Ван-Ван из Чайны 5

Глава 2

Я подбросил мяч и привычно прогнал желание полюбоваться, как он заслоняет собой солнце — это будет стоить мне нескольких секунд слепоты — и вдарил по нему ракеткой. Швейцарец Станислас Вавринка — еще один ультимативной мощи теннисист, и «сетка» столкнула нас в финале французского турнира Roland Garros.

Вавринка к этому моменту по идее должен уже красоваться кубком Австралия Опен, но там я «выбил» его в четвертьфинале. Было непросто, но еще тяжелее сейчас. Помогает разве что климат — в воздухе комфортные «чуть за двадцать», и играется от этого гораздо легче, чем в той же Австралии. Жаль, правда, что не только мне, но и сопернику — там у меня было преимущество, потому что к жаркому климату я привычен больше, чем уроженец Швейцарии.

Мы шли к этому дню весь турнир, но «посев» разбросал нас по разным сеткам. Хорошая он штука на самом деле — турниры были бы еще более скучными, если бы первая и вторая ракетки мира неизменно напарывались друг на дружку в первых раундах. Никакой интриги после этого не будет: разобравшись с сильнейшим соперником, победитель спокойно пройдет по головам соперников попроще до самого кубка. Ну смысл такое смотреть и делать ставки? Букмекеры в большинстве стран, где их деятельность разрешена, нехило так подпитывают спорт, помогая государству сэкономить деньги на более важные вещи. Моральная сторона вопроса при этом благополучно прячется под стол, и я с власть имущими в этом согласен — определенное количество азартных людей так или иначе найдет способ просадить свои деньги, так пусть от них хоть какая-то польза будет.

Кросс, форхенд, неприятная засветка в глаза от солнца — чуть больше нужного голову поднял, «вынырнув» из-под козырька — и почти пропущенный мяч из-за этого. Успел отбить кривоватым бэкхендом, и соперник совершенно правильно решил добавить мячику скорости, отправив его в противоположный мне угол корта. Мой главный козырь — антропометрия — позволил мне дотянуться до мяча, отбив вполне уверенным кроссом. Траектория получилась высоковатой, и Вавринка ожидаемо попытался «срезать». Я этого ждал, поэтому, как только он занес ракетку до момента невозможности отбить иначе, я ломанулся к сетке. Выбора нет, придется проверить на прочность мою удачу — я мог как угадать точку соприкосновения мячика с кортом, так и нет, потому что точно спрогнозировать в этой ситуации невозможно. Повезло — я угадал, и, дождавшись отскока, крученым погасил инерцию мячика, отчего он грустно шлепнулся о половинку корта соперника возле самой сетки, бессильно подскочил на десяток жалких сантиметров, после чего серией мелких прыжков покатился по корту.

— 15−0!

Вавринка хорош — понимая, что все равно не успеет, он не стал тратить силы на тщетную попытку добраться до мяча, «отдав» мне первое очко первого гейма решающего сета.

А пока я здесь играю, меня, что называется, «мочат». «Мочат» те, кто в будущем утратят всю свою «внутреннюю» поддержку и получат ярлык «иностранных агентов», а отдельные представители даже будут записаны в экстремисты. Сейчас они на коне, не без помощи зарубежных «партнеров» и алгоритмов собирая в «Ютубе» десятки миллионов просмотров. Их главнюк, который почему-то считает себя политиком, по факту являясь блогером и любителем популистских обещаний с нулевой конкретикой, на такую маленькую фигуру как я тратить свои силы не стал, выделив для этого ручного бородатого клоуна, которому в будущем суждено стать героем мема «Отдай мне свой сладкий подарок, это очень поможет победить Путина». Почти двухчасовой ролик называется, понятное дело, «Настоящий коммунист Ван».

На протяжении половины хронометража круглолицый бородач со смаком перечисляет мои материальные блага — вся инфа о них есть в открытых источниках — снабжая это глупыми шуточками и регулярно приговаривая «вот вам и коммунизм».

