Ван-Ван из Чайны 5

Глава 12

Обставлять детскую комнату мы с Катей не доверили никому. Основа основ — беленькая кроватка с закрепленной над ней «люстрой» из ярких игрушек. Умеет играть музыку, звук — отличный, потому что денег много стоит. Собрал я ее сам под Катиным руководством. Номинальным, как оно обычно с женами и бывает.

— Да, милая…

— Спасибо, Катюш…

— Вот тут придави, пожалуйста. Нет, вот здесь. Да, там тоже будет нужно, но сначала лучше здесь. Потому что физика. Почему сразу «раздражаюсь»? Так не могу лучше объяснить, я ж не плотник, просто чувствую, что где-то здесь физика точно замешана. Я же из деревни, помнишь? Сестренкам отцу помогал кроватку сколачивать, опыт есть. Ладно, давай попробуем как ты сказала. Видишь — болтается? Нет, прикрутил правильно — смотри как ровненько, просто нужно было сначала вон там, где я просил. Ты чего? Не плачь, ничего ты не испортила! Давай аккуратненько открутим и попробуем заново, хорошо? Только попозже немного, че-то мороженного захотелось. Давай тебе тоже принесу? Тоже очень-очень тебя люблю.

Беременная супруга — это вам не сезонный Шлем собрать, здесь самоконтроля и терпения побольше нужно!

Кроме кроватки у нас конечно же было и все остальное — цветастые обои, на которых малышу будет дозволено рисовать, когда он станет достаточно большим для этого, «шведская стенка» — тож на вырост — бассейн с мячиками, аудио-видеоняня и вообще всё, что Катюшка смогла найти в сети по запросу «комната для ребенка лучшая гайд».

Это в Красноярске, а в китайских квартирах и домах в этом плане конь не валялся — мне одному таким заниматься скучно, а еще я каждую свободную минутку проводил в России, с Катей. Не страшно — все равно пока малыш будет совсем маленький у нас руки не поднимутся в самолет его заносить. К этой «горе» китайским «Магомедам» придется лететь самим, но никто не против: деньги и свободное время есть, а за здоровье будущего внука (правнука, племянника и так далее) «трясутся» все. Даже я своими руками не меньше миллиона юаней на тот свет через ритуал сожжения золотых билетиков «перевел», прося предков о помощи, хотя циник тот еще. Сколько сожгли бабушки и мама даже представлять не хочу — они-то суеверные.

Сибирь приняла меня хорошо, а я отплатил ей тем же, потратив некоторое время на мастер-классы и прочую «социальную нагрузку». Опыт встреч с молодыми спортсменами и студентами, однако, разительно отличался от первого моего приезда сюда — обладателя сезонного Шлема, который уверенно идет ко второму, нынче знает весь мир. Та его часть, где есть Интернет или хотя бы СМИ. Разительно, но, конечно, нифига не «домашний» уровень почета — даже мэр местный жопу из кресла вынуть и прийти на какое-нибудь мероприятие не захотел. Телевизионщики, однако, окружали меня вниманием как надо: провинция здесь, и, пусть крупная и развитая, но медийно значимых событий стабильно не много.

Забавный факт — Россия это единственная страна на планете, где старшее поколение любит меня сильнее, чем молодежь. Взрослые-то телевизор смотрят, а дети в критически зараженном будущими иноагентами и «ненацистами» из соседней страны интернете сидят. Я на детей не обижаюсь — не их это вина (да и вообще не вина), просто если государство системно не занимается идеологией в целом и детьми в частности, этим будут заниматься его враги. Ничего, тут несколько лет-то всего осталось, а дальше чистота понимания начнет вливаться в юные головы полноводной рекой. Ну и не то чтобы это у меня хоть какие-то грусть и проблемы вызывало.

