Супруга для покойного графа

7. Что выбрать?

Дорога была тоскливой. Возвращаясь в монастырь, я уже не грезила о принце-спасителе. Как только я обдумала сказанные настоятельницей слова, обида на Его Высочество у меня стала такой, что даже мечтать о дворцовой библиотеке расхотелось. Я-то думала, наследник престола искренне хочет мне помочь и поэтому предложил устроить на хорошую должность при дворе своей матери. И делает он это в память о графе Хартман, чьей вдовой я стала. А он пролез голым в мою кровать. Хорошо хоть наткнулся на настоятельницу и отхватил он нее подушкой по голове.

И почему героиням всех сказок доставались нормальные принцы, а меня пытался совратить, как заметила настоятельница, озабоченный наследник? Мне этот мир с каждым разом нравится все меньше. Хочу домой!

— Алиса, не предавайся унынию. Сестры в монастыре будут рады твоему возвращению, — настоятельница пыталась меня поддержать.

Только нам пришлось задержаться в пути. В одном постоялом дворе, где мы хотели подкрепиться, нам не принесли заказанный обед. Наш гвардеец пошел поторопить хозяина, но вернулся и паническим шепотом сказал настоятельнице:

— Сестра-настоятельница, там хозяйке стало плохо. И ее супруг просил вызвать вас для помощи.

Конечно, настоятельница повела меня с собой к больной женщине.

Сделав только один шаг через порок темной комнатки, я сразу поняла, что у женщины родовые схватки.

— Так, что у нас тут? — Бодро начала настоятельница. — Ничего страшного, все по законам божьим, — сказала она бородатому мужику. — Алиса, принеси мне чистых полотенец, теплую воду и... — Что ещё нужно было настоятельнице, я уже не слышала, потому что потеряла сознание.

Я не специально уклонилась от помощи сестре Даяне, просто крики, и ужас от осознания, во что меня пытаются втянуть, всегда на меня так действовали. Когда дело касалось родов.

В монастыре меня не раз пытались пристроить в помощницы повитухе. В первый раз я потеряла сознание только в тот момент, когда мне сказали обтереть рожающую женщину. Я даже к ней прикоснуться не успела. Потом, уже только при упоминании, что в монастырь привезли роженицу, у меня начинало темнеть в глазах.

Даже Лэла, зная о моей реакции на естественный процесс появления на свет человека, не пыталась меня просить поддержать ее на родах.

В общем, в монастыре все высмеивали эту мою слабость. А настоятельница сейчас, наверное, о ней просто забыла.

В себя я пришла в соседней комнате от криков будущей матери и, опираясь на стенку, чтобы не упасть лицом в пол, выбралась во двор. Покачиваясь дошла до нашей кареты и с трудом забравшись в нее, уже на сиденье снова потеряла сознание.

— Сестра, сестра Лиса, — привел меня в чувство мужской голос. Звал меня один из гвардейцев. Он стоял у распахнутой двери с кружкой полной воды. — Настоятельница просила передать вам воду. — Сказал, смотря в сторону, уже немолодой мужчина.

Я протянула к кружке дрожащие руки:

— А там все уже закончилось? — С дрожью в голосе, спросила у гвардейца.

Небо уже было темным. Ребенок давно должен был появиться на свет. И мне, конечно, было стыдно, что я не помогла настоятельнице и несчастной женщине, но преодолеть свою слабость у меня не получалось.

Я залпом выпила всю воду из кружки и тоскливо посмотрела на гвардейца. Хотелось, чтоб он сказал, что ребенок уже родился. Здоровеньким. И мать его сейчас живая и счастливая спит в своей комнате. Ещё лучше было бы, если гвардеец добавил, что довольный отец семейства накрыл нам стол и зовёт всех угоститься за здоровье новорожденного и его матери.

Но с дома донёсся душераздирающий вопль, я поняла, что ничего ещё не закончилось и мне снова поплохело. Выпавшую из моей руки кружку гвардеец поймал у самого пола.

Выпрямившись, он сказал:

— А вы же того... монахиня?

— Послушница. — Ответила, прикрывая рот рукой.

— А, ну да. Только вы же, только не обижайтесь, должны помогать появиться на свет ребенку. Выхаживать женщину. Подавать все необходимое настоятельнице. А вы сбежали, и это вам носят воду... Это неправильно...

На земле я бы послала этого умника с его умозаключениями далеко и с музыкой, а сейчас я только со вздохом опустила глаза к полу.

— Хоть помолитесь за здоровье матери и младенца, — и гвардеец захлопнул дверцу и вернулся на постоялый двор.

Путники, которые останавливались у ворот, кормили и поили своих лошадей, набирали себе воду и продолжали путь. Из дома часто раздавались женские крики. А я сидела, закрыв уши, в карете.

