Ван-Ван из Чайны 5

Глава 21

Короткое, но жаркое сибирское лето превратило Красноярск с окрестностями в раскаленный ад, но кондиционеры в коттеджике трудились на славу, поэтому лежать на диване в гостиной перед телеком было приятно.

— Я считаю себя самым большим фанатом Ксяоме во всем мире! — самодовольно вещал из телевизора сидящий напротив ведущей чувак, одетый в синий спортивный костюм полугодовалой давности коллаборации «Анта-Ксяоме». — Просыпаясь, я при помощи голосовых команд включаю кофеварку «Ксяоме» и иду ванную, где меня встречают дозаторы зубной пасты и мыла «Ксяоме». Они с сенсорами, и это очень круто! Затем я одеваюсь в костюм «Ксяоме», — указал на себя. — И спускаюсь в гараж, где сажусь в свой люксовый электроспорткар «Ксяоме». И, конечно, все это сопровождаю активным использованием флагманского смартфона «Ксяоме», который меняю на актуальный каждые полгода! Пока я на работе, мой робот-пылесос «Ксяоме» убирает дом…

— Смотрите какой, полностью пожран экосистемой! — обратил я внимание зашедшей в гостиную тещи на телек.

— Опять на диване лежишь, хоть бы по дому чего сделал, — брякнула Лидия Геннадьевна.

— Чего-нибудь по дому сделать я всегда не прочь, — ответил я. — Но за что тогда мы обслуживающему персоналу платим?

Теща пожевала губами, переваривая мой аргумент и не нашла что ответить. Рудименты у нее — так и норовит сама на стол накрыть да со стола убрать. Вздохнув, она подошла и опустилась в кресло рядом со мной.

— А чем в этот момент занята ваша супруга? — спросила ведущая.

— У меня ее нет! — гордо заявила жертва экосистемы. — Зачем она мне нужна, если разработки женоподобного андроида от «Ксяоме» уже начаты?

— Жалко его, — вздохнула неплохо подучившая китайский теща.

— Да чего его жалеть, он миллионер, — отмахнулся я. — Жалеть надо тех, кто на невесту выкуп собрать из-за нищеты не может, а не вот этого кретина.

— Твоя правда, — вздохнула теща.

Поставив телек на «мьют», я сменил положение с «лежа» на «сидя» и спросил:

— Хандрите, тёть Лид?

— Маюсь, — с виноватой по непонятным мне причинам улыбкой ответила она. — От скуки все.

— Тяжело вам это все дается, — понял я. — Просто вы — Советский человек в лучшем понимании этого слова. Этот вот, — указал на «человека-Ксяоме». — На вашем месте бы даже не задумывался о том, чтобы что-то самому делать, а вы — хандрите. Вам хобби придумать нужно хорошее, созидательное. Книжки может писать начнете?

— Да куда мне? — фыркнула она.

— С деньгами че угодно куда угодно пропихнуть можно, — пожал я плечами. — Помните пару лет назад вы книгу про татарку угнетенную злым НКВД читали? Тот же кейс: люди с деньгами занесли куда надо, и вот у нас уже готов всенародно любимый бестселлер, на всех лучших местах в книжных стоит.

— Помню, — поморщилась теща. — Я ее так и не дочитала. Разочарована в высшей степени.

Интеллигентная все-таки женщина, это вот максимальный уровень ругани, на которую она способна.

— И нет, с «пропихиванием» я тем более не хочу, — добавила она.

— Жаль, — вздохнул я. — Ниша хорошая есть, а никто из наших ее не занял. Непорядок.

— Негров найми литературных, пусть под псевдонимом издаются, — предложила теть Лида.

— О, а давайте вам издательство организуем? У вас вкус хороший, будете недооцененные таланты искать и издавать, — предложил я.

— Нет уж, я пенсионерка, и пенсионеркой останусь, — выбрала Лидия Геннадьевна безделие.

— Заслужили, как ни крути, — не стал я ее осуждать. — Ветеран педагогического труда, а труд это тяжелый и малооплачиваемый.

— Да уж не ракеткой по мячу стукать! — фыркнула она.

— Точно не ракеткой по мячу! — хохотнув, согласился я.

Не обесценивает мои заслуги теща, а просто шутит — не надо искать «токсичность» там, где ее нет.

— Но вообще ты прав, надо бы куда-то себя деть, — признала она.

— Можете у кого-нибудь из «пиджаков» полный список того, что у нас есть, запросить, может понравится чего, — предложил я. — Я, если честно, уже и не слежу особо.

Выстроившаяся вокруг меня система уже давно работает автономно.

— Ну, если тебе Партия телевидение китайское аж в Красноярск протянуло, значит масштабы колоссальные, — рассмеялась теща. — Ты ж его смотришь минут двадцать в неделю.

— А чего тогда «опять на диване лежишь»? — хохотнул я.

— Рефлекс! — ответила она.

Посмеялись, и я выключил телек:

— Пора мне с потешными русскими коммунистами встречаться.

— Спроси Зюганова, почему он в 96-м народ предал, — попросила Лидия Геннадьевна, взявшись за пульт и включив телевизор обратно. — А я ведь за него тогда голосовала.

— Спрошу, — пообещал я и пошел собираться.

