Тренировочный День 13

Глава 7

Глава 7

Кабинет Геннадия Павловича располагался на третьем этаже здания Спорткомитета, в самом конце длинного коридора с паркетными полами и портретами заслуженных спортсменов на стенах. Дверь обита коричневым дерматином, на табличке — «Заместитель председателя по международным связям». За дверью пахло сигаретным дымом, растворимым кофе и неуловимой бюрократической затхлостью, которая, казалось, впиталась в сами стены.

Сабина Казиева сидела на жёстком стуле напротив массивного письменного стола и старалась сохранять нейтральное выражение лица, как и всегда при встрече с высоким начальством. Рядом — Зинаида Тимофеевна Громова, главный тренер «Крыльев Советов», женщина с короткой седеющей стрижкой и лицом, которое за двадцать лет тренерской работы научилось не выражать ничего лишнего.

Геннадий Павлович был невысоким, плотным мужчиной лет пятидесяти пяти, с обширными залысинами и густыми бровями, которые жили своей отдельной жизнью — то хмурились, то удивлённо ползли вверх, то грозно сдвигались к переносице. Сейчас брови выражали начальственное нетерпение и сложную международную ситуацию.

— … очень рад! Личная встреча с такими прекрасными людьми! — улыбается Геннадий Павлович, разводя руками в стороны: — чаю? Кофе? Леночка сейчас сообразит…

— Спасибо, не надо. — говорит Громова: — мы только что пообедали. Геннадий Павлович, скажите, зачем вы нас вызвали? Мы с вами… в смысле с международным отделом нечасто дела имеем…

— Сразу к делу, а? — качает головой хозяин кабинета: — что же, все верно, к чему кота за хвост тянуть. К делу так к делу… — Он откинулся в кресле, постукивая авторучкой по стопке бумаг. — Значит так, товарищи советские спортсмены. Ситуация следующая. Прага — город-побратим Москвы. Связи давние, крепкие. Культурный обмен, торговля, спорт. — Авторучка описала в воздухе круг. — В рамках укрепления социалистического содружества запланирован товарищеский матч по волейболу. Женские команды. Москва — Прага. За Москву соответственно вы, как «Крылья Советов», так сказать высокое доверие от партии и правительства выпало вашей команде. Не «Спартаку» и не «ЦСКА», а именно вам, как команде от столицы.

Он замолчал, глядя на них поверх очков в тяжёлой роговой оправе.

— Вопросы?

— Геннадий Павлович, — осторожно начала Зинаида Тимофеевна, — мы, разумеется, понимаем важность международных связей…

— Вот и славно, что понимаете. — Брови чуть приподнялись.

— … однако у нас через десять дней матч с «Уралочкой». — Тренер сложила руки на коленях. — Ключевой матч сезона. Если мы его пропустим или выставим ослабленный состав — потеряем позицию в турнирной таблице. Весь сезон насмарку. У нас вот уже четыре года «Уралочка» список рейтинга возглавляет, каждый сезон кубок уносит.

Мордвинов поднял брови ещё выше — казалось, они вот-вот уползут на лысину.

— И?

— И мы не можем отправить основной состав в Прагу. — Зинаида Тимофеевна выдержала паузу. — Никак не можем. Это поставит под угрозу результаты всего года.

Геннадий Павлович медленно положил авторучку на стол. Перестал улыбаться. Покачал головой и вздохнул.

— Зинаида Тимофеевна, — произнёс он с расстановкой, — я, видимо, чего-то не понимаю. Давайте проясним.

Он придвинул к себе папку, раскрыл её.

— Вот тут — распоряжение. Подписано. Согласовано с Министерством, с комитетами. На самом верху согласовано. — он поднял палец и сделал паузу, чтобы все присутствующие осознали: — Согласовано с чехословацкой стороной. Согласовано с нашим посольством в Праге. — Палец постукивал по каждому пункту. — Всё оформлено. Даты утверждены. Принимающая сторона готова. Билеты зарезервированы. Гостиница забронирована. Культурная программа составлена. И вы мне говорите — «не можем»?

