Тренировочный День 13

Глава 6

Глава 6

Она сидела на кухне у Арины и смотрела в пространство, обхватив ладонями кружку с остывшим чаем. Сколько она так сидела — она и сама не знала. Прошел финал, прошло награждение участников, вручение медалей, какие-то люди говорили какие-то слова, кто-то надел ей на шею медаль и вручил приз. Потом ей задавали вопросы. Вспышки фотоаппаратов, чьи-то лица, улыбки, кто-то лез к ней с плакатом и ручкой, ее даже толкнули в спину… а потом Витька понял что-то и отвел ее в машину. Привез домой и напоил чаем. Ничего не говорил и она была ему за это благодарна.

Арина куда-то исчезла, один раз взглянула ей в глаза, протянула что-то вроде «Уууу… как все запущено… не буду лезть». И исчезла. Ей Лиля тоже была благодарна. Потому что прямо сейчас у нее не было сил с кем-то говорить, спорить, отстаивать свою точку зрения, выяснять кто прав, а кто нет.

Чай совсем остыл, но, чтобы налить новый нужно было вставать, включать чайник, наливать заварку из заварника, белить его молоком… или резать лимон и доставать сахар из сахарницы в виде красного помидора. Сейчас это казалось слишком трудным, слишком утомительным… даже держать голову прямо казалось утомительным, а чуть ниже груди, в солнечном сплетении казалось свернулась гадкая и холодная гадюка, которая тянула ее вниз тяжелым камнем.

Она не глядя потянулась за сахарницей. Пусть будет холодный чай с сахаром. Может быть ей не хватает глюкозы? Жанна Владимировна рассказывала, что такое гипогликемия, предупреждала что она слишком много энергии жжет и может с таким столкнуться. Немного сахара и все пройдет, верно? У Аринки в серванте есть вазочка с конфетами… «Мишки на севере» и «ласточка», есть печенье, хорошее, бельгийское.

Пальцы наткнулись на холод металла, и она взглянула на стол. Серебряный кубок турнира Дружбы Народов СССР, фигурка теннисистки, которая замахивается ракеткой для подачи в прыжке. Рядом на столе — медаль. Тоже серебряная.

Она отвернулась. Села, прижав колени к груди, забравшись на стул босыми ступнями и обхватила руками ноги, глядя перед собой.

— Ну что, Данила-мастер, не выходит каменный цветок? — на кухне появился Виктор. Он принес с собой вазочку с конфетами и включил чайник: — сейчас чай будем пить. С конфетами.

— Я проиграла. — говорит Лиля, глядя прямо перед собой: — проиграла.

— Ты будешь безмерно удивлена, но все порой проигрывают. — отвечает Виктор, заглядывая в заварник: — тааак, пустой, нужно снова заваривать. Не знаешь где у Аринки чай хранится?

— В шкафчике что рядом с плитой висит. Не хочу чай.

— Кофе? На ночь? Можно и кофе… ты как себя чувствуешь вообще?

— Погано…

— Ну надо же. — говорит Арина, отлипая от косяка двери, у которого она стояла, слушая их разговор: — оказывается и Моцарты могут грустить.

— Арина… — Виктор морщится: — не надо…

— А я вот как скажу, я в тебе разочаровалась, Лилька! — говорит Арина и тычет в девушку пальцем: — вот!

— И… правильно… — Лиля опускает голову: — правильно сделала. Я — неумеха. Ничего не стою. Проиграла… ничего не могла сделать. Я… я старалась, но…

— Вовсе не поэтому! — отчаянно мотает головой Арина: — а потому что ты такая дура! Вот! Это же международный турнир, идиотка ты Колокамская! Международный турнир Дружбы Народов! Тут лучшие игроки страны собрались и мировые не самые слабые! Попеску эта в сотню лучших ракеток мира входит, а Гавелкова и вовсе в топ-пятьдесят! Ты чего⁈ Второе, сука место! Серебро международного турнира! Да за такое тебе уже мастера спорта положено, а еще два таких турнира — так и мастера спорта международного класса! Очуметь по двум видам спорта, совершенно разным! Это как… и боксером быть и шахматистом одновременно!

— И я не справилась. — кивает Лиля: — все правильно, Арина. Ты можешь меня даже ударить я не обижусь. И… можешь перестать дружить…

— Дура ты, Бергштейн. — говорит Арина: — никогда я с тобой, блаженной идиоткой, дружить не перестану!

— Я же проиграла!

