Глава 35

Джиллиан провела рукой по груди Пьюка… вокруг татуировки птицы. Её кольнула магия, поднявшись вверх по руке, вызвав дрожь. Ну-ну. Неудивительно, что он не разрешал её трогать. Татуировка что-то значила. Но что?

«Разум слишком затуманен, чтобы разгадать тайну».

— Хочешь, чтобы я остановилась? — спросила она, проводя кончиками пальцев над красиво очерченными крыльями.

— Никогда не останавливайся.

Его сердце громко билось под её ладонью, синхронно с её собственным. Шелковистость и тепло его кожи — великолепные твёрдые мышцы — мускусный запах сочетался со сладостью вкуса…

«Это сводит меня с ума».

С тех пор как он вернулся, ей казалось, что она сгорает, иногда на слабом огне, но чаще в мощном пламени. Раздираемая этой новой страстью — или, скорее, её продолжением — она выгнула спину, чтобы потереться об его бедра.

— Хорошая девочка, — похвалил он. Он сильнее обхватил её попку, помогая двигаться с большей силой. — Давай тебя хорошенько подготовим.

«Уже готова, воин». Никогда ещё она не была такой мокрой.

Когда он передвинул ногу, его бедро задело её там, где она хотела больше всего. Джиллиан застонала. Пьюк застонал. От каждой точки соприкосновения сыпались искры, электрические токи усиливали её возбуждение.

Как долго этот прекрасный человек был лишён любви и обожания? Ещё до одержимости? Отнятый у матери в детстве, вынужденный воевать в армии отца, наказываемый за все, что воспринималось как «женская мягкость».

Как бы сильно Джиллиан ни хотела взять, больше она хотела отдать.

— Пьюк, — выдохнула она, с каждой секундой отчаиваясь все больше. — Мне тоже нужно прикоснуться к тебе.

— Тогда прикоснись. Пожалуйста.

С нетерпением она подняла голову, чтобы посмотреть ему в лицо, и запустила руку за пояс его брюк. Хотя у неё было мало опыта, она притворилась уверенной и обхватила пальцами его член.

— Скажи, если я что-то сделаю не так, — сказала она.

— Ты делаешь… все отлично. — Его лицо застыло, дыхание стало прерывистым. Похоть сверкала в его темных глазах, звёздные искорки прекрасно блестели. В этих радужках отражалась вся Солнечная система, и она чувствовала себя солнцем.

Она погладила его вверх и вниз. Вверх и вниз. Его бедра выгибались при каждом движении вверх.

— Что ты делаешь со мной, девочка. — Положив руку ей на затылок, он притянул её к себе для нового поцелуя. Бешеного, с зубами, языком и обменом воздуха. Обменом жизнью.

Затем просунул свободную руку под её трусики и прижал ладонь к сердцевине. Давление усилилось, стало ещё хуже с возрастанием несравнимого ни с чем ощущения.

— Пьюк… пожалуйста.

Абсолютно готова!

Он погрузил в неё два пальца. Да! Джиллиан вскрикнула, отпустив его длину, чтобы схватиться за плечи и ногтями впиться в кожу. Её мышцы напряглись, а разумом стали править животные инстинкты. «Доставь мне удовольствие».

Она качнула бёдрами, заставляя его пальцы погрузиться глубже. Вызывая ещё больший жар. Большее давление. Тихие мяукающие звуки исходили от неё, когда его большой палец прижался к её клитору.

— Я так близко, — сказала она срывающимся голосом.

— Именно так, жена. Я заставлю тебя кончить быстро и жёстко. Быстрый, свирепый оргазм, но его будет недостаточно. Даже близко не достаточно.

Нет, нет, никогда не будет достаточно. Она не могла отдышаться. Она… она…

— Тебе понадобится ещё… и ещё… — Его голос опьянял её, заставляя повиноваться…

Джиллиан взорвалась! И закричала, когда удовольствие её захлестнуло. Мышцы сжались. Кости расплавились. Её сердце то ли остановилось, то ли забилось так быстро, что она уже не могла различить ни единого удара. Разум воспарил к звёздам, удивление оставило её в оцепенении.

Но также «быстро и жёстко», как кончила, она и разбилась. Пустота, её тело казалось таким пустым, его пальцы исчезли. Ей нужно вновь ощутить наполненность.

Тяжело дыша, она сказала:

— Злой человек. Ты был прав. Этого недостаточно. Я только хочу большего.

