Супруга для покойного графа

5. Хартман

Нам с настоятельницей на втором этаже отвели одну огромную комнату на двоих. Очень большую и светлую. Ночью из окон ничего видно не было, но вид просто не мог быть не живописным. И кровать здесь стояла такая, что в ней могли бы разместиться десяток сестер, и мы бы друг другу не мешали.

И ещё здесь же через дверь находилась ванная комната. Как только я увидела, что в ней, помимо деревянного корыта со сливом, есть ещё и водопровод, я заперлась изнутри и, быстро раздевшись, заняла корыто. Чтобы вода потекла из трубы, пришлось нажать рычаг на этой трубе и держать его. Но мою радость сейчас ничего не могло испортить. Даже отсутствие душа и затычки в корыте. Дырочку слива я накрыла пяткой. Пока одной рукой держала рычаг, другой я наполняла водой ковшик и наливала себе на голову. Потом намылила волосы и таким же образом смывала ее. И я долго сидела в наполненном теплой водой корыте. Отмокала за все восемь месяцев жизни без ванной.

Когда я выплыла из ванной комнаты, скрипящей от чистоты и абсолютно счастливой, в спальне меня уже ждали две радости. Первая это подносы с ужином. Настоящим ужином, не надоевшей кашей. Подносы с угощениями стояли на столе и распространяли на всю комнату головокружительные ароматы. К ужину я приступила незамедлительно, игнорируя слова настоятельницы о пропущенной вечерней молитве. Перекладывая себе на тарелку очередные куски, я чуть ли не стонала от удовольствия. Сытная и безумно вкусная запеканка, состоящая из говяжьего фарша, капусты и помидоров, запеченный картофель, салаты; перцы, фаршированные начинкой из курицы, помидор, твердого сыра и базилика; и уже с трудом я доела маленький кусок морковного пирога, запивая его морсом.

— Алиса, не переедай, ты не сможешь уснуть. — Это замечание сестры Даяны и другие в таком же духе я оставляла без внимания. Я свой организм знала: сытость еще никогда не мешала мне выспаться. А если даже я и не смогу выспаться, в монастыре меня уже так не покормят, восполню недостаток сна уже там.

Сыто откинувшись на спинку стула я остановила взгляд на второй дожидавшейся меня радости — черном бархатном платье, висевшем на манекене

— Это же мое платье? — С надеждой спросила я сестру Даяну. Так хотелось, чтобы она подтвердила мою догадку. У меня в этом мире не было настоящего платья, только одеяние монахини. И если бы настоятельница сказала, что его случайно к нам занесли, или графиня решила у нас переодеться или, что еще страшнее, платье принесли для самой настоятельницы монастыря, я бы снова заперлась в ванной и ещё раз искупалась, чтоб восстановить душевное равновесие. Но платье принесли для меня, и настоятельница это подтвердила.

— Платье это выделили тебе Алиса, ты оденешь его завтра на подписание брачного договора и на сам ритуал подтверждения Небесного союза. Но потом придется его оставить в замке, в монастыре ты, все равно, в нем ходить не сможешь.

Я недовольно засопела и, кажется, забывшись, скрипнула зубами.

— Алиса, что произошло? Ты себе скоро все зубы перетрешь, — сохраняя спокойствие, заметила сестра Даяна.

— Я это платье здесь не оставлю. — Решительно заявила я. — Оно мое.

Настоятельница спорить не стала, а, только пожав плечами, продолжила готовиться ко сну.

Спать на узких твердых кроватях, покрытых лишь тонкой циновкой, в монастыре и на огромном ложе с мягкой пелериной поверх толстого матраса — это не одно и то же. Я проснулась с ощущением блаженства во всем теле, даже кости не болели после вчерашней тряске в карете. И, потянувшись не хуже любой кошки, я ещё понежилась на белоснежных простынях.

Да, всё-таки, из меня получилась бы замечательная аристократка. По крайней мере, жить в замке намного комфортнее, чем в монастыре.

— Алиса, твой завтрак уже стынет, — выйдя из ванной, сказала сестра Даяна, — в восемь часов нам уже нужно быть готовыми. Сама настоятельница уже была одета, ей осталось только накинуть платок. И поэтому я тоже заспешила в ванную. Мне же ещё нужно было поесть и нарядиться.

