не меньше чем в самой телеге, но сидя на мягких подушках риск отбить себе копчик, все-таки, был поменьше.

И, вообще, новые впечатления стоили некоторых неудобств. Я бесконечно ерзала на сиденье с бархатными подушками и любовалась видами из окон. Хотя вначале пути я больше интересовалась нашими сопровождающими. Это были, на первый взгляд, молодые и красивые гвардейцы в светло коричневых кожаных штанах и темно-коричневых кителях.

«Неужели в этом мире все мужчины такие красивые?» — Спрашивала я себя.

У меня даже глаза заболели от того, что я не могла отвести взор от мужчин, которых я в общем-то и не видела. Только рельефные спины скачущих впереди гвардейцев были очень для меня притягательными. Я с нетерпением ждала момента, когда мы будем менять направление или останавливаться, чтобы сопровождающие поравнялись с нашей каретой, и я могла заглянуть им в лица.

— Отведи глаза от окошка, Алиса, — строгим тоном произнесла настоятельница. И именно в тот момент, когда к бокам кареты с обеих сторон прижались два гвардейца.

Конечно, я не стала слушаться сестру Даяну. И сквозь занавеску, с трудом определившись в какую из сторон я буду смотреть, стала рассматривать одного гвардейца. И отметила, подавляя вздох разочарования, что он взрослый, плешивый, бородатый — далеко не красавец. Я с надеждой стала смотреть в другое окошко кареты. Но снова разочарование. Гвардеец был не блондином, как мне показалось вначале, а седым и даже не симпатичным мужиком.

Вздох разочарования подавить и на этот раз я не смогла. Я, скорее всего, за эти месяцы в изоляции от мужчин слишком одичала. Чуть в мужские спины не влюбилась.

— Алиса, потупи взор. — Повторила свою просьбу настоятельница, на этот раз я послушно уставилась в пол кареты. Все-таки, жизнь в монастыре без мужчин — это большое испытание, и оно становится только тяжелее, когда на горизонте появляется хоть какой-то мужик. Хорошо хоть крышу снесло не окончательно. Все, постараюсь дальше держать себя в ругах и не реагировать так остро на гвардейцев и остальных мужчин.

А мы продолжали ехать вперед. Вначале, выехав за высокие каменные стены монастыря, мы ехали мимо бескрайних золотых полей. Наверняка, скоро на поля выйдут люди собирать урожай.

Потом наша карета въехала в густой лиственный лес. Деревья были такими высокими, а их кроны такими густыми, что смыкаясь в вершине, они скрывали от нас солнечный свет. И моя, вообще-то, не бурная фантазия разыгралась не на шутку. Я стала представлять, как на нашу карету нападут разбойники. Гвардейцы наши, хоть и были не молодыми и совсем не привлекательными, обязательно будут храбро защищать нас с настоятельницей. Но нападавших окажется слишком много, и они обезоружат наших защитников. Не убьют и не ранят. В моих грёзах не было место жестокости.

А главарь разбойников, увидев меня, влюбится с первого же взгляда и увезет в свой замок. Потому что он окажется принцем, который, прикинувшись лесным разбойником, развлекался, утомившись скучным обитанием в своем сером дворце. А я окрашу его жизнь яркими цветами, введу в много безопасных развлечений, разработаю какие-нибудь квесты, и мы будем проводить, развлечения для королевского двора. Я также много времени буду проводить в библиотеке дворца, найду в старинных свитках подробно описанный способ вернуться на землю. И обязательно вернусь домой.

— Алиса, о чем ты мечтаешь с такой счастливой улыбкой? — Выдернула меня из грез сестра Даяна. — Ты же понимаешь, что настоящая семейная жизнь тебя не ожидает?

— Я любуюсь деревьями, — ответила настоятельнице, ожидающей моего ответа. А про себя проговорила. — Не ожидает, конечно, но только в этом мире. А дома у меня будет все.

Проехав сквозь лес, мы выехали на поля. Смотреть на пасущихся на них коров не было никакого желания, и я посмотрела в другое окно, но и там зелень травы закрывали вечно жующие рогатые туши.