Его веки закрылись, дыхание стало прерывистым.

— Тогда возьми это у меня.

О, она возьмёт с радостью. Но только после того, как она вернёт ему удовольствие…

— Давай сначала тебя подготовим, — прошептала она. Зная, что играет с огнём, Джиллиан провела с дрожью пальцами по его губам, скуле, вокруг глаз, по волосам… и у основания рогов. Каждое прикосновение было вызовом его врождённой силе… и мучило её.

Опасно его возбуждать? Она тоже возбудилась.

Когда он разорвал пояс своих штанов, ровно настолько, чтобы освободить свою длину — такую длинную, толстую и твёрдую — её внутренние стенки сжались, словно отчаянно желая его заполучить.

Пьюк провёл рукой вверх и вниз. Совершенно великолепно.

— Так ты действуешь на меня. Так сильно я тебя желаю.

Он не мог скрыть своего нетерпения.

— Хочу попробовать его на вкус.

Дрожь усилилась, она скользнула вниз по его телу и обхватила губами его член, взяла его глубже… глубже.

Его дикая реакция привела её в восторг. Он вцепился в мох, зарылся пятками в землю и зашипел в небо.

— Да!

Джиллиан двигалась вверх, вниз. Повторяя снова и снова. Он дрожал при каждом движении вверх и стонал каждый раз, когда она спускалась. Его сила… тепло… шелковистость… невероятно!

Он был воплощением самого желания, плотским и восхитительно порочным.

Она сосала его все быстрее и быстрее, пока он не напрягся, не схватил её под руки и не поднял. Его губы завладели её губами, и он подарил ей яростный, неистовый, дикий поцелуй. Ловким движением руки Пьюк снял с неё рубашку, обхватил ладонями и начал массировать обнажённую грудь. Он ущипнул её за соски, и она ахнула. Каждая клеточка тела гудела от восторга.

— Ещё. — Ей надо больше.

Он сорвал с неё трусики.

— Оседлай меня. Будем использовать магию… для контроля рождаемости.

Наконец-то почувствовать его внутри? Да!

— Магия на исходе

— Достойная жертва.

Правильно! Как можно быстрее она забралась к нему на колени. Складки на её юбке не мешали, когда Джиллиан раздвинула ноги, приветствуя его стержень у своей сердцевины.

— Ещё нет, — прохрипел Пьюк. Положив руки ей на бедра, он заставил её подняться на ноги и прижался губами к её ноющей женственности. — Сначала нужно попробовать тебя на вкус.

Он высунул язык, заставив её мучительно застонать. Удовольствие… она откинула голову назад. Он лизал и пожирал, пока подготавливал её своими пальцами, двигая одним внутрь и наружу. Потом двумя.

Он раздвинул их, растягивая её. И это было хорошо, так хорошо. Все, что она могла сделать, это держаться за его рога и наслаждаться поездкой, раскачиваясь взад и вперёд. Туда-сюда. Вскоре бессвязные слова покинули её. Её мышцы напряглись, готовясь к кульминации…

Но он не дал ей шагнуть за край. Остановился в самый критический момент, и вызвав у неё разочарованный вскрик. Затем он снова притянул её к себе на колени, поместив кончик своего члена туда, где она больше всего в нем нуждалась, и подарил ей ещё один поцелуй, позволив ощутить вкус того самого удовольствия, которое он к ней пробудил.

Джиллиан опускалась… медленно… медленнее, давая телу время привыкнуть. Его пальцы приготовили её, но член… был таким большим, что даже его кончик, казалось, заполнил её.

На лбу у него выступил пот.

— Ты так прекрасно меня принимаешь, жена.

Этот грубый тон вызвал волну возбуждения, которая спровоцировала выделение соков, позволяя ему скользить дальше. Когда Джиллиан заметила раскалённое добела жжение, она остановилась. Прошли столетия с тех пор, как она… нет! В ней никогда не было мужчины. То, что случилось в детстве, не в счёт. Пьюк прав. Это был её первый раз.

Его хватка на ней усилилась, как будто он хотел дёрнуть её вниз, но сопротивлялся желанию.

— Это убийственно, девочка. Никогда не чувствовал себя так… хорошо. Но мне нужно… Мне нужно…

Если ему что-то нужно, то она даст ему это, всегда.

Джиллиан снова опустилась — жжение усилилось — ниже. В конце концов, она вобрала его полностью. Пьюк тяжело вздохнул.

Прошла минута и… да! Боль утихла, и её мышцы расслабились.

