Супруга для покойного графа

6. Небольшое недоразумение

Храм находился в десяти минутах ходьбы от замка. Но когда мы все, спустившись со ступеней, которые ещё вчера мне казались до ужаса высокими и крутыми, начали рассаживаться по каретам, я приготовилась к долгому пути, даже скинула туфли, которые сжимали мои ноги, как тиски. Но дорога закончилась неожиданно быстро, и после остановки почти мгновенно наша дверца распахнулась.

И распахнул ее сам наследник престола Максимилиан Лайман, легко кивнув нам, он стал дожидаться меня у выхода. Наверняка, Его Высочество собирался галантно предложить мне руку, только одна моя туфелька каким-то необъяснимым образом оказалась под моей скамейкой и, при открытой двери достать я ее никак не могла. Мой позор ненадолго оттянула сестра Даяна, она решила первой покинуть карету.

А я пока пыталась ногой нащупать свою беглую туфельку под сиденьем. Вот, это и называется законом подлости, ведь сиденье в карете было узким, а обувь под ней, тем не менее, затерялась. Но наследник престола не мог ждать меня бесконечно долго. Тем более все, кто приехал на других каретах уже ждал нас у ступеней в Храм. Пришлось мне выходить под открытое небо в одной туфле. И я так и пошла бы дальше, под длинной юбкой и не заметно, что обута я только наполовину. А, если ступая, еще и приподниматься на одной ноге на носочек, я бы даже не хромала. Но дорога здесь была неровной, усыпанной острыми камешками. А я не из тех, что ходят по остриям гвоздей и горящим углям.

Поэтому я, с жалобным выражением лица, обратилась к принцу:

— Ваше Высочество, у меня маленькая проблема

— Леди Алиса, — наклонившись ко мне, с готовностью откликнулся принц Максимилиан Лайман. — Вы, всё-таки, отказываетесь участвовать в ритуале?

Отвечать на прозвучавший с надеждой вопрос я посчитала не обязательным.

— Ваше Высочество, моя обувь осталась в карете, вы не могли бы найти ее. — Мне было неудобно обращаться к принцу с такой необычной просьбой. Но, мысленно я махнула рукой, Золушка тоже теряла туфельку.

А принц не стал выказывать недовольства и высокомерно поджимать губы. Даже наоборот, он неожиданно подмигнул мне. И сам быстро нашел в карете мою туфлю и принес мне. А потом присел на одно колено и своими руками надел туфельку мне на ногу. Хорошо, что чулки у меня были свежими. И, вообще, я сегодня стала почти Золушкой! Только мои туфли были не хрустальными, и еще они были мне слишком малы.

Больше ничего не мешало нам пройти в Храм. Нас с наследником престола пропустили вперёд, и когда мы уже поднимались по лестнице, принц сделал мне неожиданно комплемент:

— Леди Алиса, у вас очень красивые руки. И необыкновенные глаза.

— Спасибо. — Мне и вправду были приятны эти слова.

— Ваши родители точно не аристократы?

— Нет, мои родители не аристократы. — Уверенно ответила любопытному принцу.

— Жаль, — сожаление в голосе наследника престола мне показалось искренним.

Но то, что мои родители не аристократы, еще не значит, что они простолюдины. У папы и мамы было прекрасное образование, они были начитанными, умными, красивыми и многого добились в жизни. По крайней мере, когда папа умер, у нашей семьи уже был загородный коттедж, двухкомнатная квартира и машина. И вниманием они меня не обделяли. Я своими родителями всегда гордилась.

— … я мог бы посодействовать вам, чтобы вы могли найти место при дворе моей матушки, — закончил принц свою мысль.

Я чуть не споткнулась, потерявшись от неожиданно распахнувшихся передо мной перспектив. Ведь, если я буду жить в настоящем королевском дворце, у меня будет намного больше возможностей найти способ вернуться домой.