Вторая половина была посвящена нашей семье. В основном — прадеду. Ударенные либерализмом граждане накопали архивных фоток — части из них у нас нет, потому что они из русских архивов — и попытались натянуть сову на глобус, слепив из Ван Ксу кровавого упыря, правую руку Мао и чуть ли не архитектора Культурной революции. Бородач прямо-таки светился от ощущения собственной офигенности, когда изрекал подводку к сегменту о «падении» прадеда в виде классической цитаты «революция пожирает своих детей». Забавно слышать это от деятелей, которые себя «революционерами» и считают. Считают, но по факту они обыкновенные интересанты государственного переворота. «Со мной-то точно такого не случится, я же умный». Интересно, а Робеспьер так же думал, или понимал, к чему всю идет, лихорадочно пытаясь отправить на тот свет вперед себя как можно больше людей?

Завершается видос новостью о том, что мама-Айминь готовится вступить в Партию, а батя (разумеется при помощи коррупции и блата) готовится подмять под себя все сельское хозяйство Сычуани. Круг жизни рода Ван, таким образом, замкнулся, снова забросив нас в китайскую элиту.

Не нашлось в видосе места только близняшкам и глухонемой бабушке — полагаю, решили, что безобидный бложик двух девочек-подростков и инвалидность бабушки Жуй испортят картину неоднозначностью и сделают видос не настолько эффективным.

Зачем врать, если можно подать факты в определенном порядке, снабдив их простенькими манипулятивными приемами? Там многозначительный вопросик, здесь — смешок, тут — пауза, в промежутке — рассказ о любви некоторых моих соотечественников мучать котиков, поедая их по частям, и готово: девять десятых комментаторов меня почему-то возненавидели. Да, среди них изрядно ботов, но какая-то часть все равно исходит от настоящих людей. Долларом я себя не считаю, и нравиться вообще всем не намерен — это попросту невозможно — и даже обиды у меня нет: просто очень мерзкое послевкусие от этой поделки осталось.

С другой стороны, имеется немало заминусованных сектантами проплаченного врагами собственной страны «фонда» комментариев, в которых более здравомыслящие товарищи интересуются на предмет моих богатств простым «а че тут такого? Пацан — первая ракетка мира. Вы видели где-то нищего спортсмена хотя бы в первой сотне?» и потешаются над сегментом про прадеда, прекрасно понимая, что переводчик любого уровня «архитектором» чего угодно быть не может, потому что настоящими власть имуществами воспринимается исключительно как инструмент.

Вот так мне тот уже подзабытый спич про «треугольники» аукнулся. Хочется вот этой самой ракеткой — чтобы руки и ноги не пачкать — вбить все это гадство обратно в пасть этой противной рожи, следом отправив в путешествие по пищеводу зубы и осколки костей черепа.

Направлять злость куда надо — один из главных навыков спортсмена, и я владею им в полной мере. Соперник в моих глазах начал стремительно мутировать, отращивая щечки «пупсика», бороду и обрастая жирком. Руки и ноги налились новыми силами, легкие принялись гонять воздух по организму с ритмичностью медицинской системы «внешнего» дыхания, гудящие от сотен ударов ладони крепче сжали рукоятку ракетки, и до самого конца сета я показывал такой уровень, которого и сам от себя не ожидал. Бедный Вавринка — ему приходится отвечать за чужие грехи.

— Гейм!

Подача перешла к сопернику.

— 0–15!

— 0–30!

— 0–40!

— Гейм!

И опять ко мне.

— 15−0!

— 30−0!

— 40−0!

— Гейм!

Спасибо врагам России — сами того не желая, они помогли мне выиграть еще один турнир. Хотя нет — они здесь не при чем, это я молодец: смог обернуть их жалкие потуги в свое преимущество.