Ребенок появился на свет только поздно ночью. И только после того, как новоявленная мать уснула, настоятельница пришла за мной.

— Алиса, никчемное ты создание, пойдем в дом, — устало проговорила она.

— Может, продолжим путь, а вы в карете отдохнёте? — Поинтересовалась я с надеждой.

— Нельзя. Мать очень плоха, ребёночек слишком большой родился. Придется несколько дней ее выхаживать и с ребенком помогать. И если мать выживет, уедем через несколько дней. А если нет, то поможем с похоронами, а ребенка увезем в Обитель, мужик сам его не выходит.

И целых три дня у меня было на то, чтобы доказать всем, что не такое я и бесполезное создание. Я помогала настоятельнице ухаживать за женщиной, которая понемногу шла на поправку и хотела быстрее встать на ноги, чтоб открыть постоялый двор для путников. А ребенок, действительно, невероятных размеров, не каждый младенец бывает таким тяжёлым и к месяцу жизни, вообще никаких проблем не доставлял.

Наконец, на третий день мы смогли пуститься в путь. И странное дело, сейчас мне не терпелось оказаться в монастыре. Я, кажется, очень соскучилась по Лэле и всем другим монахиням.

Мы проехали все графские земли и въехали в лес. Сейчас я не предавалась грезам о принце под личиной разбойника, а пыталась разобраться в книге о магических перемещениях. Слова, которые я пробегала глазами, умудрялись скрывать от меня свой истинный смысл. И за всю поездку я не прочитала и двух страниц. Я уже почти заснула, чуть не выполнив книгу, когда наша карета, резко дернувшись, понеслась вперёд. Наши гвардейцы скакали рядом, орали и торопили кучера.

А кто-то, невидимый нами из-за виляющей дороги и густой зелени, с криками несся нам вдогонку.

— Погоня, — прошептала я. И мне сложно было осознать свои чувства: то ли это был страх перед разбойниками, которых вряд ли возглавлял наследник престола, то ли это было предвкушение необычных приключений, то ли это был азарт — я же впервые в этом мире участвовала в настоящих гонках.

— Пошла, пошла! — Начал кричать уже кучер, беспрерывно щёлкая кнутом.

— Разбойники! Господи, помилуй! — Настоятельница начала истово молиться.

Я же больше переживала, что карета перевернется, с переломами в этом мире будет очень сложно восстановить здоровье.

Наконец, я увидела в окошко, как один из наших гвардейцев, развернув коня, остался на дороге.

— Он хочет задержать погоню? — Спросила я у перепугавшейся не на шутку настоятельницы.

— Упокой Господь его храбрую душу, — прошептала настоятельница. А она, кажется, уже приняла жертву, принесенную нашим сопровождающим.

Какое-то время звуков погони слышно не было, и сестра Даяна начала читать благодарственную молитву.

— Вы думаете, нас больше не будут преследовать? — Спросила я настоятельницу, но она мне не ответила. Ответом послужили крики, приближающиеся к нашей карете.

Карета понеслась еще быстрее. И я стала серьезно опасаться того, что мы убьемся, размазанные по дороге, в обломках развалившейся кареты.

Но лошади, запряженные в карету, стали замедлять ход. И вскоре мы остановились. Распахнув дверцу кареты, к нам заглянул тот гвардеец, о чье храброй душе уже успела помолиться сестра Даяна.

— Сестра-настоятельница, — уважительно обратился он к монахине, — за нами гнались не разбойники. Из графского замка вдогонку нам выслали гонца. И он должен передать сообщение леди Лисе.

Я смотрела в окошко, там рядом с нашим вторым гвардейцем стояли ещё три присланных с замка гвардейца.

После того, как настоятельница позволила, к дверце подошел гонец из замка и, после приветствия и общего поклона, посмотрел на меня и выговорил:

— Графиня Хартман, меня прислали сообщить вам, что ваш супруг, граф Хартман благополучно добрался до дома. Он ждёт вашего возвращения.

Я в недоумении посмотрела на сестру Даяну и встретила ее не менее удивленный взгляд.

— Граф Хартман погиб. — Проговорила она очень неуверенно

— Это было ошибочное сообщение. — Ещё и отрицательно махнул головой гонец. — Его сиятельство был только ранен. Семья рада его возвращению. Все дожидаются вашего приезда.

Гвардеец, закрыв дверцу, ушел. А мы развернулись в обратную сторону. При этом я не понимала, стоит ли мне радоваться тому, что я не вдова, а жена.

Настоящая жена аристократа!

Аристократка!

И я буду жить в замке, а не в монастыре. Есть нормальную еду. Надевать красивую одежду. Купаться в ванной. И граф Хартман — маг. Он без труда найдет способ вернуть меня домой! Я почти возликовала, только сестра Даяна испортила мне настроение.