Тогда я просто опустила взгляд на пол кареты и стала с интересом разглядывать потертые кончики своих стоптанных башмачков.

— Алиса, ты чистая и скромная девочка. Очень жаль, что ты оступилась в свое время. — От этих неожиданных слов в свой адрес я удивлённо уставилась на ещё молодую женщину на противоположном сиденье. — Не каждая бы отвела взор от этого срамного зрелища, — кивком головы указав в сторону окна, проговорила она.

Из любопытства я посмотрела в окно. Неужели настоятельница жующих коров назвала срамным зрелищем? А там этих самых коров готовили к будущему материнству, если выразиться очень прилично, бычки. Я снова быстро отвела взгляд на пол кареты. Смотреть на такое в режиме реального времени? Фу-фу! Я понимаю — провести вечер за просмотром эротического фильма. Но у животных же это немного противно происходит, тем более, это по-настоящему.

Пусть настоятельница думает обо мне, как о приличной оступившейся деве, а я вернусь домой и там снова стану неприличной современной девушкой, которая живёт полноценной жизнью с парнем и присматривается к нему, подойдёт ли он на роль ее мужа.

Уже было далеко за полдень, когда наши провожатые решили остановиться на постоялом дворе, где я смогла умыться, привести себя в порядок и, наконец, поесть что-то мясное, ведь каша в монастыре мне очень надоела. Но за это право мне ещё пришлось отстаивать.

Нам с сестрой Даяной отвели дальний скрытый в тени столба столик. И был он, как и все столы в этом мире, липким и не лишенным сального блеска.

В первые дни жизни в монастыре я не могла побороть брезгливость и старалась оттереть там столы. Но моющих средств для кухни просто не было. Было мыло, но, когда в прачечной узнали, для чего оно мне нужно, меня засмеяли и вытолкали с пустыми руками во двор. Тогда я отмыла часть одного стола песком. Несколько раз принесла для этого воду из колодца и, наконец, поела за чистым, без въевшихся жировых пятен, столом.

Но когда я пришла к следующему приему пищи к моему чистому месту за столом, он уже был занят монахиней. Пробовать согнать ее со своего места? Глупо. Почистить себе ещё участок за одним из многочисленных столов? Его также могут занять. Не из злобы, просто никто не обращает здесь внимания на такую мелочь, как не идеально чистая поверхность стола. Вычистить все столы в столовой? Я не настолько трудолюбивая и сил на такую масштабную работу мне бы не хватило. Я просто смирилась с местными реалиями. Никто же здесь от кишечных инфекций не умирал. Может, и я не очень пострадаю.

А сейчас мы с сестрой Даяной сели.

— Две порции льняной каши и мятного чая. — Сделала скромный заказ настоятельница за нас обеих, когда все помещение постоялого двора пропахло ароматом жареного мяса. Я подумала, что мы настолько ограничены в средствах, что не можем позволить себе нормальной пищи. А на соседний столик, который заняли сопровождающие нас гвардейцы, уже несли уставленные ароматными блюдами подносы.

Стало обидно.

Я не вегетарианка, а ещё мясо очень полезное. Я бы даже на жёсткую курятину согласилась. В надежде хоть что-то изменить, я наклонилась к настоятельнице:

— Сестра Даяна, можно поинтересоваться, кто оплачивает наш обед?

— Конечно, сопровождающие. Графиня Хартман выделила на это средства. — Тихо ответила она.

Я без лишних слов подозвала прислужницу:

— Заказ на кашу мы хотим отменить, — под удивленным взглядом настоятельницы проговорила я. — Принесите нам то, что сейчас так аппетитно пахнет на весь зал. А к мятному чаю принесите сладкого хлеба.

Как только прислужница отошла, настоятельница заметила, что мы должны быть скромнее в своих желаниях.

— Это же просто обед, нам нужны силы, чтоб добраться до графства, — тихо ответила я.

И я не понимала, разве может обычный сытный обед считаться «нескромным желанием»?