А вот у противоположной стороны проблемы из-за меня очень даже возникли — суд в Гааге прошел месяц назад, открытый, и прадедушка Ван Ксу на глазах тех, кому не пофигу (а таких как минимум весь Китай и половина активных зрителей новостей в России) выиграл у бородатого любителя западных грантов суд по делу о клевете. Обстоятельства суд учел многие: тут и репутационный урон лучшему теннисисту мира (за меня вся теннисная махина мира через связи свои вступилась, потому что я обеспечиваю ТАКИЕ рейтинги, которых у тенниса никогда не было), и настойчивость бригады наших адвокатов, и реально имеющийся состав преступления.

Короче — влетели бородач и его подельники на полтора миллиона евро. Четверть суммы члены секты «либералы» своим пастырям надонатили, а остальное… Официально — тоже надонатили сектанты, но всем понятно, что денег дали западные «патроны». Дедушка по пути из Европы заехал к нам с Катей в гости, и здесь же дал российскому телевидению длинное интервью, которое фрагментами показывали по всем новостям, а целиком разместили в интернете.

Счетчик просмотров крутился с ужасающей скоростью — это мои соотечественники из тех, кто владеет древним китайским искусством «установка ВПН» расстарались. Благодаря обилию просмотров интервью провисело на первом месте трендов три дня, а потом его заметили кураторы внесистемной оппозиции и дали по шапке Гуглу, который, конечно, никакой «пессимизацией» неугодных Госдепу видосов никогда не занимался — это же свободный ресурс для свободных людей. Ролик пропал из всех алгоритмов, и найти его стало можно только специально, вбив нужные слова в поиск. Тем не менее, все, кто хотел, тезисы послушал и выводы сделал, а остальным поможет только время и личностная эволюция, на которую, увы, способны не все.

Сидящий на стуле в гостиной коттеджа старших Оюнов (мы там большую часть времени живем, почти деревня, хорошо и спокойно) на фоне окна с видом на симпатичный заснеженный хвойный лес дед на экране смотрелся прекрасно: идеально сидящий костюм, крашенные в черный цвет, аккуратно уложенные волосы, совмещенный с непринужденной, но лишенной развязности позой гордо поднятый подбородок… Я бы очень хотел уметь держать себя хотя бы в половину настолько же хорошо, как Ван Ксу.

Негромкая, спокойная, размеренная речь на идеальном русском языке текла подобно ручью, а интервью условно делилось на две большие части: одна была посвящена иску и биографии прадеда, а вторая — текущим семейным и околосемейным делам:

— Я был молод. Как говорят в России, «ветер в голове», — рассказывал прадед о своем падении во время Культурной революции. — Думал, что весь мир мне должен, и брал от этого мира все: красивая жена, прекрасная, умная дочь, большая квартира в столице, а тогдашнюю мою должность у меня даже язык не повернется назвать всего лишь «высокой». Щедрая судьба забросила меня настолько близко к самому Небу, насколько это вообще позволено мальчику из простой рабочей семьи. Я считал, что так будет всегда, но жизнь хорошо умеет наказывать самонадеянных глупцов. Выпив с товарищами в один теплый летний вечер, я отпустил водителя и направился домой пешком — мне хотелось прогуляться. Попался на глаза хунвейбинам. Они тоже были молоды и глупы. Им казалось, что они достойны решать кто достоин жить, а кто — нет. Они увидели мою дорогую одежду, услышали мое надменное хвастовство близостью к самому Великому Кормчему и жестоко наказали меня за это. Полгода я не чувствовал ничего ниже пояса — мне перебили позвоночник. К этому моменту аппаратная борьба достигла кульминации, и моя судьба уже никого не интересовала. От меня ушла жена, бросив и дочь. У меня отняли квартиру. У меня отняли всё, что я наивно считал принадлежащим мне навсегда. В последствии Партия схватилась за голову и принялась разбираться уже с хунвейбинами…

— Мы с дочерью к этому моменту перебрались в Сычуань, в глухую деревню. Старые товарищи помогли нам пережить первые, самые страшные годы, а после моя дочь вышла замуж за хорошего, работящего крестьянина и родила мне двоих внуков. Когда моему младшему внуку Ван Дэи исполнилось тринадцать лет, мой зять умер. Было трудно. Очень трудно, но мы справились, сохранив самое главное — нашу семью и наши знания…

