Тренировочный День 13

Глава 14

Глава 14

Два дня до матча. Дождь не прекращался третьи сутки. Он барабанил по жестяному козырьку над служебным входом, стекал по водосточным трубам, собирался в лужи на растрескавшемся асфальте парковки. Спорткомплекс «Олимп» в такую погоду выглядел особенно уныло — серый бетон потемнел от влаги, окна запотели изнутри, а от главного входа тянуло сыростью и чем-то затхлым, подвальным.

Милош Гавел сидел в тренерской — крошечной комнатке между раздевалками, которую громко называли «кабинетом». Два на три метра. Стол, заваленный бумагами. Два стула — один для него, один для посетителей. На стене — тактическая доска с магнитными фишками, схема волейбольной площадки, выцветший календарь за прошлый год, который никто не удосужился снять. В углу — электрический чайник с треснувшей крышкой и две кружки с коричневыми разводами внутри.

Из коридора доносились глухие удары мяча и скрип кроссовок по паркету — команда тренировалась в главном зале. Гавел слышал голос Ярославы Коваржовой, отдающей команды, и короткие ответные выкрики. Сыгрывались. Притирались друг к другу.

Хотя чего там притираться — они и так полгода вместе. Сборная есть сборная. Лучшие из лучших, сливки игроков страны, они все время вместе.

Он посмотрел на бумаги перед собой. Три листка машинописного текста, присланные с утренней почтой. Без обратного адреса, без подписи. Просто данные.

«По запросу сообщаем следующее…»

Гавел читал — и чем дальше читал, тем меньше ему нравилось прочитанное. Дверь скрипнула. В щель протиснулась Хана Немцова — мокрые волосы прилипли ко лбу, на шее полотенце.

— Тренер, там… — она осеклась, увидев его лицо. — Что-то случилось?

Гавел молча кивнул головой, мол ты-то мне и нужна. Немцова зашла, притворила за собой дверь. Полотенце осталось висеть на шее — она крутила его кончик в пальцах, как всегда, когда нервничала.

— Собери наших. Коваржовых, Махачкову-старшую. И Моравцову позови. Всех кто сейчас в зале.

— Капитана? — брови Немцовой поползли вверх. — Она же…

— Позови. Всех.

Немцова ушла. Гавел остался сидеть, глядя на листки. За окном — узким, под самым потолком, забранным решёткой — небо наливалось свинцом. Дождь усилился.

Через десять минут в тренерской стало тесно. Близняшки Коваржовы стояли у стены — обе в тренировочных майках, обе с одинаково скрещенными руками. Павла Махачкова присела на край стола, игнорируя недовольный взгляд Гавела. Хана Немцова осталась у двери — как часовой. Квета Моравцова вошла последней и замерла на пороге, не зная, куда себя деть.

— Садись, — Гавел кивнул на единственный свободный стул. — Ты у нас капитан, пусть даже формально. Тебе тоже нужно знать.

Квета села. Стул скрипнул под ней — жалобно, протяжно.

— У нас проблема, — сказал Гавел, глядя на документы, что держал в руках. Донесения разведки. Звучало серьезно, слишком серьезно для какого-то там товарищеского волейбольного матча, но этот матч курировали на самом верху.

Он положил листки на стол. Придавил ладонью, будто они могли улететь.

— Эта команда, — продолжил он, — за последние два месяца провела два матча в первой лиге. Официальных, зачётных. Ни одного поражения. Ни одного проигранного сета. Они рвут всех в своей лиге как голодные акулы.

Пауза.

— И что? — Ярослава Коваржова пожала плечами. — Первая лига. Они там всех рвут, мы здесь всех рвём. Уровни разные. У нас сборная страны, у них первая лига…

— Они не в первой лиге играли, — сказал Гавел. — до этого года команды «Стальные Птицы» из Колокамска не существовало вовсе.

Молчание. Девушки переглядываются. Парочка Ярка-Мирка синхронно закатывают глаза.

— Извините. — говорит Квета: — я чего-то не понимаю? Мы же записи смотрели их матчей с «Автомобилистом» и «Текстильщиком»…

— Этой команды не существовало, а команды-доноры… — тренер еще раз взглянул в бумаги: — местные, городские команды, одна от комбината металлургического, так и называлась «Металлург», а вторая от городского молокозавода, «Красные Соколы». Эти команды до объединения из области не выходили, их максимум — городские турниры.

— Такого не бывает. — безапелляционно заявляет Павла Махачкова, одна из «рыжых куниц», она трясет головой: — не может быть чтобы две половинки команд, играющих на таком уровне, резко вышли в первую лигу. Да они даже не сыгрались еще! Сборная сперва всегда хуже играет, первые матчи… это же командная игра. Вон у нас сколько конфликтов было с Яркой-Миркой!