Пожалуй, продолжу время от времени подбрасывать в российское инфополе интересные тезисы, кои «естественным» способом будут выработаны русскими адептами гуманитаристики (в хорошем смысле) только восемь-десять лет спустя. Если мразей корежит, значит я все правильно делаю. Ну и само собой наши юристы сейчас разбирают видосик по миллисекундам, собирая фактуру для иска в суд. Не российский и тем более китайский, чтобы не давать придуркам возможности попиариться на иске, обвиняя суды в предвзятости, а в европейский, сомневаться в решении которого они не посмеют. Даже с «крышей» в виде малоизвестного широким массам в эти времена «Usaid» «фонду» придется выплачивать нам компенсацию (ее я демонстративно передам какой-нибудь лечащей детей русской благотворительной организации) и запостить на канал видос с извинениями и опровержениями. Здесь вам не тут!

Помогают нашим юристам настоящие монстры из профильного отдела нашего МИДа. Посвященные мне части видоса юридически «чисты», но на сегменте про Ван Ксу неуважаемый господин ведущий неосторожно наговорил лишнего. Вот от имени прадеда иск подан и будет. Китай за мной стоит горой, и такая мощь за плечами работает покруче крыльев. До чего же приятно быть любимым сыном самой Поднебесной!

Выместив злость на ни в чем не повинном Вавринке, я обрел внутренний покой, крепко запитанный на предвкушении судебного процесса и пошел награждаться. Сама победа радовала, но не так уж сильно — привык, просто «еще один день в офисе». Винстрик, тем не менее, продолжается, а я почти собрал вторую по крутости теннисную награду: Карьерный кубок Большого шлема, для которого нужно выиграть четыре турнира этой категории подряд. Три: Австралия, США и Франция — у меня теперь есть, остался только «финальный босс» в виде Уимблдона. В прошлом году перед ним у меня было бы всего две недели на отдых, но с этого года «гуманные» теннисные функционеры расщедрились на еще одну недельку. Ну а там рукой будет подать до альфы и омеги признания умений теннисиста — Золотой шлем, для получения которого нужно прибавить к даруемому за победу в четырех главных турнирах Большому шлему Олимпийское золото.

Очень хочется домой, жутко соскучился по своим, но не выйдет — прямо завтра полетим в Англию тренироваться и привыкать к климату, ну а сейчас поднимаем над головой кубок, подставляя камерам самые фотогеничные стороны улыбающегося меня, жмем руку Вавринке с непременным обещанием встретиться на корте снова и подходим к камерам — к той их части, где китайские телекомпании и затесавшийся в их компанию Иван, аккредитованный от телеканала «Россия 2», он же «Спорт». Скоро канал закроется, мутировав в «Матч ТВ», но пока вот так.

— Бла-бла, спасибо сопернику за интересный и напряженный матч. Нет, старался сразу играть в полную силу, но получилось сберечь достаточно сил для «взрыва» в финальном сете. Буду готовиться к Уимблдону, завтра полечу в Англию, — это сразу всем, на разбор по каналам, а подсуетившийся Иван немного разбавил стандартную фигню интересным вопросом.

— Может стоит для разнообразия проиграть? Такими темпами ваши матчи скоро перестанут смотреть из-за отсутствия интриги.

— Напротив! — улыбнулся я, продолжая говорить на китайском: русский корреспондент здесь один, а наших — много. — Интрига просто видоизменится в «когда же он проиграет?». В американском рестлинге есть такой борец Голдберг, который никогда не проигрывает, но все равно жутко популярен. Полагаю, со мной будет так же.

— Полагаете, получится завершить карьеру без поражений? — спросил журналист-соотечественник.

— В отличие от упомянутого мной рестлинга, которой является театральной постановкой со сценариями, спорт больших достижений никаким сценарием не подчиняется, и все зависит только от умений спортсменов. Отвечу так — я мечтаю уйти из тенниса непобежденным, но это пока никому не удавалось. Просто буду продолжать упорно работать и выкладываться на мои стандартные сто пятьдесят процентов.