— Я гордусь тем, что мой правнук Ван сдал наш аналог вашего ЕГЭ лучше всех в провинции Сычуань. Прозвучит нескромно, но отчасти это и моя заслуга — я всю жизнь стремился передать детям и внукам уважение к знаниям, к труду, к своей стране. Поэтому я с гордостью принял персональную пенсию от Партии. Это не подарок — это признание пути, который я прошёл…

— Мой правнук Ван — человек исключительный. Ему подарили новую четырёхкомнатную квартиру в столице. Сам он остался жить в общежитии, а квартиру отдал мне и дочери. Дочка себе комнату взяла, а мне куда три? Я заставил их книжными шкафами — теперь у меня есть время и возможность прочитать все, что я пропустил. Из Красноярска я привезу в Китай три большие сумки книг. Сибирь — красивейший край, и благодаря тому, что половина нашей семьи родом отсюда, я открыл для себя сибирских прозаиков — Астафьев, Иванов, Шишков, Распутин, Черкасов… Я надеюсь, что их книги помогут мне лучше понять ваш край и моих русских родственников…

— Отец невесты Вана мне как сын. Мы общаемся с ним почти каждый день по видеосвязи. Говорим в основном об истории — он интересуется Сталиным, плитикой, тем временем… К сожалению, я не могу открыть ни ему, ни вам всего, что знаю — я работал с документами под грифом «совершенно секретно» и имел честь переводить великим лидерам прошлого еще более секретные разговоры…

— Я бы не хотел попусту ворошить прошлое, поэтому скажу лишь одно — Сталин был глыбой. Величайший ум, величайшая хитрость, кипучая энергия, неиссякаемая внутренняя сила… Я был шокирован, когда узнал о его смерти. Я считаю никчемными и достойными лишь презрительной усмешки потуги детей сытых и спокойных времен судить великих исполинов прошлого…

Этот тезис вызвал огромное количество комментариев от любителей Сталина в России. А их — очень много. «Настоящий коммунист», «Наши бы так!», «Какую страну просрали» и так далее.

— Этот суд для меня — дело принципа. Мне не нужны деньги этих желающих погрузить Россию в Смуту странных людей. Им хватает наглости собирать деньги с тех, кого они обманывают, но я позабочусь о том, чтобы хотя бы эта скромная сумма послужила доброму делу, передав их в благотворительный фонд, оплачивающий лечение российских детей…

— Мы должны думать не о том, что Китай должен нам, а о том, что мы можем дать Китаю и народу. Китай — это не абстракция, не государственный аппарат. Это мы сами. И Китай нам ничего не должен, потому что это мы и есть. Мы должны заботиться друг о друге. Каждый человек важен. Мы едины — и в этом наша сила…

— Разумеется я слышал эти недостойные слухи. Мой правнук любит свою невесту всем сердцем, они ждут ребенка, а то, что он купил ей и ее родителям квартиры и дома — совершенно нормально для нас, Китайцев, потому что это — доказательство серьезности его намерений. Поверьте, если бы Ван хотел, как у вас говорят, «поматросить и бросить», он бы не стал так сильно тратиться. Они не женаты лишь из-за того, что по нашим законам мужчина может вступить в брак только по достижении двадцатидвухлетнего возраста…

— Да, мотоцикл, подаренный мне самим великим Мао Дзэдуном и украшенный автографами обоих Вождей в самом деле был украден мошенниками, обманувшими моих правнучек. Наша полиция проявила свойственный ей профессионализм и уже к концу недели отыскала его в контейнере в порту Гонконга — по словам преступников, они отыскали покупателя в Канаде. После моей смерти — я, как вы можете заметить, довольно стар — мотоцикл будет передан Пекинскому музею, где его смогут увидеть все желающие…

Ну а заканчивалось интервью такими словами:

— Я горжусь Ваном. Сам Генеральный секретарь КПК вручил ему партийный билет. Это — величайшая честь. Это — судьба. Это — путь настоящего человека.

Я от этих слов прадеда расплакался как ребенок, а смотревшая со мной интервью Катюшка прижималась к моему плечу и ласково гладила по голове. Спасибо, деда.