— Зато потом сыгрались. — кивает Ярослава Коваржова, складывая руки на груди: — но это потому, что нам Петра нравится.

— Петра всем нравится. — отрезает Павла и приобнимает свою младшую сестренку, которая стоит тут же, опустив голову вниз и внимательно изучая линолеум на полу: — она у меня молодец.

— Перестань…- тихо говорит Петра, втягивая голову в плечи: — ты меня смущаешь перед девчонками…

— Ничего не могу с собой поделать, ты такая миленькая! — выдает Павла и сжимает пальцами ее щеки: — какие щечки! Вы видели какие щечки⁈ Как персики!

— Отстань! — Петра отбивается от своей старшей сестры, но безуспешно. Милош Гавел вздыхает и перебирает документы на столе. Ярослава тычет Павлу пальцем в бок. От двери доносится тихое фырканье Ханны Немцовой, которая наблюдает за происходящим приподняв одну бровь.

— Махачкова, прекращай. — говорит Ярослава: — видишь же тренер что-то нам сказать хочет.

— А чего тут рассусоливать? — удивляется Павла, не отпуская Петру: — нам сиятельный пан Гавел сейчас скажет, что русские открыли секретную технологию тренировок, это же у пана Гавела «магнус опус», идея фикс и все такое. В прошлый раз сколько он носился, доказывая, что румынки на стероидах и под допингом, а они просто сливовицы напились за день до матча и страдали… бедняжки.

— А хорошо мы с ними потом в баре посидели… — улыбается Ярослава и тычет Мирославу локтем в бок: — помнишь?

— А… а я почему не помню? — вступает в разговор Магдалена Прохазкова: — как играли помню, а насчет бара… не помню?

— Ты ж тогда еще мелкая была, в прошлом году. — отвечает ей Ярослава: — спать упала… да и алкоголь тебе нельзя было. И темы мы взрослые обсуждали…

— Вот вы сволочи… только попробуйте меня в этом году за бортом оставить…

— В этом году у нас матч с русскими. Вряд ли мы с ними брататься после будем. — хмыкает Ярослава: — разгромим команду «Большого Брата» и выкинем из страны к черту. Они только танками и умеют…

— Яра! — негромко предупреждает ее тренер и оглядывается по сторонам: — прекрати говорить такие вещи…

— Все так думают. — отвечает девушка: — только вслух сказать боятся.

— И тебе не следует так говорить. — тренер опускает ладонь на стол, заканчивая дискуссию: — на этом все. Никаких обсуждений политики. Мы — спортсмены и мы обязаны сделать все, что в наших силах на нашем фронте — на площадке. А с остальным пусть наверху разбираются. Я вас потому и собрал, что наши друзья из федерации волейбола в СССР интересные сведения собрали по соперницам.

— Что они с уровня города до уровня национального чемпионата первой лиги резко поднялись?

— Не только. Мало кто знает, но до того, как подняться на уровень первой лиги эта команда в том же составе сыграла товарищеский матч с «Крыльями Советов». Кстати, тогда Железнова играла за «Крылья».

— И что? Высшая лига раскатала городскую команду от предприятия? Это как бы не новость… или? — Павла отпустила Петру и прищурилась, глядя на тренера: — да не может быть! Они выиграли?

— Они выиграли. — кивает тренер: — записей того матча не осталось, но безвестная городская команда выиграла команду высшей лиги страны.

— Пся крев. — выдает Павла: — вот… курва! Погодите, так получается, что «Крылья Советов» отправили к нам не команду-аутсайдера, а тех, кто у них выиграли⁈ То есть… — она вскидывает руку и сильно трет лоб: — коварные русские отправили филиал из провинциального города, ожидая что Ярка-Мирка расслабятся и начнут готовиться спустя рукава, а сами присылают своих лучших янычаров⁈ У русских есть янычары? Или… как их назвать⁈ Головорезы из далекой Сибири, безжалостные северные женщины с суровыми лицами и крепкими ногами…

— Павла, закройся. Когда это мы к тренировкам спустя рукава…

— Нет, в самом деле это как-то… чересчур параноидальное мышление… нет? — говорит Квета Моравцева, все еще чувствуя себя чужой в этой команде. Словно мышонок в комнате полной кошек. Еще бы, такие люди, такие игроки… титаны. Чего только пара «Ярка-Мирка» стоят… а сестры Махачковы⁈ А лучшая либеро в национальной сборной Ханна Немцова? Или вундеркинд Магдалена Прохазкова? И остальные тоже все на уровне, одна она…

— Не обращай внимания, капитан. — Ярослава оскаливается, обнажая крепкие, белоснежные зубы: — Павла у нас слишком умная, сама себя перехитрит если ее не трогать. Сама придумает, сама обидится, сама все разрулит… столько суеты на пустом месте.