Коммунистическая партия Российской Федерации политической силой не обладает, представляя собой классическую партию из системной оппозиции. Может кому-то даже помогают по своим, депутатским каналам, но в целом встреча сегодняшняя вообще бесполезна. Бесполезна, но дедушки из нашей Партии решили, что она нужна, а я, как почетный «член», взял под козырек.

Те, прости-Господи, коммунисты, которые вне системы и являют собой говорящие головы в Интернете еще потешнее — за исключением ограничивающихся при счете пальцами одной руки нормальных людей, эти «коммунисты» по большей части заняты любимым коммунистическим делом: поиском «врагов», «предателей» и «троцкистов» среди коллег. До пяти часов хронометража порой «разгромы» и «расследования» дотягивают! Такую бы трудоспособность, да в конструктивное русло! С началом СВО «классовая борьба», естественно, обострилась, и появился, например, мем «тварь вербованная», чем, в принципе, вклад внесистемных коммунистов в дело мировой победы пролетариата и ограничился.

Обнаружив на подвешенных за ручку шкафа плечиках свеженький костюм — не спортивный, нормальный — я оделся, споткнулся о неумение завязывать галстук и понял, что надо идти к супруге пораньше и с другим делом, а не со «чмоком» на прощание.

Маленький Миша уже не такой уж и маленький, поэтому я не преминул возможностью набросить на вентилятор еще немного, отправив пацана на месяцок отдохнуть в международный отряд лагеря «Артек». Очень, надо признать, Россия в него вложилась — фотки «до и после» смотрел, небо и земля блин! Мише там нравится — вчера разговаривали по видеосвязи, доволен, все там знают, чей он сын, поэтому друзей-негров у него теперь хоть отбавляй!

От Партии мне за это, кстати, очень мягко по голове прилетело — не рискуй карьерой, мол, но я по-прежнему «неубиваем» в силу исполинских рейтингов моих матчей. Букмекеры во мне души не чают — ставка против меня у умалишенных ныне самый популярная, потому что коэффициенты там двузначные, а от таких у лудоманов по всему миру руки чешутся: ну поставь тыщонку, ее не шибко жалко, а выиграешь 15–20!

Линочка еще маленькая, и в силу повышенной мобильности нашей семьи, в элитном Пекинском садике имеет возможность пребывать не всегда. Помогают няньки, с которыми Линка наверстывает и даже перегоняет тамошнюю, совсем не шуточную, учебную программу для дошкольников.

Зато второй наш сыночек, названный интернациональным именем Ян, радует маму с бабушками и дедушками тем, что в минувшем мае освоил сложнейшее искусство ходьбы, и теперь его приходится время от времени от его собственных умений спасать — лазит любопытный малыш везде, активно мир изучает.

Его-то я в нашей с Катей спальне и нашел. Спят мои хорошие, и пледом укрыт только малыш: кондиционер выключен, чтобы Ян не простудился, поэтому в спальне открыто окно, и в ней стоит наполненная запахом цветущей черемухи жара. Нравится июнь в Сибири. Немного полюбовавшись спящими кусочками моего семейного счастья, я решил супругу из-за такой мелочи не будить, аккуратно закрыл дверь, и как нормальный богач попросил завязать галстук первого попавшегося слугу.

Они у нас все китайцы, потому что в способность испорченных долгими годами коммунизма русских обеспечить нужный мне уровень сервиса я не верю. Что? В Китае коммунизм до сих пор? Ну конечно, товарищ, совершеннейший коммунизм!

На выходе из коттеджа в лето я оброс охраной. За воротами «оброс» в двукратном размере. Когда наш кортеж тронулся, словно из небытия появилась полицейская машина сопровождения. Привычно. И скучаю. По тем, первым, самым интересным годам моего «восхождения». По ворчанию тренера Ло, по шуточкам Фэй Го, по вредной спарринг-партнерше Жу Шу, по покойному деду-иглоукалывателю Дай Джинхэю, по откровенно туповатому ровеснику-телохранителю Канг Лао (до капитана уже дослужился, что многое говорит о силовых структурах), и даже по скучному и нудному до скрежета зубовного куратору Фу Шуньшую. А особенно — по долбаному другу Ли, который к этим временам стал настолько важным, что в офисе своем в Пекине 24/7 сычует, света белого не видит.

И не то чтобы он такой незаменимый и умелый был — просто решил, что чем больше он на рабочем месте сидит, тем больше работники будут вкалывать без оплаты переработок, тупо на не позволяющем свалить с работы раньше начальника менталитете. И так оно и происходит, что самое грустное. Не будь это офис моей, блин, фирмы, я бы точно наябедничал в трудовую инспекцию — такой орган у нас в Китае почему-то от собственной бесполезности еще не самораспустился.

По пути, у скромненькой гостиницы «Сопка», мы подобрали У Гуя, давным-давно «прикрепленного» ко мне работника нашего дипкорпуса. Я был рад ему — не так уж много «старой гвардии» вокруг меня уцелело, поэтому даже угости дипломата фирменными орешками в карамели от бабушки Джи Жуй. Жива-здорова, как и все мои пожилые родственники, и дай Небо, что бы так оставалось подольше.

— А где многоуважаемый Ван Ксу? — поинтересовался У Гуй, символически откушав орешек.

— А он с Зюгановым где-то еще со вчерашнего дня тусуется, — ответил я. — Полагаю, на мероприятие с ним и приедет.

Старый коммунист все-таки, и не такое переживет!