— Ваше Высочество, но как только я стану супругой покойного графа, я же буду считаться аристократкой. — И если я буду работать во дворце, в монастырь я уже не вернусь. А мне все меньше хочется возвращаться в Обитель.

— Точно, я об этом не подумал — сказал принц. — А перед графиней Хартман откроются двери, которые и не снились простолюдинке.

И я от радости закивал головой. А принц, наклонившись к моему уху, прошептал. — Тогда, леди Алиса, я зайду к вам сегодня вечером, и мы обсудим, на какую должность я смогу вас посоветовать королеве.

Мы вдвоем уже прошли в просторный, освещенный огнем факелов и свечей, зал. Стены здесь были без окон. Идти нам до алтаря пришлось долго по полу, уложенному необработанным камнем. И иногда острые края камней ощутимо кололи мне ноги, даже сквозь тонкую подошву выданных мне маленьких изящных туфель.

Непонятно откуда она лилась, но грустная музыка звучала, кажется, со всех сторон.

— Почему музыка грустная, под нее даже хоронить слишком грустно. — Вслух произнесла я.

Но принц услышал мое замечание.

— Это королевский марш. Всякий примет за честь венчаться, получать награду или быть похороненным именно под эти звуки.

— Печально, — больше ничего я говорить не стала, все-таки, оскорблять принца было бы не лучшим шагом.

— Это марш полон величия, — странно сдавленным тоном проговорил наследник престола. — Его звуки дарят успокоение метущейся душе и, в то же время, возвышают и укрепляют дух каждого, кто его слышит.

На меня это творение местного композитора как-то не так подействовало. Хотелось забиться где-нибудь в уголке и тихо плакать, вспоминая мой дом, семью, друзей и даже бывшего парня.

И вообще, для свадьбы вальс Мендельсона подходит намного больше. Но в чужом мире свои музыкальные вкусы аборигенам вряд ли получится навязать. Хотя, если бы я даже решилась его напеть сейчас, наверняка он бы звучал так же грустно, как и этот очень почетный королевский марш. И я уже нашла, кто его исполнял: с десяток музыкантов сидели на втором ярусе в Храме, за высокими перилами.

Когда мы, наконец, дошли до местного, священнослужителя, Знающего, очень благообразного старика в темно фиолетовой мантии, надетой на белое широкое одеяние, мы принцем остановились.

— Приветствую вас, создания Единого Бога. — Раздался низкий голос Знающего, — Вы собрались в Храме для заключения Небесного союза между присутствующей здесь девой Алисой и графом Аластэйром Алви Бедивир Хартман, которого уже может не быть в мире живых. И, прежде чем мы приступим к ритуалу, который не будет иметь обратной силы, которого нельзя разорвать и о котором нельзя забыть, я хочу спросить у девы: уверенна ли она в своем желании стать супругой, возможно уже, покойного графа. Алиса, ответьте на этот вопрос, но только честно.

Я кивнула. Но резко повернувшись к принцу, спросила:

— Мне же сказали, что граф уже погиб. Но, вы думаете, есть надежда, что он может оказаться жив?

— Нет, граф пропал во время магической битвы, и последние силы потратил, чтобы перекинуть своих соратников в безопасное место. Граф Хартман выжить не мог.

— Но его же не нашли. — Упрямо проговорила я.

— Тело не нашли. Там в прожженной до недр земле ничего, кроме пепла, не осталось. — Терпеливо пояснил мне наследник престола.

— Но граф — маг, он мог и спастись, — уточнила я возможные варианты.

— Граф пропал более сорока дней назад. В плен он не попадал. Силы у него были на исходе. По словам, сражавшихся рядом с ним воинов, он был не единожды ранен. Учитывая эти обстоятельства и отвечая на просьбу графини Его Величество признал графа погибшим. Мы ждём только урну с опаленной землёй с поля битвы, чтобы провести торжественные похороны.

