Ван-Ван из Чайны 5

Глава 10

Ну и жара в этом Гуандуне! Даже сейчас, ночью, очень горячий и влажный воздух (и о каком еще «накоплении холода» говорила бабушка Киу? Это ж натуральные тропики!) заставлял моментально мокнуть при выходе на улицу. Многократно тренированному еще более жаркими погодами мне, однако, было нормально, и «жару» я отмечал просто как факт.

На реке Жемчужной, однако, было приятнее — Партия не дала превратить главную реку провинции в зловонную лужу, и в лицо стоящего на палубе яхты меня дул приятный, снабженный мелкими капельками, ветерок.

Красотища вокруг неописуемая! Ночные круизы по реке вдоль агломерации Гуанчжоу не даром славятся на весь Китай: по обоим берегам бесконечными рядами тянутся озаренные неоном здания, отражениями в реке создающие захватывающую дух иллюминацию.

Сегодня Вова с утра занял третье место в шашечном турнире и очень этим доволен. Правильно — достижение-то очень и очень значимое, сильных «шашечников» из всей Азии сюда прибыло изрядно. А? Какое еще «просто самые толковые играют в шахматы и этнические аналоги вроде Чатуранге? Не слышу! Не понимаю! Грамотка для Цинхуа в кармане, и это — главное: во мне до сих пор почему-то жива такая штука как 'совесть», и за напряжение «блата» я ее шевеления чувствую. Да, не просил Вову именно от Цинхуа отправлять, прочили его «самовыдвиженцем», но руководство решило иначе.

Поболев за шурина утром, днем я на вертолете скатался в последнюю по плану деревню Гуандуна, за родственниками. Таких, как бабушка Киу, у которых никого не осталось и живут они во всей деревне из нашего клана в одиночку, к счастью, меньшинство, и почти все время я работал «по площадям». Это там, где родня повреднее да на подъем потяжелее, большинство-то, в основном молодого и среднего возраста, в силу легкости на подъем и от осознания перспектив само в Сычуань переедет. Больше недели времени на это дело истратил, но ни о секунде не жалею — тяжело старикам одним, а теперь, благодаря мне, будет гораздо веселее и легче. Это ли не повод для радости? Ван и Джи захватывают деревню! Шок! Сенсация!

Телефон в кармане шорт пиликнул.

— Погодь на секундочку, — попросил я стоящего рядом и делящегося впечатлениями о турнире Вову и полез посмотреть.

Прочитав пришедшее на почту письмо, я нисколько не удивился. Не удивился, но расстроился: «К нашему великому сожалению, регистрация брака в данный момент преждевременна».

Не удивил, но расстроил. Что это за тупость вообще? Зачем этот юридический барьер? Чтобы побольше детей рождалось вне брака? Да, дамы в Китае в массе своей к раннему деторождению не склонны, но природу-то не обманешь. Уверен, если порыться в Поднебесной как следует, найдется миллиончиков двадцать внебрачных детей. Просто нафиг такие исследования проводить не надо: посчитать и выкатить результат обществу это же не всё, вслед за этим, пусть не скоро, но все-таки придется что-то сделать. А делать-то ох как не хочется, это ж сколько уважаемых людей лицо потеряют!

Хорошо, что Катюшке про этот запрос ничего не говорил. Понимающая она у меня, знает, что я по сути заложник своей популярности, и дернуться не могу. Хотел сюрприз сделать, но не вышло. Я ж не зря Вове жаловался — да, мне «социальная нагрузка» и общение с фанатами даются относительно легко, но давление все равно чудовищное. Ай, ладно, тут потерпеть осталось-то всего ничего, отцом ребенка меня запишут так и так, а Катя сейчас находится в процессе смены фамилии с Оюн на Ван. Две буквы всего-то поменять надо, удобно.

— Спам этот, блин, — пожаловался я Вове и процитировал момент, на котором я его прервал. — «А потом понял, что он дальше четвертого хода думать не умеет…».

— А я-то на пять, а иногда и на шесть вижу! — похвастался шурин. — И начал его в ловушку загонять. Сначала…

Забавная штука эта конкуренция между людьми, особенно обостренная до предела и вписанная в определенные, уравнивающие шансы, правила. Что теннис, что шашки, что бокс, что какой-нибудь кёрлинг концептуально являют собой одно и то же. Все фильмы, книги и пусть будет аниме между собой похожи, и в каждом из них непонятную человеку «со стороны», порой откровенно вызывающую зевки возню представляют как что-то эпичное.

— … А потом раз-раз, и в дамки! — закончил рассказ Вова и явно подражая отцу «солидно» добавил. — А дальше уже дело техники.

— Понимаю тебя, — улыбнулся я. — Момент, когда видишь путь к победе и встаешь на него ни с чем не сравнить.

— Жаль, что только третье место, — вздохнул шурин.

— И третий твой большой турнир в жизни. Зарубежный — вообще первый, — хлопнул я его по плечу. — Не парься, все только начинается — я себе так все время говорю.

— У тебя-то «начинается»? — хохотнул Вова.

— Конечно! — изобразил я удивление. — Как только решишь, что тебя все устраивает, что ты чего-то добился, что тебе — ДОСТАТОЧНО, как сразу же начнешь катиться обратно вниз. Мир большой, людей в нем очень много, и даже чтобы удержать имеющееся нужно отмахиваться от тысяч чужих алчных лап. Останавливаться в развитии нельзя никогда, и всегда считать, что «всё только начинается» — только так сохраняется мотивация пахать дальше, а примененная в нужном направлении «пахота» всегда приносит свои очень приятные плоды — например, возможность покататься по Жемчужной без лишних попутчиков.