— Давай-ка я тебе чаю налью. Нового. — Виктор забирает кружку с остывшим чаем из рук у Лили: — и… это как те слепцы, что ощупали слона и каждый сказал что слон — это что-то другое. Ты видишь поражение. Я вижу победу. Кто из нас прав? — он выключает закипевший чайник, промывает заварник кипятком и насыпает туда заварки из жестяной коробочки из-под бельгийского печенья.

— Сперва надо фарфор нагреть. — поясняет он свои действия: — и кстати, в Китае первую заварку сливают, считают ядом. Выпивают как раз вторую и последующие. У нас все наоборот, первую заварку ценят. Сейчас чай будет готов.

— Все вы знаете, Виктор Борисович. — говорит Арина: — все умеете. Видишь, Лилька? Даже в личной жизни тебе везет. Вон какой у тебя парень. В волейболе ты удалась, уверена, что после этого сезона тебя в высшей лиге заметят. Даже на этом теннисном турнире второе место заняла. Хорошо… — она прижимает кончики пальцев к вискам: — хорошо, чертова ты Моцарт, вот скажи, если бы «Стальные Птицы» в этом сезоне второе место в первой лиге заняли бы — ты бы расстроилась, что не первое? Мол, проиграли сезон?

— Второе место в первой лиге — это очень круто. — моргает Лиля: — я бы обрадовалась.

— Интересно почему ты такую же логику к себе не применяешь. — сухо роняет Арина: — хотя я понимаю. Ты считаешь, что ты — богиня, а мы все мусор у тебя под ногами и такие убогие как мы могут довольствоваться вторыми местами, а ты всегда выигрывать должна? Что ты такая совершенная, а мы — говно?

— Нет! Конечно же нет!

— А выглядит именно так!

— Чай готов, — Виктор наливает в кружку чай и пододвигает к Лиле: — молоко, сахар? Лимон?

— … молоко.

— Хорошо. — он «забеляет» ее чай и наклоняется вперед: — Арина в чем-то права, Лиль. Ты безжалостна к себе. Второе место на таком турнире — это очень хорошо. Даже Илзе Карловна так сказала, помнишь? Никто не ожидал что ты второе место возьмешь, в финале ты с Гавелковой столкнулась, а она фаворит турнира по всем прогнозам. И, кстати, победа далась ей нелегко.

— … — Лиля отворачивается. Они не поймут, думает она. Эта самая Илзе Карловна сказала ей «если бы ты постаралась, если бы отнеслась серьезно…».

— Странная ты, Лилька. — Арина садится на краешек стула и смотрит на нее: — ты порой гордишься такими вещами, которых следовало бы стыдиться и стыдишься того, чем следовало бы гордиться. Вот сейчас например — да никто не верил, что ты первый матч выиграешь. Это… и как до тебя не доходит⁈ — она закатывает глаза: — это тренировки! Каждый день, понимаешь⁈ Тренировки, тренировки, тренировки! Режим, отказ от общения с друзьями, от общения с семьей, от развлечений и личной жизни, от того, чтобы полежать в кровати утром еще парочку минут, это пот, кровь и слезы! А ты такая — идешь по жизни маршем и города берешь как будто не замечая! Все тебе легко дается! Ты еще и смеешься по пути! Ничего серьезно не воспринимаешь!

— Неправда! — выкрикнула Лиля и вдруг почувствовала, как что-то внутри сломалось, прорвалось: — неправда! Я… — слезы потекли по щекам: — я… у меня всегда так! Понимаешь⁈

— Не понимаю! — Арина выпрямляется и складывает руки на груди: — ничего не понимаю!

— Я… неправильная! — Лиля собралась было вскинуться и убежать, но Виктор сел рядом и молча обнял ее. Она уткнулась ему в плечо и зарыдала, стиснув в пальцах ткань его мастерки и обильно орошая ее слезами.

— Ну, ну, ну… — тихий голос Виктор: — не надо, Лиль, ты правильная. Все у тебя правильно, все как надо.

— Чего это с ней? — Арина смотрит на них с Лилей: — я… что-то не то сказала?

— Ты сегодня все не то говоришь. — кивает Виктор: — но, наверное, это твое «не то» и есть то, что нужно было сказать… — он вздыхает: — ты никогда не задумывалась, почему Лиля ко всему относится так…

— Легкомысленно? Несерьезно? Поверхностно? — безжалостно перечисляет Арина, складывая руки на груди.