Это великолепное роскошное платье, которое, к тому же, было лёгким и удобным, надеть самостоятельно я не смогла бы. Помогала мне сестра. Она показывала, в какой последовательности нужно надевать нижние юбки, зашнуровала платье на спине тоже она. И прическу мне сделала сестра Даяна, но прикрыла ее ужасным кружевным чепцом. Хорошо хоть он был черного цвета, и издали, любуясь на свое отражение в зеркале, я могла, хоть и с трудом, представить, что у меня такая оригинальная прическа. Над своим отражением в белом чепце я бы только плакать смогла. Или смеяться.

— Ты нашла с чего смеяться, Алиса?

А я не смеялась, только улыбалась своему нарядному отражению. Все-таки, жаль, что супруг у меня уже покойный, из меня бы вышла замечательная аристократка. Намного лучше, чем послушница в монастыре.

Я продолжала кружиться перед зеркалом, когда после короткого стука в комнату нашу ворвалась сама графиня. Она также была в черном наряде, но выглядела в нем очень эффектно. Что не странно, ведь чепец на себя она не надела.

— Надеюсь, вы готовы, — после короткого приветствия спросила она, обращаясь исключительно к настоятельнице. А на меня бросила только короткий взгляд и вслух заметила, что я выгляжу для простолюдинки вполне сносно.

— Сейчас пройдем в кабинет, там, в присутствии нотариуса и свидетелей подпишем супружеское соглашение. Позже священнослужитель проведет ритуал.

Для взрослой и уверенной женщины она выглядела слишком взволнованной, и это мне показалось странным. Не пытается ли она меня обмануть?

— Что-то случилось, ваша сиятельство? — Наблюдая за изменениями на ее лице, спросила я.

— Ничего такого, к чему бы я не была готова. — Отмахнулась она от меня. А настоятельнице, не мне, пояснила. — Отдать долг вежливости погибшему графу Аластэйру Хартман приехал Его Высочество наследниц престола Максимилиан Лайман. Он будет присутствовать при подписании супружеского соглашения, а на ритуале Его Высочество вызвался сам быть представителем покойного графа.

— Это такая честь. — Проговорила настоятельница, наклонив голову.

— Конечно, — с холодной улыбкой согласилась и графиня, — и Его Высочество планирует задержаться в замке до похорон графа. И с этим могут быть связаны некоторые трудности. Прах графа должны доставить в замок в течение нескольких дней. И Его Высочество может настоять на присутствии вдовы Аластэйра на похоронах. А я хотела уже завтра отправить вас в монастырь.

А я от услышанной новости возликовала. И перед глазами у меня проносились картинка за картинкой, как принц увидит меня и влюбится. Сорвёт бессмысленную церемонию с подписанием соглашения между мной и покойником. И, посадив меня впереди себя на белого коня, отвезёт в свой дворец. И он, конечно, позволит мне проводить столько времени в библиотеке, сколько мне захочется. Я буду искать способ вернуться домой, и принц мне поможет. А возвращаясь домой я крепко обниму принца и попытаюсь скрыть горячие слезы. Нет, лучше будет, если принц отправится со мной на Землю и станет там топ-моделью. Ведь этот мир очень скучный, жестокий, буквально пропитанный ограничениями и правилами.

«Эх, — вздохнула я от своих мыслей, — а мама ещё говорила, что у меня нет воображения, потому что я не люблю читать. Что бы я себе нафантазировала, если читать любила?

А графиня уже торопила нас с настоятельницей за собой.

Нам пришлось пройти вслед за ней в другое крыло замка. В кабинете, помимо сухого, но бодрого старика — нотариуса, находились ещё несколько мужчин. Но я не смотрела в их сторону. Настоятельница сотни раз повторила мне, что бы я не смела поднимать глаза на мужчин, и вела себя тихо, даже говорит не смела. Только кивала, если буду согласна с предложенными вариантами, и никак не реагировал на вопросы, если не понимаю их смысла или хочу ответить отрицательно.

