Терзаемый

Я очень давно не спала так хорошо. Но сейчас я лежу в постели, смотрю в потолок и снова и снова прокручиваю в голове всё, что произошло прошлой ночью. Область между ног чувствительна — как напоминание о том, что он делал со мной и как я наслаждалась каждой грёбаной секундой.

У меня никогда раньше не было оргазма от орального секса. Каждый раз, когда Остин делал мне куни, я молилась, чтобы он закончил, потому что, честно говоря, это было не очень приятно. Совсем не приятно. Меня просто раздражало, что он никогда не мог довести меня до оргазма.

Но прошлой ночью… Никогда ничего подобного не чувствовала, и я бы не отказалась почувствовать это снова. Блядь, да я бы даже приковала Векса к себе и держала его голову между своих ног часами. Ладно, хватит.

Выдохнув, я наконец-то поднимаюсь. Я всё ещё во вчерашнем хэллоуинском костюме. Мне срочно нужен душ. Но когда я спускаю ноги с кровати, то замечаю, что на моём рабочем кресле что-то лежит. Плюшевый мишка-жнец. На моих губах появляется улыбка, и я медленно направляюсь к нему.

За ним на столе лежит одинокая белая маргаритка. Моё сердце сжимается при мысли о том, что Векс принёс мне плюшевого мишку, а также оставил маргаритку — напоминание о том, что он всегда делал для меня в детстве, чтобы подбодрить.

Я направляюсь в ванную и начинаю стаскивать крылья, которые теперь помяты из-за сна в них, а также нимб. Пиздец, Векс даже не дал мне шанса раздеться, когда уткнулся головой мне между ног.

Посмеиваясь про себя, я включаю душ и, ожидая, пока он нагреется, снимаю платье, но тут же замираю.

— Какого хрена? — шепчу я, проводя пальцами по бёдрам. На моей коже отчётливо видны тёмные отметины от ладоней. Он оставил на мне синяки — ну, технически, его тени, но всё же. Как, блядь, я должна это объяснить? Чёрт бы тебя побрал, Векс.

Качая головой, я запрыгиваю в душ и смываю с себя пот, оставшийся после событий прошлой ночи, вздыхая, когда меня окутывает тепло. Я достаю свой любимый малиновый шампунь и намыливаю руки, прежде чем втереть его в корни волос.

После заслуженного душа надеваю чёрную майку и спортивные штаны, чтобы скрыть следы, которые он оставил, и выхожу из комнаты.

— Привет, соня, — говорит Ханна, поворачиваясь ко мне спиной и наливая себе чашку кофе.

— Доброе утро, — говорю я, и тянусь за тостом, лежащим на столе.

— Ты в порядке? — внезапно спрашивает она, заставляя меня нахмуриться.

— Эм, да. А что?

— Джейсон рассказал мне, что произошло прошлой ночью, ну… ты… Остин.

Точно. Это совершенно вылетело у меня из головы прошлой ночью, когда меня пожирала сама смерть.

— О, да, в порядке. Я завязала с этим козлом, — заявляю я, и она хихикает.

— Хорошо. А куда подевался твой друг? Как там его зовут? — спрашивает она, и от одной мысли о нём у меня внутри разливается тепло.

— Векс. Он… эм, проводил меня домой, а потом ушёл, — говорю, избегая смотреть ей в глаза и откусывая ещё кусочек тоста.

— Очень мило с его стороны. Он сказал, что вы, ребята, были друзьями детства. Почему ты не упоминала о нём раньше?

Я замираю. Что мне сказать? Я не могу сказать ей правду. И не могу солгать и сказать, что он не был настолько важен, чтобы упоминать о нём, потому что он был важен. Он был одним из самых важных людей в моей жизни. Бля, кроме моих родителей, он был единственным человеком в моей жизни в то время.

Я заканчиваю жевать, запиваю тост глотком кофе и поворачиваюсь к ней:

— Это было задолго до того, как мы с тобой встретились. И он… уехал. Так что я не думала, что это так важно, — всё равно вру, улыбаясь и допивая остатки из своей чашки.

Она мычит, допивает кофе и берёт свою сумку:

— Мне надо встретиться с Джейсоном. Ему нужно забрать свою новую футболку для игры в эти выходные. Хочешь присоединиться?

— Нет. Остин, вероятно, будет там, а если я увижу его лицо, то могу сделать что-нибудь, за что попаду в тюрьму, — заявляю я.

Она смеётся, затем слегка машет мне и выходит из квартиры. Честно говоря, я не уверена, что буду делать, если увижу этого придурка. У него, наверное, есть миллион оправданий, почему он сделал то, что сделал, но мне, честно говоря, нечего ему сказать.

Сегодня мне нужно что-нибудь написать, но у меня самый большой творческий кризис в истории человечества. За последние два месяца я не написала ничего хорошего. А с возвращением Векса в мою жизнь лучше точно не стало, на самом деле, стало только хуже.

