Ван-Ван из Чайны 5

Глава 24

Мы вышли из дома в наполненную смехом, разговорами, ароматом цветов и привычным, до боли приятным запахом земли и фруктовых деревьев деревню. В окрашенном в закатные цвета небе жужжали дроны службы безопасности и сестренкиных операторов, где-то за пределами деревни готовились показать класс пиротехники, а мы направились к калитке.

— Помнишь нашу свадьбу, Айминь? — подумал Ван Дэи о том, о чем всегда думает на свадьбах детей старшее поколение.

— Как молоды и красивы мы были тогда! — мечтательно зажмурилась мама.

— Разве сейчас что-то изменилось? — улыбнулся ей отец.

Бабушка Кинглинг едва заметно поморщилась — для нее родительская свадьба была актом капитуляции, после которой надежда на возвращение в Пекин из деревни надолго спряталась в самый дальний уголок души. Хорошо жизнь сложилась как ни крути, совсем не тот теперь род Ванов, но старую боль невозможно изжить полностью.

Охранник открыл для нас калитку, и по ушам ударила грандиозная волна ликования собравшихся перед домом гостей и односельчан:

— Поздравляем!!!

— Счастья молодоженам!!!

— Желаем родить двойню!!!

— Живите вместе до седых волос!!!

— Процветания всему вашему дому!!! — проорал мне в спину идущий с нами дядюшка Вэньхуа.

— Не пугай, дурак! — отвесила ему подзатыльник бабушка Кинглинг. — И не желай племяннику хорошего так, чтобы пожелать себе!

Мы с хохотом вывалились на дорогу и направились к символическому дому Оюнов. По обе стороны выстроились люди, чуть впереди остальных — нарядный староста Бянь с головками чеснока в руках:

— Крепкого счастья! Как наш чеснок!!!

А вот и мой бывший враг и настоящий друг Лю Гуан, стоит в окружении своей семьи и рядом со своей маленькой в сравнении с таким лосём женой-филиппинкой. Второй раз беременна, а на руках матери Лю Гуана хлопает глазками ошалевший от шума первенец:

— Сычуаньский перец вам в постель!!!

Символизирует огонь и страсть.

А вот пожилая пара Дин — Йонг и Цзы, улыбаются полными новеньких зубных имплантов ртами:

— Гармонии вам на двоих!!!

Дальше — торговец Гао со своей большой семьей. Старший сын, который когда-то у сестренок монтажером подрабатывал, отсутствует: когда количество населения в деревне позволило торговцу расширить свою лавку втрое, он смог себе позволить подкрепить портфолио сына деньгами — тот теперь в Америке стажируется, на крупной киностудии, чтобы по возвращении делать краше наше кино.

О, семейство доктора Шэна! Амбулатории в деревне нынче нет, вместо нее нормальный медицинский комплекс. Квалификации доктору Шэну для должности главврача не хватило, но хороший терапевт всегда ценится пациентами и начальством. Односельчане любят порой пофыркать на тему «наш-то врач получше этих новеньких городских», но, полагаю, это они от ксенофобии — дурных врачей в родной деревне я не потерплю, все отличные специалисты.

Во втором ряду справа — вредная соседка Чжоу Ланфен. Надо полагать вот этот волнующийся мужик за ее спиной — ее городской сын-бизнесмен. А из-за его тощей спины выглядывают знакомые упитанные бока в дорогой ткани! Узнаю дурно воспитанную (просто как факт) Чжоу Лифен! Понимаю, зачем прячется — вдруг мы с односельчанами захотим испортить такой светлый день мелкой склокой с врединой, которая уже получила свое давным-давно? Эх, так и не похудела за столько-то лет. А слева от нее кто? Ха, какая восхитительно недовольная, но при этом красивая рожа, на которой я читаю деревенское происхождение! Не из наших — позарился на билет в город и праздную жизнь, которые богатенький папа приложил к дочери. Недоволен не этим — просто успевшего возомнить себя в доску городским чувака заставили снизойти до поездки в деревню, и теперь он стоит и всем видом выражает презрение к «крестьянам». Небо тебе судья, дурачок.

С улыбками шагая по дороге, мы добрались до группки учителей. Раза в два больше, чем была тогда, в самом начале — деревня растет, учеников прибавляется, вместе с этим растет и школа. Сюда — благодарный поклон «на всех», но с центром в виде директора Чжоу Цюня. Дальше — шеренга чиновников маленького ранга. Ранг маленький, но нельзя забывать тех, кто помог сделать первые шаги на пути к вершинам. Поклон — спасибо, уважаемый Чень Хуасянь!