— Вообще-то там среди них есть одна… — говорит Петра Махачкова, опуская голову и краснея: — ну… большая. И сильная.

— Ты моя-то! — умиляется Павла: — Петра заговорила! Иди сюда, моя маленькая сестренка!

— Пожалуйста не трогай меня!

— Если бы они не были сестрами, то это, пожалуй можно было бы назвать пытками и унижениями. — говорит Ярослава, глядя как Павла обнимает Петру и пальцами сжимает ее щеки, превращая губы в «утиный клюв».

— Это и есть пытки и унижения. — добавляет Мирослава тихо: — но Петра и правда умилительная. В отличие от тебя, Павла. В тебе ничего умилительного.

— И чья в этом вина? — оборачивается Павла, на секунду оставляя Петру в покое: — чья? Я вынуждена стать жесткой, потому что в моей команде две дылды-близняшки, у которых отсутствует чувство такта! Я вам Петру не отдам!

— Может все-таки тренера послушаем? — осторожно говорит Магдалена: — девочки?

— … а чего его слушать? — Павла поворачивается к тренеру: — пан Гавел сейчас скажет, что «достичь этого без секретных препаратов КГБ невозможно» и что мы будем играть против стальных роботов, изготовленных в недрах исследовательских институтов СССР и предназначенных для прямого отражения танковой атаки стран НАТО, но проходящих испытания на волейбольной площадке. Разные модели, от «Сибирской Великанши» и до «Мелкокалиберной Убийцы Врагов Коммунизма».

— Так. — не выдерживает Квета Моравцева, вставая: — а ну хватит тут бардак нарушать! Слушаем тренера!

Наступает молчание. Все поворачивают свои головы и смотрят на Квету. Та стоит, не понимая, что на нее нашло. Кто она такая и кто они? Она — всего лишь номинальный капитан, никто по сути. Они — игроки национальной сборной, по сравнению с ней — небожители.

Но… ей надоело это переливание из пустого в порожнее.

— Мы тут чтобы выиграть, а не чтобы языком молотить. — говорит она, чувствуя, как сильно у нее пересохло в глотке: — слушаем пана Гавела. У него есть сведения, которые могут нам помочь выиграть. А кому слушать неинтересно — вот идите и потренируйтесь лучше!

В наступившей тишине было отчетливо слышно тиканье больших настенных часов, висящих прямо над лозунгом про спорт и здоровый образ жизни.

— А ну-ка повтори что ты тут только что провякала, капитан… — прищуривается в ее сторону Ярослава Коваржова, отделяясь от стены и делая шаг вперед: — как ты там меня назвала?

Квета сглотнула, глядя как Ярослава нависает над ней как темная скала. Вот и все, подумала она, вот и конец моей карьеры в спорте…

— Я… я просто говорю, что… — она вздохнула, чувствуя, как в груди поднимается что-то темное и злое: — я говорю, чтобы ты жопу свою к стенке прижала и заткнулась! Дайте уже тренеру сказать!

— Ого. — улыбается Павла: — а она тебя уделала, Ярка. Правда, прижмите свои дупы уже… пусть пан Гавел скажет.

— Ты же первая ему сказать не давала… — ворчит Ярослава, но отступает назад и снова прислоняется к стенке тренерской комнаты.

— Спасибо, Квета. — говорит Гавел: — тяжело порой с вами бывает… — он качает головой: — тем более что и тема… щекотливая, скажем так.

— Щекотливая? — Павла отпускает Петру и та — вырывается, недовольно поправляя торчащие во все стороны волосы.

— … в общем Павла права. — Гавел вздыхает: — это как раз тот случай когда мальчик кричал «волки, волки», а волков не было. Но когда волки появились — ему никто не поверил. И да, раньше я много раз говорил о том, что существуют особые методики тренировок спортсменов и что спецслужбы многих стран обкатывают свои способы создания суперсолдат именно в спорте, где существует прямо сравнение между людьми, где так легко ставить эксперименты, где результат будет зафиксирован и виден сразу же. С времен создания первитина для улучшения результатов человека что в спорте, что в бою — нет больше границ и запретных тем. Мы с вами сражаемся на передовой фармацевтики и психологии, проходим под нижней границей допустимого в допинг-контроле. Ваши результаты в соревнованиях — это не только ваши результаты… это результаты всей страны!

— Что-то мне это не нравится. — говорит Павла, складывая руки на груди: — в прошлый раз такую лекцию мы слушали перед тем, как нас в барокамеры загнали на пять часов. Чтобы повысить кислородный обмен. Такая скукотища была… а у Петры еще и клаустрофобия.

