Терзаемый

— Итак, как ты думаешь, кем мы должны быть? — спросила Ханна, и её голос прорезал хаос в «Плейтайм Парлор», как острый нож масло. Костюмная лавка превратилась в сумасшедший дом: яркая, оглушающая какофония шуршащих тканей, восторженных визгов и раздражённых вздохов. Она была забита покупателями, пришедшими в последнюю минуту: родители в панике искали детям костюмы для хэллоуинского обхода домов, а подростки постарше высматривали что-нибудь поразвратнее для вечеринок, их смех эхом катился по проходам.

Сегодня вечером был карнавал в честь Хэллоуина, масштабное мероприятие по всему городу, обещавшее игры, еду и жуткий дом с привидениями. И мы всё ещё были без костюмов.

Но, если быть честной с собой, я даже не была уверена, что хочу пойти. Последние несколько дней были сплошным кошмаром, непрекращающийся шквал негатива, увенчавшийся тревожной встречей с Вексом.

Прошлой ночью мне снились довольно жуткие сны. И все они состояли из того безликого мужчины, который продолжает прокрадываться в мои сны и пытается меня трахнуть. Бьюсь об заклад, Векс тоже имеет к этому какое-то отношение, без сомнения.

— Приём, Земля! Ты вообще слушаешь? — Ханна замолкает на полуслове, нахмурив брови и изучая моё лицо. Её яркая, искрящаяся энергия, казалось, слегка поутихла, сменившись беспокойством, которое усилило моё чувство вины. Она слишком хорошо меня знала, чтобы не заметить тёмные круги у меня под глазами или отсутствующий взгляд, скрывающийся за натянутой улыбкой.

— Да, извини, — бормочу я, выдавив улыбку, которая, вероятно, больше похожа на гримасу. — Что хочешь, то и выбирай. Я за.

Я прошмыгнула мимо неё, проводя пальцами по различным тканям, висящим на вешалках.

Платья с блёстками, потрёпанные пиратские рубашки и костюмы животных в разной степени ветхости высмеивали моё отсутствие энтузиазма. В преддверии Хэллоуина я сомневалась, что осталось много достойных вариантов. Но, зная Ханну, она, вероятно, смогла бы придумать что-то, что выглядело бы так, будто мы планировали это целый год.

Ещё в детстве она умела превращать домашний хлам в изысканные костюмы для наших игр. Картонные коробки превращались в космические корабли, старые простыни — в королевские мантии, и даже обрывки фольги — в сверкающие доспехи.

Креативность всегда была её сверхспособностью. Жаль, что я не смогла собраться с духом и оценить это прямо сейчас. Я просто хотела, чтобы этот вечер и тревожные сны, которыми он был отравлен, уже закончился.

Чьё-то покашливание заставляет волосы у меня на затылке встать дыбом, и я готова, клянусь, просто грохнуться в обморок.

— Какое совпадение, Лили.

Векс.

Резко оборачиваюсь и вижу его, ещё более крупного, чем когда-либо, одетого во всё чёрное, с лукавой ухмылкой на губах.

— Какого чёрта ты здесь делаешь? — шиплю, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что поблизости никого нет.

— А что? Мне нельзя ходить по магазинам на Хэллоуин? — спрашивает он, засовывая руки в карманы.

— Тебе нравится Хэллоуин? — удивлённо спрашиваю я, приподнимая бровь.

Векс подходит на шаг ближе и наклоняется к моему уху:

— Я король Хэллоуина, дорогая, — рычит он, отчего по моей коже пробегают мурашки.

— А кто это? — внезапно спрашивает Ханна мягким голосом у меня за спиной. Я быстро отхожу от Векса и поворачиваюсь к ней лицом, и от меня не ускользает, как она таращится на него. Она может его видеть? Как, нахуй, я должна это объяснить? Но, прежде чем успеваю что-то придумать, Векс опережает меня:

— Друг детства, — говорит он, одаривая её улыбкой и демонстрируя свои острые клыки.

— О, мы тоже! — восклицает она, указывая между собой и мной. — Приятно познакомиться. Я Ханна, — говорит она с широкой улыбкой, протягивая ему руку.

— Векс. Взаимно, — отвечает он, мягко беря её руку и пожимая.

Они что, забыли, что я стою прямо здесь? От всего этого общения мне стало не по себе. Не потому, что моя лучшая подруга пялится на Векса, а из-за того, кого — или, лучше сказать что он из себя представляет.