А здесь стоят люди, которые были со мной в самый интересный и сложный период. Спасибо от всей души за твое ворчание, тренер Ло! Спасибо за кривоватую, но при этом надежную (я же выжил!) защиту, Фэй Го и Ло Канг! Спасибо за тренировки, Шу Жу! И спасибо за понимание того, насколько порой бывает невыносима «руководящая рука Партии», если ее персонифицировать в начисто лишенного всего, кроме нормативных документов, «куратора», уважаемый Фу Шуньшуй!

Почти у самого символического дома Оюнов — делегация учителей и студентов из Цинхуа. От всей души и навсегда — неизмеряемой величины спасибо баскетбольному тренеру Пэну Бокину за шанс, которого у меня без него не было бы. Спасибо и еще раз извините за то, что ни разу не поиграл в баскетбол под вашим руководством.

Учителя и студенты здесь, а декан с ректором прибудут позже, вместе с делегацией чиновников средне-высокого ранга. Большие, занятые люди, не стоит тратить их время на стояние вдоль дороги.

Китайцы что угодно превратят в жест (от чистой души, поэтому обижаться на такое будет только дурак) — именно так я объяснил далеким от Православия в силу Советского мировоззрения Оюнам наличие крестика на двери дома. В макете дома его не было, это инициатива односельчан, и я им за любовь ко второй половине моей семьи благодарен. Но смотрится все равно забавно.

«Выкуп невесты» актуален как для нашего формата ритуала, так и для русского, поэтому, глубоко вздохнув, я попытался унять непривычно мощное для меня волнение, рядом с которым никакие Большие Шлемы не стояли, и остановился у пестрой группки радостных и пугающих хищными улыбками дам.

«Первая скрипка» в руках у приглашенной тамады. Не профессионалка экстра-класса, но одна из лучших подруг моей тещи, и это делает ее гораздо ценнее и страшнее.

— Ну что, женишок, добрался наконец? — отточенным тоном спросила Людмила Петровна, и голос ее при помощи микрофона-«петлички» на ее платье разнесся по всей деревне. — А ну-ка покрутись, дай на тебя полюбоваться!

Пока я крутился, по деревне разнесся синхронный перевод прадедушки Ван Ксу. Старик не захотел размениваться на переводы чего-то меньшего, чем слова, от которых зависят судьбы мира, но для моей свадьбы сделал исключение. Большой жест. Значимый для меня жест. Спасибо, деда. Нет, намокать глазами сейчас нельзя, ну-ка долой!

— Ну жених, ну красавец! — оценила меня тамада. — И высок, и собою пригож, и, говорят, на корте человек не последний! А ну-ка проверим тебя, вдруг подменили нашего Ваню?

Одна из дам протянула мне лежащие на подушечке ракетку и мяч. Твою мать, а если я сейчас промажу⁈ Призвав на помощь всю свою выдержку, я заставил руки не дрожать и взялся за инвентарь. О, волнение уходит! Может специально этот момент в сценарий свадьбы вставили? Как только начинается матч, «тряска» уходит почти у всех — ожидание выматывает сильнее всего.

Напитавшись уверенностью от ракетки и мяча, я пару раз стукнул им об асфальт, подбросил, и «подал» вперед и вверх, услышав душераздирающий треск ткани. Мячик воспарил над землей, пронесся над проводами, развеселил до гвалта усыпавших крыши домов сорок (специально целился, чтобы их не спугнуть, они у нас символ радости и доброй вести) и продолжил полет, чтобы приземлиться где-то в полях за деревней.

Под гогот окружающих я снял лопнувший в подмышке пиджак и отдал его бабушке Жуй. Надо было заранее снять, но теперь придется ходить в рубашке.

— Верим теперь, девочки? — спросила тамада свою свиту.

Девочки поверили, и нас пропустили во двор. Тамада, которая вообще-то пропустила нас вперед, почти мистическим образом вновь оказалась на моем пути:

— Невеста у нас интеллигентная, умненькая и начитанная, — выдала Людмила Петровна «подводку» к следующему испытанию. — Жених соответствовать должен. А ну-ка, Ваня, назови нам десять своих любимых русских писателей!

Блин! Деда, помоги!

Мольба в моем взгляде вызвала у Ван Ксу лишь усмешку. Понял, всё сам!