Сабина переглянулась с тренером. Зинаида Тимофеевна сидела неподвижно, только желваки чуть заиграли на скулах.

— Геннадий Павлович, мы не говорим «не хотим», — вступила Сабина. — Мы говорим, что есть объективные обстоятельства…

— А я вам объясню, товарищ Казиева, что такое «объективные обстоятельства». — Мордвинов наклонился вперёд, упираясь локтями в стол. — «Объективные обстоятельства» — это когда все померли. Вот это объективные обстоятельства… а вы все живы, здоровы, пользуетесь благами и привилегиями как советские спортсмены команды высшей лиги! Если бы вы по показаниям здоровья не могли играть — это были бы объективные обстоятельства, — Он выдержал паузу. — А когда у вас матч с «Уралочкой» — это не «объективные обстоятельства». Это ваши внутренние дела, которые вы обязаны решать сами, не перекладывая на международный отдел. Более того… — он снова поднял палец: — когда партия ставит вопросы таким образом, то даже объективные обстоятельства не могут служить оправданием. Умрите, но сделайте.

— Но рейтинг…

— Рейтинг, — Мордвинов поморщился, будто услышал неприличное слово, — это ваша забота. Внутренний рейтинг команды в турнире — это ерунда, ребяческая забава. У нас тут международные отношения. И моя забота — чтобы советский спорт достойно представлял страну на международной арене. Чтобы наши чехословацкие товарищи видели: Советский Союз — надёжный партнёр. Что мы держим слово. Что если договорились — значит, сделаем.

Он откинулся в кресле.

— Вы представляете Москву. Столицу Союза. И вы поедете в Прагу. Точка.

Зинаида Тимофеевна молчала. Сабина чувствовала, как внутри закипает глухое раздражение, но лицо держала.

— А если мы разделимся? — спросила она. — Часть команды — на «Уралочку», часть — в Прагу?

— Да ради бога. — Мордвинов пожал плечами. — Ваше дело, как организуете. Мне нужен результат: команда «Крылья Советов» играет в Праге в указанные сроки. Кто конкретно поедет — решайте сами. Я прослежу чтобы выездные дела оформили быстро, не задерживали, через министерство.

— А сроки можно уточнить? — Сабина достала блокнот.

— Можно. — Он порылся в бумагах. — Выезд — через восемь дней. Матч — на десятый день. Возвращение — на двенадцатый.

Сабина поджала губы. Десятый день — это как раз…

— Как раз когда «Уралочка», да. — Мордвинов словно прочитал её мысли. — Бывает. Накладки случаются.

— Накладки… — тихо повторила Зинаида Тимофеевна.

— Именно. И ваша задача — эти накладки разрешить. Вы — тренер команды высшей лиги. Вот и решайте проблемы. — Он встал, давая понять, что аудиенция окончена. — Жду списка выезжающих через три дня. И не забудьте — на каждого нужны характеристики, выездные дела. Всё как положено, по регламенту.

— Разумеется, — сухо сказала Зинаида Тимофеевна, поднимаясь.

— И ещё, — Мордвинов поднял палец. — Не позорьтесь там. Товарищеский матч, конечно, не чемпионат мира, но всё-таки. Чехи — народ памятливый. После шестьдесят восьмого… — он поморщился, — впрочем, это уже политика, не ваша епархия. Ваше дело — приехать, сыграть достойно, улыбнуться в камеру, пожать руки. Дружба народов и всё такое. Должны же мы им показать, что мы не только танками можем… мягкая так сказать сила.

Он протянул руку для рукопожатия. Сабина пожала — ладонь была сухой и прохладной.

— Удачи, товарищи.

Они вышли в коридор. Дверь с табличкой «Заместитель председателя по международным связям» закрылась за ними с мягким щелчком.

Сабина выдохнула и повернулась к своей спутнице.