Взревев, Пьюк поднял бедра вверх, и… о! О! Ей оставалось пройти ещё один дюйм, и это было невероятно. Поток экстаза хлынул сквозь неё.

Теперь он пронзил её. Пот стекал по их грудным клеткам, вызывая трение при каждом вдохе.

— Ты в порядке, девочка? Скажи, что ты в порядке.

— Ммм… Отлично. — Она пошевелилась. Ей нужно было двигаться. Балансируя на коленях, она поднялась выше, а потом снова соскользнула вниз. Удивительно. Так она делала снова и снова, сначала неуверенно, но вскоре осмелела и ускорилась.

— Вот так. — Он сжал её крепче, направляя вверх и вниз с большей силой, даже вперёд и назад. Скучая по его рукам на своей груди, она обхватила их ладонями и ущипнула себя за соски. — Видеть тебя… Чувствовать тебя.

Нервные окончания загорелись, давление нарастало глубоко внутри неё… ещё глубже.

— Пьюк! — воскликнула она. — Пожалуйста.


* * *


«Моей женщине нужно получить оргазм».

Желание поглотило Пьюка, настолько сильное, что он не ощущал Безразличия, потерял из виду окружающий мир. Он мог сосредоточиться только на Джиллиан, своей жене, живом проводе чистой энергии и необузданной страсти, такой горячей, тугой и влажной, когда она скакала на нем.

Лунный свет омывал её, золотистая кожа алела, руны на её руках светились. Эти глаза цвета виски были живыми, разжигающими непреодолимый ад.

Гордость сдавила ему грудь. «Я сделал это. Я».

С головой откинутой назад, в обрамлении темных волос она была видением. Богиней, которой нет равных. Воплощением чувственности.

— Позволь мне, — сказал он. Щекой он оттолкнул её руки и провёл языком по одному соску, потом по другому.

Тяжело дыша, она двигалась на его члене все быстрее и быстрее. Напряжение охватило его, собираясь в каждой мышце, угрожая взорваться или убить. Он был бы счастлив в любом случае, умер бы с улыбкой.

— Ты моя. — Его голос был хриплым и низким, больше похожим на рычание. — Скажи это.

— Я твоя. Твоя. Вся твоя.

«Это моя женщина».

— Я заставлю тебя кончить очень сильно, девочка. — Он резко поднял бедра, одновременно опуская её все ниже и ниже, в то же время слегка укусив за сосок.

— Пьюк!

«Должен почувствовать вкус моего имени на этих губах». Его рот на её. Совместный танец языков. Он протянул руку между их телами и нащупал место, где у неё болело больше всего.

— Да, да! — Все её тело содрогнулось, внутренние стенки сжались вокруг его члена, когда она кончила.

Пьюк обезумел и принялся толкаться в ней туда-сюда… сильнее… она чувствовалась так хорошо, так правильно. Никогда ещё он не ощущал ничего лучше или совершеннее. Удовольствие было непреодолимым. Сможет ли он кончить?

Тепло зародилось у основания его позвоночника, распространилось вокруг бёдер, собралось в яичках. Его тело было готово. Скоро он это сделает… он…

Пьюк ревел до тех пор, пока в горле не запершило, а голос не стал хриплым. Он кончал, кончал и кончал в неё, все его тело вздрагивало под натиском блаженства. И все же он не переставал делать толчки, не переставал изливаться в жену, пока она опустошала его, словно жадно желая большего — его всего.

Он так долго ждал женщину, которая станет его и только его, жаждал снова и снова брать одну и ту же женщину в своей постели. И все же, когда это случилось, он обнаружил, что нескольких ночей недостаточно. Это? С Джиллиан? Совсем не достаточно. Теперь он хотел каждую ночь. Каждое утро. Каждый момент провести вместе.

Тогда ещё он этого не знал, но ждал именно её, страстно желал. Только её. Женщину достаточно сильную, чтобы чувствовать, тогда, как он не мог. Женщину, не позволившую ему заглушить собственные эмоции, знающую редкость радости, которая не согласится ни на что меньшее.

Наконец, когда она выжала его досуха, он рухнул, а Джиллиан осталась лежать у него на груди.


* * *


Это было так… так… потрясающе! Как откровение.

Джиллиан восхищалась. Она только что занималась сексом. Порочным, умопомрачительным, восхитительным сексом. Как в романах и фильмах. Такого она всегда хотела, но боялась, что никогда не будет, но ей понравилось каждое мгновение.