— Кхе-кхе — , прочистил горло старичок и пригласил всех занять места. Он сам сидел на месте хозяина кабинета. Справа от него сели несколько мужчин, смотреть на которых я не решалась, упорно любуясь вышивкой на юбке своего платья. Графиня села по левую сторону от нотариуса, меня она усадила возле себя и с другой стороны от меня расположилась настоятельница.

— Ваше Высочество, ваше сиятельство, уважаемые гости, — начал нотариус, — мы с вами присутствуем при подписании супружеского соглашения. Еще раз выражаю соболезнование семье графа Хартман, который отдал свою жизнь за процветание нашего прекрасного королевства. Да примет Господь его отважную душу в садах своих. Так… — Мне показалось, что нотариус произнес не просто дежурные слова, он искренне переживал, что граф погиб. И, после неловкой паузы, старик продолжил. — Представителем покойного графа Аластэйра Алви Бедивир Хартман является наследник престола Королевства Лайтия Максимилиан Лайман. Интересы девы Алисы, избранной в супруги графа Хартман, будет отстаивать настоятельница Обители Благочестия, сестра Даяна.

Нотариус развернул страницу документа:

— Так как союз между покойным графом Хартман и девой Алисой будет Небесным...

— Простите, что прерываю, — далеко не мягко оборвал нотариуса мужской голос. — Графиня Хартман, это вы настаиваете на Небесном браке. А будущая супруга покойного графа знает особенности Небесного союза?

— В Небесном союзе нет ничего страшного. — Мягким уважительным тоном проголодала графиня.

— Тем не менее, своих дочерей вы бы таким способ замуж не отдали? — Проговорил прежний голос.

А я сидела, скромно любуясь черными узорами на моем черном же платье. Сейчас я уже рассматривала их на манжетах. Но мне очень хотелось посмотреть на моего неожиданного заступника.

— Простите Ваше Высочество, — также не поднимая головы, начала настоятельница. — Я рассказала своей подопечной Алисе об особенностях Небесного брака. Она знает, что этот союз не имеет обратной силы, его невозможно расторгнуть и даже после четырех лет траура, она не сможет больше выйти замуж.

— И вы хотите сказать, что дева по своей воле, согласна быть вечным придатком семейства Хартман?

Как меня некрасиво принц назвал «придатком»!

— Она планирует стать монахиней. — Кротко проговорила сестра Даяна.

— Так вы ее ещё и в монастыре запереть пытаетесь? — Длинные пальцы Максимилиана Лайман нервно забарабанил по столешнице. Кажется, принц был чем-то очень сильно недоволен. — Леди Алиса, посмотрите на меня. Немедленно!

Но я сидела также неподвижно.

— Ваше Высочество, — уже строже сказала настоятельница, — вы не можете в таком тоне говорить с послушницей Обители Благочестия.

— Уже послушница? А сколько ей лет? И кто из родичей решил запереть эту юную деву в монастыре? — И он сразу посмотрел на графиню и спросил уже у нее. — А вы решили использовать девушку в своих целях? Погубить юное создание, чтоб не потерять милость Его Величества. Но свою-то дочь вы оставили в стороне.

— Все не так, как вам показалось, Ваше Высочество, — сдерживая негодование, стала защищаться графиня. И посмотрела на настоятельницу.

И сестра Даяна ее поддержала.

— Ваше Высочество, вы не так поняли ситуацию. Мы, наоборот, хотим помочь бедной девушке устроиться в жизни. На вдовью долю она сможет выбрать себе лучший монастырь и оплатить пожизненную отдельную келью в ней.

— А замуж она не хочет? Свой дом, мужа детей. Балы, шикарные наряды и танцы до утра? — По тону, более мягкому, даже искушающему, мне показалось, что принц обращается уже ко мне.

Я сидела молча. Мой ответ мог быть только отрицательным, потому что все перечисленное в этом мире я могла получить только при удачном замужестве, но оно в моем случае было невозможно, что и подтвердили следующие слова настоятельницы и реакцию принца на них.

— Алиса не аристократка. Она сирота, никто не запирает ее в монастыре насильно. Она согрешила, и сердобольная сельчанка привезла ее к стенам монастыря и оплатила право проживания в обители. И Алиса уже давно живёт в монастыре своим трудом.