— Я… это неправда!

— … почему она так относится? — Виктор обнимает Лилю и гладит ее по голове: — и никто не говорит, что это неправильно. Я спросил — почему?

— Да потому что она «Победительница по жизни», — отвечает Арина: — потому что она всемогущий Моцарт, а мы все тут твари дрожащие. Потому что все ей легко дается! Потому что она чертова инопланетяка, вот почему!

— Да? Но ты же видишь, что она взяла серебро. Что она в принципе может взять второе место, верно?

— … я проиграла…

— Да не проиграла ты… — морщится Виктор: — но не об этом речь, Лиль. Давай вот сейчас у Арины спросим — почему она тебя порой терпеть не может.

— Да потому что Лилька не от мира сего! Потому что она что к волейболу, что к теннису, что к жизни вообще — легкомысленно относится! И ко мне тоже! А я ее подруга! Лучшая! А она… — Арина задыхается от возмущения.

— Можно ли все время выигрывать? — задает вопрос Виктор. Тем временем Лиля потихоньку перебирается к нему на колени и сворачивается там в клубочек, обхватив колени руками. Он прижимает ее к себе и гладит по голове.

— Конечно нет. — безапелляционно отвечает Арина.

— Правильно. Скажи мне, Арина, ты сильно переживаешь когда проигрываешь?

— Ну… как все. Проигрывать неприятно. — пожимает она плечами.

— Вот. — вздыхает Виктор: — а Лиля у нас оказывается перфекционист. Отчаянно пытающийся защитится от собственного перфекционизма. Если каждый раз, когда ты считаешь, что терпишь поражение ты страдаешь, то есть один выход. Защита от боли. Не воспринимать это всерьез. Ведь если ты и не старалась, то вроде и не проиграла, понимаешь?

— … — Арина смотрит на затихшую Лилю и моргает. Задумывается.

— У меня папа отставной военный. — тихо говорит Лиля: — он… всегда должен быть порядок. В комнате. В школьном портфеле. В голове. Если нет порядка… то заставлял сидеть неподвижно. Час. Иногда больше. — она отворачивается: — терпеть ненавижу сидеть неподвижно.

— Теперь понятно, почему у тебя в хате такой бардак. — у Арины расширяются глаза: — и остальное тоже понятно.

— Я из дома в семнадцать убежала вместе со Светкой… она в институт поступила в Колокамск и я с ней рванула. — Лиля вытирает слезы с глаз: — она в малярную бригаду устроилась, училась заочно, а я на гормолзавод, а там соревнования были, вот меня и заметили… — она пожимает плечами: — я понимаю, что это неправильно, что нужно быть серьезней, но не могу. Вот я была серьезной на турнире и чего? Проигрывать — больно. Нельзя. Нельзя проигрывать.

— Боже, а я думала это я поломанная. — сказала Арина: — в этой команде вообще здоровые люди есть? Кроме Вальки Федосеевой… и Синицыной наверное, вот кому на всех насрать…

— У тебя на самом деле удивительно здоровая психика для восемнадцатилетней девушки. — говорит Виктор: — здоровая агрессия, умение отстаивать свои границы, и ты достаточно самостоятельная… правда есть фиксация на Лиле, а в остальном…

— Лилька — моя лучшая подруга. — твердо заявляет Арина: — и я не собираюсь с ней нянчиться. Я ей правду в глаза скажу, как есть. За спиной не буду наушничать и сплетни таскать. Я ее люблю. Лилька! Я за тебя… да все что хочешь! Хочешь — водки бутылку выпью? Залпом? Или Витьке в глаз дам?

— Не надо водку залпом. — Лиля вздыхает: — и Витьку не обижай, он старается.

— Об этом речь. — Виктор снова гладит ее по голове: — я — стараюсь. А ты? Как измерить относительное? В чем твоя победа?

— Не понимаю? — хмурится Лиля.

— Единственный критерий, который тут применим — это насколько ты постаралась. А ты — старалась, я видел. В финале ты играла изо всех сил, и не твоя вина что ты не взяла золото. Всегда побеждать невозможно. Но каждый раз постараться… это возможно. Например… вот тебя возьмут и пригласят играть в теннис греческие боги. Аполлон там, Афина и кто еще… сам Зевс. Выиграть в теннис у Зевса… вряд ли кто сможет.

— Нечестно с богами в теннис играть. Они же… боги!

— То есть ты заведомо проиграешь. Но можно сдаться, а можно — приложить усилия.