— Зинаида Тимофеевна…

— Не здесь. — Тренер уже шла по коридору быстрым шагом, каблуки стучали по паркету. — Идём. Зайдем в кафешку — поговорим.

Кафе «Ромашка» располагалось в двух кварталах от Спорткомитета, в полуподвальном помещении сталинского дома с высокими окнами, выходящими на уровень тротуара. Чтобы войти, нужно было спуститься по пяти ступенькам, и уже на лестнице тебя обнимал запах — тёплый, сдобный, с нотками ванили и корицы, перемешанный с ароматом свежемолотого кофе и чего-то мясного, томящегося на кухне.

Внутри было уютно и немного тесновато. Стены обшиты деревянными панелями медового цвета, потемневшими от времени. На них — чеканка с кавказскими мотивами: горы, всадники, виноградные лозы.

Пахло здесь по-особенному. Кофе и свежей выпечкой — из кухни тянуло ароматом пирожков с капустой и мясом, ватрушек с творогом, слоёных язычков с сахарной корочкой. Лёгкий дымок от сигарет — несмотря на табличку «Просьба не курить», кто-то всё равно дымил в дальнем углу, и сизые завитки медленно плыли к потолку.

У стойки выстроились стеклянные витрины-холодильники с пирожными: эклеры в шоколадной глазури, корзиночки с белковым кремом, картошка, обсыпанная какао-порошком, безе, розовое и белое. Рядом — стеклянные банки с соками: томатный, яблочный, берёзовый. И ряд бутылок — «Байкал», «Буратино», «Тархун», минералка «Боржоми» с выпуклыми буквами на зелёном стекле.

В это время дня кафе было полупустым. Пожилая пара у окна — он в сером пиджаке, она в косынке — молча пили чай с лимоном, глядя на ноги прохожих за стеклом. В углу студент корпел над учебником, рядом остывал нетронутый кофе и лежала надкусанная булочка. Официантка — полная женщина в белом переднике и кружевной наколке — скучала за стойкой, перекладывая салфетки из одной стопки в другую.

Зинаида Тимофеевна заказала чёрный кофе, двойной. Сабина — чай с лимоном и ватрушку. Есть не хотелось, но надо было чем-то занять руки.

Официантка принесла заказ и удалилась. Тренер молча помешивала сахар в чашке, глядя в окно. За окном накрапывал мелкий дождь.

— Ну и что будем делать? — спросила Сабина, отламывая кусочек ватрушки.

Зинаида Тимофеевна не ответила. Отпила кофе, поморщилась — то ли от вкуса, то ли от мыслей.

— Основу я не отдам, — наконец сказала она. — Ни при каких условиях. Катю, Свету, Наташу — нет. Они мне нужны против «Уралочки».

— То есть в Прагу — запасных?

— А у нас запасных — три человека. — Тренер загнула пальцы. — Лена, Оксана, Вера. Три. На полноценный матч этого мало.

— Из молодёжки подтянуть?

— Можно. — Зинаида Тимофеевна покачала головой. — Но рискованно. Девчонки зелёные, за границей не были, языков не знают. Растеряются. Напортачат. А Мордвинов сказал — не позориться.

Сабина отодвинула ватрушку. Аппетит окончательно пропал.

— Получается, тупик?

— Получается, надо думать.

Тишина. Дождь за окном усилился, прохожие раскрывали зонты, кто-то пробежал мимо, прикрывая голову газетой.

Сабина вертела в руках чайную ложку, думала. Перебирала варианты. Основа — нельзя. Запасных мало. Молодёжка — риск. Что ещё?

И вдруг — щёлкнуло.

— Слушайте… — Она замерла. — А Арина?

— Какая Арина?

— Железнова. Которая в Колокамске сейчас.

Зинаида Тимофеевна нахмурилась.

— Она же откомандирована. В «Стальные Птицы». У них там свои игры, свой календарь…

— Но формально-то она наша! — Сабина подалась вперёд. — «Крылья Советов». Мы её временно отдали, но в документах она по-прежнему числится за нами. И выездное дело на неё уже оформлено — она же с нами в Болгарию ездила в прошлом году.

