Рука повиснет в воздухе.
Ладонь с рваной раной.
– Тебя назовут предателем! – кричу ему в спину. – Тебя найдут! Ты же знаешь.
Ковбойская шляпа опускается на глаза. Он оборачивается.
– Почему мне не надо, чтобы ты летала? – засмеется. – Нет ничего хуже бабочки или птицы.
– Почему? – шепчу.
– Потому что люди всегда закрывают глаза заранее, так и не разглядев полета. Они рыбы и у них немая душа.
Он тает прямо в вечернем тумане. Растворяется, сравнивается с мозаичными плитками, чеканит шаг где-то внутри.
Отдается в ушах.
Замирает, останавливаясь.
– Да пошли вы все!
И позолоченная маска с птичьим клювом катиться по лунной пыли.