Я не хочу, чтобы она была рядом с ним. Если он способен ковыряться у меня в голове, то что он может сделать с ней? Она слишком доверчивая и слишком мягкая для того мрака, который в нём сидит.

Разрывая молчание, я прочищаю горло и снова поворачиваюсь к нему:

— Так… у тебя есть костюм, да?

Он смотрит на меня с недоумением, а я умоляю его взглядом просто попрощаться и уйти.

— Вообще-то, нет, — отвечает он, и я внутренне стону. Он не может понять намёк и просто свалить?

Уйди. Сейчас же.

Уголки его губ приподнимаются, но он меня попросту игнорирует.

— Я не уверен, кем быть. Есть идеи? — спрашивает он, обращаясь уже к Ханне.

Как насчёт человека-невидимки, тогда мне не придётся тебя видеть, — думаю я про себя, и становится ясно, что он прочитал это по тому, как он прикрывает рот, пытаясь скрыть улыбку.

— Как насчёт… чего-нибудь тёмного и таинственного. Дьявол или серийный убийца в маске? О, я знаю! Мрачный жнец с косой, — мои глаза расширяются от её слов, и я поворачиваю голову в его сторону, наблюдая за реакцией, но он просто улыбается.

— Жнец, говоришь? Это может быть идеально. Спасибо, Ханна.

Ханна улыбается, когда девушка за стойкой регистрации подзывает её, и слегка машет рукой, уходя.

— Всё, теперь ты можешь уйти. У нас куча дел, и я не хочу видеть твою самодовольную физиономию дольше, чем нужно, — цежу я.

— Ах да, карнавал, — говорит он, и его голос становится немного жёстче, чем раньше.

— Откуда ты зна…

— Я всё знаю, дорогая, — прерывает он меня, его холодные серебристые глаза пронзают насквозь. Он протягивает руку и накручивает пальцем выбившуюся прядь волос, затем заправляет её мне за ухо.

Всё моё тело вспыхивает, когда его рука касается моей щеки, затем он наклоняется и шепчет:

— Увидимся вечером.

Я стою, замерев, смотрю, как он уходит, и выдыхаю. Сука. Чёрт бы всё побрал. Почему? Почему я? Я задаюсь этим вопросом всю жизнь. Почему именно мне постоянно приходится проходить через подобное? Как раз когда я решила, что хотя бы одну ночь смогу попробовать побыть нормальной.

Просто провести вечер с лучшей подругой и получить удовольствие, но нет. Мужчина без души обязан явиться и, мать его, преследовать меня во всём, что я делаю. Повезло мне…

— Я выгляжу как шлюха, — стону я, разглядывая себя в зеркале в своём костюме. Ханне пришла в голову великолепная идея — под «великолепной» я подразумеваю ужасную идею, что мы должны выглядеть как ангелы. Очевидно, не святые.

На мне белые чулки до колен и обтягивающее, и очень короткое, белое платье. Под словом «короткое» я подразумеваю, что половина моей задницы торчит наружу. А на голове серебряные крылышки и серебряный нимб.

— Вовсе нет. Ты выглядишь горячо, — заявляет она. Она одета так же, как и я, но выглядит в этом намного лучше. Так уверена в своём теле. Она великолепна.

Ханна завила мне волосы и уложила их так, что несколько свободных прядей спадают на лицо. Я не любитель, когда дело доходит до чрезмерного количества косметики, поэтому ограничилась чем-то лёгким, но презентабельным.

После того, как мы в последний раз посмотрели на себя в зеркало, Ханна вскрикнула и, схватив меня за руку, потащила к двери.

Вход на карнавал как удар по всем чувствам разом. Аттракционы сияют огнями, напоминая рождественские гирлянды. Со всех сторон льётся разная музыка: от одних площадок доносится фокстрот, от других — знакомая мелодия карусели.

Игровые будки будто подзывают нас к себе — с этими гигантскими плюшевыми игрушками, которые ужасно хочется выиграть. А запахи еды, вкусной до головокружения, витают в воздухе, и от этого у меня в животе сразу урчит от голода.

Мы почти ничего не ели перед отъездом, и от вида всей этой вкуснятины у меня текут слюнки.

— Ну привет, джентльмены, — кричит Ханна, когда Остин и Джейсон направляются к нам. И, конечно же, на них футбольные куртки.