Вот такой я скромняга.

По пути в раздевалку я протянул руку влево, получив в нее бутылку с водой и приложившись к ней протянул свободную вправо, получив в нее смартфон. Хранитель телефона в моем «пуле» — отдельная штатная должность с единственной обязанностью.

«Зайди в гостишку как освободишься, дело есть», — набрал я сообщение Ивану, отдал телефон обратно «хранителю», опустевшую бутылку ответственному за нее и полотенца Гуай Бо и поделился секретом с тренером Ло:

— Представил в последнем сете на месте Вавринки того русского блогера.

Заржав, Ло Канг одобрил:

— Представить на месте соперника своего врага — старый и надежный способ усилиться.

— Да какой там «враг»? — поморщился я. — Просто за прадеда обидно очень, до желания сделать из жиробаса отбивную.

— Делай ее из соперников, — выдал очевидный совет тренер Ло.

Быстро освежившись в душе, я переоделся, и мы поехали в гостиницу.

— «Ок», — нашелся в телефоне ответ Ивана.

— Уважаемый Фу, я собираюсь немного «набросить» в русский интернет, — признался я куратору.

— Сохраняй осторожность и не подставься под судебный иск, — одобрил Фу Шуньшуй.

Такая легкость получения «карт-бланша» на высказывания — результат моей долгой, невидимой работы. Настолько «невидимой», что я только после свадьбы друга Ли осознал, что я наделал. Спортсмены высокого уровня — да простят меня они и их фанаты — как правило не блещут интеллектом. Грустный факт: спортсмен может казаться умным человеком, но это лишь иллюзия, вызванная тем, что на людях они как правило говорят одно и то же, а «за кадром», во время всяких торжественных, благотворительных и прочих приемов (или тупо на «корпоративах», куда приехали за деньги потусить на правах почетного гостя), тоже стараются не говорить лишнего. Меньшинство, а большинство давным-давно уверовало в собственную богоизбранность и авторитет.

Особенно это характерно для выходцев их очень грустных стран — тамошние спортсмены попадают на вершины чуть ли не прямо из родных трущоб. Рассказывали мне тут байку — пригласили богачи на день рождения футболиста Рональдо, а он весь вечер с важным видом рассказывал о том, что нужно пить по десять литров воды в день, а остальные пригодные к употреблению жидкости — в том числе обладающие научно доказанной пользой соки — объявлял ядом. Богачей это изрядно веселило.

Я в этом плане оказался исключением — получив исполинский пласт чужого жизненного опыта и накопленных «донором» знаний и обладая достаточно хорошим, пригодным для оперирования всем этим мозгом, я способен поддержать разговор практически на любую тему — хотя бы задавая оратору хорошие вопросы и выдавая толковую обратную связь.

Один приёмчик, другой, третий… Пока я без задней мысли вел себя как считал нужным и говорил то, что тоже считал нужным, важные шишки натурально выпадали в осадок и яростно делились впечатлениями с коллегами, друзьями и родственниками. А помимо приемов, имелось и некоторое количество парных игр с богачами, где мы имели возможность пообщаться намного более плотно, чем во время коротких стычек на формальных мероприятиях.

Целиком отследить мою биографию давали себе труд сильно немногие — новые достижения перебили старые, и в какой-то момент слухи о том, что Ван-то оказывается умный чувак набрали критическую массу, и общество повторно узнало о том, что я вообще-то лучший ученик Сычуани по итогам ГаоКао. «Вот оно что!» — складывали два и два важные дядьки, и проникались к такой разносторонней личности еще большей симпатией.

Уникальность — вот что больше всего ценится в Китае. Собранный мной комплект достижений, помноженный на умение разговаривать о том, в чем обычные спортсмены «плавают», сделал меня в глазах как минимум китайских элит не просто спортивной суперзвездой, а самым образцово-показательным из всех образцово-показательных. Без ложной скромности заявлю — я такой ОДИН, и в полуторамиллиардной стране достижения круче быть попросту не может.

