Супруга для покойного графа

28. Все хорошо!

Я, не отводя взгляда, смотрела на Алви, который все это время лежал без движения. Если бы я под своими пальцами на его запястье все ещё не чувствовала едва ощутимое биение сердца, я бы, скорее всего, и сама упала рядом с ним.

Я так и просидела все время в мокрой одежде, ухватив мужа за запястье и слегка пригнувшись к нему. Я ждала, что его ресницы дрогнут, и он откроет глаза, но надеялась я напрасно. Но с шумом открылась дверь, и в комнату вбежал запыхавшийся Кларк.

— Алиса, отойдите подальше. Вы мешаете, — сказал он, переворачивая моего мужа на спину.

Я, несмотря на его грубый тон, была ему очень рада. Маги же лечат друг друга.

— Алиса, отпустите руку Аластэйра. И не мешайтесь здесь, — снова сказал, даже не поворачиваясь в мою сторону, Кларк.

— Леди Алиса нам не помешает. — Спокойно проговорил Карлтон, который тоже вошёл в комнату, и закрыл за собой дверь. — Она нам даже поможет. Алиса, вы же не откажете нам в небольшой поддержке? — Я замахала отрицательно головой.

Карлтон присел возле меня на пол и, разогнув по одному мои пальцы, освободил запястье Алви, которое я не хотела выпускать и неосознанно сжимала все сильнее.

— Алиса, никто не сможет быть нам так полезен, как вы. Вы же знаете, что магам лечить друг друга совсем не сложно? И вскоре Аластейр придёт в себя. И что он увидит? Окоченевшую вас? Обессиленную и напуганную? Вам сейчас нужно переодеться, и выберите, пожалуйста, самое нарядное из своих платьев. — Пока граф Зандер говорил все это спокойным, уверенным тоном, он успел вывести меня из одной комнаты, провести через всю гостиную в мою комнату и, открыв дверь, впустить меня в нее. — Леди Алиса, примите горячую ванну и пообедайте. Помните, пожалуйста, для любого мужчины важно, чтобы его любимая женщина выглядела хорошо и была счастливой. Как только Аластейр проснется, предстаньте перед ним именно такой.

— А Алви спит? — Дрожащими губами спросила я

— Конечно, спит. — Уверенно ответил он. — Отдыхает. Восстанавливается после сильного напряжения. Мы с Кларком его переоденем. И если будет необходимость, подлечим.

— Карлтон, — обратилась я к нему, — Алви же не умрет?

— Нет, конечно. Ни один маг не может умереть, пока за него беспокоится его предназначенная.

— Спасибо, — щёлкая зубами, прошептала я.

— Все обойдется, Алиса. Но вы, все же, отдохните и приоденьтесь. Аластэйр может поругать нас за ваш измученный вид, вместо того, чтобы поблагодарить за дружескую помощь.

После моего кивка граф Зандер ушел, прикрыв дверь. А я продолжала стоять у порога своей комнаты. У меня не получалось не думать об Алви. А о ванной я думать даже не хотела. Но стоять в мокрой одежде было очень неприятно и холодно. И, выдохнув, я уже сделала несколько шагов в сторону ванной комнаты, когда, постучавшись, комнату вошли Лэда и моя горничная. Они бесцеремонно ухватили меня за обе руки и повели в ванную, хотя я и сама туда направлялась.

Не слушая моих слов, что я собираюсь только переодеться, они наполнили теплой водой ванную и, в две пары рук раздев меня, посадили в воду, в которой даже взбили пушистую пенку. Не реагируя на мои возражения, Лэла нанесла шампунь на мои волосы и начала взбивать пену и на них. Но я хотела быстрее вернуться к мужу.

— Лиса, ты пахнешь тиной. — Сказала Лэла.

— Болотной тиной, — подтвердила горничная.

— Я упала в озеро, — напомнила я. Я же никак не могла пахнуть болотом.

— У болотной и озерной тины одинаковый запах, — сказала горничная. — И ещё от вас пахнет рыбой. Сырой. А у магов, люди говорят, очень чуткое обоняние.

— Лиса, шампунь ландышевый. Потерпи ещё немного и, ты не будешь пахнуть рыбой.

— А если не позволите нам выкупать вас, графу Хартман придется зажимать нос в вашем обществе. — Привела неожиданный довод моя горничная.

Я даже стала обнюхивать свои руки.