— Но она не похожа на простолюдинку. Черты лица и руки слишком нежные, даже кожа беленькая. Может, она желает иной судьбы … — Уже не так эмоционально сказал принц Максимилиан.

Комплементы от Его Высочества я заслужила после восьми месяцев трудовой жизни в монастыре. Видел бы меня принц в день моего попадания в этот мир! Сказал бы, что я принцесса!

Хотя, черты лица, по-моему, у меня были самыми обычными, а кожа проблемной, я всегда умудрялась обгореть на солнце. О красивом здоровом загаре я даже не мечтала. Но руки, действительно, всегда были моей гордостью. Узкие в кисти, с длинными ровными пальцами, я даже маникюр всегда делала самый простой. Формой моих ноготков даже мой мастер по маникюру восхищалась.

И из-за моей никчемности в хозяйстве руки у меня не сильно пострадали. Ведь даже возней в огороде я больше создавала видимость работы. И ещё я вчера достаточно долго отмокала в ванной, чтобы руки снова стали чистыми.

— Алиса простолюдинка и ей уже девятнадцать лет. — Подвела итог настоятельница.

Но принц заслужил мое уважение следующими словами:

— И все же, она имеет право на нормальную жизнь. Настоятельница, пусть ваша подопечная сама скажет, что согласно быть вечной вдовой по покойному графу, которого она даже ни разу не видела в глаза.

Настоятельница повторила пожелание принца лично для меня, как будто я их не слышала.

Я подняла лицо, на его высочество. А принц был красивым. Белокурые локоны обрамляли породистое лицо. И светло-голубые глаза смотрели, казалось, с искренним переживанием о моей судьбе. Он мягко улыбнулся мне и я, с трудом поборов желание ответить ему радостной улыбкой, проговорила:

— Ваше Высочество, я ценю вашу заботу. Но я сама согласилась стать монахиней, потому что... — Наверно, глупо говорить, что ни в чем другом я себя применить не могу, хозяйка из меня никакая. А, как вдова графа, я смогу, освобожденная от физической работы, больше времени проводить в библиотеке, чтоб искать способ вернуться в свой мир. Ведь бизнесом здесь заняться невозможно, не доросло это общество до женской независимости. И как ещё мне здесь не только выжить, но и искать способ вернуться домой?

— Почему же? — Потребовал уточнения принц.

— Потому что мне не нравится то, что происходит после замужества. — Я имела в виду пожизненное пребывание в труде, отсутствие своей, отдельной от мужа жизни и роды в антисанитарных условиях.

Но взлетевшие на лоб тонкие брови принца и удивление в его увеличившийся в размерах ясно-голубых глазах, и примерно такая же реакция его спутника говорили, что подумали они совсем о другом. И не только они, нотариус раскашлялся, графиня охнула, а настоятельница положила мне руку на плечо и извиняющимся тоном сказала громко, обращаясь, наверняка, ко всем, кто находился за столом:

— Алиса стыдится своего греха, и она стала очень благочестивой.

Я со вздохом опустила голову, а то был серьезный риск рассмеяться в голос. Потом Его Высочество обратился к нотариусу и позволил продолжить процедуру с подписанием первого и последнего в моей жизни супружеского документа. В этом мире.

Мне этот документ был выгоден тем, что я буду иметь не только постоянную крышу над головой, но и проживать в сравнительном удобстве. По крайней мере, для меня большое значение имела возможность уединяться в отдельной комнате и принимать участие только в тех работах, которые приятны моей душе. А как «придаток» семьи Хартман я имела право выписывать себе книги из графского замка.

А графиня была довольна тем, что через четыре года траура вдова ее погибшего приемного сына не будет претендовать на вдовью долю, внушительную часть имущества покойного супруга. А также убытки, связанные с моим возможно новым замужеством, на них не лягут. Все-таки, пожизненно содержать монахиню намного дешевле, чем выдавать замуж аристократку. А я ею и буду считаться после замужества.

После того, как подписи под супружеским соглашением поставили обе стороны, нам осталось провести только сам ритуал венчания.