— А до этих похорон необходимо графа женить? — После утвердительного кивка Его Высочества, я уже решительно сказала Знающему. — Все, теперь уже все понятно. Извините, что отвлеклась. Я согласна выйти за покойного и не совсем покойного графа.

Я повторила за Знающим слова брачной клятвы, обещая хранить верность супругу, чтить его имя, беречь его имущество, вспоминать его в своих молитвах, и, самое важное, с трепетом ждать воссоединения с ним. Хорошо хоть не пришлось уточнять, что встреча эта будет в скором времени.

Темное нутро Храма мы покинули, когда уже было далеко за полдень. После ритуала нам всем еще пришлось отстоять еще догую молитву, прослушать тоскливый марш еще раз и, конечно, я принимала самые искренние в моей жизни приглашения.

А в замке сестра Даяна настояла, чтобы мы вдвоем ужинали в нашей комнате, даже не позволила задержаться в холле, чтобы я могла поговорить с принцем Максимилианом.

В своей комнате я также долго его ждала. Настоятельница несколько раз интересовалась, почему я так нервничаю и что пытаюсь услышать, прижавшись к двери. Но я боялась, что она высмеет мои надежды отправиться в королевский дворец. Нам и ужин принесли в комнату, и когда стало очевидно, что принц уже не посетит нас, я отправилась в ванную комнату.

Горячая вода хорошо снимала усталость и поднимала настроение. А мне ещё сильно хотелось плакать, потому что разочаровываться в принце очень неприятно.

Я, как и в прошлый раз, просидела в ванной не меньше часа. Потом, высушив тело, надела ночную сорочку. Ее в комнату с необходимым бельем принесла служанка. И эту белую шелковую сорочку, длиною только чуть ниже колен с рукавами только до локтей я также решила увезти с собой в монастырь. А возвращаться мне, скорее всего, туда и придется. А потом я приступила к волосам. Сняла накрученное на них тюрбаном полотенце и стала аккуратно расчёсываться. Я ещё не закончила свое важное дело, когда из спальни раздался высокий, переходящий в вопль, крик сестры Даяны.

Каюсь, первая мысль была затаиться и не спешить на помощь монахине. Но совесть шепнула, что настоятельница меня бы в беде не бросила. Поэтому я, схватив ковшик в одну руку, а канделябр с горящими свечами в другую, выскочила из ванной комнаты. И перед моими глазами открылась картина, от которой я замерла на месте.

На нашей огромной кровати, прижав к себе подушку, сидела сестра-настоятельница. И хоть больше она не кричала, но рот так ее так и остался открытым. А возле нее, на кровати, сидел лохматый голый и, скорее всего оглушенный криком монахини, принц Максимилиан Лайман.

Он с увеличившимся вдвое глазами смотрел на настоятельницу, а когда я выронила ковшик, перевел взгляд на меня. И глаза его голубые, кажется, стали ещё больше.

— Ал-алиса, — запнувшись, произнес наследник престола и получил подушкой по голове от настоятельницы Обители Благочестия:

— Блудник, — завизжала сестра Даяна. — Пойди прочь, любодей!

Настоятельница продолжала кричать и бить подушкой единственного наследника престола королевства Лайтия. А Максимилиан, только слегка пряча голову в плечи при каждом ударе, смотрел на меня остановившимся взглядом.

— Беспутник! Плотолюбец! — Оглушающим криком ругалась монахиня — Покинь комнату нетронутой девы! — На ее вопли в комнату вбежал Лайонел, дворецкий замка. Но он, хоть и был сильно удивлен увиденным, смог сохранить спокойствие. Он прикрыл голого неподвижного принца одеялом, а сестру Даяну попросил скрыться в ванной комнате. Я убежала в эту же комнату чуть раньше настоятельницы.