Правильный мужчина все изменил, как она и подозревала.

Как и Пьюком, ею овладело наслаждение, которое вознесло на новые высоты. И это… это связывало их также крепко, как и клятвы. Так и должно быть. Джиллиан никогда не чувствовала себя более близкой к мужу.

Она подняла голову и увидела, как Пьюк ухмыляется. Самая сексуальная улыбка, которую она когда-либо видела. И самая красивая. Все его лицо осветилось, согревая её изнутри и снаружи. И… и… и…

Внезапно, к её собственному удивлению, из уголка глаза скатилась слеза. Тьфу. Неужели она будет плакать каждый раз, как испытает оргазм?

Просто это был ещё один первый раз. Это прекрасное действие она считала кошмаром из-за плохих, очень плохих людей. Наконец-то она освободилась!

Она принадлежала Пьюку. Но не её воспоминания. Не её прошлое. Пьюк. Он владел всей ею.

Будучи подростком, она полагала, что ей нужно просто заняться обычным сексом с обычным парнем, чтобы почувствовать себя нормально. Пьюк был совсем не обычным. Он был необыкновенным, и именно этого ей не хватало.

«И он мой. Пока».

«Как я смогу его отпустить?»

Нежно, очень нежно он вытер её слезы.

— Что не так, моя милая жена?

Притворившись, будто только что не ощутила уязвимости, она произнесла:

— Я просто… Я счастлива. Неплохо для моего первого раза, а?

Он провёл пальцами по её волосам, его желание прикоснуться к ней было таким же сильным, как и её желание прикоснуться к нему.

— Женщина, ты переделала меня. — Последовала пауза. — Теперь я хочу услышать твоё обещание. Скажи мне, что ты повторишь эту встречу. Скажи, что будешь помнить свои нежные чувства ко мне, что бы ни случилось между нами.

Помнить… потому что он отказался от своих условий и планировал развестись с ней, в конце концов?

«Так и должно быть. И ты это знаешь».

«Просто… не думай об этом. Пока рано». С камнем в груди она подняла голову и обхватила ладонью его заросшие щетиной щеки.

— Как будто я когда-нибудь забуду свои нежные чувства или тебя. Ты мой… — Кто? Муж, да. Жизнь? Возможно. Семья? Любовь?

«Я думаю… Я думаю, что хочу его любви. Думаю, что хочу любить его в ответ».

Боевой клич раздался в ночи… боевой клич Уильяма.

В мгновение ока Пьюк выскользнул из-под неё и поднялся на ноги. Она застонала, сожалея о внезапной потере. На самом деле, сожалея о потере совместного времяпрепровождения.

Нельзя терять времени. Когда она встала на нетвёрдые ноги, то поправила юбку, затем натянула остальную одежду, Пьюк завязал штаны и вооружился. Идеальная синхронизация.

Тёмное пятно врезалось в него, отбросив к дереву.

Пьюк и Уильям упали на землю в жестоком столкновении, один на другого. Каким-то образом им удалось ранить и обезоружить друг друга.

Не то чтобы борьба была менее жестокой без оружия. Они воспользовались когтями и зубами, чтобы нанести максимальный урон.

— Остановитесь, — приказала она. — Сейчас же!

— Я думал, что смогу с этим справиться. — С красными горящими глазами Уильям представлял воплощение гнева. — Впервые в жизни я ошибся.

— Она моя жена. — У Пьюка, может, и не было красных глаз, но черты лица стали дикими.

— Это ненадолго.

Пьюк бросился вперёд, боднув Уильяма головой и напомнив ей Арахиса; только у Арахиса не было рогов, которые погрузились в торс Уильяма. Её друг безжалостно схватил её мужа за основание шеи и повернул, сломав ему позвоночник.

В течение одной ужасной минуты Пьюк оставался неподвижен. Как раз достаточно времени, чтобы Уильям смог освободиться и ударить мужчину в лицо.

Её желудок запротестовал.

— Я сказала, хватит!

Они проигнорировали её, слишком занятые тем, что снова кататься по земле, нанося друг другу удары. Их рычание смешалось. Брызнула кровь.

Сердце Джиллиан учащённо забилось, дыхание участилось.

— Я серьёзно. Стойте!

Опять игнорирование.

Уильям ударил Пьюка в висок, чтобы подчеркнуть свои следующие слова.

— Ты ею воспользовался.