— Толстой, Пушкин, Достоевский, Гоголь, Толстой помоложе, Салтыков-Щедрин… — бодро перечислив шестерку классиков, я чуть споткнулся, но призвал на помощь современников. — Лукьяненко, Елизаров, Пелевин…

Вот так всегда — последний пункт всегда самый сложный! Давай, голова, работай!!!

— … Лермонтов! — закруглил возвратом к классике.

Пожевав губами — кого-то из современников не знает, похоже — Людмила Петровна решила зачесть ответ:

— Такой начитанный жених нашей Катеньке вровень будет! Сказки-то деткам читаешь?

— Читаю! — не смог я скрыть возмущения в голосе.

Еще бы я не читал!

Следующая остановка — на крылечке, где мне предложили докричаться до невесты своим признанием в любви, что я с удовольствием и проделал. Теперь — самое сложное. В гостиной — стол, за которым, спрятав лицо за белой фатой, сидит моя девочка. Слева и справа от нее — Александр Иванович и Лидия Геннадьевна.

— Дочка у меня как цветочек хрупкая, — заявил тесть. — Слабаку отдать не могу. Покажи-ка, Ванюша, силушку богатырскую! Докажи, что не тряпке дочь отдаю, а защитнику! Упор лежа — принять! — неожиданно переключился на командный тон.

Делать нечего — пришлось «принять».

— Пятьдесят отжиманий! — велел Александр Иванович.

— Меньше сотни — это несерьезно! — гоготнул дядюшка Вэньхуа.

Ты вообще на чьей стороне⁈ Один, два, три…

— Да погоди, может он и пятьдесят не сделает, — хохотнул в ответ тесть.

…четыре, пять…

— Давай, сын, я поспорил на тысячу юаней, что ты справишься! — поддержал отец.

…семь, восемь…

— С кем? — стало мне до одури интересно выяснить личность странного человека, который посмел в меня не поверить.

— Разговорчики! — одернул тесть.

…одиннадцать, двенадцать…

Испытание далось легко, и я не отказал себе в удовольствии добавить десяток сверху. Сильные руки — один из залогов успеха теннисиста, и я много лет отжимаюсь много и с удовольствием.

— Хорош! — одобрил тесть, когда я поднялся на ноги. — Только брезглив для мужика, — прокомментировал мое вытирание рук салфеткой.

— Мне еще невесту на этих руках носить, — парировал я.

Гостиная сотряслась от хохота, и право меня испытать перешло к теще:

— Носить любой дурак может, а нам дурак не нужен! Муж жену свою сердцем чувствовать должен — и не только ее, а и вещи ее! Где-то в доме туфелька Катюшкина спрятана, а ну-ка отыщи!

И зачем было строить символический дом таким огромным и двухэтажным⁈ В поисках подсказок я обвел глазами присутствующих, и понял, что ни единого союзника кроме столь же растерянного, как и я, друга Ли в гостиной нет: каждый, словно сговорившись, красноречиво указывал глазами на предметы и двери. Хорошо, что теннис — одиночный спорт, иначе я бы начал тосковать от отсутствия команды.

Что ж, прибегнем к психологии. На месте семьи невесты я бы не захотел сидеть здесь несколько часов, дожидаясь, пока я обыщу дом. Шагнув к шкафу у левой стены я открыл дверцы, и народ загоготал от накрывшей меня кучи подушек. Весельчаки, блин! Теперь диван у стены правой:

— Извините, мне нужно заглянуть внутрь, — с улыбкой «шуганул» я сидящих на нем Катиных подружек — Бинси, Ольгу и Чаньчунь, с которой Катя подружилась в магистратуре.

Я поднял сиденье, и мне в лицо вылетел залп конфетти. Я вам что, клоун⁈ Ладно, разборки потом, а пока лезем в пуфик в углу, осторожно убрав голову с траектории, чтобы плюшевая змея с писком пролетела мимо.

— Мой сын всегда хорошо учился! — нашел повод для гордости Ван Дэи.

— Мог и поймать ее лицом ради смешного кадра, глупый братец! — выразила недовольство снимающая происходящее на телефон Донгмэи.

Слова отца приятны, а на блогером приличные люди не обижаются. Так, остался комод. Почему вообще в символическом доме столько мебели⁈ Здесь никто не живет!!!

К ящикам присобачили простенькие динамики, которые активировались от открытия. Первый ящик заорал обезьяной, второй — зашипел котом, третий наградил вороньим карканьем, четвертый — лаем собаки, а в промолчавшем пятом я нашел удививший меня пульт от отсутствующего в доме телевизора. Ясно, в гостиной туфельки нет, но я чисто из принципа повеселил народ ползаньем по полу и заглядыванием под мебель.