Сестра Даяна была настолько ошеломлена случившимся, что не стала ругать меня. А я стояла перед взглядом постороннего раздетого мужчины в одной сорочке. Через полчаса в дверь ванной постучался дворецкий и, даже не пробуя войти к нам, сообщил, что в замке случилось небольшое недоразумение. Его Высочество просто ошибся дверью. А нам уже сменили постельное белье, и мы можем спокойно ложиться спать.

Но мы с настоятельницей провели час в молитве, чтоб грешные мысли не лишили нас спасения. Только я, закутавшись в теплое одеяло, еле сдерживала смех. Удивленное лицо принца всплывая в моей памяти, кажется, еще долго будет улучшать мое настроение.

Но испортить мне настроение смогла сестра Даяна. Она разбудила меня очень рано, за окном еще было совсем темно.

— Алиса, пора вставать. — Потеребив мое плечо, сказала настоятельница.

— Ммм, — более осмысленных слов я проговорить не могла.

— Собирайся, через полчаса мы уезжаем в Обитель. Карета скоро будет готова.

— А похороны моего мужа? Я же должна у урны с прахом молиться. — Я не хотела просыпаться, вставать и уезжать.

— Помолишься в монастыре. Господу не важно место произнесения молитвы, главное, чтобы ты была искренней.

Искренне я сейчас могла помолиться только о мгновенной каре для настоятельницы. Никто еще так не ломал мои планы на несколько дней свободной, более-менее счастливой, жизни.

— Я хочу остаться, — заныла я.

— Алиса, мы не можем задерживаться здесь, под одной крышей с принцем. Его Высочество ночью приходил с низкими мыслями

— Но дворецкий сказал…

— Дворецкий только пытался успокоить нас. Но Его Высочество хочет совратить тебя. Ты же не могла не понять, что он заинтересовался тобой. Наследник полон похоти. Я должна увести тебя от соблазнов.

Недовольно сопя, я надела монашеское одеяние. Со злостью, даже не ровняя, упаковала все вещи, которые мне выделила графиня. Я даже туфли забрала, которые мне были малы. Лучше уж подарю их Лэле, чем оставлю этим аристократам. Завтрак для нас в такую рань никто не готовил, поэтому я была еще более недовольна жизнью. И от этого проклинала и принца, и настоятельницу. Беззвучно.

Провожать нас вышел только Лайонел. Я заметила, как он несколько раз подавил улыбку, при взгляде на настоятельницу. Даже настроение мое немного улучшилось. Дворецкий поставил в карету корзину с едой.

— Здесь только фрукты, овощи, хлеб и молоко. — Сказал дворецкий. Но я и этому была рада.

И именно Лайонела я попросила принести мне книги, которые я имела право, как вдова графа Хартман, забрать с собой в монастырь.

— Что вас интересует, леди Лиса? — После моего недоуменного взгляда, дворецкий уточнил. — История королевства? География? Мемуары?

Я уверенно проговорила:

— Магия.

Лайонел удивился, но ничего не стал уточнять

Мы с настоятельницей уже сидели в карете. Сопровождать нас выделили, на этот раз, только двух гвардейцев.

Я нетерпеливо ерзала, опасаясь, что дворецкий не успеет принести мне книги. Но Лайонел успел, он вручил мне три книги:

— Эти книги чаще всего читал граф Хартман. Я забрал их из его комнаты.

Мы отъехали уже достаточно далеко от замка, когда я прочитала названия книг.

«Магия восстановления. Самолечение» — эта книга выжить магу из семьи Хартман не помогла. Стоит ли мне тратить на нее время?

«Магические перемещения». Я захлопнула книгу, пролистав только несколько ее страниц. Она вся была написана сплошными формулами. Чтоб разобраться в этих иероглифах мне не хватит и всей жизни.

А книгу «Любовь мага» я не стала даже раскрывать. Читать о чьих-то вымышленных чувствах у меня не было ни времени, ни желания. Но странно, что покойный граф Хартман ее читал часто. Мужчины же не любят подобную литературу. Или они так просто говорят, а сами тайно зачитываются историями о большой любви?