Вздохнув, потираю руки и возвращаюсь в свою комнату, выдвигаю кресло из-под стола и плюхаюсь на него. Открываю ноутбук и включаю приложение для письма.

Я смотрела на пустую страницу почти двадцать минут, пока меня не осенила идея. Схватив свои дневники, я медленно пролистываю страницы. Улыбка появляется на моих губах, когда я перечитываю каждую из них:

— Спасибо за идею, Векс.

Написать эротический роман о жнеце — неплохая идея. На самом деле, кто бы не захотел прочитать обо всех непристойных и восхитительных вещах, на которые способен почти двухметровый, сексуальный, темноволосый и лишённый пола ангел смерти?

Я хихикаю про себя, пока мои пальцы скользят по клавишам. Одно я знаю точно: я сброшусь с моста, если он когда-нибудь это увидит.

Я смотрю в свою чашку с кофе, наблюдая, как коричневый и белый оттенки смешиваются, пока я помешиваю горячую жидкость. Прошло три дня с тех пор, как я в последний раз видела Векса.

После той ночи в моей спальне он, как всегда, исчез. Что, если он понял, что всё зашло слишком далеко? Возможно, так оно и было. Я больше не знаю, что чувствовать и что думать.

Он вторгся в мой мозг, поглощая каждую частичку моего сознания. Мне кажется, я схожу с ума. Насколько хреново было бы, если бы однажды я просто проснулась и обнаружила, что всё это было всего лишь сном? Фу.

— Здорово, что ты снова начала писать. Не поделишься, о чём? — спрашивает Ханна, выводя меня из транса.

Я поднимаю глаза, и она двигает бровями, отчего у меня вырывается сухой смешок. В тот день, когда я снова начала писать, она пришла домой пораньше и чуть не набросилась на меня от волнения. Она моя самая большая поклонница, и я обожаю её поддержку больше всего на свете.

— Ну, это история о… Жнеце, наверное, — нервно говорю я.

— О, дай-ка угадаю. Этот твой друг, Векс?

У меня внутри всё переворачивается, когда я перевожу на неё взгляд. Она же не может знать, не так ли? Бля. Пожалуйста.

— Э-э… что ты имеешь в виду?

— Его костюм на Хэллоуин. Он был жнецом, и охренительно сексуальным, если можно так выразиться, — говорит она, обмахивая лицо руками.

Ну меня нахуй. Я глубоко вздыхаю и киваю, а потом смеюсь вместе с ней. Паранойя — это ещё мягко сказано.

Мой разум затуманивают воспоминания о той ночи. Его пронизывающий взгляд, его тени, обволакивающие моё тело, его восхитительно умелый язык, который точно знал, что делать. Я чувствую, как жар приливает к моему лицу, когда снова и снова прокручиваю в голове его образ у себя между ног. Боже, возьми себя в руки, женщина.

Выйдя из кафе «у Кэрри», мы направляемся в ближайший магазин одежды. Это стало нашей традицией. По крайней мере, два раза в неделю мы ходили в кафе, а затем отправлялись за покупками.

Ханна хотела выбрать что-нибудь надеть на игру в эти выходные. Понятия не имею, что с ней не так, почему она всё делает в последнюю минуту.

Пока мы идём и болтаем, моё внимание привлекает карканье воронов. Я незаметно оглядываюсь вокруг, и там, через дорогу, на перилах ресторана, сидит несколько воронов. Я наблюдаю за каждой из птиц, пытаясь понять, кто из них — это он.

Некоторые из них копошатся на столбе, другие опускаются на землю в поисках пищи. Но один выделяется. Он сидит совершенно неподвижно и наблюдает за мной. Это он. Я просто знаю это.

Приветик, Мистер Смерть, — мысленно произношу. Птица слегка наклоняет голову, и в моём сознании раздаётся низкий голос, заставляющий меня ахнуть:

«И тебе привет, красотка».

— Всё в порядке? — спрашивает Ханна.

Я снова перевожу взгляд на неё, слегка улыбаясь:

— Да, всё хорошо.

Я никогда не привыкну к ошеломляющему головокружению, которое возникает у меня каждый раз, когда он вторгается в мои мысли.

Это то же самое чувство, которое возникает, когда ты слишком долго вращаешься по кругу. Но это чувство длится всего несколько секунд — в зависимости от того, как долго он хочет оставаться в моей голове.

Мы зашли ещё в три магазина, пока она, наконец, не нашла то, что хотела надеть, и я практически захлопала в ладоши, когда мы наконец вернулись домой. И, конечно же, Джейсон ждал её здесь, чтобы пригласить на ранний ужин.

Он действительно нравится ей, и, насколько я могу судить, она тоже ему нравится. Будем надеяться, что он не такой еблан, как Остин.