Странно, но продолжение пути не было таким тяжёлым. Трясло нас уже не так сильно. Может, это сытная еда так подействовала на мое восприятие мира. А может, дороги стали намного лучше. Когда мы проезжали мимо живописного озера, настоятельница заметила, что с этого момента мы находимся на землях графа Хартман.

А земли моего будущего покойного супруга оказались очень обширными и богатыми. Помимо озера мы проехали через парк, луга, несколько, довольно-таки, небедных деревень, несколько речек, шести стоящих в ряд мельниц, даже настоящий кожевенный завод. И это все только по пути нашего передвижения. Эх, богатой я была бы графиней, если вышла замуж за живого графа. Но этому графу, будь он живой, скорее всего, я бы не приглянулась. Хотя я, конечно, красавица, и волосы мои уже отросли ниже плеч. Но в этом мире в девятнадцать лет невеста считается неисправимо старой. Так что, мне только за покойника замуж и выходить.

Я с сожалением выдохнула.

— Алиса, если ты передумала, мы можем развернуть карету. — Настоятельница очень удивила меня этими словами.

— Нет. Я не передумала. Только я многого не понимаю.

Я, вообще, не понимала этот мир. В первые дни пребывания в монастыре, когда я смогла встряхнуться, я решила поговорить с настоятельницей и рассказать ей, что я из другого мира. Даже рассказала ей о земной технике, науке и законах. Настоятельница тогда сказала, что мои грехи лишают меня разума. И мне нужно больше молиться и искать истинный смысл моей жизни. Я не стала отстаивать свою правду и спорить. Молчание не просто так называют золотом. Сестра Даяна тоже промолчала и не рассказала всем что я, судя по моим речам, безумна.

А я стала приспосабливаться к этой жизни и задавать больше вопросов. Но все равно многого не могла понять.

— Алиса, чего же ты не понимаешь? — Устало спросила сестра Даяна. Она много раз выражала надежду, что я отважусь провести неделю в молчании, как делали многие послушницы и монахини.

— Почему графиня Хартман не женила своего пасынка на бедной соседке, служанке какой-нибудь или бедной вдове? Ей бы это было проще организовать. Зачем она приехала в монастырь за совсем незнакомой послушницей?

Настоятельница вздохнула и отложила книгу, которую читала не очень внимательно, на скамью.

— Раз уж ты скоро станешь аристократкой, объясню тебе некоторые вещи. Во-первых, покойный граф не пасынок графини Хартман. Он, как я говорила, ее приемный сын. Граф Аластэйр Хартман маг. Но родился он в семье фермера. Как ты знаешь, маги — это величайшая ценность нашего мира. И в нашем королевстве маги имеют беспрецедентные права. Для них не писаны многие законы. Я тебе говорила, что мага не ограничивает даже Небесный брак. Он может заводить семью и не блюсти чистоту брака, разводиться без причины или вести разгульную жизнь. Законы не ограничивают свободы магов, главное, чтоб маг хранил верность королевству.

Оказывается, в этом королевстве очень выгодно быть магом.

— Но ради справедливости скажу, — Продолжала меня просвещать настоятельница, — еще ни один маг не ославился участием в чем-то неприличном, в отличие от многие аристократов. Маги, в принципе, очень замкнутые и необщительные. Никогда не слышала, что бы маг беззастенчиво пользовался данными ему законом свободами.

Мне стало интересно, почему в библиотеке монастыря нет книг о магах.

— А сколько сейчас магов в стране? — Задала я вопрос, когда сестра Даяна замолчала.

— В нашем королевстве двенадцать... сейчас уже одиннадцать магов. И им от тридцати до семидесяти лет.

— А почему король послал такого ценного мага на войну? — Даже если магов было бы несколько сотен, разбрасываться ими, по-моему, было глупо.

— Королю лучше знать, как поступать. — Чопорно заявила настоятельница. — Но скажу к слову, благодаря магии графа Аластэйра Хартмана, война не продлилась и пяти дней. Наши противники понесли тяжёлые потери. А у нас только один погибший, даже раненых нет.