Пьюк отразил следующий удар и нанёс жестокий апперкот в нижнюю часть подбородка Уильяма.

— Он не воспользовался мной. Я умоляла его об этом. — Она прыгнула между ними и протянула руки. — Пожалуйста, прекратите это.

Если что-то случится с одним из этих двух мужчин…

Уильям молниеносно обогнул неё, чтобы накинуться на Пьюка. Её муж заблокировал удар, прежде чем нанести свой собственный… удар, заряженный магией, которую он не мог позволить себе тратить впустую. Уильям отлетел назад и врезался в дерево, расколов ствол пополам.

Когда Уильям повернулся, готовый снова кинуться на Пьюка, Джиллиан прыгнула между ними во второй раз. Но Уильям уже не мог остановиться, его скорость была слишком велика. Однако, заметив её, он пронёсся мимо, успешно обогнув её и врезавшись в Пьюка. Последовало ещё одно ожесточённое столкновение.

Тьфу! Если она вмешается в драку, один из них может ранить её, и оба мужчины обвинят друг друга. Тогда бой определённо закончится смертью.

Услышав шум, Гален и Пандора прорвались мимо ряда деревьев. Завидев идущую битву, они остановились и ухмыльнулись.

Развлекаются? Серьёзно? В Джиллиан вспыхнул гнев.

— Двадцать баксов на то, что Уильям заберёт домой золото, — сказал Гален. — И фамильные драгоценности Пьюка.

— Принято, — ответила Пандора. — Пьюк не позволит Вилли забрать его девушку. Я видела, как он на неё смотрит.

Двадцать долларов. Никаких предложений о помощи. Гнев сменился яростью. Затылок начало покалывать. Мысли — путаться. О, нет, нет, нет.

Она потянулась к пузырьку с сиропом, висевшему у неё на шее. Слишком поздно. «Должна… убить… всех!»

Джиллиан схватила Галена, подняла его над головой и швырнула в Пандору. Перед глазами все приобрело красный оттенок, когда она последовала за обоими на землю. Удар, удар, удар. Удар, удар. Раны, которое она наносила одному, она повторяла и на другой.

Они пытались сопротивляться, бежать, но им было не сравниться с её превосходящей силой и скоростью. Кровь брызнула ей в лицо, и она усмехнулась. В ушах у неё звенел треск ломающихся костей, и она смеялась с маниакальным ликованием.

— Джиллиан. Девочка. — Голос Пьюка, казалось, звал её из длинного тёмного туннеля.

Он был рядом. Её муж. Хотела ли она убить его? Нет, нет. Эта мысль вызвала у неё отвращение.

— Вот это моя милая девочка. — Мягкие пальцы погладили её по спине. — Успокойся, моё chuisle. Ради меня.

Chuisle. Или «пульс». Но… это ласковое обращение не имело никакого смысла. С чего бы Пьюку называть её пульсом? Если только… она была его пульсом, той самой причиной, по которой билось его сердце.

«Он уже полюбил меня?»

Может быть, а может, и нет. Она поняла, что сама определённо его любит. Больше не было двух разных Джиллиан, борющихся за превосходство внутри неё — все они хотели Пьюка.

Она влюбилась в него, это точно. Голова пошла кругом, ничего её больше не сдерживало. Она полюбила его силу и свирепость. Его спокойствие и хитрость. Полюбила то, кем они были вместе.

Но он был больше, чем любовь всей её жизни. Он воплощал саму её жизнь. Когда Пьюк улыбался, она таяла. Когда смотрел на неё, она вспыхивала от желания. Когда приближался, она уже не могла сосредоточиться ни на чем другом.

Так что он мог расслабиться. Пьюк Коннахт остался непобеждённым. Он завоевал её преданность и её сердце.

И теперь, когда у него была любящая королева, она могла помочь ему объединить кланы!

Проблема: у неё не будет счастливого конца, если только Оракулы не ошиблись впервые в истории Амарантии.

Джиллиан говорила себе, что может преодолеть все, даже пророчество, что будет бороться за желаемое. Кроме того, она сказала себе, что не станет рисковать и тащить Пьюка за собой. Он был прирождённым королём и мог бы возненавидеть женщину, которая не дала бы его мечтам шанса сбыться.

Она не могла сделать и то, и другое. Надо было выбрать что-то одно.

Его счастье значило для неё гораздо больше, чем её собственное! И его лидерство имело значение для всех. Лабиринт был творением Сина и отражал его разум. Он был жестоким, сумасшедшим и аморальным. Его нужно остановить. По словам Оракулов, только один Коннахт будет править Амарантией. Значит, этим Коннахтом должен быть Пьюк.