— Надо было пока отжимался посмотреть, — стебанул меня тесть.

Проигнорировав его, я вышел из гостиной, насчитал в коридоре пять дверей и ощутил ужас. Плевать, и не такие вершины преодолевали! На кухне меня напугал динозавр-голограмма. Современные технологии удивительны! К сожалению, проектором туфельку не заменить, а в шкафах и холодильнике (набит продуктами! Зачем?) ее не оказалось.

Дальше пара спален, вторая из которых показала ограниченность фантазии тех, кто готовил ловушки — на меня снова полетели змеи и конфетти. Опыт интересный, но мне бы туфельку. Открыв оставшуюся дверь, я ошеломленно посмотрел на ведущую вниз, во тьму, лестницу. Они что, еще и подвал здесь выкопали?!! Ныряем!

В подвале я нашел преступную лень: в бетонном прямоугольнике кроме голых стен и пола ничего не оказалось. Спасибо за то, что сэкономили мое время. На втором этаже две уборные и четыре спальни. Удача улыбнулась мне во второй, где на стуле у окошка, под старенькой, пропитавшейся техническими жидкостями отцовской рубахой, в которой он когда-то чинил наш трактор, обнаружилась дамская сумочка.

Узнавание фейерверком взорвалось в голове. Эту сумочку тогда украл вор, а я немножко помог Кате достучаться до персонала и вернуть пропажу. Я уже и забыл о нашем знакомстве, а она, получается, помнила. Помнила, и все эти годы хранила сумочку.

Бережно вытерев следы масла покрывалом с кровати, я убедился в том, что синенький «лабутен» внутри, и со счастливой улыбкой на лице вернулся в гостиную. Перемахнув через стол красивым прыжком и мастерски избежав столкновения головы с люстрой, я опустился на колено перед Катей.

— Нашел, — сквозь фату улыбнулась она мне. — Я боялась, что ты уже и забыл.

— Я и забыл, — признался я, вынимая туфельку из сумочки. — Но вспомнил. И больше не забуду.

Туфелька заняла свое законное место, я, как и обещал, подхватил Катюшку на руки, и с самым ценным в своей жизни трофеем вышел на улицу.

— Ты меня до самого алтаря понесешь? — спросила она.

— А ты хочешь? — улыбнулся я.

— Ты поставь, не твое пока! — влез Александр Иванович.

От символического дома до площади с сооруженным на ней алтарем, трибунами и прочим рукой подать, поэтому мы почти сразу ступили на красную ковровую дорожку и пошли по ней. Двести шагов дались легко — волнение исчезло, Катина ладошка в моей руке, и ничего больше не помешает моей радости. Скрывшееся за горизонтом солнышко уступило место тепло-золотистому свету фонарей.

Справа от алтаря — «ВИП»-ложа с чиновничьей элитой и моими «друзьями» из богачей. Можно не кланяться, просто обозначим кивок — в такой день этого достаточно. Рядом с ложей и слева — скамеечки для односельчан и других гостей. Нарядные дети бросали лепестки под ноги, а у алтаря нас встретил староста Бяо, лицо которого от такой великой чести напоминало готовый взорваться воздушный шар.

Эта часть ритуала называется «три поклона». Первый — Небу и Земле. Второй — родителям. Третий — друг дружке, сопровождаемый клятвой верности. Последовавшее за этим поздравление от Заместителя заведующего Общим отделом Госсовета, как ни странно, не нарушило красоты церемонии и выглядело вполне органичным: государство — это сущность ничем не хуже Земли и Неба, поэтому нормально получить от него поздравления и шкатулку с парными нефритовыми подвесками с драконом и фениксом.

— Объявляю вас мужем и женой! — заявил староста и широко взмахнул рукавом своего традиционного халата.

С грохотом и свистом фейерверки наполнили небеса. Следом взмыли дроны с подсветкой. Повинуясь командам операторов, сотни маленьких юрких машинок выстроились в исполинские фигуры дракона и феникса, вместе взмывающих в ночное небо. Слезы счастья на Катиных глазах отражали мириады огоньков, и я почувствовал, что тону и растворяюсь в них без остатка. Нежность заполнила все мое естество. Заметив, что я смотрю совсем не на красоту в небе, Катя повернулась ко мне:

— Ты чего?

— Спасибо тебе, — тихо ответил я. — За все.

С улыбкой сжав мою ладонь, она улыбнулась в ответ:

— За счастье не благодарят, глупый.

Конец.