— Да тише ты. — откликается Ярослава: — капитан сказала, чтобы все закрылись. Давай тренера послушаем.

— … и как выяснилось советские ученые смогли найти подход с неожиданной стороны. Впрочем… — он качает головой: — как всегда. Как ожидалось от «Большого Брата». У СССР намного больше ресурсов и возможностей. А еще их никогда не останавливали этические и моральные рамки. Для советского спортсмена главное — результат. Остальное не имеет значение, даже собственная жизнь, здоровье или социальная изоляция. Вот с кем вы имеете дело.

— А вот теперь это и мне не нравится. — моргает Ярослава.

— Мрачновато как-то, — добавляет Магдалена.

— Пожалуйста продолжайте, пан Гавел. — говорит Квета Моравцева.

— Продолжать. Тема в общем старая. В отличие от мужчин женский организм испытывает как приливы, так и отливы. — тренер встает из-за стола и закладывает руки за спину: — вы все это знаете. Но советские ученые в своих секретных лабораториях зашли дальше… знаете ли вы что натуральный подъем уровня гормонов в крови не может считаться допингом? Это естественные изменения… однако в то же время спортсменка с повышенным уровнем серотонина и окситоцина, с адекватным выделением дофамина — показывает результаты на порядок выше, чем без такового. Уровень гормонов можно поднять искусственно, существуют препараты, но они все могут быть обнаружены с помощью допинг-контроля. Однако есть способ поднять таковой уровень без препаратов, естественным путем… и по всей видимости советские ученые решили пойти именно этим путем. В качестве площадки для эксперимента была выбрана никому не известная команда из сибирской провинции…

— Мы как будто научно-фантастический фильм смотрим. — звучит завороженный голос Ханны Немцовой. Все оглядываются на нее, она выставляет вперед ладони, будто защищаясь: — чего вы? Мне нравится фантастика!

— Повышение уровня гормонов в крови естественным путем… — прищуривает глаза Павла Махачкова: — они даже на такое готовы ради победы⁈ Бедные девочки…

— Я бы в жизнь не пошла на это. И ради чего? Чтобы матч выиграть? Бред какой… — Ярослава выпрямляется: — и Мирка тоже не пошла бы. Это же ужас. А они? Они что и правда…

— Секретные технологии советских ученых… — говорит Магдалена: — а… какой это способ?

— Да. — хмурится Квета Моравцева: — я не поняла. Все как будто понимают, а я…

— Ха. Ладно Магда не понимает, она маленькая еще, а уж ты-то должна. — поворачивается к ней Ярослава: — ты чего, капитан? Вспомни, когда ты встаешь с утра и все вокруг словно поет, все вокруг такое классное и все люди такие замечательные, как будто они все как наша Петра — милые и добрые? Не припоминаешь, после чего у тебя такое бывает?

— Сто лет у меня такого не было. — не понимает Квета. И действительно, давным-давно она себя так не чувствовала, разве что когда студенткой была и с Томашом встречалась в общежитии и… она почувствовала как ее глаза расширяются от внезапного понимания.

— Аааа…. — тянет она и Ярослава, которая смотрит на нее — удовлетворенно кивает.

— Вот то-то и оно. — говорит она: — вот тебе и «аааа», капитан. С той стороны девчонки готовы на такое пойти ради победы. Как по мне, так отвратительно! Они заставляют девушек… бррр! — она передергивает плечами: — еще, наверное, с каким-нибудь мерзким функционером, чиновником от спорта… прямо рабство какое-то!

— Да ну, чушь. — сомневается Павла: — нужно чтобы гормоны крышу сорвали, а для такого с мерзким старикашкой никак не получится. Нужно чтобы — ух! А у меня такого чтобы «УХ!» вот уже лет пять не было. Где такого найти? Неее, там механистический подход, я уверена. Особые машинки! Я себе купила, когда в ФРГ катались…

­— Да о чем вы все говорите⁈ — не выдерживает Магдалена: — при чем тут старикашки и машины⁈ Как вообще можно естественным образом гормональный фон повысить⁈

Все оглядываются на нее и замолкают.

— Бедная девочка. — не выдерживает Ярослава: — сколько ей уже? Восемнадцать?

— Девятнадцать!

— Бедная девочка… — кивает Павла, соглашаясь с Ярославой: — девятнадцать лет и…

— Да и ладно. — говорит Квета: — я вот не знала, что так бывает до… лет до двадцати точно. Пока в общагу не переехала.

— О чем вы говорите⁈

— Кто-то должен ей объяснить… — размышляет Квета вслух. Поднимает взгляд на тренера. Действительно, думает она, кому как не старшему товарищу и объяснять…

— Я женат! И у меня трое детей! — тут же поднимает руки перед собой Гавел.