— Господи! — Очень эмоционально воскликнула она. — Лучше бы на нас напали разбойники!

Я похлопал ресничками.

— Алиса, что же нам делать? — Вот этого вопроса я совсем не ожидала.

И, по-моему, ответ был логичным:

— Я останусь в графском замке, раз уж мой супруг жив. — А про себя я договорила, что жить там буду только до тех пор, пока муж не вернет меня в мой мир.

Настоятельница помахала головой и с немного обидной для меня снисходительной интонацией проговорила:

— Алиса, ты такая глупая. Неужели ты и вправду не понимаешь, что тебя убьют?

Я замерла, пораженная этими словами. Мне и вправду было не понятно, зачем меня убивать. Поэтому я спросила об этом сестру Даяну.

— Прости меня, Алиса. Я просто хотела устроить твое будущее. — После такого совсем не обнадеживающего введения, она объяснила мне, почему опасается за мою жизнь.

Графство Хартман давно было на грани разорения. Последний граф не умел вести дела и был плохим хозяином. Еще он неудачно женился по большой страсти на аристократке без приданого. И она родила ему только двух дочерей. Граф уже успел продать все свои земли и не единожды перезаложить замок, когда в королевстве объявился новый маг. И предложение короля усыновить юного мага, Алви Бедивира, пришлось очень вовремя для пожилого графа Хартман. Также Его Величество и граф Хартман заключили помолвку между младшей дочерью графа и принятым в эту аристократическую семью магом. Свадьбу отложили, так как невеста была еще девочкой. Старый граф умер, его старшую дочь выгодно выдали замуж.

И все эти годы уже молодой граф Хартман восстанавливал благосостояние рода. На заработанные своей магией деньги он выкупил истощенные земли, восстановил их урожайность. На выручку от продажи зерна и овощей, перекупил лесные угодья. Потом восстановил единственную мельницу на своей земле и на увеличившийся доход от арендной платы построил еще с десяток новых ветряных мельниц.

Мастерство графа Хартман в магии росло. Он смог так насытить и обогатить землю графства, что ему не хватало времени уследить за всем хозяйством. К уже имеющимся управляющим, он добрал и обучил еще несколько десятков управленцем. Уже по их советам он скупал земли под пашни, участки для искусственных прудов, озеро, которое уже стало мелеть.

— И вот, графство Хартман сейчас одно из самых богатых в королевстве. — На выдохе сказала сестра Даяна.

— Ну, это же хорошо. Значит, я буду женой богача. — Причин для скорой гибели я не видела.

— Какая же ты глупая, Алиса. — С легкой грустной улыбкой заметила монахиня. — Самое главное, из сказанного мной, ты пропустила мимо ушей. Граф Хартман уже был помолвлен с дочерью своего приемного отца. Но графиня Хартман выдала за графа, думая, что он погиб, замуж тебя, чтоб ее дочь не хранила траур четыре года.

— А, я поняла… — Сказала, хоть и не поняла, зачем убивать-то меня. когда я могу просто вернуться в монастырь.

— Вот именно, ты сейчас можешь лишить графиню и ее юную дочь их богатой жизни.

— Я же не буду этого делать. Богатства графа должно на всех хватить. — И вообще, я домой хочу, к маме.

Но настоятельница сейчас была настроена очень не позитивно:

— Графине проще убрать тебя с дороги и выдать за графа свою дочь. И зная графиню, могу сказать уверенно, колебаться она не будет.

Настоятельница сильно меня испугала. И как я умудрилась попасть в такой змеиный клубок?

— Что же мне делать? Я не хочу умирать. А может нам сейчас уехать в монастырь? Я сразу постригусь в монахини, и граф со мной разведется. Для магов же Небесный брак ни в чем не ограничивает.

— Уехать сейчас не получится, не для этого за нами прислали, помимо гонца, еще и гвардейцев. Но ты можешь поговорить с графом. О нем отзывались, как об умном человеке, он должен согласиться отпустить тебя миром. Тем более, маги сладострастцами никогда не бывали. — С облегчением выдохнула сестра Даяна. — Удерживать тебя вопреки твоему желанию граф не станет.

И в этом настоятельница ничуть не сомневалась. Она уже не выглядела такой напряженной и перестала бросать на меня жалостливые взгляды. Но графиню Хартман, монахиня, все-таки, опасалась

А я думала, последовать ли мне совету настоятельницы и, отпросившись у графа, вернуться с ней в монастырь. Или, все же, рискнуть и попробовать понравиться графу. А потом попросить его вернуть меня в мой мир. Он же маг, и, с его-то мастерством, отправить меня к маме должен без особого труда.