Кроме того, согласно Оракулам, только Уильям мог заполучить корону Коннахта от имени Пьюка. Но… если Джиллиан найдёт способ? Если она убьёт Сина? Неужели Пьюк обидится на неё за это тоже? Услышав нежность в голосе, когда он заговорил о юном Сине, она подумала, что он, возможно, не слишком жаждет становиться убийцей своего брата.

«Будь я проклята, если сделаю это, будь я проклята, если не сделаю».

Вероятность того, что одно пророчество окажется ерундой, а другое — золотом, не велика. Итак. Она должна действовать так, как будто и то и другое было правдой или ложью.

Ладно. Если Уильям свергнет Сина и подарит мужу корону, то Пьюку придётся развестись с Джиллиан. Несмотря ни на что, он должен доставить своего брата к Посланникам.

Он мог бы жениться на (другой) любящей королеве и объединить королевства. Если бы это случилось, Джиллиан… что? Осталась в Амарантии наблюдать? Никогда! Она скорее соберёт свои вещи, попрощается с кланом, с Арахисом, со своим домом и уйдёт. Потому что если останется, то, в конце концов, убьёт новую жену Пьюка.

«Возьмёшь моё и пострадаешь».

Уильям ожидал, что желание Пьюка и Джиллиан друг к другу исчезнет, как только связь будет разорвана. Так ли это? Захочет ли Пьюк когда-нибудь её снова? Должен ли?

Кланы ненавидели её и никогда не смогут принять в качестве королевы. И ладно, ладно. Она была абсолютно готова приложить усилия, чтобы завоевать всех. Появились бы более безопасные деревни, убежища для вдов, сирот и бывших членов семьи, а также межклановые школы. Больше не придётся посылать мальчиков на войну или учить девочек, как угодить хозяину.

«Это моё предвыборное обещание». В отличие от большинства политиков, Джиллиан действительно пойдёт до конца.

Простят ли ей другие кланы ошибки, которые она совершила в прошлом?

«Никакого счастливого конца…»

Черт побери, её мозг все время цеплялся за эту мысль.

— Девочка, вернись ко мне. — Ласковый голос Пьюка окликнул её, успокаивая. — Моя темнейшая.

Темнейшая? «Сегодня вечером я собираю прозвища».

Свет пробивался сквозь грозовые тучи в её сознании. Быстро моргнув, чтобы сфокусировать внимание, она застонала. Гален и Пандора лежали на земле с закрытыми глазами, кровь забрызгала их кожу и одежду.

— Я убила их? — спросила она спокойно.

— Они выживут. — Пьюк стоял рядом, гладя её и утешая.

Когда она перевела взгляд на его лицо, то чуть не лишилась последней съеденной в обед пищи. Один из его рогов висел под странным углом. Один глаз заплыл, нос был сломан, нижняя губа разбита, нижняя половина лица покрыта каплями крови. У него были порезы на шее и груди, а штаны изодраны в клочья.

— Это я сделала с тобой? — спросила она, и её подбородок задрожал. Она осторожно провела кончиками пальцев по одной из самых глубоких ран.

— Это? Да ничего страшного.

— Я тоже в порядке, спасибо, — рявкнул Уильям.

Джиллиан обернулась и увидела, что он стоит от неё по другую сторону. Уильям был в таком же плохом состоянии, как и все остальные, на лице красовался шрам ото лба до подбородка. Часть его горла была вырвана, и одно ребро торчало из груди.

— Прости, — прохрипела она. Он даже не мог себе представить, какую вину Джиллиан испытывала.

Он ничего ей не сказал, только перевёл прищуренный взгляд на Пьюка.

— Тебе не о чем беспокоиться, Пьюкер. Я сказал, что помогу тебе вернуть корону, и я это сделаю. И ты выполнишь свою часть сделки. Ты освободишь её, как только корона ляжет на твою голову.

Затем он перевёл взгляд на неё, и Джиллиан захотелось, чтобы земля разверзлась и поглотила её.

— Хочешь ты меня или нет, тебе нужно освободиться от уз. Ты не познаешь свой собственный разум — или сердце — пока оно не разобьётся. — А потом он сделал то, чего она совсем от него не ожидала. Он отошёл от неё и, как и Пьюк, ни разу не оглянулся.

Загрузка...