Я беру стакан из буфета и наливаю себе воды, и направляюсь в свою комнату. Открывая дверь, я вскрикиваю, а стакан выскальзывает у меня из рук, разбиваясь о пол. Блядство.

Векс удивлённо смотрит на меня, пока я метаю в него кинжалы взглядом, опускаясь на колени, чтобы собрать разбросанное по полу стекло. Это его грёбаная вина, и самое меньшее, что он мог бы сделать, это помочь мне.

— Извини, не хотел пугать, — небрежно говорит он.

— Если я порежусь, то задушу тебя, — парирую, вызывая у него смешок, от которого у меня внутри всё переворачивается.

— Обещаешь? — поддразнивает он, садясь за мой стол и пристально наблюдая за мной.

Я безуспешно пытаюсь игнорировать тепло, растущее внизу живота, и прокручиваю в голове эту картину. Интересно, как бы он выглядел, если бы лежал подо мной и молил о пощаде?

После того, как я успешно собираю все осколки стекла и вытираю воду, которая разбрызгалась повсюду, я упираю руки в бока и сердито смотрю на него. Судя по выражению его лица, он находит моё раздражение очень забавным. Придурок.

— Спасибо за помощь, — говорю с сарказмом.

— Ты хорошо справилась сама, я не хотел вмешиваться, к тому же боялся, что, если подойду слишком близко, ты пырнёшь меня осколком.

Я фыркаю, подхожу к своей кровати и плюхаюсь на неё.

— Знаешь, — начинает он. — Я не помню, чтобы давал тебе разрешение писать такие… откровенные истории обо мне.

Моё сердце практически перестаёт биться, когда я вскакиваю с кровати и смотрю на него широко раскрытыми глазами.

Такое чувство, что я, блядь, только что умерла и моя душа отправилась в ад.

— Ч-что? — бормочу я, сердце бешено колотится в груди.

Он ухмыляется, слегка поворачивается и берёт мои записи со стола. Откашлявшись, начинает читать то, что я написала:

— «Он посадил меня к себе на колени, спиной к нему, ноги по обе стороны от его ног, и потребовал, чтобы я «оседлала его бедро, как нуждающаяся маленькая шлюшка, которой я и являюсь»», — заканчивает он, поднимая свои серебристые глаза, чтобы встретиться с моими широко раскрытыми голубыми.

Жар приливает к моему лицу, и я хочу, чтобы прямо сейчас подо мной образовалась дыра и поглотила меня.

— Это то, чего ты хочешь, дорогая? Чтобы я заставил тебя использовать меня для твоего собственного удовольствия, одновременно унижая тебя? — его голос становится тихим, а глаза приобретают более тёмный оттенок серебра.

— Я… э-э… — запинаюсь, не зная, что, мать его, я должна сказать.

Да. Вот что я хочу сказать. Да, это именно то, чего я хочу. Но, кажется, я не могу произнести это вслух. Вместо этого я резко встаю с кровати и направляюсь к двери.

— Мне нужно сходить за новым стаканом воды, — пытаюсь придумать предлог, чтобы уйти, но дверь захлопывается у меня перед носом, и две руки тёмных теней заставляют меня остановиться.

— Лили.

От его предостерегающего тона у меня по спине пробегают мурашки, и я медленно поворачиваюсь к нему. Он кладёт записи обратно на стол, а затем откидывается на спинку кресла, разводит ноги чуть шире и дважды легонько постукивает себя по бедру.

— Подойди и покажи мне, как именно ты этого хочешь.

Я колеблюсь мгновение, опуская взгляд в пол.

— Мне… правда нужен стакан воды.

Стакан воды? Что со мной, нахуй, не так? Использовать стакан воды в качестве оправдания. Как, сука, мило.

— Я предлагаю тебе сделать, как я сказал, и притащить сюда свою хорошенькую попку. Не заставляй меня просить дважды, — требует он низким голосом, в котором слышатся искажённые животные нотки.

Прежде чем я успеваю среагировать, одна из его призрачных рук обхватывает моё горло, притягивая ближе к тому месту, где он сидит.

Рука исчезает, и Векс наклоняется вперёд, его ладони находят изгиб моей талии, скользят пальцами по моим бёдрам и цепляются за пояс моих спортивных штанов, постепенно стягивая вниз. Я снимаю их, и он швыряет штаны в другой конец комнаты.

Я чувствую себя такой беззащитной, стоя в одних белых кружевных трусиках и чёрной майке, в то время как его взгляд скользит по моему телу. Он останавливается на внутренней стороне моих бёдер, и наклоняется ближе, нежно проводя пальцами по исчезающим следам, которые оставили его тени.

Он ухмыляется, откидываясь назад и снова постукивая себя по бедру:

— Присаживайся, дорогая.