Я на самом деле счастлива, может быть, Остин подарит мне свою куртку, потому что я начинаю отмораживать свои грёбаные сиськи. Это последний раз, когда я оставляю Ханну отвечать за костюмы. В следующем году я надену огромный блядский костюм кролика-талисмана и похуй.

— Вы выглядите охуеть как горячо, — замечает Остин, притягивает меня к себе и прижаться своими губами к моим. Я с радостью растворяюсь в тепле и приоткрываю губы, чтобы он проник языком мне в рот, но, как только он это делает, я отстраняюсь и прерываю поцелуй.

— Ты что, пил? — спрашиваю, нахмурившись. Он закатывает глаза, делает шаг назад и суёт руки в карманы. Я ничего не имею против выпивки, но чего я терпеть не могу, так это вкуса пива во рту, особенно когда его пью не я.

После нескольких мгновений флирта Ханны и Джейсона, в то время как мы с Остином в основном молчали, мальчики уходят поприветствовать других ребят из своей команды.

Я не позволю этому испортить мне вечер. Остин может поступать, как ему заблагорассудится.

— Ух ты, у тебя получилось. Хорошо выглядишь! — внезапно говорит Ханна, и я хмурюсь. Но моё сердце замирает, когда сзади раздаётся знакомый смешок.

Я оборачиваюсь и вижу, что передо мной стоит Векс, одетый в свой знаменитый чёрный костюм, — чёрная мантия с поднятым капюшоном и косой в руке. Я оглядываю его с ног до головы, пока не встречаюсь с ним взглядом. Его глаза блестят как никогда, а на лице появляется это раздражающее самодовольство. У меня пересыхает во рту, и я, кажется, не могу вымолвить ни слова.

— Ты справился. Но есть одна вещь, которая могла бы дополнить образ — маска скелета. Но в остальном… потрясающе! — Ханна бредёт рядом со мной.

Наконец, я моргаю и откашливаюсь:

— Мне нужно что-нибудь выпить.

Ханна кивает и поворачивается, направляясь к маленькому магазинчику, торгующему напитками на другой стороне ярмарки. Я медленно иду за ней, и, конечно же, Векс следует за мной.

«Ты выглядишь достаточно аппетитно, дорогая», — внезапно раздаётся голос у меня в голове, заставляя замереть на месте. Я медленно поворачиваюсь и вижу, как Векс пожирает меня глазами. Такое чувство, что я тону под его взглядом.

— Знаешь, она права. Маска черепа была бы очень кстати, — говорю, не обращая внимания на то, как он смотрит на меня.

Его глаза встречаются с моими, он слегка улыбается, и говорит:

— Для этого мне не нужна маска. Но я не хотел пугать тебя, дорогая.

Подождите, так он действительно может превращаться в скелет, как в мультиках? Это на самом деле жутко.

Я нервно прикусываю губу.

— Ты меня не напугаешь, — говорю я, надеясь, что у него хватит смелости показать мне, действительно ли он может выглядеть как скелет.

На мгновение его лицо омрачается, он отводит взгляд и проходит мимо.

Разочарование тяжёлым грузом ложится на мой желудок, но хватаю его за руку:

— Пожалуйста. Я хочу увидеть.

Он поворачивается, долго смотрит на меня, и вздыхает. Векс наклоняется достаточно близко, так что его капюшон слегка прикрывает моё лицо вместе со своим, а затем…

Меня охватывает шок, когда я наблюдаю, как невозможное разворачивается прямо у меня на глазах. Одна сторона его лица искажается, как будто сама реальность даёт сбои. Кожа становится тоньше, почти прозрачной, обнажая бледные кости.

А затем с пугающей быстротой кожа полностью исчезает с этой стороны, оставляя обнажённый череп. Его серебряный глаз тонет во тьме пустой глазницы, поглощённый бездонной чернотой. У меня перехватывает дыхание, слова застревают в горле.

Я не могу отвести взгляд. Мрачное очарование держит меня в плену. Я изучаю жуткий рельеф его обнажённого черепа: ровные ряды зубов, резко выделяющиеся в тусклом свете, зияющую пустоту на месте носа — немое напоминание об утраченной человечности; и эту пустую глазницу.

Эта глазница… она не просто пустая. Она выглядит как бездонная воронка, чёрная дыра, излучающая тревожное притяжение, словно готовая втянуть меня целиком.