— И этот погибший маг?

— Да, погиб только граф Хартман. А теперь послушай историю семьи Хартман. У четы Хартман не было сына, только две дочери. После смерти графа, ветвь рода могла зачахнуть. Только лет шестнадцать назад в нашем королевстве объявился маг. Сын фермера, он дошел с окраины королевства до столицы и показал силу своей магии. В тот день на деревьях центрального парка нашей столицы Лайт за одну ночь выросли сливы. Только представь насколько силен был этот юноша, если сливы выросли даже на кленах, тополях, ёлках... На всех деревьях! И это было в начале весны! Конечно, король, согласно нашим законам, возвел мага в аристократы и подарил ему титул только недавно погибшего почившего графа Хартман. И молодой граф Аластэйр Хартман принес присягу королевству Лайтия, и по договору с королем должен был жениться на дочери графа Хартман. И, конечно, попытаться подарить стране ребенка-мага. Хотя маги не очень плодовиты. Дети у них рождаются редко но, если уж рождаются, то всегда бывают магами.

Грустная история. И надо было этому сыну фермера идти через половину страну в столицу, показывать там чудеса, ставать аристократом, чтоб молодым погибнуть на войне? Хотя он, кажется, спас много жизней своих сограждан.

Наконец, в разговорах, мы доехали до графского замка. И перед нами распахнулись кованые огромные ворота, и наша карета тихо загрохотали по широкой дороге из идеально подогнанных другие другу камней.

Вечер уже давно уступил свои права ночи. И мы все были утомленны поездкой. Когда с трудом поднявшись на ноги, мы с настоятельницей покинули карету, я с ужасом осознала, что нам еще придется подниматься по многочисленным ступеням к парадной двери.

Нас встречали у самих дверей. С важными лицами и пренебрежением во взгляде на нас смотрели две служанки. Графиня, скорее всего, решила не утруждать себя приветствием гостей. В стороне стоял высокий представительный мужчина. Он мне показался намного моложе и симпатичнее гвардейцев. Этот мужчина поклонился нам вполне уважительно, а выпрямившись, приветливо улыбнулся.

— Счастлив приветствовать вас в замке графства Хартманов. К сожалению, графиня Хартман не сможет принять вас сегодня. Но с любыми вопросами можете обращаться ко мне. Я дворецкий, зовут меня Лайонел. Позвольте, мы проводим вас до ваших комнат.

Лайонел мне сразу понравился, очень приветливый и доброжелательный человек. А служанки здесь были невоспитанные. Сумки с наших рук они взяли только под пристальным взглядом дворецкого и при этом брезгливо сморщились.

Нас с настоятельницей проводили на второй этаж. Любоваться роскошными картинами, изящными коваными перилами, дорогими коврами и всем остальным великолепием желания не было никакого. Я так устала, что хотела быстрее припасть к подушке. Даже целый день работы в огороде не утомлял меня, как это поездка, которая длилась целый день.

Нам с настоятельницей выделили две комнаты, и располагались они очень удобно друг напротив друга. Но настоятельница была недовольна:

— Извините, любезный, — сведя на переносице брови, проговорила настоятельница, — вы хотите, чтобы мы ночевали в отдельных комнатах? Сестры из Обители Благочестия привыкли делить комнату на несколько человек.

— Если вы так желаете, — с поклоном проговорил Лайонел, то мы можем поселить вас в одной комнате.

Я хотела закричать, что хочу пожить в отдельной комнате, но настоятельница меня опередила, проговорив с лёгким кивком:

— Вы окажете нам большую услугу, Лайонел. Благодарю.

Мне осталось только глубоко и очень несчастно вздохнуть. В монастыре вообще не существовало такого понятия, как "личное пространство". И я надеялась хотя бы в графском замке побыть немного одна. Засыпать в одиночестве, не слушать ночью храпа, проснувшись, полежать немного в постели, откинув одеяло. И ещё я мечтала спать не в длинной неудобной пижаме. Сколько, оказывается, было радостей в моей жизни на земле, а я не ценила…