Терзаемый

Мне просто нужно было убраться оттуда. Если бы задержался ещё на секунду, я бы сделал именно то, чего она хотела. Прижал бы её к полу и умолял дать мне пощёчину.

Блядь, я бы позволил ей делать со мной всё, что она захочет. Возможность проникнуть в её разум и посмотреть, что там происходит, — это одновременно и благословение, и проклятие. Я могу остановиться, но с какой стати мне это делать? Мне нравится видеть, какие порочные мысли проносятся в её хорошенькой голове.

Пока я копался в мозгах дорогой Лили, я забыл забрать ещё одного человека на поезд душ. Упс. Теперь я по уши в дерьме. Не удивлюсь, если меня уволят. Ха, уволят. Забавно.

Последнего жнеца уволили аж… а, точно, 31-го Неваря.

Мотнув головой над собственной тупой шуткой, я направляюсь к Собору Эребуса.

Арк-жнецы чуть-ли не отшатываются, когда видят, что я приближаюсь. Практически слышно общий вздох, когда я вхожу на то, что они считают очередной бессмысленной лекцией. Они закатывают глаза, я вижу, даже если пытаются скрыть это за торжественными взглядами и псевдопрофессиональной озабоченностью. Всё по одному сценарию: очередная воодушевляющая речь о том, что пора взяться за ум, что я, оказывается, единственный отвечаю за поддержание «баланса жизни и смерти».

Будто это лично я виноват в переполненных душах и хаотической энергии, клубящейся на перекрёстках.

Пару сотен лет назад я был полностью предан этому. Нет, не просто предан — посвящён. Я верил в систему, в неотъемлемый порядок вещей. Моя цель была ясна: обеспечить чистым душам мягкую дорогу к мирной загробной жизни, которую они заслуживают, в Эфирном Царстве, а проклятые души… что ж, они найдут свой путь в Чистилище, чтобы искупить свои земные грехи.

Я гордился своей работой, испытывал тихое удовлетворение от осознания того, что играю решающую роль в грандиозном космическом механизме. Сейчас? Сейчас всё это ощущается… иначе. А жнецы — с их многострадальными несуществующими душами — не могут этого вынести.

Было несколько случаев, когда я случайно раскрывал себя и позволял нескольким людям увидеть меня. Ладно, женщинам. Я позволил нескольким женщинам увидеть меня, и, возможно, это не было случайностью.

Одно тянуло за собой другое, и в итоге я действительно занялся с ними сексом. Самый лучший, самый глупый поступок, который я когда-либо совершал, и лекции, которые я слушал после этого, были безумными. Я думал, сам дьявол сдерёт с меня кожу живьём.

Но с тех пор, как она вошла в мою жизнь, безэмоциональный ангел смерти почувствовал себя проклятой душой. Она заставила меня смотреть на людей иначе. Не просто как на души, которые надо забрать, и не как на людей, с которыми можно время от времени трахнуться.

Их эмоции стали тем, что я хотел узнать, прочувствовать. И это то, что она делает. Она заставляет меня чувствовать себя более живым эмоционально, чем я когда-либо буду физически.

Теперь я на волосок от того, чтобы у меня вырвали косу и бросили мою задницу в Чистилище вместе с другими бедными потерянными душами.

Я останавливаюсь перед большими чёрными железными дверьми и поправляю капюшон своей мантии. Выдыхаю, распахиваю двери, и вижу главного жнеца: высшего арк-жнеца, Офиэля, стоящего у Алтаря Душ.

Он выглядит раздражённым. Его пристальный взгляд пронзает меня, когда я направляюсь к нему. Его серебристые глаза приобретают оттенок красного, когда я подхожу ближе. Ага. Он в бешенстве.

— Сэр, — тихо говорю я, опускаясь перед ним на одно колено и склоняя голову.

— Встань.

Пиздец.

Скрипя зубами, я делаю, как он говорит, и выпрямляюсь, глядя прямо на него, и, клянусь, он вот-вот набросится на меня.

— Объяснись, — говорит он, складывая руки на груди, и делает несколько шагов ко мне, пока не оказывается прямо передо мной.

— Я… у меня нет никаких объяснений, сэр.

Он усмехается, качая головой. Что, блин, я должен был сказать? Я же не мог прямо заявить, что забыл про умирающего, потому что слишком увлёкся играми с разумом Лили.

— Так вот в чём дело? Человеческая девчонка, — говорит он, и мои глаза слегка расширяются. — Не очень-то весело, когда кто-то вторгается в твой разум, не так ли?

Я мысленно стону, когда он обходит меня.

— Мы уже говорили об этом раньше, Векслорн. Я говорил тебе держаться от неё подальше, но ты продолжаешь ослушиваться. Ты хочешь, чтобы тебя изгнали в Чистилище?

— Нет, сэр, — отвечаю, стараясь держать голову пустой, чтобы этот ублюдок снова не полез мне в мысли. Ебать. Лили так же себя чувствует, когда я это делаю? Теперь мне почти стыдно. Почти.

— Тогда держись от неё подальше. Мы не общаемся со смертными. Ты и так не придерживаешься канонов и, очевидно, не можешь себя контролировать, когда дело касается её. Держись. От неё. Подальше. Ты понял? — на этот раз он говорит немного резче, останавливаясь передо мной и удерживая мой взгляд.

— Понял.

Он отворачивается, поднимается по ступеням и исчезает за дверями позади алтаря.

Ага, конечно, я понял. Если он думает, что я буду держаться от неё подальше, то ему скорее повезёт отрастить себе долбаную душу. Я провёл последние десять лет, присматривая за ней и защищая. И ни за что не перестану.

Если из-за этого меня швырнут в Чистилище, что ж, пусть так. Но только после того, как я развращу её тело, разум и душу до такой степени, что её отправят туда вместе со мной.

О да, я позабочусь о её проклятой душе.