— Всё ещё не боишься? — его голос звучит как низкий скрежет, гортанный рокот, который вибрирует в воздухе и вызывает дрожь, пробегающую по моей коже. Мурашки бегут по моим рукам, покалывая под одеждой.

Но, до того, как я успеваю ответить, ужасная трансформация начинает происходить в обратном направлении. Кость уступает медленному, почти мучительному возвращению плоти и кожи.

Повинуясь необъяснимому импульсу, я поднимаю руку и протягиваю её к нему. Кончиками пальцев я провожу по его щеке, очерчивая острый изгиб скулы, которая становится холодной под моим прикосновением.

— Нет, — выдыхаю едва слышным шёпотом. — Мне нравится.

Словно в ответ на моё желание, преображение замедляется, а затем прекращается. Кожа восстанавливается не полностью. Половина его лица по-прежнему представляет собой жуткую маску из костей, леденяще прекрасную смесь жизни и смерти.

Меня захлёстывает волна адреналина. Я неосознанно облизываю губы, когда слегка провожу кончиками пальцев по обнажённой кости его щеки. Он испускает долгий, прерывистый выдох — звук, в котором удовольствие граничит с болью.

Я опускаю руку, когда он выпрямляется, его поза вдруг становится настороженной. И как раз вовремя. Ханна направляется к нам, её шаги целеустремлены.

Бля. Напитки. Точно.

Ага, я совсем забыла о них.

Я резко отступаю на шаг, пытаясь создать дистанцию, вернуть хоть какое-то подобие самообладания.

Сердце колотится о рёбра. Мне нужно успокоиться, выглядеть нормально, непринуждённо… кем угодно, только не тем заворожённым существом, которым я себя сейчас чувствую.

— Чем вы, ребята, здесь… срань господня! — вскрикивает Ханна, глядя на Векса широко раскрытыми глазами. — Иисусе, это пиздец стрёмно. Но… сексуально. Если это вообще имеет смысл, — добавляет она, посмеиваясь.

— О, ещё как имеет, — выпаливаю я, чувствуя, как горят мои щёки, когда Векс поворачивается и смотрит на меня сверху вниз.

Я как-то не подумала об этом. Но да ладно. Это жутко и всё такое, но что-то в его костяном лице вызывает жар, который не только приливает к моим щекам, но и опускается прямо между ног. Я избегаю зрительного контакта, не сводя глаз с Ханны, но чувствую, как его взгляд прожигает мой затылок.

— Эм… я знаю, что мы здесь вместе, но я столкнулась с Джейсоном по дороге в кафе, и он пригласил меня покататься с ним на чёртовом колесе, так что… — мямлит она, вертя пальцами, как проказливый ребёнок.

Качая головой, я улыбаюсь ей:

— Можешь идти, со мной всё будет в порядке.

Она чмокает меня в щёку, затем поворачивается к Вексу, и тыкает на него пальцем:

— Тебе лучше присмотреть за ней.

— Всегда, — он издаёт тихий смешок.

Его ответ заставляет моё сердце бешено колотиться в груди. Я снова останусь с ним наедине. Знаю, что сказала ей уйти, но теперь не уверена, хочу ли я, чтобы она уходила. Я смотрю, как она идёт к колесу обозрения, где её ждёт Джейсон, потом поворачиваюсь к Вексу:

— Итак, чем ты хочешь заняться?

На его губах появляется ухмылка, и он тихо отвечает:

— Уж было думал, ты никогда не спросишь.

Не обращая внимания на то, как его слова влияют на меня, я поворачиваюсь и начинаю прогуливаться между стендами. Все они состоят из игр, в которых можно выиграть гигантских плюшевых мишек. Я наблюдаю, как пары обнимаются и целуются, выигрывая друг для друга что-то особенное на память об этой ночи.

Это заставляет меня задуматься, что же задумал Остин. После нашей небольшой игры в молчанку он ушёл, и я его больше не видела.

— Я вижу, как ты пялишься на этих плюшевых мишек. Хочешь, выиграю тебе одного? — внезапно спрашивает Векс, стоя рядом со мной.

Я издаю смешок и поворачиваюсь к нему.

— Ты что, серьёзно?

— Приму это за согласие, — гордо говорит он, направляясь к кабинке.

Что происходит? Я спешу за ним и хватаю его за руку, когда он подходит к человеку, работающему за прилавком.