— Лиса, конечно, твой муж не будет морщиться и затыкать себе нос надушенные платком, но от графини не может пахнуть тиной и рыбой. — Поддержала меня Лэла и одновременно сломила мою волю к сопротилению.

И я, смирившись, погрузилась в пенную ароматную воду.

Но себе под нос я пробурчал:

— Алви тоже побывал в озере. Мы с ним одинаково пахнем.

Но на купании дело не закончилось. Меня задержали в гардеробной комнате не меньше, чем на полчаса, заставляя подобрать самое удачное платье. И мне позволили надеть синее платье, когда я, разозлившись за все забракованные ими наряды, заявила, что надену золотое бальное платье. Но, даже одевшись, я не смогла выбраться из своей комнаты.

— У вас мокрые волосы! — Напугала меня пискливым восклицанием горничная.

— Лиса, это же очень неприлично, — поддержала ее и Лэла.

А потом в мою комнату вошла Эмма и, противостоять им троим сил у меня уже не было. Горничная покинула мою комнату, а Лэла и Эмма очень долго и добросовестно стали обмакивать мои волосы полотенцами. Потом также старательно меня расчесали и сделали очень сложную прическу и использовали для нее не меньше десятка заколочек. Потом эту прическу сами и распустили, сказав, что у меня из-за нее к ночи заболит голова и принялись творить на моей голове другое произведение парикмахерского искусства.

— Можно было и обычную косу заплести. — Измученная задержкой сказала я.

— Коса — слишком простая прическа для графини Хартман, — возразила Эмма.

— Если косу обернуть вокруг головы, она не смотрится просто. И Алви всегда делал мне комплементы, когда мои волосы были уложены таким способом.

— Правда? — Громко удивилась Эмма. — Тогда мы обязаны порадовать его сиятельство. — И я даже не поняла, что она собирается делать, как из почти уложенных волос вынули шпильки, распуская их. Я только устало вздохнула.

А Эмма снова стала расчёсывать и так искрящиеся локоны.

— Я остригу эти волосы. Они забирают все мое время, — нахмурившись, пробурчала я.

После моей угрозы, Эмма быстро закончила с прической, и я чуть ли не вприпрыжку поспешила к Алви.

Но в гостиной меня дожидалась горничная и поднос, уставленный яствами.

— Ваше сиятельство, хоть время обеда и прошло, поешьте, пожалуйста. — Загораживая мне путь к комнате мужа, попросила она.

— Я не голодна, — обогнув ее дугой и проходя мимо нее к нужной мне двери, сказала я.

— Алиса, вам необходимо подкрепиться, — попытаюсь меня остановить Эмма.

— Я проведаю мужа, и только после этого подумаю о еде. — И я решительно направилась к Алви. Но дверь его комнаты была заперта.

— Алиса, может, вы, все-таки, поедите? — Оказавшись рядом со мной, спросила Эмма.

Я уже поняла, что меня специально задерживали, и со здоровьем Алви все не так радужно, как говорил Карлтон. Поэтому развернувшись к двери, я замолотила в нее обеими руками и даже ногой ударила несколько раз. После того, как я подняла оглушающий грохот, дверь только слегка приоткрылась. И выглянул Кларк.

— Алиса, вы отвлекаете нас. Успокойтесь и не мешайте. — Серьезно сказал он. А я в ответ стала пинать дверь. Вряд ли у меня был удар такой силы, чтобы ее выбить или напугать Кларка. Просто горло сдавило спазмом и у меня не получилось бы ничего сказать. А руки и так болели после предыдущих ударов.

Понаблюдав за мной, Кларк обернулся вглубь комнаты и крикнул:

— Отец! Она меня не слушает! Поговорите вы с ней.

Я прекратила бить в дверь и дождалась Карлтона. А он вышел в гостиную и быстро закрыл за собой дверь.

— Алиса, не ожидал, что вы будете так рваться к Аластэйру, — не сделав замечания моему неаристократическому поведению, заметил он. — Для женщины столь хрупкого сложения вы удивительно …упорны.

— Что с Алви? — Прошептала я свой вопрос.

И Карлтон удивлённо посмотрел на меня:

— А что с Аластэйром может быть? Алиса, вы что же, переживаете за мужа? Даже после того, как я пообещал вам, что с ним все будет хорошо?