— И что ты предлагаешь? Одну Железнову отправить?

— Нет! — Сабина почувствовала, как идея обретает форму. — Не одну! Слушайте… там же целая команда! «Стальные Птицы»! И они нам должны — мы им Арину отдали, когда она попросилась. Они перед нами в долгу. Да и играют они вполне на уровне, там и без Аринки есть парочка хороших игроков уровня высшей лиги.

Зинаида Тимофеевна отставила чашку, посмотрела на Сабину внимательно.

— Продолжай.

— Что если мы попросим их поехать вместо нас? Всю команду? Ну или кого они там у себя наберут… — Сабина говорила всё быстрее. — Формально — «Крылья Советов», Москва. Фактически — «Стальные Птицы» из Колокамска. Товарищеский матч, не чемпионат! Чехи в женском волейболе не звёзды, им важно само событие, а не уровень игры. Приехали, сыграли, улыбнулись, пожали руки — все довольны!

— Идея… интересная… — задумчиво тянет тренер: — правда… а если все узнают все?

— Какая разница⁈ — Сабина хлопнула ладонью по столу. Студент в углу поднял голову от учебника, покосился на них. Она понизила голос. — Мордвинову нужна команда с названием «Крылья Советов». Ему плевать, кто там играет. Главное — отчитаться: международный матч проведён, дружба народов укреплена, галочка поставлена. А мы их всех на время в команду зачислим. Вот и все.

Зинаида Тимофеевна молчала, постукивая пальцами по столу.

— Плюсы, — начинает загибать пальцы Сабина: — первое, мы сохраняем основу для матча с «Уралочкой» — И второе — девчонки из Колокамска получают поездку в Прагу. Для первой лиги — это вообще нереально. Заграница! Они нам ещё спасибо скажут.

— Допустим. — Тренер прищурилась. — думаешь нашего кого с ними отправить? Представителем?

— У них есть. — Сабина наморщила лоб. — Виктор. Тренер, он их всех вместе и собрал, живчик такой… Фамилию не помню. Тот, который… — она замялась.

— Который со всей командой спит, если верить сплетням в федерации? — хмыкнула Зинаида Тимофеевна.

— Это слухи. — Сабина отмахнулась. — Арина про него хорошо отзывалась. Говорит — толковый. Молодой, но соображает. Вот пусть он их всех и соберет — нам много не нужно на один матч.

— Арина — девочка сложная, но перспективная, играет хорошо. Надеюсь, хоть она с ним не спит, она же несовершеннолетняя… скандал будет, как узнают.

— Аринка вреднючая и сама себе на уме, вряд ли… — с сомнением в голосе говорит Сабина: — и потом ей в октябре как раз восемнадцать исполнилось.

Тишина. Официантка прошла мимо, собирая посуду. Дождь за окном барабанил по стеклу.

— Даже если они согласятся, — медленно произнесла тренер, — это целая процедура. Выездные дела на каждого, характеристики, согласования…

— На Арину уже всё есть. На остальных — ну, придётся побегать. Но восемь дней — это много, если знать, кого просить и как. Вот пусть этим Министерство и занимается, сам Геннадий Павлович сказал, что сделают.

— А ты авантюристка, Сабина.

— Я капитан команды, которая не хочет продуть «Уралочке». — Сабина посмотрела ей в глаза. — Зинаида Тимофеевна, это наш шанс. Единственный вариант, который я вижу.

Тренер долго молчала. Достала из сумки пачку сигарет, повертела в руках, но закуривать не стала — в кафе не разрешалось.

— Ладно. — Она убрала сигареты. — Давай. Согласна с тобой, у нас другого выбора нет, иначе мы и в этом году из турнира вылетим. Подвела нас жеребьевка, во втором матче сезона с «Уралочкой» встретиться…

— У меня телефон Маши Волокитиной есть, мы с ней в хороших отношениях остались. — говорит Сабина: — я ей позвоню.