— Подожди, ты действительно не обязан…

— Я хочу, — он поворачивается и одаривает меня самой красивой улыбкой, его острые клыки сверкают в свете прожекторов.

У меня по телу разливается тепло при мысли о том, что он хочет сыграть в игру, чтобы выиграть что-нибудь для меня. Я не могу отрицать, как это повлияло на меня, и как мои внутренности превратились в жидкость при виде того, как он бросает бейсбольные мячи в мишени, сбивая их одну за другой.

Наблюдая за ним, я вижу, что он выглядит как обычный человек, играющий в обычную игру. Кажется, я не могу отвести от него взгляда, и ясно, что он это замечает, потому что его голос эхом отдаётся у меня в голове, заставляя каждый нерв в моём теле гореть:

«Если не хочешь обхватить мою талию ногами, предлагаю тебе перестать пялиться, дорогая».

Мои щёки заливает румянец, но я отказываюсь отводить взгляд. После ещё нескольких бросков я вспоминаю, что Векс совсем не обычный человек, когда он поворачивается ко мне, всё ещё не скрывая половину своего лица в виде черепа.

Но что привлекает моё внимание, так это огромный плюшевый мишка-жнец с косой в лапах. Интересно, почему он выбрал именно его. Он хмыкает, а я закатываю глаза, изо всех сил стараясь не улыбнуться.

— Та-да! Теперь у тебя есть мини-Векс, который составит тебе компанию, — говорит он и наклоняется ближе, — на случай, если ты будешь скучать по мне.

От его низкого и соблазнительного голоса у меня по спине пробегает волна мурашек.

— Заткнись, — ворчу я, забирая плюшевого мишку из его рук. — Спасибо.

Он подмигивает, и мои щёки мгновенно вспыхивают. Когда поворачиваюсь, чтобы направиться к другой кабинке, что-то привлекает моё внимание, отчего у меня скручивает желудок и кровь отходит от моего тела. Я вижу, как Остин засовывает язык в глотку другой девушке.

Мои глаза наполняются слезами, когда я подхожу к нему. Оставляя Векса с растерянным выражением лица. Сначала Остин не понимает, что я их вижу, но, когда они, наконец, перестают целоваться, он поднимает взгляд, и его глаза расширяются.

— Пиздец. Детка…

— Ты грёбаный мудак! — кричу я, слёзы наворачиваются на глаза. — Между нами всё кончено!

Девушка рядом с ним выглядит смущённой, и я готова поспорить, она понятия не имела, что этот ублюдок не так уж одинок, как он, вероятно, заставил её поверить.

Я поворачиваюсь, сую плюшевого мишку обратно в руки Векса, и бегу к полю, расположенному рядом с территорией.

Слёзы текут по моему лицу, а в груди словно горит огонь, когда я бегу дальше в поле. Я знаю, что Остин был засранцем, но по какой-то причине я никогда не думала, что он так поступит со мной.

Я останавливаюсь, моя грудь тяжело вздымается, когда я пытаюсь проглотить ещё больше слёз, которые грозят пролиться. Осматриваясь по сторонам, понимаю, что убежала так далеко, что карнавал едва виден, лишь светящийся шар вдалеке.

Внезапно над моей головой пролетает ворон и материализуется в облако дыма, которое с глухим стуком падает на землю, затем из него выходит Векс. На его лице отражается беспокойство, и я замечаю, что всё его лицо снова стало человеческим.

— Бля, Лили. Ты в порядке? — задыхаясь, произносит он, протягивая ко мне руки, но я отступаю на шаг, вытирая слёзы со щёк.

— Просто уходи, пожалуйста.

— Я никуда не уйду.

— Уйди, прошу! — кричу в перерывах между рыданиями, но он не двигается.

— Можешь кричать сколько угодно, я тебя так не оставлю, — тихо произносит он, и, как будто у моего тела есть собственный разум, я подхожу к нему и прижимаюсь к его груди, всхлипывая, когда он обнимает меня. Он молчит, не произносит ни слова, позволяя мне выплакаться у него на груди, выплёскивая всю печаль, гнев и предательство.

Внезапно всё вокруг меня начинает кружиться, смешиваясь с темнотой, и мой желудок сжимается, будто меня вот-вот стошнит.