Мне было стыдно за свое недоверия столь уважаемому магу. Но он мог лгать мне просто из заботы обо мне же. Такое часто встречается. И я упрямо задала следующий вопрос:

— Почему меня к нему не пускают?

— Потому что он ещё не искупался и не привел себя в подобающий вид.

— Уже больше часа прошло! — Высказала я свою претензию. — Мне уже трижды прическу сделали.

— Ну, прическу...., - я обратила внимание на заминку в его словах, — мы Аластэйру, конечно, не делали. Но бояться за него не стоит. Он всего лишь ослаб, портал забрал много сил. Понимаете, он переносился не один, и пришлось ставить дополнительную защиту для вас. А самое главное, к началу переноса он не оборвал с предыдущее заклинание.

Я не знаю, как у Карлтона это получалось, но успокаивая меня разговором, он подвёл меня к столу, усадил за него и даже вложил мне в руку вилку.

— Через полчаса вы сможете зайти к Аластэйру, даже сами поможете ему поесть. Но для этого вы сами должны быть сытой и отдохнувшей. Договорились?

Я кивнула графу и, он ещё не успел пройти в комнату к Алви, когда я начала с аппетитом есть.

И Карлтон слово сдержал. Примерно через полчаса, когда горничная унесла мой заметно опустевший поднос и принесла другой, наполненный для Алви, в гостиную вышли Карлтон и Кларк. Они пожелали мне доброй ночи и разрешили войти к мужу.

— Только... — Остановил меня, уже шагнувшую к комнате Алви, Кларк. — Алиса, я останусь здесь. Если понадобиться, сможете меня сразу вызвать.

— Хорошо. Спасибо вам. — Но они не уходили и смотрели на меня, как бы обдумывая свои следующие слова. — Вы что-то хотите мне ещё сказать? Алви очень плохо?

— С нашим другом все хорошо. — Сказал Карлтон. — Только он немного... поседел.

— Поседел? В смысле стал седым? — Уточнила я. Может, у магов это слово имело совсем другой, ужасающий смысл.

— Не полностью. Но седых волос больше, чем должно быть в его возрасте. — Сказал Кларк.

— И это повлияет на его здоровье? — Ответа я ждала, задержав дыхание.

— Нет. — От ответа Карлтона я облегченно выдохнула. — Но Аластэйр переживает. Он сказал, что вы и так считаете его стариком. А седые волосы не молодят.

Я удивлённо переводила взгляд с одного мага на другого. И при этом думала, что они оба или надо мной издеваются, или скрывают что-то очень страшное.

— Алиса, просто попытайтесь не слишком резко реагировать на окрас Аластэйра, если что седину можно и закрасить. И даже бывали случаи, когда цвет волос восстанавливался сам в течение нескольких месяцев. — Сказал Кларк и я снова облегчённо выдохнула. Значит, дело в обычной седине. Алви не находится на грани между жизнью и смертью.

Ещё раз поблагодарив их обоих, я взяла поднос с едой, чтобы самой отнести его и направилась к мужу.

Алви ждал меня, стоя у окна. Оставив поднос на столике, я поспешила в его объятия. Уткнувшись в его грудь, слушая бешеный бой сердца, которое только пару часов назад почти не стучало, я разрыдалась.

— Алиса, — гладя меня по спине, плечам, затылку, говорил он, — не мои же преклонные годы ты оплачиваешь?

Уже рассмеявшись сквозь плач, я ответила:

— Ты из-за меня чуть не погиб. Зачем ты портал открыл? Мы бы и так из озера выбрались.

Алви, как обычно, стал меня успокаивать. Объяснять, что мы оба были мокрыми и быстро теряли тепло. А в холодное время года это очень опасно. В такой ситуации маги действуют на инстинктах. Главное спастись, а с последствиями можно позже разобраться.

Алви рассказал, что он также спасся и на войне. Он поднял широкий пласт земли, прикрывая им, как стеной, воинов своей страны. И помог им оттеснить захватчиков к их кораблям. Но потом вражеские лучники из засады открыли огонь уже по нему. И Алви пришлось, земляной волной, пущенной сбоку, откинуть дальше, в безопасное место, защитников своей земли. Потом он завершил заклинание с земляным щитом, намагиченным им раньше, а сам порталом переместился в лес. Месяц там и жил, пока не окреп и не восстановился, чтобы позвать на помощь Кларка.