Идеология — это важно, пусть даже выражается она в поисках этой самой идеологии, как это происходит в России. Думать о России — один из главных видов досуга склонных к отслеживанию политических дискурсов русских людей. Еще к моменту отправки писем я понял, что не смогу остаться простым спортсменом, и буду в меру сил стараться влиять на мир вокруг себя. Возможностей у меня пока не так много, но инструмент в виде «прокачанной медийки» имеется.

Раз меня «мочит» один лагерь политизированных граждан, само Небо велит мне примкнуть к лагерю другому, усилив его собой и подтолкнув политико-философский дискурс туда, где он и без меня окажется несколько лет спустя. А что будет, если ускорить этот процесс?

Нет, становиться официальной говорящей головой официальной российской власти я не буду — да мне этого никто и не позволит! — а вот зайти «сбоку» получится очень даже. В этом мне Иван и поможет.

Место действия — вторая, «камерная» столовая «Люкса». Прожектора, петлички и декорации приготовлены заранее. Они сами по себе являются «сигналом» расположения к одному лысому блоггеру-«центристу»: окна плотно завешаны портьерами, вместо задника — черная тряпка, а сидеть мы с Иваном будем за обитым зеленым сукном столом.

— Вань, надо про Россию поговорить минут сорок, — провел я экспресс-брифинг, когда охрана привела ко мне гостя.

— А? — удивился он. — Это что, косплей Гоблина? — с выпученными глазами оценил декорации.

— Не косплей, а древнее китайское искусство дипломатического сигнала, — важно поправил я. — Цепляй петличку, присаживайся, чай сейчас принесут.

— Лады, — пожал плечами «донор памяти». — Про Россию поговорить я всегда рад.

— Хорошая тема, — хохотнул я. — Неисчерпаемая.

Заняв свое место, я открыл в установленном перед собой планшете «шпаргалку». Дождавшись, пока Ваня усядется напротив, я скомандовал мотор, и Иван сходу вжился в роль:

— Мы вас категорически приветствуем!

Никаких «горячих» инфоповодов в нашем видосе не было, равно как и упоминания «мочащих» меня сил. Я просто вновь озвучил в более развернутом виде свои тезисы про «треугольник», а потом погрузился в историю:

— На самом деле спор между Россией и Западом идет не столько за Крым, сколько за Рим. Так сказать — «за первородство», и спор этот гораздо глубже, чем территориальные вопросы и вопросы суверенитета. Корни конфликта, на мой взгляд, уходят в самую глубь веков и берут свое начало при Ярославе Мудром — на время его правления, всего через несколько десятков после Крещения Руси, выпал церковный раскол 1054 года. При всем уважении к основателям Российской государственности, сомневаюсь, что Ярослав Мудрый и тогдашние служащие на Руси монахи вообще о нем знали, банально из-за того, что христианство на Руси было очень молодо. Да там едва ли набралась бы хотя бы на одну руку людей, которые понимали, что именно не поделили греческие попы с латинскими во время той самой литургии в Святой Софии. На Руси в церквях лежали книги на греческом или переводы с оного, вышедшие из-под пера Кирилла и Мефодия, поэтому Русь оказалась в «греческом», то есть — Православном «лагере» так сказать явочным порядком, не имея возможности выбрать и даже не подозревая о том, что какой-то «выбор» вообще есть. Посему я склонен считать первым, в полном смысле цивилизационным выбором битву на Чудском озере, названном в истории «Ледовым побоищем». Тогда Александр и его элиты действительно сделали выбор, решив сохранить Православную веру — под властью Орды это было возможно, а при укреплении так сказать партнерства с Западом — нет. В дальнейшем подобный выбор вставал перед Россией раз за разом…