Я закрываю глаза и прижимаюсь к нему крепче, пока мир вокруг нас не превращается в пустоту. Я чувствую, как к горлу подкатывает желчь, когда отпускаю Векса и делаю шаг назад. Я дома. Какого хуя?

Делаю глубокий вдох, прогоняя желчь, в замешательстве смотрю на него.

— Чёрт. Прости, наверное, мне следовало предупредить тебя.

— Я в порядке, — говорю, отмахиваясь от него. — Так ты умеешь телепортироваться? Это… интересно, — тихо говорю, делая вид, что это меня нихуя не пугает. Но пугает, потому что это безумие. И как оно стало моей жизнью?

— Теперь ты можешь идти, — бормочу я, отступая и направляясь к своей кровати. У меня всё ещё кружится голова после этого фокуса.

Ложась на кровать, я наблюдаю, как он подходит к моему столу, проводит пальцами по деревянной поверхности, и плюхается на стул.

— Мне не нужна няня, — раздражённо говорю я, закрывая глаза.

— Я здесь не для того, чтобы нянчиться с тобой, я здесь, чтобы помочь тебе почувствовать себя лучше, — говорит он тихим голосом, и, прежде чем я успеваю отреагировать, по моим ногам пробегает холодок, и я резко открываю глаза. Глядя вниз, я вижу, как знакомые теневые руки ползут вверх по моим ногам, обхватывают их, разводят в стороны, отчего у меня перехватывает дыхание.

— Что…

— Ш-ш-ш… не двигайся, — шепчет он, проводя рукой по моим трусикам, потирая ткань, прикрывающую клитор, заставляя меня издать напряжённый стон. Я мельком замечаю его, всё ещё сидящего за моим столом, не сводящего с меня глаз, в то время как его тени касаются и ласкают меня.

— Скажи мне остановиться, и я остановлюсь.

Я не хочу, чтобы он останавливался. В этот момент я могу думать только о нём. Никакого разбитого сердца, никакого предательства, никакого Остина. Только о том, что он прикасается ко мне. Но я, кажется, не могу найти слов, чтобы выразить это, поэтому делаю то, что, как я знаю, лучше всяких слов.

Не останавливайся, пожалуйста, — повторяю про себя снова и снова. В следующее мгновение его тени раздвигают мои ноги шире, и он встаёт на колени на кровати, кладёт голову мне на колени и смотрит на меня своими серебристыми глазами.

Я чувствую, как сдвигается ткань моих трусиков, когда Векс отводит их в сторону, его тёплое дыхание овевает моё лоно. Он открывает рот, и с его языка скатывается капля слюны, которая попадает на мой чувствительный клитор, заставляя меня вздрогнуть.

Но что застаёт меня врасплох, так это когда он высовывает язык. Он становится нечеловечески длинным, и мои глаза расширяются.

— Ебать, — шепчу я. Его глаза не отрываются от моих, когда он наклоняется и облизывает меня от входа до клитора, а потом смыкает на мне свои губы. Волна удовольствия накрывает меня с такой силой, что, кажется, я могу взорваться.

— Так чертовски сладко, — бормочет он. Мой рот приоткрывается, когда он облизывает и посасывает чувствительный бугорок, потом полностью погружает в меня язык, отчего у меня вырывается громкий стон.

Срань. Блядь. Господня.

Мои руки инстинктивно тянутся к его волосам, теребя пряди и притягивая ближе, пока я двигаю бёдрами для большего трения. Я замедляюсь, подстраиваясь под ритм его рта. Тепло начинает подниматься по моей спине, растекаясь по щекам и спускаясь к пальцам ног, когда я приближаюсь к краю.

Когда Векс погружает свой язык глубже, потирая это идеальное местечко, он издаёт стон, который вибрирует в моей киске, и этого достаточно, чтобы разбить меня в дребезги.

— О господи! — вскрикиваю я, мышцы напрягаются, когда меня пронзает сокрушительный оргазм, удовольствие ослепляет, а перед глазами пляшут белые пятна. Я двигаю бёдрами чуть медленнее, прижимаясь к его рту, испытывая кайф, пока мои конечности не немеют.

Векс приподнимается у меня между ног, его рот блестит как от слюны, так и от моего возбуждения.

Последнее, что я помню, лёжа и переводя дыхание, — это как он облизывает губы и его слова эхом отдаются в моей голове, пока меня поглощает темнота.

«Достаточно аппетитно, дорогая».