— А сейчас ты долго будешь восстанавливаться? — Уже успокоившись, и только слегка всхлипывая, спросила я.

— Уже восстановился. Сейчас я не был ранен, и помощь пришла сразу.

Я не стала спрашивать Алви, почему, в таком случае, сейчас у него поседели волосы, чтоб он не думал, что меня это волнует. Тем более, проседь его совсем не портила, Алви даже стал выглядеть как-то интереснее. Седина равномерно распределилась по всем его волосам и, они из-за этого казались пепельного цвета.

— Тебе надо поесть, — сказала я. И сама подвела его к столу, усадила на стул и даже вилку вложила в руки. Как это проделал со мной Карлтон.

Пока Алви ел, я наблюдала за ним. Странно, но он сильно потерял в весе за это утро. Щеки ввалились, скулы стали проступать резче, подбородок казался длиннее, даже пальцы на руках выглядели совсем тонкими.

Алви, перехватив мой взгляд, положил вилку и спросил:

— Алиса тебе неприятно это видеть?

В его неожиданной худобе не было ничего неприятного. Он и так был очень худой. Хотя раньше ему больше подходило определение жилистый, а сейчас, вслух я этого, конечно, не скажу, но он стал костлявым. В любом случае, хорошее питание, которое он мог себе позволить, быстро помогут набрать пропавшие килограммы. Это я ему и сказала:

— Алви, это не страшно, будешь есть чаще и больше и скоро станешь как новенький.

Улыбнувшись, он заметил:

— Никогда не слышал, чтобы от еды волосы снова темнели.

— Волосы? — Удивилась я. — Ах, волосы!

Пришлось пересесть мужу на колени, чтобы он сразу поверил в то, что я ему скажу. Сперва я вполне серьезно хотела его успокоить и обнадежить, но, наверняка, пережитый мной стресс сказался на моих способностях обдумывать свои слова, прежде чем их озвучить. Потому что я, вместо слов успокоения и поддержки, поглаживая мужа по пепельным густым волосам, сказала.

— Алви раньше мы с тобой были очень похожи цветом глаз и волос. Почти как отец и дочка. А сейчас ты уже больше похож на... дедушку.

Я сразу поняла, что Алви расстроился. И слова Кларка о том, что мой муж очень переживает из-за этой седины, мне припомнились в этот же момент.

Я обхватила Алви за шею и, обняв его, прижалась к нему всем телом.

— Алви, прости. Я глупо пошутила. Седина тебя совсем не портит. Наоборот, ты стал выглядеть необычно, как настоящий маг. Я тебе говорила, что в моем мире в фильмах магов седыми изображают. Дамблдор, Люциус Малфой и Геральд. Ещё лысые маги бывают. Кощей Бессмертный и Волан-де-Морт. Так что очень хорошо, что ты стал немного седым, а не совсем лысым. — Я говорила все это очень искренне, с сильными эмоциями, стыдясь, что расстроила мужа, который прыгнул за мной в озеро.

Я не была настолько глупой, чтобы не понимать, что магия с порталом ему далась совсем не легко и бесследно она не прошла. Чтобы не говори сам Алви и оба Зандер, он был на волосок от смерти. Никто не поседеет и потеряет резко вес от небольшого перенапряжения.

Почему же я, только сказав глупость, осознаю, насколько невероятную глупость я сказала? Мне было стыдно.

Предавшись самобичеванию, я не сразу поняла, что Алви смеётся, и посмотрев на него, я спросила:

— Алви, ты не обижаешься?

— Я радуюсь, что не облысел. — Продолжая смеяться, ответил он. — И счастлив, что успел вытащить тебя из озера.

— Спасибо. — Чопорно поблагодарила я мужа. — Я тоже была рада, что ты успел меня спасти.

— Не за что. И я стану ещё счастливее, если ты меня полюбишь. Хотя бы на сотую часть моей любви к тебе. — С улыбкой, застывшей на губах, но очень серьезным взглядом проговорил Алви. — Алиса, ты же знаешь, что я тебя люблю?

Я знала, что он меня любит. Мне это говорил и он сам, называя любимой, и книга и Карлтон. Все поведение Алви свидетельствовало о его любви.

— И я тебя люблю. — Прошептала я. Но Алви и не нужно было, чтобы я кричала о своем чувстве. О любви, вообще, лучше шептать и при этом крепко обнимать и страстно целовать любимых.