— Мне кажется она Афину бы выиграла… а может и Аполлона. — Арина встает и подходит к холодильнику: — у меня мороженое еще есть, от вчера осталось. Будете?

Намного позже, когда Арина сидела на кухне одна и задумчиво водила ложкой по пустой тарелке с остатками растаявшего мороженого — на кухню вернулся Виктор. Тихо закрыл за собой дверь и включил чайник. Посмотрел на Арину, покачал головой, сел рядом.

— Заснула? — спросила Арина, не поднимая головы.

— Очень быстро. Только глаза закрыла и все. — отзывается Виктор: — а ты чего не спишь?

— Думаю. — девушка поднимает взгляд и смотрит на него: — Виктор Борисович, я теперь понимаю почему она — такая. И мне страшновато становится. За нее. И… ее тоже.

— Добро пожаловать в клуб. — Виктор разводит руками: — а твоя мать думает я здесь мед ем.

— Какая мать? — недоуменно моргает Арина.

— Анекдот такой есть. — Виктор достает кружку, выключает закипевший чайник и наливает себе кипятка. Достает маленький фарфоровый заварник: — сидит отец на кухне, пьет горькую, тут к нему подбегает сын и такой «Пап! А дай попробовать!». Ну мужик натурально плеснул ему водки, сын попробовал и «Фу! Противно! Горько! Как ты это пьешь⁈» а батя ему такой «Вот-вот! А твоя мать думает я тут мед пью!». — он аккуратно добавляет заварку в кипяток.

— Это типа «осознайте уровень моих проблем, смертные?», — хмурится Арина.

— А для своего возраста ты весьма сообразительна. — улыбается Виктор: — но, да. Это же только Лилька, а у нас в команде четырнадцать человек. И… — он качает головой: — она на самом деле очень хрупкая, Арин. Я очень благодарен тебе за то, что ты стала ее настоящей подругой. Маша… к Маше Лиля относиться иначе…

— Я уж знаю как она к Маше относится! — хмурится Арина, складывая руки на груди: — боже мой, до меня только сейчас дошло! У нее не в комнате бардак! У нее в голове бардак! Все эти… — она неопределённо машет рукой в воздухе: — это же все, потому что она в порядке жить не может! И серьезно относиться к чему-либо не может! И все, что в обществе запрещено… все что ей отец запрещал — она это все делает!

— Там все немного сложнее… но в целом ты права. — кивает Виктор: — еще раз поражаюсь какая ты умная. Быстро схватываешь. Не думаешь на психологический факультет поступать? Рано или поздно надо будет начинать карьеру там, где нужно работать мозгами… а не руками и ногами.

— Наверняка Лильке так ее папаша говорил. Я его не знаю, но уже ненавижу.

— В этом-то и проблема. — вздыхает Виктор: — для нее свобода важнее всего прочего, она органически жить в клетке не может, а любые такие советы или нормы у нее в голове уже дискредитированы. Все это «жить нормально, заправлять постель с утра, чистить зубы и не ходить на свидания с мальчиками» — это голос отца. Она все делает наоборот.

— Получается, что она и с Машей… потому что это запрещено? И с тобой… то есть с нами? Это же… ненормально!

— Не знаю. — отвечает Виктор: — что такое норма? Вообще в современном мире психически здоровых людей практически нет. Есть такие, которым их психические отклонения не мешают жить комфортно и счастливо. Вот как в том анекдоте, когда врач такой — «Больной, вы страдаете алкоголизмом? — Нет, что вы, я им наслаждаюсь.» — он улыбается и отпивает чай из кружки.

— До этого момента я считала, что Лилька своими отклонениями как раз наслаждается…

— В обычном состоянии — да. Но она быстро вернется в норму. Просто я бы хотел, чтобы она перестала бояться поражений. Прекратила бунтовать ради бунта и приняла себя как есть.

— Вы хотите сделать ее нормальной!

— Ни в коем случае. — поднимает руки Виктор: — разве что самую чуточку. И не «нормальной», а — спокойной. Уверенной в себе без надрыва.

— Интересно. А у меня тоже такое есть? — задумчиво водит кончиком пальца по краю своей кружки Арина.

— Какое?

— Что мне жить мешает?

— А это ты мне скажи, кто же еще знает, что тебе мешает жить, а что помогает. Я ж не экстрасенс.

— Очень похожи.

— Ладно, поздно уже. Пойду-ка я спать…

— И я с вами.