Приехав домой с USA Open 2015 (победил, разумеется), я увидел там занятную картину. Осень здесь не при чем — в благодатном Китае начало сентября еще вполне себе лето. И кампания по сбору родственников тоже не причем — чего им в Пекине делать, они в Сычуань по мере готовности домов личных и многоквартирных стягиваются. Ну а судебные процессы не причем тем более: ни тот, что в Европе идет, о защите чести и репутации Ван Ксу, ни тот, что в Красноярске, где ультимативно мрачные тучи сгустились над начальником управляющей компании, которая отвечает за псевдоэлитный (потому что в «элитном» таких проблем вообще не возникает) новострой на Южном Береге. Тесть там не только сливы на зиму промерзающие нашел, там проблемы вообще у всех жильцов не кончаются, вот и требуют собственники справедливости. Выиграют — в России каждый день «управляйки» офигевшие жильцы меняют. Не всегда шило оказывается лучше мыла, но это уже другой вопрос.

Был еще третий судебный процесс, но быстро закончился, обогатив меня и нашу Ассоциацию на четверть миллиарда долларов совокупно. В основном, конечно, Ассоциацию, зато моё засвеченное на Уимблдоне исподнее надежно вошло в культурную копилку разных народов. Для Запада — в качестве набравшего популярность выражения «стащить трусы», то есть «унизить по праву сильного», для окрашенной в анимешные цвета Азии — как «самый дорогой панцушот в истории».

Удивился я сидящей в беседке и распивающей чаи в компании Кати и тети Лиды Марии Шараповой. В другой стороны, удивляться-то нечему: младший Динг, который племянник хозяина «Анты», через три дома дальше по улице в этом же поселке живет. Дома бывает еще реже меня, и, полагаю, одна из причин этого сидит у нас в саду.

Роман Марии и Динга с удовольствием обсуждала желтая и полужелтая пресса всего мира. Вот они совершают круиз по Средиземноморью на вызывающей ассоциации с древними Дредноутами своими размерами яхте. Вот здесь, после «обнесения» очередного бутика, пару облили краской борцы с меховыми изделиями. Там — в небе над океаном заметили эскадрилью самолетиков, которые красиво начертали краской на фоне окрасившихся в закатные цвета облаков «Выходи за меня».

Короче — ради такой статусной (и красивой!) жены младший Динг раскошелился как надо. Сам он ей вполне «вровень»: высокий, по китайским меркам красивый, воспитан как полагается, отучен богатым дядей на экономическом факультете Оксфорда, отчего блестяще «спикает на инглише».

Мария — дама крайне занятая, и тот факт, что она прилетела к мужу по месту его постоянной прописка, можно считать хорошим знаком. Ну а к нам забежала, полагаю, чисто по-соседски и заодно потрепаться на родном языке, что на чужбине всегда приятно.

Мое появление осталось незамеченным, и я, подергивая носом от любопытства, прячась в вечерних тенях деревьев, аккуратно пробрался к беседке, чтобы подслушать разговор:

— Вкусные пирожки какие, теть Лид! — нечленораздельно похвалила Мария.

Потому что рот этими самыми пирожками набит.

От разочарования — такой вот мне «женский секрет» достался! — я потерял контроль над движениями, и под моей ногой хрустнула ветка.

— Ваня!!! — со счастливым писком обернувшаяся на звук Катюшка бросилась ко мне на устрашающей скорости и в ловком прыжке повисла на шее.

Подхватывал невесту я очень аккуратно — срок маленький, но лучше перебдеть.

— Привет!

— С победой!

Чмок.

— Поздравляю, — помахала мне Мария надкушенным пирожком.

— Молодец, Ван, — похвалила теща. — Давай я тебе чайку налью, — принялась орудовать чашками и чайничками, пока мы с Катей шли к беседке.

— Соскучился, — шепнул я Кате.

— Я тоже очень соскучилась.

— Так мило вместе смотритесь! — рассмеялась Мария.

— Это мы умеем, — заявил я. — А ты в гости?

— В гости, — подтвердила она.

Мы с Катей уселись, теща поставила передо мной чашку и сунула в руку пирожок.

— Со страшной китайской свекровкой знакомилась, — продолжила гостья. — И зачем ты меня пугал?

— Да я не пугал, — хохотнул я. — Так, пошутил пару раз.

Мы с ней и Дингом недавно мельком виделись на каком-то приеме.

— И как прошло? — заинтересовалась Катя.

— Да нормально, — пожала плечами Мария. — Она ни английского, ни русского не знает, а я — китайского.

— Меньше знаешь — крепче спишь, — рассмеялся я.

— Там родственников… — закатила глаза гостья. — Человек пятьдесят понаехало, и это я так поняла только самые близкие. К вам вот сбежала, выдохнуть немножко.

— У нас так же, — засмеялась Катя. — Я уже почти всех наших выучила!

— Я даже пытаться не буду, у меня память плохая, — ухмыльнулась гостья.

— Да там несложно: имен много, а фамилий в худшем случае штуки четыре, — вступился я за соотечественников.

— Да он сам половину из них первый раз в жизни увидел! — фыркнула Мария.

— У нас так же все, — заметила тетя Лида. — Только на свадьбах да поминках собираются.

— И не говори, — поддакнула ей Катя.

— Но не будем о грустном, — напомнила себе тёща и перевела тему, спросив меня. — Устал?

— На чего ему сделается, двужильному, — фыркнула Мария. — Извините, — смутилась под строгим взглядом профессионального педагога.

— Ничего, — смилостивилась над ней тёща и перевела взгляд на меня.

— А чего мне сделается, двужильному? — развел я руками.

«Еще один день в офисе», даже рассказывать не о чем.