— Хорошо. — тренер улыбнулась: — глядишь и выгорит. А что? Пускай девчата из Колокамска за границу скатаются… мир повидают.

— Чехословакия — это хорошо, но шанс обыграть «Уралочку» тоже не каждый год выпадает. — говорит Сабина: — а мы в прошлом году в Болгарии были уже.

— Главное, чтобы они там не сильно облажались. Чтобы не всухую, а то нам с тобой потом прилетит…

— Не, я этих девчат знаю, они заряженные. — машет рукой Сабина: — лишь бы они там не убили никого… вот я чего побаиваюсь. Ну все, я пошла тогда… позвоню Маше, спрошу, как она там.

Маша взяла трубку на третьем гудке, в Колокамске был уже вечер. Через полчаса Сабина уже стояла перед обитой искусственной кожей дверью, вдавив кнопку звонка и слушая как по ту сторону — приближаются шаги. Дверь распахнулась и на пороге появилась Арина Железнова.

— Сабина? — удивилась она.

— А ты, Железнова, так и не спрашиваешь кто пришел. — с удовлетворением в голосе замечает Сабина и делает шаг вперед, протискиваясь мимо нее в квартиру. Останавливается в коридоре, скидывает сапожки с ног и оборачивается. Смотрит на Арину.

— Так и будешь стоять как соляной столб или все же пригласишь капитана чай попить? — поднимает она бровь.

— Бывшего капитана. — бурчит Арина себе под нос: — и ты уже прошла.

— Какие невоспитанные девочки пошли. — улыбается Сабина: — ни капельки ты не поменялась, Аринка.

— К нам гости? — в коридор выглядывает Виктор, увидев девушку он расплывается в улыбке: — Сабина! Здравствуй! Великолепно выглядишь, впрочем, как всегда. Чай будешь? Есть конфеты и печенье.

— Вот, Железнова, учись. — Сабина надевает тапочки на ноги: — у тренера своего, как с живыми людьми разговаривать нужно. Кроме того, по бумагам ты все еще в «Крыльях Советов» состоишь, так что нос не задирай, я твой капитан. Перевод твой пока не оформили, время нужно…

— Да проходите, гости дорогие! — Виктор ведет ее в зал: — сейчас чаю согрею и принесу… какими судьбами?

— Мне Маша Волокитина сказала, что вы в Москве сейчас, у Арины остановились, а Аринкину квартиру я знаю. — отвечает Сабина, присаживаясь на диван: — и… О! Здравствуйте. — она морщит лоб, глядя на смутно знакомую девушку в шортиках и футболке: — вы же либеро у «Стальных Птиц», да? Извините, забыла…

— Меня Лиля зовут. — представляется девушка: — я вас знаю. Вы же Сабина Казиева, капитан «Крыльев Советов».

— Так и есть. — говорит Сабина: — слушала что вы выиграли у Ташкентского «Автомобилиста», в федерации только что и разговоров о том матче. Говорят правила менять будут — относительно допустимости покрытия площадки и необходимости наличия обуви на ногах. Ну и парочку замечаний Каримовой лично вынесли… говорят она чуть от злости не лопнула.

— Так ей и надо! — появляется в зале Арина, которая несет вазочку с конфетами: — Каримова — старая стерва!

— И… Маша сказала, что вы в Москву на теннисный турнир приехали. Получается… — Сабина поворачивается к Лиле: — это ты еще и в теннис играть умеешь?

— Серебро турнира Дружбы Народов-85! — гордо провозглашает Арина: — не хухры-мухры!

— Мне объяснили, что это не проигрыш.

— Ого! — Сабина с уважением взглянула на Лилю: — круто! Не думаешь сменить вид спорта?

— Еще чего! — отвечает за Лилю Арина: — никуда она не уйдет! Мы и в волейболе всем покажем!

— Кстати о волейболе. В Праге не хотите побывать?